Часть 1 · Тарин

Это была не лучшая осень на моей памяти. Холодная, сырая, налепляющая комья грязи на подбои плаща. С мокрыми листьями кленов, осыпавшихся прямо за шиворот. Не по собственной прихоти – по велению природников со старших курсов. Сами шутники следили за всем сверху, из окон третьего корпуса, отданного под общежития четвертого-пятого курсов.

Сунув руку за шиворот, я с сожалением стряхнула с пальцев искорки чар. Нельзя. Полкурса видело, как я «промокла». И пусть заветные фигуры сами собой возникали из-под моих пальцев, наполнить их силой я не имела права. На первом курсе этому не учили, а третий не устраивал Маджери, писавшего легенду.

Меня же не устраивало все.

Столица – своим удаленным от границы положением, большим населением и Дайрином в опасной для моих дел близости. И если с первыми двумя обстоятельствами я могла смириться, а при случае и избавиться, то оборвать поводок любимого начальства, которое едва не упекло меня на двадцать лет, было не так легко.

Вторым пунктом моего недовольства была, собственно, Таринская Высшая Школа, в которую мне пришлось поступать своими силами. Конечно, так вышло красивше, и местное начальство ставить в известность не пришлось, но… Кто компенсирует мне бессонные ночи и бдение над учебниками базовой школы? Ну какой от этого толк, если в будущем эти знания не понадобятся вовсе?! Ну вот зачем симпатичной девушке в самом разгаре сил и карьеры знать, чем дарейский колос отличается от таринского? Пусть агрономы эти колосья учат, а мне больше бы помог какой-нибудь обзорный курс по новинкам охранных систем.

А ведь был такой курс на моей новой работе! Но меня, как особо отличившийся криминальный элемент, на него не пустили. Пожадничали. И это после всего, что я для них сделала! Да не будь таких, как я, их ведомство бы давно разогнали. И потом… эти охранные системы каждый год обновляют, а поводок обещали снять только через три при условии хорошего поведения и идеального послужного списка.

Звучит реально, но я не обольщалась. Не тот человек Дайрин, чтобы давать мне шанс сбежать, не отработав все десять лет, а мы оба прекрасно понимаем, что подвернись мне возможность… Впрочем, это вопрос цены, как и всё в этом мире.

– Майку опять дождик пометил! – хохотнули сверху, стоило мне пересечь порог учебного корпуса.

Я подняла голову и встретилась взглядом с Саем. На его прыщавом лице сияла улыбка, будто он лично руководил «дождиком». Ухмылка его соседа лишь подтвердила мои выводы. Причастны. Недаром карманы форменных курток не оттопырены деньгами, как обычно. Ну и ладно, будь я посвободнее, обязательно бы отомстила, но сейчас… Кто же мне позволит праздно шататься, когда у меня десять лет на благо короны не отработаны.

Как я дошла до такой жизни? Сложно сказать. Наверное, все началось тогда, когда мне впервые захотелось проучить соседского мальчишку, отбиравшего грошики у всех, кто был слабее. Прокравшись к нему ночью, мы с коллегой, ныне известным как Рыжий Райд, обнесли его запасы. А чтобы на нас не подумали, подбросили парочку вещей ближайшего соратника обидчика на место преступления.

Наутро их обоих выгнали за безобразную драку. Даже папочка, посуливший директору неплохую сумму, не отмазал любимого сыночка: собственную физиономию директор любил больше кругленьких и блестящих. Да и не так уж много мог предложить отставной казнокрад после возмещения ущерба казне.

Но о чем это я? О превратностях собственной судьбы. В момент нашего первого триумфа мы с Райдом едва разменяли второй десяток, а ныне я гордо вступала в третий. Его же (великодушию службы безопасности не было границ) я могла посвятить благу короны: рекомендации не подвели. Пусть и поймали прежде, чем успела сбежать на недружелюбные Тарину Калийские острова, но добычу так и не нашли. И не найдут!

Довольно усмехаясь своим мыслям, я шагнула на лестницу.

Конечно, меня недружелюбно таскали к менталисту и заставляли пить горькую гадость для освежения памяти, но как человек мог вспомнить то, чего не знал? Правильно, никак. А потому никакие ухищрения не заставили меня выдать наш схрон. А Райд… Райд всегда держал слово. Поэтому, едва мне удастся выбраться из этой авантюры, я стану обладательницей немаленькой суммы. Что касается его высочества… У Магнуса и без того безделушек достаточно. Одним перстнем больше, одним меньше… Благотворительностью тоже нужно порой заниматься, или ею займется кто-то еще. Себе во благо.

У кабинета основ работы с силой уже толпились первокурсники. Шмыгнув взглядом по макушкам заднего ряда, я поняла, что к двери не пробиться. Эти не пропустят, даже если война начнется или из аудитории выскочит бессмертное чудовище.

Вздохнув, я забралась на подоконник, благо длина юбки не могла смутить ни меня, ни окружающих, и, запустив руку в сумку, извлекла потертый томик «Основ». Никогда их не читала, предпочитая что-нибудь поуже и поспецифичнее, но… Маджери определенно любил мстить недругам. Пусть и на одной стороне теперь, а всё еще припоминает мороженое с перцем. И ведь даже не поморщился, когда ел. Даже улыбнулся! Я видела, специально оббегала дом, чтобы полюбоваться.

Вот же двуличный гад. Не удивлюсь, если еще что-нибудь скрывает.

На тихие шаги со стороны лестницы никто, кроме меня, внимания не обратил. Я же, как хорошая девочка, сползла с подоконника, поправила юбку, высушила себе, наконец, пиджак с блузкой и честными, несчастными, невыспавшимися глазами встретила преподавателя, возникшего за спинами собравших.

Лорд Трэмбл не был стар, уродлив или болен проказой, но при виде него мне хотелось скрипеть зубами, а руки сами тянулись к тяжелым предметам. Не сказать, чтобы наша неприязнь была взаимной, но в свое время (две недели назад) он выпил изрядно моей крови. Да и сейчас с наслаждением цедил ее по капле, вычислив слабое звено группы.

– Входите, – коротко распорядился он, приглашающим жестом направляя толпу в аудиторию.

Переглянувшись, парни услужливо пропустили вперед более фигуристых однокурсниц. Передо мной же сомкнули спины, заставляя ждать в коридоре, пока Юнос не протиснется внутрь.

Понимая, что завидовать нехорошо, я предпоследней шагнула в объятья любимого предмета. Последним был лорд – вот уж кто получал истинное удовольствие от занятий. Но ничего, я была полна решимости отомстить дражайшему преподавателю двумя подвластными мне путями. Законным и мстительным.

Первый предполагал отвратный почерк и идеально выверенный ответ. Ради этого я уже приобрела у старшекурсников набор готовых ответов. Обещали гарантированную пятерку, вот и проверим. Мстительный вариант же сводился к гнусному кляузничанию на лорда шефу. От его мгновенного исполнения меня удержало лишь справедливое опасение, что эти двое могут подружиться, и тогда… Как будто мне одного Дайрина не хватало для полного счастья!

Мрачно оглядев коллег-сомучеников, я направилась к единственному (кто бы сомневался?) свободному месту. Оно имело ряд неоспоримых достоинств, таких как чудесный вид на преподавательский стол, возможность лицезреть списки группы и текущие оценки и уникальная возможность обойтись без учебника при ответе. Разве что сжалившийся преподаватель откроет свой экземпляр и развернет его нужной студенту стороной. Увы, ожидать такого от лорда Трэмбла… Не в этой жизни.

– Адептка Дашан, конечно, витающая в облаках вы мне нравитесь больше, но, к сожалению, мне платят не за тишину на занятиях, а за ваши знания, поэтому будьте любезны, оторвитесь от своих дум и уделите крупицу своего бесценного внимания странице семнадцать.

– Да, магистр, – послушно отозвалась я, открывая учебник.

Со страниц талмуда по основам на меня смотрели укоризненные очи первого теоретика предмета. Эти прекрасные красновато-бурые глаза преследовали меня не в одном сне, пока я готовилась к поступлению. Увы, бессмертный вампир оказался на редкость плодовит и отметился не только в основах, замарав своими трудами по меньшей мере дюжину пособий по подготовке к поступлению в высшие и не очень учебные заведения страны.

– Читайте вслух, – распорядился достойный продолжатель его порывов.

Скрипнув зубами, я набрала в грудь побольше воздуха и, насколько могла гнусаво, принялась просвещать массы.

На первой минуте все доблестно терпели, на второй появилось фоновое звуковое сопровождение, на третьей… На третьей лорд Трэмбл сменил чтеца, наградив меня недружелюбным взглядом. Ну и ладно, не для того я сюда поступала, чтобы бесплатно чтецом работать.

Об истинной цели своего здесь присутствия я еще и сама была толком не осведомлена. А до пояснений начальство не опускалось: хлопало дверью перед носом и угрожало оставить без ужина, если и дальше буду возникать на пороге шефовской спальни в одетом виде.

Подумав, я решила, что ключевым являлось все-таки не появление на пороге, а неодетый вид. В противном случае… Хотя чего уж ждать от главы имперской безопасности? Это же святым надо быть, чтобы ни разу не злоупотребить своим положением.

А ведь поговаривают в конторе о трех постоянных любовницах и одной временной. Последней, к слову, назначили меня. Совсем люди шефа не знают: личную жизнь и работу он не смешивает, разве что берет последнюю на дом, как в моем случае.

«Чтобы уберечь ни в чем не повинных сотрудников ведомства от твоего тлетворного влияния», – как мне заявили сразу после приказа о переезде.

А потому вместо общежития для иногородних служащих я жила и готовилась к поступлению под бдительным оком высокого начальства в его особняке с видом на ратушу. И не было мне ни минуты отдыха, поскольку в отсутствие шефа мною, по личной просьбе хозяина дома, занимался дворецкий. Стоит ли уточнять, что шансов откосить от обучения у меня не было?

Я тоскливо зевнула, прислушиваясь к голосу читающего. Никакого желания учиться у меня не было. Не зная, чем заняться, я решила предаться искусству. Искусство с радостью поддержало идею, захватывая все доступные мне средства – от полей учебника до наточенного карандаша. Косыми штришками, огибая следы предшествующих поколений, я выводила четкий мужской профиль.

Заинтересованно фырча, ко мне приблизилась «соседка», заглянула украдкой и ухватила за ухо, заставляя подняться.

– Ау! – крик вырвался непроизвольно, карандаш вылетел из рук, а я осознала, что все мои соседи пишут конспект и не отвлекаются. Да и при всей своей наглости хватать за ухо меня никто бы не стал, кроме одного обличенного властью субъекта. – Магистр, но я же тихо! – взмолилась я, удерживая чужую руку за запястье.

Не то чтобы мне нравились прикосновения лорда, но не хотелось остаться без уха, если почтенный магистр выйдет случайно из себя.

– Нарушение правил пользования учебной литературой, – просветили меня о причине столь неожиданной близости. – Извольте покинуть аудиторию и спуститься к мадам Гельтруде.

– А может, не надо? – взмолилась я, содрогаясь. Вот так, без лишних усилий, заслужить поход к мадам – да я самый удачливый человек во всей школе. Даже сомученики оторвались от работы и сочувственно (хотя кого я обманываю – предвкушающе!) улыбнулись.

– Идите. Я проверю, – отпустив меня на свободу, пообещал магистр.

Потирая пострадавшее ухо, я собралась и направилась по известному всем студентам адресу. Мадам Гельтруда так мадам Гельтруда. Подумаешь, женский вариант шефа с критическими днями.

Оплот власти Таринской Высшей Школы находился на первом этаже. И, признаться, мне не к чему было придраться. С первого этажа и убегать удобнее, и ловить прогульщиков за многострадальные уши, и пресекать курение, и… Разве что из окон лучше не высовываться, но это такие мелочи, что, право, не стоят внимания.

Наслаждаясь гулким эхом, оповещавшим о каждом моем шаге, я спустилась вниз и тоскливо оглядела административный этаж. Кабинет за кабинетом, в один из которых мне предстоит зайти и выйти. Главное – сделать все в нужное время и не попасться на глаза куратору.

Да, такой приставленный к учебной группе человек у нас имелся. Он был странен до безобразия, и даже высшее прорицательское не могло объяснить всех его отклонений. Звали этого человека Мартимус Мусс. Но чаще – не звали, он сам приходил. Оправдывал диплом, не иначе!

Кабинет мадам Гельтруды был третьим по левой стороне, так что пройтись и обдумать свое поведение у меня не было ни времени, ни настроения. Впрочем, мадам и не требовала раскаяния – она в него не верила. А требовала она идеального почерка, усердия и грамотности, о чем мне прямо и сообщила, усадив за пустующий письменный стол и выдав стопку вступительных анкет.

Я не возражала: все же лучше, чем выслушивать наставления и сочинять покаяния.

Прозвенел звонок, оповещая о начале перемены, а мадам даже не пошевелилась, чтобы освободить меня от работы. А я… Я промолчала, ибо лучше уж бумажная работа, чем практикум по изящному искусству. А все из-за преподавателя.

Мисс Моника (она требовала называть ее только так) с первого и единственного случившегося у нас занятия меня невзлюбила. Всю пару она ходила кругами вокруг меня и так и норовила стянуть карикатуру. Не на себя, нет. Я честно написала сверху, что все совпадения с реальными людьми случайны. Еще бы я такой приписки не сделала, шеф бы убил потом, узнай, как я его внешность использую. А мисс Моника обиделась. Зарделась вся, глазами сверкнула, губы поджала, забрала у меня листок и спрятала. Еще и «неуд» поставила, хотя обещала работы не оценивать – просто посмотреть на потенциал.

– Обедали? – отвлекла меня от работы мадам Гельтруда.

– Нет, – призналась я в своей полной неплатежеспособности.

Почему-то шеф решил, что оставлять меня без денег лучше, чем выдавать энную сумму на расходы. Зато, как добрый опекун, оплатил мне обеды в школьной столовой. Только питаться там было себе дороже. На завтраки и ужины его щедрости не хватило, а потому я перебивалась чем придется, ибо способностями к готовке меня при рождении обделили, а завтракать и ужинать в компании шефа было тем извращенным удовольствием, к которому я не собиралась прикасаться без крайней необходимости. Слишком яркие воспоминания вызывали эти совместные ужины. Чересчур для раздосадованной своей глупостью меня. Разумеется, были еще перекусы от Маджери, но их я бы и на смертном одре пробовать не стала, зная его мстительную натуру. С него сталось бы передать мне слабый яд или средство для взращивания прыщей под видом яблочного сока.

– Пирог?

– Буду весьма благодарна, – заверила я, бодро кивая головой и с удвоенной энергией принимаясь за бумаги. А углядев, чьи именно личные дела мне выдали, и вовсе ускорилась. Это же весь мой курс. И даже собственная бледномольная физиономия на одном из дел стояла.

Не удержавшись, я открыла свое личное дело. Так, анкету пропускаем. Ее я заучивала наизусть, и правды в ней… Да только имя и пол не были липой. По ней выходило, что звали меня Майя Дашан, происходила я из торгового сословия, знания имела школьные (табель прилагался), а годков мне перевалило за восемнадцать. Вопрос с выделением общежития еще не решился – в деле не было ни отметки «одобрено», ни ее антипода.

Пролистнув легенду, я окунулась в сочинение на тему «да кто она вообще такая и что тут забыла» в исполнении приемной комиссии. Однако! Я и не знала, что моя скромная персона удостоилась подобной дискуссии. Казалось бы, ответила честно на все вопросы, а что мое мнение не всегда совпадало с общепринятым, так тут шеф ничего поделать не мог. Не могла же я ему в любви признаваться после всего случившегося?

Сказала как есть: идеологию страны и лично товарища Разетти, советника по безопасности при императоре, не разделяю, слишком уж негуманная. Так ведь не соврала ни словом! Где там гуманность, когда, стоило мне задремать, ко мне вторгались и требовали перечислить всех правителей Тарской империи со времен ее основания. А я как будто всех знала? На монеты только трех вынесли! И ведь добился, ирод, выучила!

Приняли меня со скрипом, а где-то и с дыркой в акте. Видимо, и секретарю моя особа не приглянулась. Но тут уж вкусовщина. Мне, положим, тоже эта кучерявая пигалица не пришлась по нраву, но не портить же из-за этого официальные бумаги?

Посетовав на несправедливость мира в целом и шефа в частности, я принялась переписывать собственную легенду в общий бланк первого курса. Точно так же пришлось поступить еще с тремя десятками бланков, прежде чем в дверь постучали и робко спросили, можно ли заходить.

Поскольку мадам находилась в кабинете, я промолчала, вчитываясь в занимательные строки. Объект моего интереса имел длинное вычурное имя и короткое прозвище, от которого у меня развилась мигрень, а руки потянулись к короткому, острому и метательному. А все он – Сайсери Силандж, виконт Авалийский. А для меня просто – Сай Поганец.

– Мадам Гельтруда, ваш заказ, – смущаясь и стараясь лишний раз не смотреть на замдекана по воспитательной, проблеял парень. Судя по всему, с моей новой начальницей он был знаком не понаслышке.

– Можешь идти, Ларс, – позволила мадам, но прежде, чем парень скрылся за дверью, добавила: – В следующий раз постарайся не попасться. Еще одна провинность – и мне придется поставить в известность твою бабушку.

– Да, мадам Гельтруда, – покаянно опустив голову, ответил парень и поспешил скрыться. На меня он даже не посмотрел, как будто я новой мебелью была. Хотя нет, на новую мебель смотрят обязательно, а вот на древнюю рухлядь времен основания… Так меня еще никто не оскорблял!

– Присоединяйтесь, – позвала меня женщина, указывая на занятый пирогами журнальный столик.

Я благодарно улыбнулась и вышла из-за стола. Взгляд мадам скользнул по моему лицу, опустился на пиджак с ученическим значком и, посуровев, вернулся к лицу.

– Ученица? – сухо переспросила она, прищурившись.

– Первый курс, – отчиталась я. – Лорд Трэмбл отправил.

– Хм… – Быстро взглянув на ровные стопки рассортированных анкет и почти законченный общий бланк, мадам с недоумением вновь воззрилась на меня. – И чем же вы, юная леди, расстроили моего дорогого коллегу?

– Не знаю, – печально вздохнула я и потянулась к пирогу. Все же мне его обещали, так неужели я откажу себе в удовольствии из-за маленькой накладки. Работу-то я сделала, а не секретарь, или кого там мадам ожидала?

– Будем считать, что провинность вы отработали, в чем бы она ни заключалась, – подумав и приняв во внимание мою помощь, сообщила женщина и отошла к своему столу.

Вернулась она спустя пару минут с двумя полными стаканами. Уже по запаху я опознала настойку джиджа – напиток весьма полезный для концентрации и успокоения.

– Спасибо, – поблагодарила и впилась зубами в пирог. – Ошень вкушный.

– Ешь, – разрешила мадам. Свой кусок она деликатно расчленила ножом с вилкой, но замечаний в мою сторону не последовало.

– Благодарю, мадам, – разделавшись с пирогом на своей тарелке, сказала я и понуро уставилась на дверь. – Я могу идти?

Звучало это скорее как «я могу остаться?», и мадам Гельтруда это прекрасно поняла. Усмехнулась, перевела взгляд на что-то за моей спиной, после чего внимательно оглядела мою тощую фигурку и кивнула, продлевая мое наказание.

– Доделаешь работу и можешь идти.

– Спасибо, – возрадовалась я, ибо сидеть целую пару на идеологии было выше моих сил. Как будто мне шефа в реальной жизни не хватало, чтоб слушать еще его наставления в свободное от него же время. Видимо, заметив, как расцветает на моих губах улыбка, мадам подошла ближе и ловко забрала из стопки обработанных анкет одну-единственную. Мою, значится.

– Майя? – переспросила она, сверяя данные.

– Да, мадам, – с готовностью подтвердила я, не отвлекаясь от правописания. Писать я любила, даже очень. Чеки на свое имя, акции на продажу, завещания и прочие ценные бумаги, которые могли как-то улучшить мое материальное благополучие.

А что с ними потом заказчики делали – так не моего ума это дело. Мое ж дело маленькое: написать что велено, следов своих не оставить, бумагу состарить и помять, разлить что-нибудь, если потребуется, а там и отдавать можно – не придерутся.

Замечтавшись, я едва не пропустила мимо ушей судьбоносное предложение:

– Майя, а вы не хотели бы поработать у меня?

– Я? – удивление мое было столь искренним, что даже я сама удивилась. – А что нужно делать?

– Помогать мне с бумагами, – поспешила успокоить ошарашенную предложением девицу мадам.

На самом деле я была не столько потрясена, сколько злорадствовала: вряд ли шеф предполагал, что у меня появится другой источник доходов.

– Конечно, когда я могу приступить? – охотно ухватилась за предложение я.

– Официально – с завтрашнего дня. Но сегодняшний день при оплате мы учтем, не беспокойся. Поскольку ты еще учишься, приходить будешь после занятий, а уходить со мной. Тебе подходит?

Я с готовностью закивала. Еще как подходит. Меньше видишь шефа – крепче и лучше спишь. А домашнее задание пусть Маджери делает. Ему полезно ради общего дела постараться.

– Хорошо, тогда сегодня можешь уйти пораньше, как закончишь с анкетами, а завтра жду тебя в два часа. Преподавателей я предупрежу, чтобы не задерживали. И еще кое-что. – Я вскинула голову, устремляя взгляд на начальницу. – С завтрашнего дня можешь заселяться в общежитие. Прошение я подписала – отнесешь коменданту.

На стол лег заполненный бланк с личной подписью мадам и печатью школы. Прощайте, любимый шеф и лицо Маджери по утрам. Обойдешься и без мстительного созерцания сонной меня.

Стоп, а кто тогда мою домашку делать будет? Я? Хм, подработка или готовые задания от Маджери. А если шеф не одобрит? Нет, уж лучше самой, чем снова к нему переезжать. И так уже весь репертуар нотаций выучила – можно тренироваться в подражании.

С анкетами закончила быстро.

«Чувствуется опыт», – мог бы сказать внимательный наблюдатель, но мадам Гельтруда просто кивнула, принимая из моих рук готовую работу. Быстро просмотрела и милостиво кивнула, отпуская меня домой.

Не пойду же я на последнее занятие только потому, что оно пять минут как началось? О нет, это не для меня. Лучше ворон на центральной площади погоняю – всяко полезнее. Может, и шеф так ругаться не будет, когда я ему свеженького голубиного помета принесу. Говорят, от нервов полезно. Я, конечно, не знаю, сама пробовать не рискну, но раз уж говорят – наверное, действительно помогает. А шеф, он же такой нервный в последнее время. И Маджери… как могу я в помощи им отказать, когда средство каждый день на центральной площади выпадает!

Ради любимого шефа пришлось преступить закон в особо мелком размере. На крупный пол-литровая баночка для сбора материала, одолженная мной у любезнейшей секретарши шефа, не тянула. А нечего было обзываться. Майка, может, и плохо одевается, но злопамятностью не обделена. А если так о глазах шефа беспокоишься – вот теперь и о его нервах позаботишься. Неужели я забуду сообщить, кто мне тару одолжил?

Выскользнув из самого устрашающего заведения на площади, я отправилась подманивать голубей. Увы, такая умная была не одна я. Другие охотники за целебным средством от нервов также заняли позиции, вооружившись корзинами. Я нахмурилась: никогда не думала, что голуби столько какают. А значит…

– Простите, уважаемый! – крикнула я на полплощади, мимоходом отмечая, как напрягся мужчина, вкушавший обедоужин на крытой веранде таверны. Да и в канцелярии должны были напрячься: эти люди, казалось, и не слышали про частную жизнь и с большой охотой следили за всеми, кто оказывался вблизи их места работы.

Трое из носителей корзин, две из которых уже, видимо, были полны, ибо их прикрывала маскирующая ткань, вздрогнули. Один указал на себя трясущимся пальцем. Н-да, над выдержкой еще стоит поработать, прежде чем отправляться на дело.

– Да-да, вы! – подтвердила я, с разбегу приземляясь рядом с ним и заглядывая в корзину. – А что, голуби так много га?.. – И тут я разглядела содержимое корзины. Мысленно присвистнула, отмечая объемы чьей-то ненависти к площади Справедливости, и не преминула одобрительно заметить: – Ух ты, а в Тарине еще можно достать клеврейский порошок? И не страшно с ним ходить? Он же взорваться может! – громко, чтобы все слышали, сообщила я неудачливому охотнику за голубиным пометом. Бедняга замер, не зная, как поступить. Наверное, будь мы на темной улице где-нибудь на задворках, свернул бы мне шею, но здесь…

– А отсыпь мне немного? – жалобно заканючила я. – Ну давай, никто и не заметит, а я с тобой пометом поделюсь! – Я продолжала вдохновенно орать, про себя отмечая, что людей на площади становится все больше. И не простых людей, а с полноценными защитными амулетами, как у сопровождающих императорской семьи. Эти выдержат взрыв хоть тонны клеврейки, не говоря уже о каких-то жалких трех корзинках. – Или здесь с ним совсем все печально, и на голубей запор напал? Не собрать ничего?!

– Дура, иди отсюда! – прикрикнули на меня, как на малахольную.

Я решила не обижаться: знала же, что никто добрым словом мои труды не отметит.

– Нет! Ну тебе жалко, что ли?! Целая корзинка клеврейского порошка, а мне пару граммов отсыпать природная вредность не дает, да? – Я уже противно визжала, заставляя неподготовленных слушателей отвлекаться на затыкание ушей. Боковым зрением заметила, что площадь успели оцепить, а один из стражей одобрительно показал мне большой палец.

– Отвали! – крикнул мой немногословный собеседник и попытался от меня сбежать, пнув напоследок.

Ага, как же. Кто ж ему позволит попасть! Увернувшись, я всерьез обиделась. Никакого почтения к коллегам по тяжкому ремеслу!

Тем временем подрывники-неудачники начали что-то подозревать. Двое молчаливых уже успели отойти от места нашей перепалки на десяток шагов. А мой обидчик так же страстно желал с ними воссоединиться. Пустая банка призывно блеснула боком. Жадина сверкнул каблуками, и я решилась.

Описав красивую дугу, несостоявшаяся тара под успокоительное встретилась со своей целью. В следующий миг меня сбило с ног и неплохо приложило о брусчатку, напоминая, что совершать шефоугодные дела, может, и правильно, но сопряжено со всяческими лишениями и травмами, за которые едва ли кто-то выплатит даже золотой пособия.

Стоило посетовать на несправедливость своего будущего, кто-то решил сбить меня с толку и галантно протянул руку.

– Не ушиблись?

– Мне соврать или чистосердечно сознаться? – хмыкнула я, хватаясь за предложенную конечность, и поднялась на ноги. Юбка была безнадежно (до первой стирки) испорчена, как и моя репутация в глазах задержанных.

Они бы не удержались от плевков в мою сторону, но положение лицом в площадь не слишком подходило для выкрутасов, а потому меня просто материли на чем свет стоит.

– Простите, – прокричала я, всеми доступными мне способами изображая раскаяние. – Я случайно, просто голос громкий. А у вас такая редкость: лучшая взрывчатка в стране, не иначе! – Последнюю уже, кстати, успели отобрать и куда-то деть. – И даже поделиться не предложили. А я бы купила. Задорого, – клятвенно пообещала, делая честные-пречестные глаза. Жаль, никто не оценил.

Рука, помогавшая мне подняться, предупреждающе сжалась на запястье.

– Тебе-то зачем? – не выдержал один из повязанных, сплевывая попавший в рот песок.

– Канцелярию взорвать, – честно призналась я, а поверженный мною преступник прервал череду ругательств. На плечо легла тяжелая ладонь, по руке ощутимо прокатилась волна обездвиживающей магии. Предупреждение, значит, чтоб драться при задержании не начала.

– Зачем? – уже не так яростно изображая червяка, переспросил он.

– Взорвать канцелярию, – спокойно повторила оторопевшему коллеге. – Отсыпали бы мне немного, насладились бы зрелищем, а так… Сами теперь и отвечайте за неудачную попытку, – наставительно заметила я и повернулась к заинтересованно прислушивавшемуся к разговору мужчине. Тому, что явно размышлял, как со мной поступить. То ли выслушать показания и отпустить, то ли арестовать и потом уже беседовать.

Решила не мучить человека: ему и так разбираться с горе-подрывниками.

– Ведите. Только банку мою захватите, если выжила. – Затем кивнула на окна шефа. – Кабинет 327. Как думаете, мне срок уменьшат за помощь следствию?

Никто не ответил.

– Так и знала, не стоит верить государственной машине!

Сказала и поняла, что всё. Больше – ни слова. И никто мне не расскажет: это господин старший следователь, судя по нашивкам, меня пожалел или себя. Вероятнее, второе. Рапорт ему и без того длинный писать, а каждое слово задержанного отражать – это никаких лесов не хватит.

– Какие будут указания? – подскочил к начальнику один из артефактоносцев.

– Проводи в управление, – поморщился тот.

– К этим? – кивнул мужчина на конвоируемых.

– Пока в карцер, – отрицательно качнул головой старший.

– Так там же… – начал было служащий, но осекся. – Карцер так карцер. Знать бы еще, ради кого его так обустроили. Десять лет крыс не водилось, а тут специально завезли, – пробормотал себе под нос мужчина, увлекая меня порталом в знакомые хоромы.

* * *

Крыски были рады мне, как родной. С диким писком устремились к своей дорогой Майке и исполнили гимн зубастых прямо у меня над ухом. Знакомые тюремщики благополучно сбежали еще в начале коридора, выдав мне ключи и стребовав обещание запереться согласно инструкции и никуда не уходить до прибытия господина Маджери. Этому зануде уже кто-то настучал, что искать меня следует по старому адресу, а не по-новому, личному шефовскому. А значит, на репетицию с крысиным хором у меня оставались считаные минуты.

Маджери явился в самый неподходящий момент. Мы с моими подопечными разучивали частушку: я придумывала текст, а они отвечали за музыкальное сопровождение. Но ни мои старания, ни усилия лысохвостого хора не смогли растопить каменное сердце Маджери. Глянув на меня, как на неприкосновенную блоху, он распорядился:

– Проводить в кабинет.

И, развернувшись на каблуках, вышел. Еще и очки поправил, дескать, как я устал видеть все несовершенство этого мира и тебя, Майя, особенно.

Стражники с готовностью посторонились. Не сошлись мы с ними характерами еще в прошлый раз, а дорогу до кабинета Маджери я и так помнила: недаром меня туда таскали через день, когда шеф сдавался и брал денек на отдых. Или чтобы поговорить с его высочеством.

Правда, терзали смутные сомнения, что его светлость лорд Дайрин Разетти был глубоко пристрастен в отношении моей персоны. Палача мне показали только один раз, хотя по правилам требовалось устраивать наши свидания едва ли не ежедневно. Бывалые коллеги горячо вспоминали дни своего заключения и любили совать под нос результаты этих свиданий. Обычно они выражались в отсутствии чего-то, а потому я хоть и досаждала графу, черту старалась не переходить.

Впрочем, не всё, что для мужчины позор, и для девушки худо. Кто-то и добровольно, за большие деньги, идет к магу, чтобы избавиться от лишней растительности. Но мне и это не грозило. Видимо, изначально планировали вербовать, а потому обошлись без вредительства. То-то Маджери недоволен. Но, видимо, хорошо быть девушкой из правильной компании и с определенной репутацией.

Три мрачных и абсолютно сухих коридора, два лестничных пролета, один недовольный маг-телепортист и любимый шеф, при виде которого я пожалела, что не успела собрать народное лекарство. Лицо у его светлости было на редкость взволнованным. Прямо настолько сильно, что вовсе закаменело.

Кивнув телепортисту, шеф дождался, пока посторонние выйдут, и протянул руку. В раскрытую ладонь лег ключ от моих стильных, по последней казематной моде, кандалов. Утяжеленный вариант, натирающий и гремящий цепями. Всё – лишь бы фигуру не портить!

Я с готовностью вскинула руки, едва не задев горшок с любимым перчиком Маджери. Любимым – потому что самым живучим оказался. Все остальные мало прожили после нашего первого свидания с любимым следователем.

Шеф взглянул на ключ, на мою просящую мордочку и протянутые ручки и хмыкнул. Заветный ключик оказался на столе в моей прямой видимости и абсолютной недоступности.

От столь демонстративной несправедливости бытия я надулась и решила играть до конца: хоть какое-то моральное удовлетворение.

– За что? – вопросила я, обиженная в лучших чувствах, и плюхнулась прямо на диван. Все же Маджери был не самым низшим звеном, и кабинет у него неплохой. Мебель с дорогой обивкой, стены после ремонта, окно новое… И всё благодаря мне. А он до сих пор обижается, судя по недовольной гримасе.

– За что же… – Он усмехнулся, но не ласково, а немного устало.

«Не злится, – отметила я. – Значит, сегодня можно обойтись без принудительного переодевания в приличную одежду».

– Преступные намерения, соучастие в попытке свержения правящего монарха…

У меня глаза стали как золотые монеты с профилем этого самого монарха, а он продолжил:

– Сопротивление при задержании, нанесение тяжких телесных повреждений сотрудникам правоохранительных органов, дебош в городской тюрьме и кража личного имущества моей секретарши.

– Кражу признаю, остальное происки завистников, – поспешила я очистить свое имя перед законом. Подумала и добавила: – Нет, наоборот. Кражу не признаю. Слишком мелко.

– И зачем тебе понадобилась эта несчастная банка?

Шеф вздохнул и бросил мне ключ. Я не заставила себя упрашивать и перехватила его в полете, чуть не лишив жизни перец.

– Хотела сделать вам приятное, – решила не врать я, размыкая кандалы и разминая запястья.

– Приятное? Мне? – Шеф усмехнулся и откинулся в кресле. На руке блеснул перстень главы рода. Следовательно, из дворца пришел, раз уж при полном параде. Даже заколка в длинных светлых волосах мелькает. И для кого же его светлость так одевался? Уж точно не для свидания со мной.

– Вам, – истово закивала и пожаловалась: – Но банку мне не вернули. Да и до происшествия собрать ничего не удалось.

– Собрать что? – заинтересовался шеф.

Маджери поморщился, понимая, что ничего хорошего я собирать на площади не могла. Или же ему кто-то сказал, о чем мы спорили с подрывниками, когда я не стыдила их за нежелание делиться.

– Уникальное народное средство от нервов. Естественного происхождения. Полностью натуральное. Свежее даже, как раз к вашему возращению бы успела.

– Майя, – вдохновенно начал его светлость, видно, прекрасно догадавшись, о каком средстве шла речь, – я очень рад, что вам не безразличны мои нервы, но успокоить их вы можете и другими, более действенными способами.

– А может, не сегодня? – пошла я на попятную. Тонкий лед под ногами. Очень тонкий. – У вас там отделка дорогая, простыни шелковые, посуда хрупкая, а на клубнику у меня с детства аллергия. Оно вам надо? Еще и в потолке мою прыщавую физиономию видеть?

Я заискивающе улыбнулась, словно из лучших побуждений перечисляя свои недостатки.

Маджери еле слышно хмыкнул. Задумчиво так, мне совсем не понравилось. Да и взгляд, которым он меня наградил… странный взгляд, оценивающий и удовлетворенный.

– Может, и не сегодня, – протянул задумчиво Дайрин.

Я с облегчением выдохнула.

– Или сегодня…

Я затаила дыхание.

– Но для этого придется переносить другую встречу… – размышлял шеф, а меня начала охватывать злость. Вот чего он колеблется! Цену себе набивает. Как будто нужен он каждой встречной-поперечной!

Логика упрямо подсказала: нужен. Состояние у его светлости неплохое. Род древний, работа высокооплачиваемая, проценты по банковским вкладам опять же… Может, ну ее, эту стеснительность, все равно в одном доме живем? Сам сказал, что могу его вещи трогать. А сейф – тоже вещь, так что чего уж там. Пора познакомиться поближе. Мечты, конечно, но хоть что-то, вселяющее оптимизм.

– Пожалуй, я поужинаю с вами сегодня, – наконец решил шеф и подался вперед, чтобы лучше видеть благодарность на моем лице. И правильно сделал: с близкого расстояния, а еще лучше – под лупой, шансов увидеть мою благодарность было больше. По крайней мере, теоретически.

– Ужин за ваш счет, – честно предупредила.

– Разумеется, – усмехнулся Дайрин. – Полагаю, вам нужно время, чтобы привести себя в порядок.

– Могу и так.

Отряхнув себя слегка, я с готовностью переступила через кандалы.

– Маджери, подготовь отчет о юных пиротехниках. Я вернусь, – его светлость оценивающе взглянул на меня, – через полчаса.

– И мою сумку забери, а то без учебников меня в школу не пустят, – бросила я помощнику любимого шефа, прячась за его, шефа, широкой спиной.

Маджери недовольно сверкнул очками.

* * *

От перемещения меня слегка мутило и не слегка клонило. На первый попавшийся предмет, коим, по несчастливой случайности, мог быть только горячо любимый шеф, который души не чаял в моей персоне и всячески заботился о ее, то есть моем, душевном и телесном здравии. А потому, как истинный джентльмен, он сделал вид, что ничего не замечает, и отошел в сторону, чтоб не мешать моему полету, дав мне вдоволь насладиться творением иноземных мастеров.

– Майя, никогда не думал, что ковер может вас так заинтересовать. Мне следует приказать, чтобы его прибили к полу? Во избежание.

Я не ответила. Устала. Постоянные подколки по поводу моего рода деятельности уже перестали быть смешными. А обвинение в возможной краже ковра… Да что я с ним делать буду? Если я появлюсь на пороге хоть какого-то нелегального учреждения, то учреждению придет конец, а меня под домашний арест посадят. Еще и зубрить заставят, чем колосья друг от друга отличаются. И не в пределах страны – континент тоже кто-то изучать должен.

Единственная месть, на которую я была способна в своем нынешнем положении, – лежать и не двигаться. Именно это я и сделала, закрыв глаза и представляя что-нибудь приятное. Например, Калийские острова, где меня давно уже ждали.

Тяжело вздохнув, я перевернулась на другой бок, положила ладошки под ухо и попыталась заснуть.

Увы… Шеф отличался немилосердностью не только на работе. Стоило найти удобную позу, как он испортил все удовольствие, опустившись рядом и начав гладить мои волосы. И так старательно, как будто клад там искать вздумал.

– Я сплю, – поставила в известность начальство.

– Я заметил, – фыркнул Дайрин, не прекращая своих поглаживаний. Пока он расчесывал мою шевелюру, это было терпимо, когда же, словно издеваясь, его рука коснулась шеи, я дернулась и откатилась в сторону. Пусть сейчас антимагический ошейник на мне отсутствовал, ворошить былое не стоило. И так напоминаний хватало. Метка каждый день чешется, стоит подумать нехорошее о его высочестве. Радует, что на дурные мысли о любимом шефе заклятие не реагирует. Иначе быть мне чахоточной в глазах общества, а это уже совсем не то, что «слегка не в себе». Не отмоешься.

– Я ухожу, – сердито заявила, поднимаясь с ковра и поправляя платье. Шнуровка слегка ослабла, и дышать стало проще, но это не повод и дальше выглядеть чучелом. Особенно когда заявляешь об уходе одному из самых опасных людей страны.

– И куда же? – усмехнулся шеф, поднимаясь одним слитным движением. Еще мгновение назад он сидел, а вот уже стоит прямо напротив меня и оценивающе смотрит, пытаясь уловить – лукавлю я или нагло вру.

Поднырнув под начальственной рукой, сбежала к лестнице.

– В общежитие. Вам же для дела надо было? Так вот – сама всего добилась и теперь жить буду там. – Остановилась, подумала и, вернувшись, добавила: – Где мои карманные деньги от любящего папочки?

Дайрин усмехнулся и неторопливо достал из кармана небольшой кошель. Отсчитал мне три серебряные (какая щедрость!) монеты и бросил.

Несмотря на всю свою нелюбовь к презренному угнетателю, я поймала деньги в полете и сунула их… А некуда было совать. Сумку при аресте отобрали, а вернуть ее мне никто так и не сподобился.

– Благодарю премного.

Все же не удержалась от шпильки и шутовски поклонилась. Не оглядываясь, взбежала вверх по лестнице.

– И найдите мою сумку. Это не так тяжело: вы справитесь, – заверила я и добавила с мнимым огорчением: – А то за учебники платить придется. И за сумку. Она казенная. А шеф у меня знаете, какой строгий?! – пожаловалась я слушателю и, прокравшись по коридору мышкой, чтобы дворецкий не услышал, скрылась у себя.

Конечно, мое «у себя» было преувеличением. Дом и все его обитатели если не душой, то руками и ногами принадлежали его светлости. В дворецком мне часто виделся вышедший на пенсию работник канцелярии, а в поварихе – матерая отравительница, с большой неохотой сменившая профессию и решившая оттачивать свое мастерство на мне лично. Как иначе объяснить, что все, что готовилось для шефа, было вкусно и ароматно (сама пробовала), а то, что подавалось мне, – мерзко и склизко?

Заговор царил в доме лорда Разетти. Зрел под его крышей, дышал его пыльным воздухом, таился в библиотеке, куда меня пускали с боем, и вырывался на свободу в кабинете, куда я старалась лишний раз не соваться.

Подперев дверь креслом, я проверила все углы, внимательно оглядела потолок, прощупала стены и, закрыв окно, вздохнула с облегчением. Шальная улыбка, не покидавшая мои губы ни на мгновение, пока я изводила начальство, схлынула, как последний летний шторм.

Тяжело вздохнув, я села на стул. Вести себя как чудо огородное сил больше не было. А Дайрин, зараза, кажется, отказывается верить в мою недалекость и ждет, когда мне самой надоест строить из себя… А, собственно, кого? Майку? Так не надоест – репутацию оправдывать надо. Если подвизалась выглядеть сумасшедшей, чтобы лишних вопросов не задавали и в душу не лезли, так и приходится отыгрывать. И так устаешь от всего этого, что хочется просто выспаться и чтобы ни одна седая зараза в дверь не стучала!

– Чего тебе, страж затхлости сего жилища? – простонала я, заползая под кровать и поправляя покрывало.

– Милорд приказал помочь вам со сборами, – педантично ответил дворецкий, не реагируя на мой выпад. – Извольте открыть дверь.

– Она не заперта, – соврала недовольная я, уязвленная поведением начальства. Нет чтобы слезы полить, уговаривая меня остаться, так туда же: раз! – и пинок под мягкое место. Лети, Майя, в гордом одиночестве, еж непризнанный, но гордый!

Дворецкий хмыкнул и толкнул дверь. Она закономерно не отворилась, поскольку и замок был на месте, и кресло я обратно не сдвигала.

– Майя, откройте немедленно, – спокойно, но очень прохладно попросил господин Клерн. – В противном случае мне придется принять меры.

– Принимайте! – легко согласилась я, затыкая уши.

Дверь выбило в ту же минуту, кресло отнесло к противоположной от кровати стене, задело полки, на которых стояли мои с боем добытые флакончики с разноцветной краской. Несмывающейся, конечно, стала бы я иначе ставить ее в такие легкодоступные места. Со звоном разбилось стекло, и жидкость потекла вниз, на стены, кресло и пол. Если еще и ковер задело – красота! И пусть только попробуют доказать, что я причастна! Я под кроватью лежала. Спала! Ничего не знаю.

Начищенные туфли господина Клерна просеменили мимо кровати, внимательно осмотрели разрушения и уперлись носками в кровать.

– Майя, полагаю, мне не стоит и пытаться донести до вашего сведения, что такими поступками вы лишь усугубляете свое положение.

– А есть куда? – фыркнула я, почесывая шею. Неудобно, конечно, под кроватью такие трюки проворачивать, да еще без зрителей, но вдруг они все же есть?..

Судя по сопению, дворецкий хотел ответить, но шум привлек в комнату еще одного гостя. Как будто у меня был недостаток шефа в личном пространстве!

Легко подпрыгнув, кровать замерла под потолком. Я подниматься не торопилась: еще упадет ненароком, придавит…

– Майя, я жду, – равнодушно произнес его светлость.

Когда он так начинал говорить, лучше было слушаться и не строить из себя… Майку. По крайней мере, всем остальным. Мне же предстояло и дальше демонстрировать сумасбродность собственной натуры. В противном случае… Это палач, а не менталист. С человеком разумным и другой человек договориться может, а со свихнувшейся особой не слишком четких правил… Стоит ли упоминать, что после моего задержания в ведомстве началась текучка кадров? Увы, не всех. Господин граф, уже имевший опыт общения со мной, напрочь отказывался сдавать позиции и уходить со службы, как и принимать мои инсинуации за чистую монету.

Потянувшись, я поднялась, почесала слегка припыленную шевелюру и бодро выскочила за дверь. Опыт подсказывал, что его светлости понадобится не менее трех секунд, чтобы опустить кровать. Еще двадцать он будет отдавать распоряжения дворецкому, а уж потом примется за меня. Предстояло провести время с пользой – спрятаться так, чтобы начальство успело остыть и было готово идти на компромисс.

…Если бы. Умнейшее и настырнейшее начальство не стало напрягать свой могучий интеллект и безжалостно активировало поводок, заставляя меня глотать злые слезы, изрыгать проклятия и задыхаться. И чем дальше я отползала от графа, тем сильнее раскалывалась голова и хотелось плакать. Навзрыд, от жалости к самой себе. Жгло плечо с меткой. Судя по интенсивности – пора было запасаться целебными мазями, ибо так просто последствия непослушания не заживают.

– Майя, в мой кабинет, – распорядились надо мной, деактивируя метку и удавку.

Я рухнула на пол. От хлынувшего в легкие воздуха едва не задохнулась: так много его было. Задышала глубоко и часто, постепенно восстанавливая дыхание. И если спустя пару минут я наконец-то смогла вдохнуть полной грудью, не испытывая никаких затруднений, то с последствиями активации метки так легко разобраться не удавалось. Плечо нещадно пекло, напоминая о свойствах подобных чар осквернять своим рисунком кожу. А там уже неважно, сняли с тебя метку или нет. Понадобится – тут же узнают, числились ли за тобой прегрешения. Особая примета, избавиться от которой можно разве что вместе с кожей. Только такие шрамы вызовут еще больше вопросов, отвечать на которые чревато.

Надо мной устало вздохнули, а потом аккуратно, стараясь лишний раз не задевать место метки, Дайрин помог подняться. Наградой ему был злой взгляд.

– Мне жаль, что пришлось так поступить, – сухо сообщил шеф. – Надеюсь, ты сделаешь выводы и не станешь повторять свои ошибки.

Я промолчала. Ввязываться в дискуссию было не лучшей идеей. Можно сколько угодно раз крикнуть, что наказание вышло чрезмерным, но кому интересно мое мнение?

Пошатываясь, я послушно засеменила за дорогим начальством, когда он, поняв, что возражений не последует, развернулся и направился в свой кабинет. Остановился на пороге, придерживая для меня дверь, поддержал, чтобы не оступилась, и довел до появившегося одновременно со мной табурета. Помнится, в прошлый раз я пыталась оторвать его от пола, но не преуспела. Как метательный снаряд этот предмет мебели был бесполезен. А потому, чтобы не потерять достоинство, пришлось делать вид, что мягкие кресла мне не подошли по эстетическим показателям.

– Не двигайся, – приказал Дайрин, усаживая меня на табурет и быстро ослабляя шнуровку.

Я хотела возразить, воззвав к его чувству прекрасного, ну, или стукнуть по рукам, как писали в любовных романах, но мои собственные конечности отказались шевелиться, заставляя подозревать его светлость в нехороших намерениях. В конце концов, Майя, когда берешься допекать такого человека, следует быть готовой к последствиям. И кажется, они таки наступили. А как некоторые предпочитают снимать стресс, уже не раз рассказывали обитательницы веселых домов. Добегалась ты, Майка, договорилась. Сейчас твое девичество и кончится.

Но вместо закономерного продолжения по коже пробежал ветерок, уступил место куда более ощутимому маслу. Холодному и очень мокрому – должна отметить. А после, не будь на мне обездвиживающих чар, рванула бы хоть куда!

– Больно-то как! – простонала я, чувствуя, как снова жжется метка.

– Хочешь особую примету? – наклонившись к моему уху, поинтересовался мужчина. Скользнул пальцами от обработанной метки выше, к шее.

И я бы предположила, что за этой попыткой крылось желание меня придушить, чтоб сама не мучилась и другим не досаждала, но ошиблась.

Чужие пальцы касались так бережно и нежно, что я, ошарашенная происходящим, отвлеклась от последствий исцеления, благо с каждой секундой жар спадал. А вот Дайрин и не думал останавливаться, лаская мою кожу легкими прикосновениями.

Еще немного, и я бы начала питать серьезные опасения насчет шефа и его предпочтений. Испортились они у него, однако. По наклонной пошел. Раньше томные блондинки были, а теперь вот я в своем самом неприятном образе – ненормальная истеричка с воровскими наклонностями и тягой к разрушению. Нет, определенно с графом что-то не так, и пора мне заканчивать мотать ему нервы.

– А их у меня в недостатке? – хмыкнула, пытаясь отвлечь целителя-любителя от его нетрадиционных способов обезболивания и не выдать своего волнения. Никогда не любила прикосновений. Особенно если это маги. Особенно те из них, кому мне нечего противопоставить.

– Хватает, – усмехнулся Дайрин, поправляя на мне платье и ставя на стол пузырек с зельем.

А плечо все еще щипало. Видимо, метка пыталась отстоять свои позиции и застыть клеймом на коже, но своевременное вмешательство этого не позволило. Вот только если я продолжу нарываться, сколько пройдет времени, прежде чем она навсегда останется на мне? Да и нет сомнений, что на «выпускной» я получу весь спектр особых примет.

– Что вам от меня вообще нужно? – устало вздохнула я, чувствуя, как мне затягивают корсет. Не слишком туго, но платье должно удержаться.

– Содействие? – предположил шеф, только в его глазах мелькнула странная тоска. И исчезла, чтобы никого из нас не сбивать, все же наше положение существенно разнилось. – Помощь? Информация? Ответы на мои вопросы, в конце концов.

Дайрин ухватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Но я нахально их закрыла.

– А карту сокровищ не нужно? – не сдержавшись, фыркнула. – Или лучше сразу клад?

– Сокровищ у меня и сейчас достаточно. Недавно еще одно приобрел, – поделился радостью начальник, провел руками по моим плечам, погладил обнаженную шею…

По коже прошла волна мурашек, и стоило больших усилий сохранить на лице прежнее выражение.

– Очень за вас рада, – сухо сообщила я, поднимаясь. Игра, которую вел его светлость, порядком раздражала. Скорее всего, он и хотел вывести меня из равновесия, но демонстрировать, что ему это удалось… Не самое лучшее мое решение. – И раз у вас такие чудесные изменения в жизни, может, оставите меня в покое? Ну ваша светлость, что вам стоит? – состроив самую жалобную рожицу, на которую была способна, попросила я. Только глаза злые были, не иначе.

– К сожалению, не могу, – отказался шеф. В отличие от меня, на его губах играла улыбка. Пусть печальная, но он все равно выглядел победителем, что не могло меня не раздражать. – Согласно нашему с вами договору, Майя, вы должны отработать еще более девяти лет под моим началом. Разумеется, за некоторые уступки с вашей стороны срок можно уменьшить.

– Не знаю, о чем вы, – быстро открестилась от перспективы быть стукачом. Своих сдавать – последнее дело для честного криминального элемента под стражей. Потом ни один уважающий себя работник темной стороны города меня в свой дом не пустит. А их услуги могли понадобиться в любой момент.

– Прискорбно, – притворно опечалился шеф. Обошел свой стол и уселся в любимом кресле. Вид за окном начал интересовать его больше, чем происходившее в кабинете.

– Я могу идти? – предположила и двинулась в сторону двери. Дернула ручку, но безрезультатно. Покинуть кабинет Дайрина без его на то позволения никому не суждено. – Что-то еще?

– Без веских причин территорию школы не покидать. За тобой будут присматривать. Если поймают…

Я поджала губы, демонстрируя свое отношение к «хвостам» из канцелярии.

– Или хотя бы заподозрят в противоправных действиях…

Недовольно прищурилась, поскольку подозрения зародить – мне и стараться не следует: и так подозрительнее некуда.

– …срок твоей обязательной работы увеличится. В два раза за каждый случай.

– Я столько не проживу! – патетично всплеснула руками я, мысленно подсчитывая, скольких лет жизни будет стоить один несчастный пирожок.

Шеф усмехнулся. Его, кажется, одного не раздражало мое паясничание. Он наблюдал за ним как за забавным цирковым представлением, словно знал, что дела обстоят совсем не так. А меня это злило. Потому что мало кто из знакомых знал другую Майку. И уж тем более обидно, что среди них затесался его светлость.

– Господин Клерн поможет тебе собраться.

– Я и сама могу. Хотя если желаете приобщить своего служащего к дамскому белью… Или я чего-то о нем не знаю?

– Ты очень многого о нем не знаешь, – подтвердил начальник, но приказ отменять не стал.

Пришлось смириться и топать досаждать дворецкому. Чтобы он сам сбежал. Но то ли господин Клерн на меня обиделся, то ли получил инструкции от доброго и заботливого начальства, но он не ушел, пока не запечатал мою сумку какими-то неизвестными мне доселе чарами. Еще и предупредил, что все печати утром проверит, перед моим уходом. Чтобы я ничего лишнего не унесла. А я что? Пару вилок я уже припрятала, так что есть буду, может, и в столовой, но фамильным серебром начальства. Правда, были у меня подозрения, что Дайрин прекрасно осведомлен о моей выходке.

Дождавшись, пока дворецкий выйдет, оставляя меня в разгромленной, но уже чистой комнате, я вздохнула с облегчением. Съехала по стенке, убрала с лица волосы и, обняв коленки, тихонько заплакала. Сложно. Как же сложно постоянно притворяться. Изображать из себя того, кем не являешься. И пусть я давно смирилась с пренебрежением в глазах окружающих, все равно иногда это коробило. Особенно если играть приходилось не за деньги.

Сползла по стеночке, глядя в потолок. Побеленный, с убитой мухой в углу. Наверное, она долго пыталась уклониться от карающей мухобойки, но кто же ей это позволит в доме, полном магов. Умерла. В один миг оказалась расплющена и вряд ли испытала удовлетворение, испортив до того кристально чистый потолок. Увидеть, как досадила противным людишкам, она уже не могла.

Но ничего. Завтра должно стать легче. Завтра будет школа и своя комната. Действительно своя, раз уж меня туда не сразу заселили начальственной волей. И можно будет расслабиться. Хотя бы там, хотя бы на пару часов. Расслабиться и подумать, куда и как бежать. От метки следовало избавиться – оборвать поводок и спрятаться. Можно даже не на острова – там в первую очередь искать станут. Просто уехать во второй по величине город страны – Аусвальд. Обосноваться там, если захочется, и поступить в… а хоть бы и туда.

Я расплылась в улыбке. Вряд ли шеф ожидает такой пакости. Значит, осталось только сбежать.

* * *

Занятия в школе начинались в восемь часов. А потому, не теряя зря времени, я забросила на плечи рюкзак со своими скромными пожитками и отправилась заселяться в общежитие. И пока сонные адепты бродили по коридорам в поисках еды и воды, я быстро разгрузила три своих платья в шкаф, составила две пары туфель и зимние ботинки в рядочек, бросила в тумбочку расческу, ссыпала на пол учебники и попробовала на мягкость кровать.

Во вторую ходку мне обещали дать с собой кастрюлю, но, чувствую, придется обходиться чашкой, ибо являться домой к любимому начальству не под конвоем искренне не хотелось. Правда, кто будет спрашивать мое мнение, когда на прощание мне на шею повесили маяк с телепортом. Как кулончик нагреется, лучше бежать в уединенные места, а то вырвет прямо из аудитории в кабинет Дайрина.

Мои барабанные перепонки испытал гонг, возвещая о пятнадцатиминутной готовности. Копошение в коридоре усилилось, кто-то уронил, судя по звукам, шкаф, разбилась одна ваза, захлопали двери – в общем, все начали собираться на пары. Пора было и мне идти.

Подняв из горки на полу нужные учебники, я бросила их в любимую сумку, спрятала в шкафу рюкзак и закрыла за собой дверь. На ключ. И волосок, чтоб наверняка. Должна же я знать, полезет кто-нибудь в мое отсутствие в комнату или нет. Уборка вменялась правилами проживания самому адепту, а значит, комнате предстояло быть моей и только моей. Теоретически. Правда, кровать в помещении стояла всего одна, да и та старая и скрипучая. Так что места для товарки в комнатке не было.

Следовательно, если кто-то высокопоставленный не подсуетится, моими главными проблемами останутся метка с поводком и кулончик «на память». И вот интересно, а не может эти три вещи случайно перемкнуть, как часто происходит с подобными чарами? Например, если зайти в банк. Там на входе все действовать перестает, даже косметические чары: абсолютно обезмаженное пространство. Самый сильный чародей там – ничто. Очень страшное ничто, ибо стареет и дряхлеет мгновенно. Потому и не ходят пожилые маги в банки: народ не пугают и морщины свои не демонстрируют.

Я брела по коридору, влившись в поток студентов. Хорошо, значит, можно зайти в банк, чтобы временно отключить все следилки. Но стоит покинуть его территорию, как снова засияю, как Искупительное древо в Огненную ночь. И ждать будут у каждого входа. Достать карту катакомб? А кто мне позволит там резвиться? Идти ночью – лучше сразу шефу магического вестника отправить. Если днем я еще могла как-то оказаться на улице после прямого запрета начальства (легенду, опять же, следовало поддерживать, а меня теоретически могли пригласить), то ночью…

А почему бы и не сходить ночью на свидание? Повод подходящий, в легенду вписывается, только ходить на ночное свидание в закрытое отделение Центрального банка… Никто не поверит, что это случайно произошло.

Я спустилась по ступенькам и запрокинула голову, наблюдая за приближающимися тучами. Погода радовала: точно с территории школы не выйду. А если вызовут – запрусь в туалете и буду грозу пережидать. Надо мне воду за шиворот схлопотать, да не из-за Сая Поганца, а от обычного дождя!

– О, Майке общежитие дали. За какие такие заслуги, чем расплачивалась? – лучезарно скалясь, прокомментировал мое приближение тот самый вышеупомянутый адепт.

Я не стала отвечать: что бы ни сказала – все равно услышала бы о себе нелестный комментарий. А так – пусть сам думает, как и чем. Может, мозгов прибавится, если начнет усердно тренироваться в постижении интересующих его задач. Шансов мало, но, говорят, и человек от пустынной макаки произошел когда-то. Или у эльфов что-то сорвалось, и бедную обезьянку нехило шибануло неизвестной современной науке волшбой. Эльфы до сих пор этот факт замалчивают, но относятся к людям как… к той самой обезьянке. А мы шкодим помаленьку. По старой памяти, не иначе.

Саю мое молчание не понравилось: прямо взбесился весь, пятнами пошел. Ну и ладно. Пусть ему слуги отвечают «да, господин», «нет, ваша светлость», а я отчитываться не обязана. Мне не за это платят. Правда, мне вообще не платят – так, на расходы дают, но это не повод делать лишнюю работу. Язык и так трудится не покладая кончика своего. Наверняка опять вызовут отвечать, а я еще и без домашнего задания: то ли Маджери не сделал, то ли господин Клерн не передал. От последнего, как и от первого, можно ожидать любой пакости.

– Майка! – угрожающе окликнул он, преграждая мне дорогу.

А я как будто собиралась в первых рядах лезть на лекцию замдекана по «Теории левитации». Практику нам пока не доверяли. И правильно, я вам скажу, делали. Когда я впервые левитировала, нос разбила. Не свой, конечно, однако профиль коллеги после этого обрел слегка иные черты. Более правильные, но все равно парень не переставал припоминать мне этот случай.

– Ваша светлость, у вас не хватает одежды? – насмешливо осведомился кто-то, останавливаясь за моей спиной.

А у меня дыхание перехватило. Не может такого быть. Просто не может. Нет, нельзя удивляться. Может, они только этого и ждут. Но если я не ошиблась… Так вот зачем меня сюда впихнули. Это не задание – это опознание. Проверяют свои подозрения, а кто-то следит. Не может не следить. И прямо сейчас тоже смотрят. Только кто…

– Хватает, – недовольно буркнул блондин и… замолчал, отходя в сторону.

А я обернулась, чтобы посмотреть на своего защитника и друга. О последнем обстоятельстве, правда, никому знать и не полагалось. Я бы и сама его не узнала, если бы не голос. Меньше всего вмешавшийся в нашу разборку адепт, староста, судя по значку, походил на моего приятеля и подельника. Темноволосый, одетый с иголочки молодой человек с правильными чертами лица и особенно носом, в отглаженной форме и без сумки. С военной выправкой, которую он и не скрывал. Это что же получается…

– Спасибо.

Потупившись, как будто внезапная забота смутила меня до глубины души, я внимательно взглянула на пальцы Райда. Ага, нужно встретиться и поговорить. Найдет меня сам. С территории не уходить.

– Не за что. Не люблю, когда обижают таких очаровательных леди, – отвесил мне комплимент «некто». Его официального имени я не знала, а потому лучше и прозвище не вспоминать.

Я зарделась. Даже вполне себе натурально. Вспомнила поползновения шефа и… Лучше бы не вспоминала. С красными щеками злой взгляд не слишком хорошо сочетается.

Райд быстро прошел мимо, а однокурсники первый раз за все время знакомства обступили меня с интересом, не граничившим с брезгливостью. Видно, друг был известен в этой школе: все же старостой потока так просто не становились.

– Что он тебе сказал? – Любопытство победило нежелание опускаться до уровня простой горожанки, за которую меня усердно выдавали.

– Назвал очаровательной, – хмыкнула я, отмечая, как играют желваки на щеках прекрасных дам.

Ясно, друга успели присвоить. И когда только? Я его в стенах школы первый раз видела, а у окружающих уже мнение о нем имелось.

– А это кто? – провожая взглядом Нерыжего НеРайда, спросила я, пользуясь задержкой преподавателя.

– Себастьян Роуг, – с придыханием ответила одна из дев, нежно скалясь на дверь, за которой скрылся бедняга Райд. – Учится здесь с прошлого года. Перевелся из Аусвальдской Военной Академии. Говорят, его уже даже на работу взяли. Туда, – многозначительно закончила блондинка.

– Куда туда? – заинтересованно переспросила я, пытаясь узнать о маске напарника побольше.

Это что же получается: не одной мне пришла идея затеряться среди гиен и в собственной травле поучаствовать? Райд уже так пару лет скрывается? И неплохо выходит, если его на работу «туда» берут. О том, какое место принято называть «тем», я догадывалась. Ибо упоминать всуе любое начальство и места его обитания считалось плохой приметой не только в криминальной среде. Любой с виду добропорядочный гражданин не желал привлекать внимание его светлости, поскольку сохранить свое доброе имя после подобных столкновений еще никому не удавалось.

Нет, Райд определенно хорошо устроился. Пока меня сюда не забросили. Ведь его ищут и, раз уж меня сюда отправили, подозревают именно здешние просторы… Нехорошо, ой, нехорошо. Соседние камеры – это, конечно, прекрасно, но лучше уж соседние гамаки где-нибудь под пальмами.

– Туда! – выразительно пялясь в сторону, ответила дева.

Я проследила за ее взглядом и обнаружила лишь дверь туалета вдалеке. Многозначительно ухмыльнулась, но сообщить собеседнице о ее просчете не успела. Позади нас раздался холодный голос:

– Леди Мэрибель, если вам необходимо припудрить носик, настоятельно рекомендую сделать это прямо сейчас.

Судя по шепоткам, нас навестил лорд Астарн – специалист высшей категории, маг с мировым именем (даже я его слышала!) и просто очень противный мужчина, в коего была влюблена вся женская часть Высшей Таринской. По крайней мере, даже мне нравилось смотреть, как мерно покачивается на его шее кулон стоимостью в два особняка моего непосредственного начальника и как четко проступают мышцы под зачарованной от проклятий рубашкой.

– Заходим, – распорядился его светлость и отступил на шаг, пропуская адептов в аудиторию. Лекция была потоковая, и набилось нас… А вот все и набились, кто в списке был. Лорд Астарн прогулов не любил, хоть и игнорировал. На лекциях. А вот на практических, говорят, так гонял, что плохо делалось.

Я молча засела на галерке, открыла тетрадку, приготовила перо с чернилами и вздохнула. Скучно мне было на теории левитации. Хотелось уже полетать хоть немного. Но первый курс – кому тут летать? Разве что с крыши после дружеского пинка в спину. И не признаешься ведь, что уже больше пяти лет налетала, причем в таких местах, куда лучше вообще не соваться. Ошибешься – прах в совочек сметут и вынесут.

– Три последних ряда встали и пересели вперед, – приказал милорд преподаватель, останавливаясь за кафедрой.

Те, кто побыстрее, рванули «вперед» и заняли пустующие места в третьем-четвертом ряду. Остальным, и мне в том числе, пришлось садиться ближе к преподавателю. И, конечно, традиционное счастливое место ожидало именно меня. Как и внимательный взгляд лорда Астарна, устремленный в район моей шеи.

Я тяжко вздохнула и уткнулась в тетрадь. Хорошо еще, что это первая пара теории, иначе меня поймали бы на злостной экономии чернил и конспектов.

Удостоверившись, что все места спереди заняты, лорд принялся диктовать. Пришлось скрипеть пером под его внимательным немигающим взглядом. И как будто мне это нужно было, его внимание. Хорошо еще, что девы, помня о нашей «любви» с лордом Трэмблом, не приняли интерес преподавателя за нечто противоречащее их планам. Иначе… не хотелось бы весь день противоядия делать, а неопытный отравитель – хуже профессионала, никогда не знаешь, где он перепутал и в каких масштабах. Сама такой была.

В скрипучей тишине, нарушить которую решался лишь его светлость, мы писали конспект и рисовали графики. Вот вам и левитация – физика сплошная. Формула на формуле. Как будто думаешь о них, когда падаешь с центральной башни княжеской резиденции Трансваев. И хорошо, что не думаешь. А то пока силу высчитаешь и векторы в голове нарисуешь, навсегда с землей сроднишься… до практики допускались лишь лица, прошедшие теоретический курс и знающие, что бывает с храбро-глупыми недоучками.

Мы целых три картинки нарисовали, призванных наглядно продемонстрировать судьбу храбрецов. У меня почему-то вышло очень однобоко: клякса, клякса и клякса. А ведь со всем старанием с доски перерисовывала.

– На сегодня все, – оборвал арию скрипучих перьев лорд Астарн. – Продолжим в следующий раз. Вы, – он ткнул в меня, – задержитесь.

Я тяжело вздохнула: опять начинается. А следующая пара – у Трэмбла. Опоздаю – и голову с плеч. Вот уж везет так везет.

– Представьтесь, – дождавшись, пока все любознательные и рассеянные покинут аудиторию, приказал его светлость, усаживаясь на край стола.

– Майя Дашан, – хмуро озвучила я название своей легенды.

– И что же вы у нас забыли, Майя Дашан? – усмехнулся маг, особенно выделив мое имя. Еще один менталист на мою голову или… Ох ты ж. Его светлость – один из сильнейших магов, а значит, ему и метку видно, и поводок. И спорю, знает он, к кому ведет моя удавка и кому позволено за нее дергать. И раз уж увидел, потом не скажешь, что ее и не было.

– Высшее образование, судя по профилю учреждения, – хмыкнула я, пожимая плечами и тоскливо пялясь на приоткрытую дверь. – Один очень настойчивый господин, известный в определенных кругах, настоятельно рекомендовал мне поступить на первый курс сего достойного учебного заведения. Как вы понимаете, отказать ему было не в моих силах.

Губы лорда тронула понимающая улыбка.

– И надолго вы к нам?

– Пока сей восхитительный господин не изменит своего мнения. И не порекомендует мне что-либо еще. Увы, я не могу пренебречь его советами.

– Что ж… пожалуй, я обсужу с ним лично ваше присутствие на моих занятиях.

– Лучше отсутствие, – забросила удочку я.

Маг усмехнулся, погрозил мне пальцем – дескать, и без вас, дорогая студентка, разберемся – и ушел порталом. Судя по обоям на стенах, ждать мне очередной головомойки от шефа, ибо такой неповторимо болотный цвет с подпалиной на центральном куске ничего хорошего гадателю не предвещает… И вот как после этого уважать и преклоняться перед отечественной аристократией? Одни проблемы от них – и все на меня сыплются.

Тяжело вздохнув, я поплелась к любимому преподавателю. Ради разнообразия – успела и даже заняла местечко в третьем ряду. Его мне оставили впечатленные похвалой Райда девушки.

Кажется, я начинала обрастать знакомствами. По крайней мере, Лиди, Таши и Иви пожелали со мной дружить и зазвали на чай в общежитие. В комнату Лиди, которая была на платном, а потому получила помещение без лишних проволочек.

Пообещав зайти сразу после подработки, я без лишних слов (их и без меня в этой компании хватало) вписалась в женскую компанию. И стоило милейшему лорду поинтересоваться, сделала ли я домашнее задание, тетрадка с готовыми ответами как по волшебству оказалась передо мной.

Я с благодарностью кивнула Иви, но та только отмахнулась. Надо будет к чаю что-нибудь сладкое принести.

Положительные свойства существования в компании продолжились и на следующей паре, когда девочки, не сговариваясь, поделились с растеряшей зельями. На самом деле, конечно, ничего я не теряла: мне просто никто не дал ингредиентов. Даже после предъявления подписанного и заверенного школьной печатью списка. Любимое начальство вздохнуло, посмотрело на нормы и выяснило, что с одной парой меня не выгонят, а давать в руки злостной рецидивистке ключ к свободе…

Но даже им не удалось испортить мне жизнь. Практику одолжили девочки, а теорию… теорию я знала не понаслышке, а потому, едва господин Заран начал опрос, моя рука не опускалась, как и голос не замолкал. И пусть почти вся аудитория под конец пары смотрела на меня как на матерого отравителя, мне было абсолютно все равно. Я была счастлива: хоть где-то я не была дура-дурой, а шеф… вот пусть сам и строит из себя сельскую дурочку. Хотя дурочка бы не поступила своими силами – только по протекции, а моего спонсора в школе не видели.

– Задержитесь, – второй раз за день попросили меня. Только сейчас в голосе прозвучал неподдельный интерес.

– До встречи, – шепнула я девочкам.

Те быстро кивнули и поспешили скрыться. Смотрели они на меня с еще большим сочувствием, чем когда лорд Трэмбл пытался доказать, что домашку делала не я.

– Майя Дашан? – сверившись со списком и убедившись, что высший балл поставлен нужному человеку, спросил мужчина.

К моей величайшей радости, он не был блондином, начальником тайной канцелярии и вообще лордом. Зато у него на манжете был приколот знак почетного члена Ордена Арли – континентального объединения выдающихся отравит… зельеваров нашего времени.

– Все правильно, – кивнула я, радуясь, что раньше с Зараном не пересекалась, а значит, ему не за что мне мстить.

– Адептка Дашан, Майя… – Я ощутимо напряглась, услышав начало речи нелорда. Не хватало еще, чтобы и он был чересчур любознательным. Особенно в вопросах женской анатомии и всякого рода меток. – Вы занимались раньше составлением зелий? – издалека начал зельевар.

– Приходилось, – осторожно ответила я, мысленно помечая вписать данное обстоятельство в легенду. Допустим, помогала аптекарю в детстве, или мать была травницей. Об истинной природе моих знаний господину Зарану лучше не знать, а то окажется, что я у него что-нибудь увела в пылу острой необходимости… А ведь только порадовалась, что не встречались раньше.

– Полагаю, довольно часто, – усмехнулся собеседник.

Он не выходил из-за своего стола, на котором стояли три колбы с разноцветными жидкостями. Но кто в великом деле изготовления ядов верит цвету? Морковкой подкрасил и в путь, будет «зело полезное зелье» вместо «отравы редкостной».

– Мне сложно судить, – пожала плечами. И подошла поближе. Любопытство все же порок, не поддающийся искоренению даже методом постоянных столкновений со стражей.

– Опознаете? – преподаватель указал на каждое из трех зелий.

– Они не для первого курса, – догадалась я, делая шаг вперед. Нюхать химикаты, склонившись над ними, я не собиралась, но вот чуть направить в свою сторону ветерок…

Да быть не может! Полный удивления взгляд мне скрыть не удалось. Заран ласково улыбнулся и отодвинул бутыль подальше. А я… Но это двадцать лет тюрьмы за изготовление и десять за хранение. Да что здесь вообще за школа такая?!

– Узнали. – Мужчина кивнул сам себе, и улыбка стала до того искренней, что где-то за его спиной мне замаячил профиль графа. Или еще лучше – лично лорда Аскелира. Вот уж о ком слухов ходило больше, чем о любимом шефе. Отравитель на службе у короны.

– Вы понимаете, что это нарушение закона? – осторожно и крайне тихо поинтересовалась я.

– В большинстве случаев – да, – спокойно согласился преподаватель.

– А сейчас не такой случай? – уточнила я, нехорошо косясь на собеседника. Сомнений в том, что беседа будет иметь продолжение, не оставалось.

– Нет, – легко подтвердил господин Заран. – Полагаю, и у вас особые отношения с канцелярией, раз уж вы опознали «Шутку Альвенуса». Приходилось сталкиваться или варили?

– Простите, но мне пора на работу, – ушла от ответа я.

– Подрабатываете? И где же, позвольте поинтересоваться?

– Здесь, – буркнула раздраженно. – У мадам Гельтруды. Помогаю с бумагами. Можете его светлости так и передать. И, раз уж у вас с ним тоже особые отношения, полагаю, на ваш предмет мне можно не ходить. Так уж вышло, что мне запрещено брать в руки даже набор юного зельевара.

– Под присмотром – разрешено.

– Под присмотром – неинтересно, – открестилась я от перспективы совершения незаконных деяний под носом у шефа.

Ведь стоит совершить что-нибудь противоправное, и я тут же схлопочу увеличение срока. И я не я, если меня не будут на этом ловить. Так что без письменного позволения, заверенного императорской печатью и подписанного лично его высочеством Магнусом, я палец о палец не ударю. Даже если любимое начальство изволит отравиться. Впрочем, поймать меня на помощи отравителям также не удастся.

– Что ж, в таком случае…

Господин Заран выдержал паузу, но продолжать не стал. Вместо этого сунул мне в руку прямоугольную картонку без всяких надписей и ушел порталом.

Я вздохнула: все страньше и страньше. Не школа, а какой-то рассадник криминальных и околокриминальных личностей. Разговор с Райдом становился все более насущной необходимостью. Он-то должен уже разобраться в ситуации: за ним его светлость не приглядывает и любимого секретаря не посылает проверять.

Извинившись за опоздание перед мадам Гельтрудой, я уселась за знакомый стол и приступила к привычной секретарской работе: заполнению и созданию всякого рода отчетной документации. Один из экземпляров которой, судя по адресу, ехал прямо в секретариат тайной службы. Видимо, будущие кадры заранее ищут.

С мстительным удовольствием слегка приукрасила свое личное дело, чтоб Маджери было интересно читать, а то приедет ему его же собственное сочинение… А так хоть посмеется… Если, конечно, чувство юмора они не сдают сразу по приходе на работу.

Отпустили меня спустя четыре часа, разрешенные для работы студентов. Конечно, будь моя подработка где-нибудь в Верхнем городе или, напротив, в трущобах, на время никто бы внимания не обратил. Но мадам Гельтруда была не почетным рабовладельцем и чтила законы.

До первой законной зарплаты на новом месте оставалось еще три дня. Почему так мало? Мадам обещала выдавать деньги лично мне в конце каждой отработанной недели, поскольку необходимость в помощниках не была постоянной.

Рука нашарила пустой картонный прямоугольник в кармашке сумки. Ничего, вечером выберусь в лаборатории и узнаю, что же написал мне господин Заран. Или у Райда спрошу, как только он меня найдет. А с поисками он не торопился: я успела поужинать в столовой, которая работала лишь для заселившихся в общежитие, и выпить чаю с девочками. Конечно, обсуждали Его. К сожалению, не прожиточный минимум, как я ни пыталась перевести разговор, а банальный предстоящий бал первогодок.

Сие мероприятие, посвященное пополнению в рядах студентов, традиционно проходило на территории летней резиденции князя Альверанского. Нынешний князь хотел, по слухам, перенести празднование куда-то еще, но ему ткнули под нос договор между школой и его пра-пра-пра, и нынешнему хозяину Альверана пришлось в очередной раз согласиться на толпу пьяных студентов в своем доме. Была бы князем – спалила бы к демонам резиденцию, построила бы новую и подала прошение на смену адреса. И пусть маги сколько угодно своими бумажками тыкают!

Размышляя над превратностями судьбы, заставляющими аристократов прогибаться под совет магов и лично его императорское величество, я едва успела затормозить у выхода на балкон. Там, вперив взгляд в горизонт, наслаждался вечерней промозглой погодой Райд.

Услышав мои шаги, он приглашающе кивнул.

– Добрый вечер, – поздоровалась я, жестами уточняя, можно ли говорить, и показывая на кулон.

Райд присмотрелся, подумал пару минут и снова кивнул.

– Что здесь происходит?! – не выдержала я, перебираясь через перила и усаживаясь. Теперь если подтолкнуть меня в спину – полечу, гордо рея над внутренним двориком.

– Ничего хорошего, – поморщился приятель. Он не стал садиться на перила, лишь слегка оперся, оставаясь лицом к зданию. – Тебя прижали?

– Сделали предложение, от которого я не смогла отказаться, – развела я руками. – Его высочество умеет уговаривать. Даже без палача обошлись. Я, признаться, ожидала с ним свидания, уж слишком Маджери зол был.

– Маджери всегда зол, – поморщился друг. И, поймав мой взгляд, пояснил: – Как ты вскоре узнаешь, я состою на службе в тайной канцелярии.

– И давно?

– Больше года, – усмехнулся приятель. – Остался после практики. Деньги неплохие, первым на месте преступления оказываешься, можно кое-что не заметить и случайно испортить…

– Полно преимуществ, – подытожила я. – Ты знаешь, как метку снять?

– Кто ставил и на кого?

– Любимое начальство. Наше. И на принца завязали.

Райд выругался. Видимо, кандидатура принца не вселяла оптимизма. Да уж, тут обычным шантажом не отделаешься – пришьют покушение на наследника короны и демоны знают что еще. Вот куда палец Маджери тыкнет, то и запишут. А у личного помощника шефа пальцы кривые и длинные…

– Ладно, все равно выхода нет. Придется добавить пункт в требования.

– В какие требования?

– Наши. Кольцо я так и не отдал. На встречу явился – едва ноги унес. Повезло, что на знакомых напоролся. Сказал, тоже вызвали на подмогу. Всю ночь сам себя искал, а утром – на службу. Выговор за сонный вид получил. И штраф еще дать хотели.

Я сочувственно вздохнула. Только сочувствия в моем виде было совсем на донышке. Мне-то каторга светила за наши художества, а не какой-то штраф.

– Значит, кольцо у тебя?

– Не при себе. Но – да.

– Заказчик?

– Отказался. Как только мы работу сделали – он исчез. За собой подчистил, так что посредник уже давно лежит и разлагается. Мне еще и закапывать пришлось, чтоб в морге место не занимал. Всегда мечтал работать в тайной службе, – хмыкнул напарник.

– И что теперь? Продадим его светлости?

– Верно, – расплылся в улыбке Райд. А у меня глаза на лоб полезли. – Не той светлости, – поспешил добавить друг. – Князю Альверанскому. Ему такой аргумент будет не лишним в предстоящем споре с его высочеством.

– Постой. Я уже ничего не понимаю. Давай с начала, – попросила я, массируя виски. Всё же выпала я из политики за это время. Требовалось время, чтобы вновь включиться в процесс.

– Рассказываю по порядку, – смирился Райд. – Князь Альверанский хочет выйти из-под власти его величества. Территориально для него это не слишком тяжело: основная часть земель граничит с Лайсаром, в состав которого он, видимо, и намерен вступить. Там всё же федерация, а не как у нас. Империю же такая потеря пошатнет.

– А разве из состава империи можно выйти?

– Князь Альверанский – может. Они вступали в состав Тарина еще до имперских времен, и в условиях четко прописан их возможный выход из состава королевства. Альверанские земли всегда были автономией, только два поколения назад они потеряли этот статус. И нынешний глава семьи печалится из-за этого обстоятельства.

– А мы тут при чем?

– Просила же с начала, – покачал головой друг, но перешел ближе к интересующей меня теме: – Мы с тобой попали между этими двумя. Скажем, тот предмет, который мы позаимствовали… Заявить, что он был украден, – похоронить репутацию императорского дома. Не заявить – значит, все заверенные с его помощью документы являются истинными. Князь уже год не может получить согласие императора. Его величество игнорирует бывшего друга, так как при личной встрече он будет обязан удовлетворить прошение его светлости. Князю в свою очередь необходимо поставить в известность его величество о выходе его земель из состава империи и получить оттиск императорской печати. Можно не большой, какую на дипломатические документы ставят, хватит и…

– …малой, личной, которая есть у его величества, его наследника и кого-нибудь из доверенных лиц. Мы же не ее потянули?.. – с надеждой уточнила я, хотя понимала, что тщетно.

– Ее, – вздохнул Райд. – И ведь ни одна собака не предупредила, что его высочество любит в одном предмете пару функций совмещать.

– То есть крали мы всё же не печать?

– Нет, крали охранный артефакт. А как оказалось…

– Мы в заднице, – оптимистично заявила я, поворачиваясь и спрыгивая на балкон. – И что делать будем? Магнус, видимо, папочке ничего не сказал, раз тайно ищут. Или сказал, а тот посоветовал молчать. Но стоит им узнать – и необходимость в нас исчезнет. И, Райд, это все равно не объясняет, почему меня не сводили на свидание и не спросили «настойчиво»?

– Майя… – Райд вздохнул и серьезно спросил: – Что ты знаешь о своих родителях?

– Вот только не говори, что моя матушка согрешила с кем-нибудь из великих, – взмолилась я. – Это пошло!

– Промолчу. Вряд ли матушка, но кто-нибудь постарше мог. Так что ты, моя радость, седьмая вода на киселе, но вода интересная.

– Какая есть. А с чего ты вообще решил?..

– Руки не обжигала? – вкрадчиво уточнил Райд.

– Нет.

На всякий случай убедилась в этом. Но никаких ожогов или их следов на моих ладонях не было.

– А у меня есть. И это я пару секунд печатку подержал, через перчатки. А тебя печать не покарала, значит, право имеешь. И, полагаю, его высочеству и его светлости очень интересно, откуда у тебя это право взялось. Для артефактов, подобных печати, это или кровь, или разрешение кого-то, кто к этой крови принадлежит. Не знаешь таких?

– Нет, – буркнула я, понимая, что драпать придется еще быстрее и еще дальше.

– Не огорчайся так. Сама подумай, если бы не это – стояла бы ты сейчас тут? После таких дел нужно карьеру заканчивать и на дно ложиться, иначе долго не проживешь. А ты попалась. Что не удивительно, учитывая, кто был заинтересован в твоей поимке и проверке родословной. Так что, Майя, сходи в храм и свечку поставь покровителю. Он тебя, конечно, втянул в переплет, но и вытащил из беды.

– Или только усугубил, – потирая шею, пробормотала я. – Может, меня только потому и поймали, что столько сил приложили. Ты же на свободе остался.

– В рабстве, – хмыкнул парень. – Трудовом. Знаешь, какой у меня контракт? Двухлетний, без права расторжения с моей стороны.

– У меня десятилетний. С полным пансионом и надзором первых лиц страны, – не смогла смолчать я. – И я бы хотела его досрочно разорвать. Ты учитывай, когда с князем будешь разговаривать.

– Учту. Если я буду с ним разговаривать.

– А есть варианты? Мне покидать территорию запрещено – хвост будет в лучшем случае. В худшем – фантазия у Маджери… страдает. И я не хочу рисковать, пытаясь выяснить, какой пункт из уложения он применит, возвращая беглого каторжника в места заключения.

– Не применит, – уверенно заявил Райд. – Если ты действительно родня императору, тебе дадут новое имя и выдадут замуж. За того же Маджери, если проявит себя.

Меня перекосило. То ли от «замуж», то ли от уточнения кандидатуры жениха. Сложно судить: оба факта были для меня равно неприятны. Хотя если быстро стать вдовой… Пожалуй, рассмотреть варианты можно.

– И зачем я им?

– Май, ну сама подумай, – Райд вздохнул. – Покушения на императорскую семью дело хоть и хлопотное, но обычное. Двойников не напасешься, да еще таких, на которых реагировали бы семейные артефакты. А ни тебя, ни твоих детей и внуков жалко им не будет. Кто ты и кто они? Даже если и родня, смысл властью делиться?

– Знаешь, – поморщилась, – я, пожалуй, хочу сменить подданство. Не в курсе, князю случайно не нужна горничная там? Или на кухню кто-нибудь? Слуги же автоматически подданство сменят, если не пожелают уехать в трехдневный срок?

– Сменят, – подтвердил Райд.

А я усиленно соображала. Теперь в выходе княжества из состава империи я была заинтересована кровно. И лучше ему поспособствовать, пока на десять лет не упекли и за Маджери не выдали. Это, конечно, неэтично, но кто меня спрашивать будет, если в стране есть император, и его воля – последняя инстанция? На богов всё же надеяться не приходится: отчисления я им делала редко и только избранным кандидатам.

– Ты сказал, что вести переговоры, возможно, придется мне. Почему ты решил, что это удастся провернуть? – уточнила я. Вряд ли Райд говорил бы голословно, а значит, знает больше, чем успел рассказать.

– Посвящение первого курса традиционно проходит в резиденции князя Альверанского. Тебя зачислили именно на первый, хотя могли записать на любой волей его светлости. Даже диплом выдать, проставив тебе любые оценки. Но отправили на первый и, судя по любви окружающих, заставили сдавать самостоятельно, не открывая имен твоих «покровителей»?

– Угу, тяжкое время, ночная зубрежка…

– После пожалуешься, – отмахнулся приятель. – Дело важнее. Итак, тебя отправляют на первый курс, задания еще не дали?

Я отрицательно качнула головой.

– Значит, дадут перед самым мероприятием или уже на нем. Чтобы никто лишний не услышал и сам князь не заподозрил неладное.

– У меня метка.

– Если захотят, чтобы ты туда шла, – снимут. Кочевряжься до последнего, не соглашайся на задание… Упирайся и убеждай в полнейшей неадекватности. Ты это умеешь.

Я хмыкнула.

– В общем, веди себя естественно и непринужденно. Торгуйся, клянчи, упирайся руками и ногами, – продолжал инструктаж Райд. Как ему удавалось сохранять невозмутимое выражение лица, я бы очень хотела знать, но, наверное, это профессиональная тайна. – Специалистов твоего уровня там не будет. Альверанский не пустит никого: он почти всех столичных деятелей в лицо знает или по ауре. А мы с тобой работали не здесь – люди новые. Поэтому я и думаю, что пошлют именно тебя.

– И что им от князя нужно? Что я такого могу им добыть, чего у них нет?

– А вот это уже не моего уровня допуска дело, что у него есть, а чего нет, – фыркнул Райд, отчего я поняла, что приятель догадывается, но говорить не хочет. – Сама подумай, что может понадобиться его светлости, чтобы засвидетельствовать свое решение.

– Только не говори, что теперь нам придется его печать тянуть?

– Вероятно, именно это тебе и предложат. И заставят взять контракт. По всем правилам. Они их не лучше нас знают. Советую не отказываться.

– Но если я контракт возьму – выполнять придется. А без печати… Останусь я всё с теми же десятью годами плюс сколько мне еще накинут за кражу имущества подданного короны.

– А разве кража обязательно заканчивается передачей товара заказчику? Бывают же, – Райд тонко улыбнулся, – обстоятельства непреодолимой силы.

Я понимающе улыбнулась: кажется, жизнь начала налаживаться.

* * *

Утро нового дня уже не было таким ужасным, как предыдущее. Все же надежда – вещь хорошая, но план – куда лучше. А состоял он в следующем: дождаться, пока любимое начальство привлечет меня к «неожиданному» делу, всеми правдами и неправдами заставить их навязать его мне, а потом… На потом у меня были такие выдающиеся планы, обсуждать которые я не рисковала даже с собой. Вдруг кто-то заметит абсолютно счастливую рожицу и догадается. Нет, так себя вести – первый путь к провалу.

Сверившись с зеркалом и убедившись, что лицо меня не выдает, я отправилась на теоретическую каторгу, которая завершалась сегодня уроком черчения от несравненной мисс Моники, имевшей на меня всю свою невставную челюсть.

Только вот зря она так. Я бросила быстрый и недовольный взгляд на чертеж, который мне выдали для копирования. Подставить решила – не иначе. Работа пусть и не зачетная, но важная, на рейтинг влияет, а простой студент-первокурсник вряд ли скопирует магическую матрицу охранного артефакта третьей степени. Для этого опыт нужен, навык, зудящие запястья и вымазанная в чернилах мордочка. И не по одному разу.

– Госпожа Моника? – Я жалобно вытянула вверх руку.

Преподавательница удовлетворенно фыркнула и сделала вид, что не услышала. Группа разделилась: более либеральная часть сочувствовала мне, другая наслаждалась зрелищем. Еще бы, им она дала задания первого класса начальной школы. Почти все уже справились, а я…

Я с тоской уставилась на свой макет. Оставаться после занятий и отрабатывать, если, конечно, мне позволят, значило остаться без платы за подработку. Вряд ли мадам Гельтруда согласится ждать, пока я буду неумеху-первокурсницу изображать.

Мстительно решив, что за провал легенды о Майке-неудачнице накажут саму мисс Монику, я испытала необъяснимое удовлетворение, как будто любовница шефа вызывала во мне какие-то чувства. Тряхнув головой, я отбросила глупые мысли подальше вместе с карандашом и линейкой. Последние я терять не хотела, но так уж получилось.

Нырнув под парту, я увидела совсем не то, что ожидала. Ни срамных надписей, ни подтеков чернил, которые студенты вытирают об стол, пока не видит преподаватель, – ничего такого под партой не было. Зато был вид. Вид на руки коллег, которые, судя по движениям, делали ставки.

– Иви, – шепнула я соседке, – за меня или против?

– Против, – смущенно ответила она.

– На меня поставь, серебряный.

– Он у тебя есть? – удивленно спросила девушка больше из тревоги за меня, чем из недоверия.

– Есть. Ставь. А я пока… порисую.

Вынырнув из-под стола и водрузив на стол карандаш и линейку, я приступила к работе. Да, в порядочных учреждениях не учили бегать вокруг стола с высунутым языком, растушевывать карандаш ладонью и поминать нехорошими словами (про себя, конечно) всех демонов бездны. Не учили там и быстро запоминать, чтоб еще быстрее копировать, пока стража не уволокла в участок и не поинтересовалась, чем таким ты занята нехорошим.

Я так попалась лишь однажды, но крупный рогатый скот и продукты его жизнедеятельности до сих ненавижу. Не могли, что ли, отправить градоправителю сапоги чистить? Пользы столько же, а мне приятно – на прощание бы что-нибудь позаимствовала, все равно из города смываться пришлось.

– Готово! – за пять минут до конца пары выдала я и утерла пот со лба. Манжета белоснежной блузки успела сменить цвет, но зато свое честное имя я отстояла. И законное время на подработку.

Мисс Моника недовольно просеменила ко мне и остановилась у стола. По мере сверки лицо ее приобретало все больше сходства с портретами аристократок. У тех почему-то было принято или белить лицо до состояния мраморной маски, или, напротив, румянить так, что леди хотелось к целителю отправить. Мисс Монике удавалось совмещать оба варианта. Из любви к искусству, верно, коему она посвятила всю свою жизнь.

– Неплохо, зачтено, – наконец выдавила она. – Но потрудитесь больше не пачкать стол.

– Обязательно, – клятвенно заверила я и победно оглядела присутствующих. Кислые лица большинства моих соучеников указывали на мой примерный выигрыш. И если все так, то до посвящения я могу не появляться на пороге у шефа в поисках денег.

Я – могу, а вот шеф, услышав о моем самоуправстве, подумал иначе и вызвал на ковер отчитываться. Именно от него мне пришла записочка с требованием ровно в тот момент, когда довольная и счастливая я выходила с подработки. Мальчишка-курьер, почему ты оказался такой ответственный? Не мог потерять послание по дороге и не тыкать мой нос в него, снимая слепок ауры? Теперь так просто от разговора не уйдешь. Даже если сломать ногу, придется ползти на встречу. А не то…

Рука сама почесала шею. Вспомнилась песенка пирата: «Хорошо висеть на рее в жаркий день, но уж лучше бы в долине Ар-Вер-Трей…»

Вздохнув, я пообещала себе хоть на недельку вырваться в Вер-Трей, как только наше с Райдом предприятие увенчается успехом. О провале я предпочитала не думать: так и накликать недолго. Вот как я – любимого шефа в этой истории с деньгами. Правда, если он думал, что я не найду решения…

Губы расплылись в многозначительной ухмылке, а спустя некоторое время руки уже стучались в дверь комнаты Лиди, где вечерами заседали все три девочки, вздыхая над конспектами и добытыми нечестным трудом рисунками принцевого профиля. Даже я им один подложила. С кривым носом и тонкими губами. Не все же им на виконта Дарского любоваться, профиль коего куда популярнее его высочества Магнуса и расходится быстрее.

– Вечера! – отчиталась о времени суток я. Плюхнулась рядом с хозяйкой комнаты, заглянула ей через плечо и закономерно уткнулась глазами в виконта Дарского.

Даже жаль просвещать мечтательниц о личности объекта их истинной страсти. И не потому, что за авторитет принца радею, а потому, что виконту ныне двести пятый год пошел, и пусть он и маг, но вряд ли девушек устроит женатый мужчина с четырьмя детьми и двенадцатью внуками. Да и профиль его с тех пор, когда его зарисовали, слегка изменился. Округлился, раздулся, нос, опять же, пару раз сломался в передрягах. В общем, лишние это знания для юных дев. Лишние. Сама печалилась, когда виконта вживую увидела.

– Майя, а где ты так научилась? – не справившись с любопытством, рискнула спросить Таши. Вопрос был понятен, все же я явилась к ним с мешочком выигрыша.

– Чертить? Помогала старшим, когда просили, – пожала плечами.

И даже не соврала. Старшим с черчением и рисованием в целом я действительно помогала. Но называть имена этих старших… Боюсь, девушки могут заметить их портреты в весьма неожиданных местах. Конечно, почетно смотреть на главную площадь со столба в центре, но хочется же и личной жизни! А ею до нового сезона вряд ли удастся насладиться. Разве что конкуренты подсуетятся и выше головы прыгнут. Но ждать от них такого… Когда надо – не почешутся, а когда совсем не ждешь – только и успевай ноги уносить, если в одном месте пересечетесь.

– Понятно… – пробормотала Таши.

– Научитесь, – вдохновенно заявила я и ободряюще улыбнулась: – Дело несложное, а вы терпеливые. Или скажете, не сами носовые платки вышивали? – Девушки смущенно потупились. – Я вот вышивать не умею и даже учиться не стану: три стежка – три дырки. А пальцы мне пока целые нужны.

«Особенно если к князю в дом лезть», – мысленно добавила я, воровато обернулась, но менталистов вроде рядом не было.

– И как ты только до своих лет дожила?! – печально и сочувственно, без капли иронии или издевки, как получалось только у нее, вздохнула Лиди.

– По стечению обстоятельств, – фыркнула я и перешла к делу: – Дорогие леди, – девушки слаженно хихикнули, – не оставьте без помощи.

Троица настороженно замерла, молча внимая.

– Присмотрите, пожалуйста, за мешочком. А то боюсь, до своей комнаты не дойду. Там Сай на лестнице пост устроил, а он меня… любит.

– Он тебя и правда любит, – без тени насмешки заметила Таши.

– Издеваешься? – Я устало взглянула на нее. – Вода за шиворот, подколки…

– А как иначе? – Девушка печально развела руками. – Сай – аристократ, и его девушка должна быть аристократкой. А он как на тебя посмотрит, так и бесится от бессилия. Он же тебя еще на первом экзамене заметил, после второго подошел представиться, а ты мимо него промчалась и даже не взглянула. Он старался, лучший свой костюм доставал, полсклянки духов на себя вылил…

– Так это от него так несло? – припомнила я второй день экзамена и удушливый аромат чьих-то духов. Как я ни старалась уйти подальше от этого запаха, он будто меня преследовал.

– От него. – Иви прикрыла наморщенный носик ладошкой. – Все еще ждали, ради кого он так расстарался. Его на следующий день на балу у графини Аверлин весь вечер изводили.

– Вот оно как…

– Да. Он думал, что ты его хотя бы запомнила, а ты и здесь игнорировала. Он страдает…

– А я нет? – припомнив, сколько гадостей сделал мне Сай, резонно спросила я. – Подножки, вода за шиворот, левитация обеда, незапланированное открытие форточек, лягушка мне в сумку… Я все понимаю, но чем ему бедное земноводное не угодило?

При упоминании о бедняжке девушки слаженно скривились. Да уж, не сидели они в засаде на болоте, не знают, как там тяжело без хора жабок. Комары кусают, сыро, и не пошевелишься, ибо на звук точно кто-то прибежит. А почесаться хочется, хотя бы чтобы искусанная кожа не так зудела. Конечно, существовали специальные заклятия для отпугивания насекомых, но, когда тебя ищут с применением магии, только подсветки в виде щита не хватает. А природные средства почему-то нехорошие собаки замечают и несутся с лаем выдавать место твоей лежки… Так что без лягушек в засаде не обойтись.

– Будь ты леди, он бы ухаживал по всем правилам, – вступилась за Сая Иви. – Но ты не леди, а посмел… отвергла его ухаживания. Теперь он действует так, как умеет, чтобы привлечь твое внимание. И, судя по всему, успешно, раз до сих пор тактику не сменил.

– Предлагаешь не реагировать? А это реально, когда тебе крысу подкидывают? Или паука?

Иви передернуло, а Таши печально вздохнула. Одна только Лиди сочувственно погладила меня по плечу и перевела тему:

– А зачем ты зашла? Не о Сае же поговорить? Да и, если честно, не стал бы он у тебя деньги отбирать. Он вредный, но не бесчестный.

– О Сае я и не знала, – призналась, хотя это было и не слишком приятно. Совсем мне мозг запудрил начальник, раз я проглядела белобрысого. Видать, колосья учила тогда, иначе бы хоть в лицо запомнила… А все шеф виноват. Во всем он, злыдня, отметился! – Пусть и не станет отбирать, но не один же он в корпусе? Здесь же не только аристократы учатся, да и не все из них с понятиями чести знакомы… А у меня, кроме этого, – три медяка до следующего месяца…

Я горестно вздохнула и стерла без труда выдавленную слезу. Еще бы ей не течь – как вспомню о своей тяжкой доле и незавидном будущем, так и рыдать захочется. Особенно для дела. Особенно – ради такого дела.

– Оставляй, – разрешила Лиди. – Но сначала давай я тебе расписку напишу, что взяла на хранение.

– Зачем? – удивилась Иви под полным одобрения взглядом Таши.

– Так положено, – серьезно ответила девушка, заставляя меня уважительно кивнуть. Не всякая молодая леди знает о существовании расписок, и уж точно не каждая будет предлагать простой горожанке дать подобный документ за личной подписью. А Лиди споро высыпала монеты на кровать, пересчитала и написала нужный документ, поставив не только подпись, но и свою печать.

Лидия Эрштейн. Именно такое, гордое и запоминающееся имя носила милая Лиди, с первого взгляда заподозрить в которой внучку герцога Сарвазского не смогла даже я. Пора на острова, пилить кокосы. Внучка казначея сидит со мной рядом и пишет мне долговые расписки, а я хлопаю глазами и думаю лишь о том, что канделябр тогда выносить не стоило. Подумаешь, три золотых. Зато сейчас не было бы так мучительно стыдно.

– Лиди, а что ты в этой школе делаешь? – осторожно поинтересовалась я, складывая расписку и засовывая ее в тайное отделение сумки. Шеф о нем, конечно, знал, ибо вещь была казенная.

– Учусь, – усмехнулась девушка и печально вздохнула. – А ты обо мне слышала?

– О твоем деде, – призналась, понимая, что скрывать будет проблематично. – И отце. О тебе лично – нет, но они занимают довольно… видные посты. И скандал с полгода назад был, когда шайка воров вломилась в резиденцию герцога и украла часть столового серебра.

– Три вилки, четыре ложки, один нож и… канделябр, – усмехнулась Лиди. – Серебро мы потом вернули, а канделябр исчез. Дедушка был опечален: именно этот канделябр он уронил, чтобы привлечь внимание бабушки.

– Надеюсь, без горящих свечей? – все же уточнила я.

– История об этом умалчивает. Как и бабушка с дедушкой, – тонко улыбнулась Лиди. – Но восточное крыло примерно в то же время подверглось капитальному ремонту.

Я фыркнула, выражая сомнения в истинной причине пожара. Но пусть внешне у меня ничего не дрогнуло, в душе было паршиво. Если бы хоть деньги тогда утащила… Они пришли и ушли, особенно в таких семействах. Так нет же, брала что-то подешевле, ради смеха, а оказалось, ценность вещи никак не равнялась цене. И главное, чтоб я помнила, куда этот канделябр дела! Может, до сих пор стоит в кладовке на третьей улице в восьмом доме с дырявой крышей и собирает дождевые капли. Надо бы проверить, но как туда теперь выбраться без хвоста…

– Я пойду, – прикинув, сколько прошло времени с тех пор, как пересекла порог комнаты, сказала я. – Дела еще остались.

– Какие дела вечером? – удивилась Таши. – Или у тебя есть жених, и Сая ты по этой причине не заметила?

– Нет, – отрицательно покачала головой. – Жениха. А дела есть. Еще одна подработка. Если повезет – я ее получу. Если нет – придется экономить выигрыш. Вряд ли мне еще раз так повезет, а у мадам Гельтруды работа временная.

– Тогда иди, – приняла решение за всех Лиди.

Она вообще оказалась на редкость здравомыслящей особой. По крайней мере, когда беседа проходила за закрытыми дверями. На публике белокурый ангел предпочитал быть милой дурочкой. И я была очень рада, что только на публике.

Выскользнув из комнаты, я тихо прикрыла за собой дверь и, насвистывая себе под нос песенку про доярку и аристократа, двинулась на встречу с шефом.

* * *

Его светлость граф Разетти обошелся без парада, а потому вместо официального камзола с нашивками явился в кабак в потрепанной рубашке, кожаных брюках, облегавших его выступающие части тела слишком уж явно, в сапогах, делавших честь попрошайке, и кепке, закрывавшей пол-лица. Пол чересчур обезображенного и чумазого лица, которое никак не могло принадлежать аристократу в надцатом поколении. А уж руки… Не знай я, кто это такой, могла бы и не заметить. Шеф все же не вчера в должность вступил: умел маскироваться и затирать сословные маркеры. Интересно, мозоли на какой клей сажал…

– Почем нынче свиные потроха? – беззаботно стукнула я кулаком по столу, занимаемому начальством, от чего пиво чуть не коснулось светлейшего носа.

– Садись, – поморщившись, распорядился Дайрин.

Я послушно села и ручки на коленках сложила, как приличная девочка из неприличной семьи. То есть с определенными выкрутасами из пальцев. Но… кого удивишь в этом заведении подобными жестами?!

А заведение было в чем-то культовым. На стене напротив стойки делали зарубки за каждый визит городской стражи. По чью именно душу она вызывалась, разницы не было. Отсюда и перепивших студентов забирали, и магов-ренегатов, и бесталанных воров-рецидивистов. Бесталанных, ибо талантливые не попадались второй раз, чтобы под рецидив попадать. Даже я еще так не опустилась, первый раз официально вот только пару месяцев назад сидела. И больше не хочу. И не буду!

– Заплатите за мой ужин? – заглядывая шефу в глаза и облизывая губы, спросила я, утягивая у него из-под носа кружку с пивом.

Судя по тому, что мне это удалось, выбрала довольно удачный ракурс, демонстрируя достижения легкой промышленности города, добавившей мне размер груди. Или я все чрезмерно упрощаю, и за покладистостью начальства скрывается нечто иное?

– Заказывай, – пожав губы, позволил Дайрин, подзывая подавальщика.

Парень прибежал мгновенно, как будто из-под соседнего столика вынырнул. И положил передо мной… меню? С каких это пор в таком месте меню имеется? Или только для избранных господ? Хм, неужели заведение владельца сменило? А если и сменило, то где же прежний обретается? Не в соседней ли со мной камере ему уютный угол приготовили?

– Пирог с грибами, березовый сок и…

Я задумалась. Хотелось выбрать что-нибудь подороже, но все эти культурные изыски с расщеплением на составляющие, кои начали практиковать маги-неудачники, подавшиеся в высокую кухню… Не привлекали они меня. А из нормального был пирог. Вишневый. Или с творогом. А после грибного еще и сладкий есть… Но разорить шефа хоть на один лишний золотой хотелось. И я героически ткнула пальцем в самое дорогое блюдо.

Официант сошел с лица, но промолчал. Подхватил меню и рысью метнулся на кухню. Я бы пробежалась с ним, но его светлость даже в камуфляже оставался его светлостью. А потому припечатал меня взглядом к стулу (без магии явно не обошлось) и протянул вперед раскрытую ладонь.

Я внимательно изучила все линии на его руке и с профессиональной сноровкой ткнула пальчиком в особо кривую загогулину. Загадочно при этом улыбнулась и начала вещать:

– Господин хороший, а вы знаете, у вас сегодня судьбоносный день! Звезды сошлись в идеальном порядке, в Лесах Ранки родилось новое Древо Счастья и…

– Майя, достаточно, – сухо оборвал меня Дайрин.

Я пожала плечами. Не хочет – не надо. Фантазию напрягать не придется.

– Что-то случилось? – устало вздохнула я и опустила голову на стол. Прикрыла глаза, рассматривая из-под ресниц начальство и вечерних посетителей, среди которых было немало таких, кого пустили бы и в приличные заведения. Точно владелец сменился. Иначе с какого бронированного и рогатого здесь такие люди обретаются?

– Рассчитывать на раскаяние не приходится? – вкрадчиво уточнил его светлость.

– Нет. А метку активируете, я вам… не расскажу что-нибудь потом.

– Серьезная угроза, – согласился Дайрин, но жжения я не почувствовала. Значит, дело не государственной важности, а его личных интересов. Первыми он поступиться не пожелал бы. – Отдай выигрыш. Тебе не положены такие суммы.

– Не отдам, – развела руками, радуясь, что уже пристроила наличность. – Нет у меня. Вложила. И изъять не получится.

– Ожидаемо, – кивнул собеседник. – В таком случае оплачивать общежитие будешь сама.

– Это еще почему? – вознегодовала я. Тратить свои честно заработанные на то, что мне самой нужно, как…

А ведь действительно нужно. Иначе опять к шефу под крылышко и неусыпный надзор. Пожалуй, лучше я в общежитии поживу, авось мисс Моника не станет под окнами орать о своей нелегкой судьбе.

– Полагаю, сама догадалась. Но если нет, подскажу. – Дайрин откинулся на спинку стула. – У одинокой девушки не может ежемесячно появляться сумма на расходы, если она не выходит вечером в свет.

Я недовольно прищурилась: намек был так толст и так прозрачен, что сомнений не оставалось, где одинокой девушке гипотетически предстояло зарабатывать и как. И ведь подсудное дело. И это сам начальник тайной службы толкает меня на воровство!

– Но у одинокой девушки в большом городе должна быть хоть какая-то связь с ее «семьей». Раз уж не денежная, то подойдут и соленья. Дочь, верно, любимая, раз уж ее вообще учиться отправили, а не посадили за станок, да и замуж не отдали.

– Я распоряжусь, – пообещал шеф, возвращая свою кружку с пивом. – Как учеба?

– Учеба – прекрасно, – расплылась я в улыбке. – Друзья проходу не дают, зовут на встречи, следят, чтобы мне жарко не было, развлекают в меру сил и возможностей. Говорят, даже питают теплые чувства.

Теплые… Я мысленно хмыкнула. «Горячие» было бы вернее. Ибо искусством холодной мести Сай пока не овладел. И хорошо. Иначе вновь придется с шефом встречаться, когда легенда полетит под хвост еноту.

– Очень рад, – усмехнулся Дайрин. Так снисходительно, что сомнений относительно того, какая папочка каждое утро ложится ему на стол, не осталось. Все он знает. И про Сая, и про его любовь, и про «украденный» у меня третьего дня медяк, нагло истраченный на булочку с маком.

– А уж как я рада! – вдохновленно поведала и откинулась на спинку стула, чтобы официант с трясущимися руками не пролил на меня березовый сок. Березки не для того плакали, чтобы он их слезы на мое платье тратил!

– Не сомневаюсь в этом. Ешь, – мне указали на пирог.

Я послушно приступила к трапезе. Вроде бы ничего в мой пирог влито не было. Тесто достаточно пропеклось, начинка лишнего привкуса не имела. Конечно, можно и незаметные зелья добавить, но как будто шеф мне не верит. И ведь правда, разве он мне верит?

Бросила быстрый взгляд на его светлость, на что он ответил легким поднятием бровей. Отвернулась. Ну его, только аппетит портит. О делах лучше после еды, а то пропадет настроение – и ничего не влезет. И заберет шеф мой ужин себе, мисс Монику угощать.

Последнего я допустить не могла и впилась зубами в румяный край. На его светлость взглянула, лишь когда на тарелке осталась вилка с ножом и парочка капель соуса.

– Итак, можем продолжать, – сопровождая свои слова царским взмахом рукава, разрешила я, но шеф мои потуги проигнорировал.

Впрочем, чему удивляться? И во дворце, и у него на приемах мало кто вел себя иначе. Разве что я цирк устраивала более занимательный, но, кажется, безуспешно. Что бы я ни делала, его светлость продолжал разговаривать со мной как с разумным существом, а не ученицей младших классов школы для особых.

– И не подскажете ли мне, зачем вообще понадобилось меня в эту школу отправлять? Вокруг одна знать. Я сегодня знаете с кем чай пила? С внучкой казначея! А представьте, что будет, когда ему донесут о нашем знакомстве?

Я патетично взмахнула руками, подаваясь вперед. Пусть и нет веры в глазах шефа, играть нужно всегда. Иначе точно не поверит. Да и мне уже привычнее вести себя с ним так. Не надо ничего нового придумывать, линию поведения выстраивать, над речью работать… Шантажируй, неважно, с каким успехом, угрожай, рыдай и руки заламывай – всячески внимание отвлекай. Заодно и попрактикуешься – у шефа тоже много чего увести можно, пока он гневается.

– И кто же ему донесет? За разглашение государственной тайны у нас вешают.

Я было открыла рот, чтобы напомнить, что и за мое резюме по совокупности то же самое положено, но не успела и слова сказать, как он добавил:

– Но в особых случаях могут пойти на уступки и заменить казнь, пожалуй, увеличением срока отработки. Лет так… до конца жизни. Печально, всю жизнь и без карманных денег. Ни одной монетки…

– Совсем ни одной? – печально вздохнула я.

– Совсем, – подтвердило жестокое начальство.

– Так я пойду? – резко, чтобы от неожиданности появился шанс на положительный ответ, спросила я, поднимаясь и отодвигая стул.

Ножки скрипнули, привлекая всеобщее внимание. В таверне тут же повисла тишина, не оставлявшая сомнений, что таверну точно перекупили. В нормальном питейном заведении никто бы и внимания не обратил на такую мелочь, как чей-то уход.

И верно, подтверждая мои догадки, его светлость едва уловимо качнул головой. Таверна вновь зашумела, а подавальщик с облегчением выдохнул. Будто за мебель здесь отвечает он. И даже если начальство стул сломает, вычтут у бедного недоглядевшего служащего.

– Мы не закончили.

Громко, на все заведение, простонав, я упала на стул и вытянула ноги. Не слишком приличный поступок для нашего просвещенного общества, но самое то для таверны. В подобных заведениях и не такое вытворяли, не щадя чужих нежных чувств. А казаться приличной и благовоспитанной… ну уж нет. У меня напрочь отсутствовало желание всю жизнь изображать то, от чего сводит скулы и хочется заткнуть уши. Светские рауты – однозначно не мое.

– Продолжайте, – устало махнула я, устраивая голову на стол и косясь на дверь. Стол был чистым, без разводов и царапин, и без стишков разухабистых, и даже сердечки отсутствовали. В общем, кто-то перестарался с наведением порядка. Столы стоило оставить прежние: соответствовало бы ожиданиям, да и я остереглась бы не то что голову класть, мизинчиком касаться.

– На выходных вы с Маджери пройдетесь по лавкам, – начал было шеф, но я его остановила: вытянула руку в его сторону и покачала пальцем из стороны в сторону.

– Не нужно мне кредит увеличивать. Отдавать как-то нечем, а лишние годы впахивать – увольте.

– Экипировка для задания, – уточнил шеф.

– Тогда ладно. И что покупать будем?

– Бальное платье, – усмехнулся начальник.

– Боюсь, вы слегка неверно оцениваете мою квалификацию, – осторожно начала я и напомнила: – Бальное платье – оно для балов, а я слегка по другому вопросу. Не по бальному.

– И по бальному, если это необходимо, – не поддался на провокацию шеф. Еще и напомнил, злыдня такая: – Медальон герцога Шарнес исчез как раз во время бала. И все мы понимаем, что ваше присутствие там было очевидной случайностью, – хмыкнул он.

– Не доказано, – мрачно напомнила я, понимая, что, докопавшись до моего тайника, со мной разговаривали бы по-иному. Во всяком случае, не постеснялись бы предъявить новые улики и пригрозить увеличением и без того обременительного срока.

– Этого не требуется.

– А что хоть за бал? – Я подняла голову и с тоской взглянула на тирана и деспота. – Очередной прием для самых-самых? И чем вам так ваши сограждане мешают…

– Не для самых-самых, но присутствовать будут важные люди. А бал… Полагаю, вам скажут на днях, но поступившие леди уже готовятся. Слышал, внучка казначея заказала новый туалет в кремовых тонах. Не желаете ли и вы такой?

– Мне лучше белый, – буркнула я. – На саване при оказии сэкономите. – Утерла несуществующие слезки и вопросила в потолок: – Что я вам такого сделала, что на кривую дорожку толкаете? Да еще такую непроторенную. – Перевела взгляд на Дайрина и заметила: – Архимаг вас не простит. Его запонки – лучшее, что в нем сохранилось.

– Запонки архимага мне без нужды, – заверил меня шеф. На его лице мелькнула досада: видимо, все же собирался что-то сказать, но удержался. Раньше времени не хочет ничего открывать, ну и ладно. Как будто мы с Райдом своих предположений не имеем.

– Весьма обязана, – пафосно изрекла я, вскинув руку в благодарственном жесте. – Раздевать архимагов слишком даже для меня.

– А герцогов – не слишком?

– А герцоги были против? – в тон ему вернула шпильку. Глаза шефа потемнели, намекая, что лучше обойтись без лишних подробностей.

– Скажем, его светлость желал бы повторить процедуру, предшествовавшую вашему расставанию. Мне сообщить ему о твоем местоположении, чтобы вы могли закончить то, на чем остановились? – чересчур эмоционально поинтересовался шеф.

– А давайте, – с показным воодушевлением согласилась я. Вновь встречаться с Юлиаром Шарнес мне отчаянно не хотелось. Даже несмотря на то, что целовался его светлость… опыт чувствовался. И практика. Годы практики и тысячи попыток. Но графа перспектива нашей встречи, казалось, тоже не прельщала, а значит… – Мне как раз не повредит закрепить умения и навыки в кое-каких делах. И, пожалуй, лучше герцога никого не найти.

– Говоришь, не повредит закрепить навыки? – медленно, со странным предвкушением, не сулящим мне ничего хорошего, начал было граф.

Я заглянула ему в глаза и поспешно отвернулась. Договорилась…

Взгляд шефа был странным. Заинтересованным таким, предвкушающим, слегка голодным. А мне уже не двенадцать лет, чтоб не понимать, чего хотят мужчины с таким взглядом. Вот только не для того я пошла в честные воровки, чтоб менять специальность в расцвете карьеры. Пусть и во время вынужденного отпуска.

Зазвенели колокола центрального храма. Им вторил мой облегченный выдох.

– Комендантский час через десять минут! – вскакивая с места, поставила я в известность начальство.

Граф на пару секунд прикрыл веки, видимо, восстанавливая пошатнувшееся от моего поведения душевное равновесие, и милостиво кивнул, отпуская восвояси.

Поспешила воспользоваться позволением, пока его светлость не передумал. С него бы сталось и такое, а мне ни к чему вновь навещать его дом. Особенно после того, чем кончилась наша беседа. Ведь не только герцог Шарнес умел целовать так, что все внутри замирало.

Прикусив губу, я тряхнула головой, отгоняя неуместные воспоминания, и бросилась к общежитию.

* * *

Пару дней меня не дергали. Ни поганец Сай не устраивал «приятных» неожиданностей, ни любимый шеф не действовал на нервы, ни даже девушки не заставляли выбирать с ними рюши. Последнее, правда, лишь в силу моей подработки. Последней я была весьма довольна. Доход, пусть и небольшой, но приятный, оттягивал мне карман каждую пятницу. Не бог весть сколько, но на столовую с лихвой хватало, а уж после выигрыша…

Расстраивало лишь то, что после победы никто против меня не рисковал ставить. То ли одумались наконец, то ли деньги карманные кончились. Я уповала на последнее: другого источника быстрых денег в этой школе не существовало. Не идти же наниматься в тайную канцелярию, куда меня весьма любезно порекомендовал алхимик. Вот уж удружил.

Хотя… ничего нового его светлость обо мне не узнал. А уж Маджери… Он чего не знал – успешно додумывал. И так складно у него выходило, что я не могла не заподозрить большой опыт. А уж откуда он взялся: из личного опыта или по рассказам коллег – этот вопрос пока оставался нерешенным.

Вздохнув, я переступила порог актового зала, куда, судя по шуму, набился весь первый курс. Да, даже аристократы по рождению, оказавшись в одном помещении, в предвкушении выступления ректора чесали языками на манер торговок с улицы. Разве что торговки говорили более сдержанно: в них яблочный огрызок прилететь мог от проснувшегося некстати постояльца верхнего этажа.

Но юным леди и лордам встреча с яблочными остатками не грозила. Разве что рассвирепевший ректор обольет умеренно теплой водой. Отфильтрованной к тому же, чтобы потом ни в чем не обвинили и на суд императора не поволокли. Вот с такими, как я, бюджетными, здесь вряд ли станут носиться. Впрочем, и не носятся: поблажек на занятиях никаких, а гоняют, как ослика ломового.

– Дорогие студенты…

Ректор все же решил почтить нас своим вниманием в компании двух замов и одного неизвестного типа. Тип мне сразу… понравился. Он скучал и зевал, всем видом демонстрируя, что отбывает здесь повинность.

Солидарный зевок вырвался непроизвольно. Как и выросла моя симпатия к неизвестному посетителю. Интересно, откуда его прислали, что он даже меч сдавать не стал? И почему ему это разрешили?

Ответить на последний вопрос я бы, пожалуй, смогла, но увы, с седьмого ряда, где я приткнулась, рассмотреть фамильный перстень не удалось. Даже его наличие я больше предположила, чем увидела. Но интуиция подсказывала, что гордого разворота плеч вкупе с ухоженными длинными волосами у простолюдинов не водится. Среди воров, конечно, порой попадались с длинными шевелюрами, но только до первого задания. С него они уже возвращались со стрижкой, а то и лысыми – как кому с охранными чарами повезет. И с напарниками.

А ректор распинался. Про великую честь, оказанную нам тем несчастным добродетельным князем, который сдуру подписал договор со школой. Про нашу честь, которую нельзя ронять. Ее, как мне кажется, надлежит сметать в совочек. Про честь и славу школы, которую мы теперь представляем и должны преумножать подвигами и свершениями.

Я себе так и представила мемориальную табличку на стене. «Здесь была Майка. Сумма вознаграждения за поимку – две тысячи золотых. За живую – доплата на лекарства». Нужно будет заказать в тот же день, как осяду где-нибудь далеко и в тепле. Главное, чтоб без вони. А то в канаве сточной тоже тепло бывает. Но запах…

Я поморщилась, погруженная в свои мысли. Мне поморщились в ответ. Тот самый зритель, он же счастливый гость нашего ректора, он же… кто? Счастливый хозяин будущего банкета?

Я подалась вперед, с интересом изучая будущего работодателя. И пусть он еще не знал, что будет платить мне жалование, я уже начала продумывать свои действия. Перво-наперво нужно украсть его на пару минут. Желательно – под благовидным предлогом. Еще лучше под неблаговидным, чтоб все поверили в мою дурость и растяпистость. Это уж точно никого не удивит. А значит, и до шефа может не дойти. Ябеду Монику на собрание не звали, а больше меня так подставлять здесь и некому.

– …желает лично поговорить с каждым первокурсником и выбрать трех стипендиатов для своего фонда. А потому рекомендую вспомнить все свои достижения и занять очередь у кабинета пятьдесят семь. Собеседование пройдет именно там.

«Пятьдесят семь… Пятьдесят семь…» – повторяла я про себя, чтобы не забыть и не сбиться с шага. Пусть в школе и хватало платников, получить прибавку к карманным деньгам, а то и направление на практику к кому-нибудь из великих хотелось едва ли не всем. Мне даже локтем пытались въехать в бок, чтобы в очереди продвинуться, но увы, я уклонялась профессионально, как и кисти выворачивала. Не мне же одной боль терпеть после проваленного задания на улицах городах. Подрастающее поколение тоже учить нужно, чтобы или профессионально срезали, или вовсе не брались. А то без рук останутся – в нашей самой гуманной из всех стран именно такое наказание полагалось для уличных воров. Те, кто поудачнее, получали несколько иные предложения. Хоть бы и десять лет полного пансиона за счет казны.

Очередь продвигалась довольно быстро. Видимо, князь точно знал, кого именно он желает проспонсировать. И аристократов среди них не было. Родовитые дворяне покидали кабинет, едва порог перешагнув. Разорившиеся задерживались подольше, но тоже возвращались с собеседования без особой радости. Дольше всех беседовал с князем Тарлин, мой коллега по мучениям с учебником. Бедняга над ним и вовсе поседел, а на экзамене голоса лишился – шепотом на все вопросы отвечал.

Моя очередь подошла где-то спустя час. Я успела всю попу отсидеть, устроившись прямо на полу. А что? В правилах не было пункта, запрещавшего сидеть на полу. А длина юбки, закрывавшей мои ноги до носков туфелек, надежно защищала от попрания приличий.

Собрав все свое мужество и изобразив дрожь в коленках, я вошла в приоткрытую дверь. Остановилась, чтобы помяться на пороге, но послышавшийся из коридора голос школьного алхимика заставил меня поторопиться. И, словно в наказание за мою медлительность, а после – поспешность, ручка двери больно ударила меня по попе.

– Проходите, – на мой конфуз его светлость милосердно не обратил внимания. Разве что в глазах мелькнули искорки смеха, но тут же скрылись за ледяной коркой, уловив мой внимательный взгляд.

Старательно шаркая, я доковыляла до стола и неуклюже села, задев с профессиональной сноровкой чернильницу. Наклонилась, чтобы получше рассмотреть результат своего конфуза, и заглянула под стол, оценивая обувь князя. Неплохо, совсем даже неплохо. Я бы такую пару себе в коллекцию взяла. Что ж, будем считать, что первую проверку на подлинность его светлость прошел.

– Здравствуйте… – проблеяла я голосом невинной овечки.

– Здравствуй, – усмехнулся мужчина.

Он разглядывал меня внимательно, слишком внимательно для праздного любопытства. И слишком цепко для любопытства академического. По крайней мере, если он хотел поговорить о стипендии для талантливой молодежи, ему следовало заглянуть в мою липовую анкету, а не искать на моих руках шрамы, а на лице… На лице я даже не знала, что можно искать. Особые приметы в нашем деле не приживались, как и безукоризненные черты лица и сногсшибательная красота. Не тот профиль – красавицу, как и уродину, все бы заметили. А возить с собой набор для смены внешности и каждый день гримироваться… сложно. Можно, конечно, но хлопо-о-о-от…

– Представься, пожалуйста, – ободряюще улыбнулся князь, демонстрируя ровные белые зубы. Еще бы им другими быть, с его-то состоянием!

– Майя Дашан, – пролепетала я, опустив глазки в пол. В стол. В лежавшее перед князем личное дело. Копию, судя по количеству пометок в нем.

– Майя, – уловил главное мужчина. – Как давно вы в столице?

– Совсем недавно, – печально вздохнула и заголосила в лучших традициях попрошаек на рынке: – Два года я не могла поступить в высшую школу, поскольку папенька с маменькой сердиться изволили. Они и сейчас-то не особо рады, но папенька по столу «хрясь!» – и маменька смирилась. Говорила: «Езжай ты уж, Майечка, в столицу, мир посмотри, себя покажи. Да нам пришли что-нибудь. Перстенек какой драгоценный, памятный, чтоб с историей. Шоб сам принц его хотел, а в ручки свои не получил…» Ой, – я притворно ужаснулась и прикрыла рот ладошкой. – Будьте милостивы, не гневайтесь, с дуру ляпнула. Совсем из ума выжила…

– Я заметил, – усмехнулся князь, заметно расслабляясь. Папка с личным делом с шумом захлопнулась. – Красивое колечко раздобыла?

– Еще какое! Аленькое, с камешком в центре и закорючками мудреными. Такие уже лет сто нигде не ставят. Но паренек с торговой слободы сказал, самое то, ценное, почти что принцевое. Дорого-о-о-о-ое, – я завороженно потянула гласную. – Три медяка отдала! Там, говорят, еще есть, коли надобно.

– Вот как? – Мужчина подался вперед. Запах его парфюма окутал меня с головой… Оглушительный чих сотряс комнату, возвращая дистанцию между нами.

– Простите. – Я шмыгнула носом. – Аллергия.

– Ничего, Майя, бывает. – Словно в утешение, мне в руки сунули грязный носовой платок. Но ничего, буковки я позже посмотрю, а нос протереть чем – и в сумке найдется.

– Увы, – вздох вышел печальный. – Жизнь такая сложная, такая сложная… Где бы переночевать, чтоб с завтраком включенным…

– Такие места существуют, – серьезно заметил его светлость.

– Например? – Я уже даже не старалась выглядеть деревенщиной.

– Вы скоро сможете его посетить.

– А погостить? – требовательно спросила я.

– И погостить, – заверили меня.

– С удобствами?

– Если того пожелаете, – на мгновение удивился просьбе князь, но, кажется, все верно понял. – Я распоряжусь, чтобы все подготовили.

– Вы меня премного обяжете, – кивнула и поднялась, нарушая все правила этикета и субординацию в частности. Уже у порога обернулась и спросила: – Стипендия?

– Не искушайте судьбу.

Я расплылась в улыбке, вдохнула еще раз запах княжеского парфюма с платка и, дождавшись, пока глаза покраснеют, вывалилась, несчастная, в коридор.

Действие второе, акт первый. Майка и те же. Начали…

* * *

Несмотря на мои актерские способности, тем же вечером меня снова вызвали на ковер к начальству. Ковер, как и в прошлый раз, располагался в таверне в окружении всех заинтересованных и не очень лиц. Последних, судя по мрачным физиономиям, было большинство, но отпускать их домой или по борделям, кому как ближе, великое начальство не собиралось. Не для того им премии ежемесячные дают, чтоб они на шефа гневались и носы кривили! Мне бы так платили! А то заперли в эту школу…

– И что на этот раз? – положив голову на предварительно вытертый стол, спросила я.

Соображения насчет «этого раза» у меня имелись, но увы, дорогому начальнику я помочь ничем не могла. Знала ровно столько, сколько и все остальные, заглянувшие за дармовой стипендией. Никаких посланий не получала, записок не читала, и вообще, какие претензии?

О последнем я не преминула сообщить, чем весьма его озадачила. Еще бы, наверняка на ложь проверял. А вот не надо создавать мне такие условия! Как будто я не понимаю, что здесь чем меньше знаешь, тем дальше от эшафота стоишь. Конечно, если бегать не разучился. А то у нас и без состава преступления загреметь можно, империя все же. Монарх – наше все: солнышко, батюшка и мать родная.

– Майя, – проникновенно начал Дайрин, пытаясь заглянуть в мои бессовестные глазенки. Бессовестные, ибо поднимать голову я не собиралась, а шефу было не с руки ложиться на столешницу, как плебею, и приходилось сгибаться-наклоняться… Чую, позже выльется мне это в большие неприятности. – О чем вы беседовали с его светлостью?

– О моей несравненной красоте и новой прописке.

– Конкретнее.

– Ну… его интересовало, из какой деревушки я перебралась в это «вах, какое громадное село!» – поделилась я впечатлениями о любимой своей столице, куда рвались все аристократы от мала до велика. Сама я рвалась в направления прямо противоположные, но кто же мое мнение учитывать станет, когда тут дела государственной важности. – Ответила согласно легенде, ответ сиятельного господина устроил, и меня торжественно выставили из аудитории, даже не дав денег за просмотр! – пожаловалась я и сделала слишком явную, чтобы пройти успешно, попытку украсть у шефа кружку с пивом.

– Пей уже.

Посудину поставили прямо передо мной.

Я приподнялась, с подозрением оглядела предложенный напиток, принюхалась и слизнула капельку с бортика. Вроде бы эликсира откровения в кружке не было. Да и плохо он сочетался с алкогольными напитками. Видимо, два состава, развязывающих язык, между собой уживались как я с шефом и при первой же возможности друг другу стремились нагадить.

– Нет, лучше молока, – озадачила я официанта. На вздернутые брови шефа ответила: – За вредность.

– Но у нас нет… – Поймав красноречивый взгляд начальника, юноша сглотнул и, прижав поднос к груди, пообещал: – Сейчас принесу.

И принес. Не знаю, куда повар отправил беднягу, но спустя пять минут напряженного ожидания (в исполнении официанта) передо мной поставили кружку с парным молоком. И даже свежей булочкой с сахаром сверху. Вкуснятина!

– …Маджери заберет тебя около десяти.

– Куда? Зачем? – подавившись булочкой, завопила я.

– На примерку платья, – спокойно ответил шеф, хотя в глазах мелькнули обреченность и скорбь. Видимо, разговоры о тряпках его прельщали еще меньше, чем мое общество.

– А как же выбор ткани? А фасон? А финтишлюшки на попе с портнихой обсудить?! Вы обещали поход по лавкам, а не примерку! – Пусть мне и самой не хотелось во все это окунаться и запоминать, но Лиди, Иви и Таши слишком часто начали обсуждать последние модные веяния, чтобы даже отставшая от жизни я запомнила, отчего соперницы умирают от зависти, а кавалеры возносят мольбы богам и продают души демонам. – Это же мой первый выход в свет со дня…

Я прикусила язык: незачем себе срок увеличивать. И так на хлебе и воде сижу, последние деньги – и те отобрать пытаются.

– Портной его величества не любит разговаривать с клиентом. Но могу вас заверить, платье будет удовлетворять всем модным тенденциям.

– И кто тогда поверит в мою легенду? – фыркнула я. – Откуда у девочки из села деньги на королевского портного?

– Кавалер подарил.

– Кавалер? – Я во все глаза уставилась на начальство. – Вы, что ли? Или его высочество расщедрился и репутацией решил поступиться?

– Нет. Но не сомневаюсь, этому господину вы будете очень рады. Ведь не так давно вы желали его увидеть… – с улыбочкой, от которой меня перекосило, подсказал шеф и перевел взгляд мне за спину. А я… я не стала туда смотреть. Как будто было так много вариантов, кто там мог стоять. Влипла ты, Майка, и кто просил с графом шутить? Запомнил и отомстил, исподтишка и метко, как этот облезлый змей и любил! Чтоб ему икалось всю ночь, едва он с кем-нибудь уединится!

И я нисколько не сомневалась в личности того, кто сейчас присаживался рядом, в паре сантиметров от моей руки останавливая свои пальцы, но не прикасаясь – знал, что я этого не люблю. И не любила… Иначе он вряд ли обратил бы внимание на ничем не примечательную аристократочку, восторженно наблюдавшую за круговоротом пар на балу в его доме. А он обратил. И запомнил. Видимо, потому, что редко получал веером по своим длинным пальцам, желавшим ухватить леди за ручку, чтобы поцеловать.

А я нервничала тогда. Одна из первых работ под носом у графа, сделать все требовалось чисто и без шума. Точнее, шум должен был подняться на следующий день, а не в ту же ночь. Я ждала сигнала, кусала губы от нетерпения и во все глаза, чтобы не пропустить, смотрела на танцующих. Мне следовало удалиться сразу же за виконтом Орлаш, а он все никак не уходил, флиртуя с дочерью советника, баронессой Эльверт, дамой, между прочим, замужней и в положении. И в тот момент, когда виконт наконец соизволил остановиться, ко мне подошел Он.

Дорогой парфюм, дорогая обувь, дорогие часы, дорогое… да все у этого мужчины было дорогое. И медальон тоже. Древний, заклятый на крови, он тянул на очень хорошую сумму, и мне было очень жаль, что времени на близкое знакомство с ним не оставалось. Виконт уходил все дальше, и мне следовало спешить, чтобы успеть прокрасться за ним, а внезапная помеха предприняла попытку ухватить меня за запястье.

Демоны! Мало того, что я терпеть не могла, когда ко мне прикасаются незнакомые люди, так сейчас это могло и вовсе сыграть со мной злую шутку: мне с трудом удалось скопировать ауру виконта на браслет-артефакт, а сейчас она исчезнет, заменяясь аурой этого первого-встречного франта?! Я разве для этого терпела потные ладошки Орлаша целых два танца?

Незнакомец был обречен: злая и напуганная перспективой провала, я огрела его веером по длинным пальцам и ретировалась в сторону, пискнув что-то маловразумительное и не факт, что цензурное. Легенда летела в тартарары, но времени остановиться и подобрать ее осколки уже не было.

Дело мы с Райдом с горем пополам выполнили, хотя из-за чьей-то любвеобильной натуры просидели в шкафу на час больше и выбирались уже на рассвете, унося с собой не только фамильные ценности семейства Орлаш, но и заколки ее высочества. Как оказалось.

Вторая встреча с господином в дорогом камзоле и с медальоном произошла буквально через пару дней. И общество для нашей встречи было весьма неподходящим. Для него. В те далекие, четыре года тому, времена всякое «отребье», как звали нас придворные, обитало в Лиловых кварталах. И если на двух центральных улицах появление даже высшей знати было привычным явлением, ибо там стояли популярнейшие дома столицы, собиравшие под своей кровлей едва ли не весь верховный совет, то на задворках Лилового, в переулке Дубильщиков, аристократы предпочитали не бывать. Здесь их могли разве что раздеть, а приголубить… Хотя и приголубить могли. Тяжелым и по голове. А дальше – как повезет: вынырнешь из объятий мрака поутру – дойдешь до стражи, не вынырнешь – и позора меньше. Через весь город в подштанниках идти не придется.

Именно в таком месте, в самом его сердце, в трактире «Зубоскалы», обедали мы с Райдом и еще с дюжиной таких же удачливых молодых людей. Стража сюда соваться не любила, ибо паслась здесь сама тайная канцелярия. Для ее служащих даже стол особый имелся. Каждый день свой, но старожилы его знали и на глаз могли определить, сидят серые или тошнятся в подворотне, наслушавшись баек, для них, собственно, и придуманных. Репертуар нам сам хозяин заведения составлял, на роли раскладывал, и получалось… Вот как накоплю на свой театр, так и оставлю эту почетную (на каждой площади афиши) работу.

Каким же было мое удивление, когда рядышком, у меня под боком, опустился знакомый незнакомец с бала. Парфюм он сменить не догадался, и теперь я с наслаждением вдыхала почти забытый за всеми бренными делами запах. И пыталась вспомнить, как же выглядит его обладатель. На балу мне было не до изучения его лица, а потому сейчас память пасовала, виновато предлагая все, кроме внешности сего странного господина.

А он сидел и молчал. И мы, все бесчестное собрание, сидело и молчало. Даже байки для безопасников травить перестали, недоумевая, что потребовалось этому лощеному господину в дорогом плаще в нашем милом заведении, из которого выходят босиком и не по своей воле.

– Что-нибудь съедобное, – озвучил он заказ.

Трактирщик отмер. Хотя странно, что могло быть съедобного в трактире? Закуски? Ничего другого просто не держали. Сюда ж пить и дело взять ходили, едальня напротив стояла, так зачем он заглянул?

– Кто свободен?

Отвернувшись от стойки, мужчина оглядел зал. Лица его все еще видно не было – в лучших традициях капюшон накинул, маску надел… Но парфюм… Вот зачем так палиться?! Я-то его по запаху знаю. Или на то и расчет? И зачем, спрашивается? Я заказ точно брать не стану: один раз виделись – и хватит. Для второго нужно иметь или крепкие нервы, или отсутствующие мозги. Ведь запомнит, свяжет и тайной службе подарит. Любят они так делать, свои делишки чтобы прикрыть.

– Ну, я!

Из-за соседнего столика поднялся рослый детина. Рой его звали. Или Оса. Или Шершень… Точно помнила, что нечто кусачее и злобное, хотя сам парень… Впрочем, мы с ним не сталкивались в темном переулке, но Райд хвалил: увернуться едва-едва успел, а реакция у моего напарника профессиональная.

– Чо делать-то надо?

– Передать сообщение.

– Так это на почту, а не к нам! – ухмыльнулся, пусть все же будет так, Рой. – Проводить?

– Не нужно, – жестом остановил его незнакомец. – У меня есть причины подозревать, что леди, которой я хотел бы передать послание, не существует в высшем свете, а потому искать ее следует в заведениях, подобных этому.

– А чего сразу не в «Золотой туфельке»? – хохотнули откуда-то из угла. Там сидели драчуны и забияки, порядочные воры туда даже не смотрели.

– Работниц всех видов «Туфелек» я уже отсмотрел, – спокойно ответил мужчина.

А мне даже обидно стало: записать меня, порядочную, в общем-то, воровку в какие-то «туфельки». Теперь точно объявляться не буду. Разве что компенсацию за моральный ущерб стребовать и долгую память о себе оставить. Не одной же мне у парфюмерных лавок страдать в поисках похожего аромата.

– И пришел к выводу, что леди связана с последующим исчезновением драгоценностей, – добавил он.

Услышав о драгоценностях, зашевелились серые, притихшие было, чтобы не мешать разговору. Еще бы, Разетти там с ног сбивается, землю роет, уже и нам предложение о выкупе прислал через подставных. Вот только Райд ему не хочет продавать добычу, а раз Райд не хочет, то и я против. Нечего ему репутацию так просто возвращать. Пусть побегает, поищет…

Я вздохнула, бросив взгляд на шефа. Побегал, нашел, отомстил. И за что мне все это?

Грустно усмехнулась и повернулась к тому, кого хотела бы забыть, наверное. Или не встречаться. Потому что герцог Юлиар Шарнес был одним из тех мужчин, при взгляде на которых подгибались коленки, а мозг добровольно капитулировал, не справляясь с лихорадочно бьющимся сердцем и непроизвольной улыбкой.

Конечно, был способ удержать самообладание. Целых три. И все мной уже опробованы. Первый – на том самом балу, когда я на работе была, а честь профессионала важнее любовных дел; второй – опять же на работе, но после его появления в трактире и в самых уязвленных чувствах; и третий – сейчас, когда мне вообще никого не хотелось видеть из моих клиентов. Особенно если их пригласил граф и теперь так снисходительно-поучительно улыбается, сцепив руки в замок и наслаждаясь сценой. Театрал-любитель, чтоб демоны его всю ночь не отпускали! О третьей нашей встрече я предпочитала не вспоминать.

– Очарован. – Несмотря на явное несоответствие заведения и придворных церемоний, его светлость герцог Шарнес не преминул поклониться даме, присаживаясь рядом. Он бы еще и руку поцеловал, но… По известным причинам не стал. – Дайрин, должен поблагодарить тебя за помощь, – сухо продолжил мужчина. – Жаль, что ты не сделал этого раньше. Мой медальон мог бы остаться при мне.

– Вряд ли, – покачало головой начальство. – Если ты действительно имел наглость высказать о Майе все то, что поведал мне, она не могла так просто это оставить. Верно, хорошая моя?

Я гордо промолчала. Только прищурилась и смерила шефа убийственным взглядом. Ох, была бы я истинной темной… Мечты-мечты, до костра не доведите.

– Майя, это невежливо, – продолжил издеваться мой главный мучитель, в кабалу к которому я на десять лет угодила. – Его светлость тебя поприветствовал, неужели ты не скажешь ему и слова? После того, что я от тебя услышал, я надеялся, что его появление заставит тебя улыбнуться хоть на мгновение. Или я снова не угадал с подарком?

– Не угадали, – мрачно подтвердила я и демонстративно потрогала лопатку. – Могли бы и что-нибудь получше придумать.

– Мог. Мое упущение, – согласился Дайрин и перевел взгляд с меня на герцога. – Юлиар, знакомься, это Майя. В силу определенных причин сейчас она работает с нами. А поскольку и ты согласился оказать мне услугу, я не мог обойти вниманием твою давнюю просьбу. Условия ты помнишь. Отдаю ее тебе до утра. Занятия в Таринке начинаются в восемь, она должна быть там без опозданий. – И практически шепотом: – Помни, ты поклялся.

И он просто взял и поднялся, не глядя, как меня выворачивает от боли активировавшаяся метка, впитывающая отпечаток ауры еще одного «хозяина». Ненавижу. Их всех ненавижу. И каждого. И герцога ненавижу. Тоже. И запах его поганый…

– Прошу. – Мне галантно подали руку, но оценить вежливость его светлости, когда он присоединился к списку моих мучителей…

Я отшатнулась и бездумно побрела на выход. Сомнений в том, что ему от меня нужно этой ночью, не было. Видимо, так и поддерживается его репутация: днем дамский угодник, а вечером девочек подследственных в подарок от приятеля на личные нужды берет.

И верно, кому интересна их дальнейшая судьба.

* * *

Экипаж стоял у входа. Без гербов и других опознавательных знаков. Конечно, без труда можно было сказать, где их делали, но там же производили и сотни таких же карет, призванных разъезжать по особым поручениям.

Терпеливо дождалась, пока мне откроют дверцу, и залезла. Сидение было мягким и чистым. Ни чужих длинных волос на обивке, ни кошачьей шерсти, ни пятен от разлитого вина. Под потолком мерно переливался неярким светом осветительный шар, а сквозь задернутые шторки лезли уцелевшие от холодов комары. У некоторых это даже выходило, и они зависали на потолке в засаде, прятались в шторках или бесстрашно летели навстречу своей гибели. Увы, такова жизнь: подлетишь слишком близко, зажужжишь слишком громко – и прости-прощай прежняя жизнь, поезжай неведомо куда с неизвестно какой целью, которую настойчиво от меня скрывали за непроницаемой маской на лице.

К своему стыду, я первой нарушила тишину. Вздохнула печально, откинулась на спинку сиденья и, пытаясь установить по мерному стуку лошадиных копыт улицу, спросила:

– И что же вам от меня нужно?

Вышло до того устало, что порядочный человек устыдился бы своих намерений и одумался, но… порядочной среди нас была разве что лошадь. И она была занята делом. Цок-цок-цок…

– Мне не хватит этой ночи, чтобы озвучить весь список, – усмехнулся герцог.

Красивая у него все же улыбка. Губы не слишком тонкие, но и не пухлые, как у вышедшей на охоту дамочки. Нос прямой, породистый, ни разу не ломаный. Высокие скулы… Но больше всего привлекали глаза. Не холодные, отстраненные, как у шефа, а заинтересованные и внимательные, порой демонические, обещающие самые запретные удовольствия и…

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение. Его светлость усмехнулся: знал, мерзавец, как его взгляд действует. Заставляет поверить, что, кроме тебя, и нет никого, ты одна единственная и неповторимая, и все то восхищение, что плещется там порой, – все оно одной тебе…

Ай!.. Кулаком в стенку, пусть и не каменную, бить лучше после изрядной дозы обезболивающего зелья. Иначе будут последствия. Большие и болючие, и с синяками на утро. Но пусть так. Когда рука ноет, о других чувствах уже не думаешь. Точнее, как раз думаешь, ибо плыть по волнам, заглядывая в глазки одного из самых противных, как оказывается, магов страны, никак не разумное действие.

– Может, приглушите свое очарование? Глаза смотреть уже устали, – посетовала на тяжелую свою долю я.

– Сожалею, но над ним я не властен, – вежливо ответил герцог и по-доброму улыбнулся. Не ласково, как любил шеф, угрожая, не заботливо, как все тот же начальник, устраивая очередную гадость, а по-доброму, с искренней заботой, как будто его действительно волновало мое состояние.

Будь я чуть глупее, верно бы, купилась, но мои шестнадцать лет давно прошли. И повезло, что без герцога Шарнеса.

– Плохо в школе учились? – предположила я.

Наверное, не стоило дергать тигра за усы, а герцога за самолюбие, но я слишком устала от всей этой чехарды с ролями и правилами, чтобы еще и здесь скакать на одной ножке. К тому же вряд ли бы он поверил.

Увы, герцог Шарнес видел и совсем другую Майю. Пусть недолго, но я до сих пор помнила тот день.

* * *

Большой Имперский Бал был самым громким событием года. Пригласительный на него хотела получить едва ли не каждая девушка нашей необъятной страны. Реальные же шансы были лишь у благородных и таких, как я. Тех, кто ходил на подобные мероприятия по работе, а не для развлечений.

Пригласительным на бал меня одарил клиент. Сам о своей щедрости он еще не подозревал, но наутро, когда доползет до уборной и дружески переговорит со всеми имеющимися там посудинами, вряд ли станет выяснять, где именно уронил свой билет. Нам же с Райдом – в самый раз. Особенно мне, поскольку дама включалась в билет априори, без указания титула и имени. А потому с гримом больше работал напарник. Мне же хватило нескольких штрихов, чтобы визуально увеличить глаза, изменить овал лица и разжиться веснушками коренной уроженки приграничья. По всему должно было получиться мило и отбить желание ухаживать за простушкой.

Никто и не ухаживал. Райд кружил седьмую даму по счету, а я гордо подпирала колонну, изучая потолок и ожидая выхода монарха с семьей. Раньше мне не приходилось видеть правящую чету с сыновьями и дочерью, и я изнывала от любопытства, ожидая, когда же они покажутся. Не для того, чтобы оценить наряд, а чтобы запомнить лица и обходить третьей дорогой, а если возможно, и седьмой. Но музыка играла, а монаршее семейство не торопилось.

– Леди, позвольте представиться, – вырвал меня из предвкушающего оцепенения знакомый голос того, с кого я хотела стребовать компенсацию за моральный ущерб, но все никак не доходила до увитого плющом забора с собаками на той стороне. – Юлиар Шарнес, к вашим услугам.

Мне пришлось губу закусить, чтобы не выругаться или, что было бы еще хуже, рассмеяться. Если бы не постоянные отчисления богу-покровителю, решила бы, что он на меня прочно сердит. Хотя за случайные встречи отвечал не только прохиндей Дадари, но и его вредная сестрица Мамари, подрабатывающая на досуге свахой и срывающая даже самые продуманные операции. Если верить мифологии, проворачивала она это частенько, за что любящий братишка ежегодно ей мстил, воруя все подарки, преподнесенные ей людьми по случаю дня божества. Я и сама по молодости участвовала и, видимо, недостаточно перцем обсыпалась, раз Мамари меня учуяла и мстить решила. Эх, слушать старших следовало, говорили в рот тоже перец брать, а я смалодушничала…

– Май… Майри, – представилась я именем, похожим на правду, но ею не являющимся. Присела в реверансе, веером прикрывая лицо и глядя в пол. Точно на мозаику. Ведь ничего интереснее сценки с… Да сколько можно?!

С пола на меня смотрела и ухмылялась Мамари! И кто додумался ее вообще изображать в императорском дворце! Теперь же не отмоешься, если Райд заметит. Сам-то он от ежегодной кражи откосил: больным прикинулся. И где только споры кармисского гриба достал, чтобы так удачно лихорадку изобразить?

И что самое неприятное, Шарнес не преминул проследить за моим взглядом. Хмыкнул, словно получил подтверждение каким-то своим мыслям, и перевел на меня задумчивый, полный какого-то предвкушения взгляд.

– Рад знакомству, Майри, – не отказал себе в улыбке его светлость, сделал еще шаг, сокращая дистанцию между нами, и протянул руку. Намерение было прозрачным – ручку целовать юным барышням здесь любили.

Ахнув от открывавшихся перспектив, я протянула затянутую в перчатку ладошку. Целуй, если так хочется. Перчатки практически новые, всего на одно дело ношенные, а что белые… так к платью подходят – и ладно.

– И я… – пискнула, склоняя голову еще ниже. Темно-русая челка заслонила глаза. И вовремя, ибо Мамари на мозаике издевательски подмигнула, из-за чего на моем лице отразилась нескрываемая печаль… и злобная решимость отомстить этой поганке, провалив все ее планы напрочь. Знать бы еще, где божественный произвол, а где неудачное стечение обстоятельств.

– Я наблюдал за вами, – признался герцог.

Наверное, у молоденькой наивной дурочки эти слова должны были вызвать приступ легкой эйфории, но у меня только зубы заскрипели от злости. Это ж сколько нужно терпения и, главное, свободного времени, чтобы четырнадцать танцев подряд смотреть, как я стенку подпираю. Неужели в императорском дворце ничего интереснее не нашлось? Или меня узнали, и теперь?..

– Ох… – только и могла вымолвить я, чтобы не ляпнуть чего-то неподходящего. Конечно, если бы меня заранее предупредили, я бы приготовила целый набор высказываний на нейтральные придворные темы и даже ежегодную поздравительную речь императора его народу, но природа пока не вышла на первый план в нашем общении, а говорить о драгоценностях я постеснялась.

– Вы немногословны, – отметил мою «застенчивость» мужчина, оказываясь рядом и норовя ухватить под локоток. Я прикрыла веки, чтобы мое страдание было не так заметно. Где-то в сознании возникла заманчивая мысль: а не упасть ли в обморок? Обстановка как раз располагала. – Молю о снисхождении, леди, готов бросить к вашим ногам все золото мира, все, что принадлежит мне по праву, только подарите мне этот танец. Для меня было бы искренним наслаждением ангажировать вас на тур вальса. Соглашайтесь, я буду счастливейшим мужчиной в этом зале!..

Дальше я не слушала. Хватит. Уши развесила, как трепетная лань на первом свидании. Еще и Мамари в дядьке в парике на полу усмотрела. Срочно в отпуск. Незамедлительно. Как за порог выйду, так сразу и уеду плавать. На острова. Оттуда не высылают и местным властям не выдают.

Я мечтательно вздохнула и вложила ладошку в требовательно протянутые пальцы. Ноги оттоптать, карманы освободить, заколку утянуть на память. Остальное – как повезет. Не спускать же его светлости тот факт, что он поспорил с двумя заинтересованно глядящими на нас господами. Уж я-то знаю эти любопытно-азартные взгляды, насмешливые полуулыбки и снисходительные «клюнула рыбка». Клюнула, еще как клюнула. В голову алмазным резаком, чтоб неповадно было добропорядочных скромных леди соблазнять и в глазах общества позорить.

Влюбленно улыбаясь, я сложила веер и повесила его на руку. На мгновение его светлость остановился, но быстро пришел в себя, продолжая вести меня в круг танцующих. Узнал? Не должен был. Разве что мое «бальное» лицо ему кого-то случайно напомнило. Меня? После внезапного посещения «Зубоскалов» исключать такую вероятность было бы глупо, но… Ведь уже три месяца прошло, поиски закончились, захлебнувшись в самом разгаре из-за недостатка сведений, часть которых пропала прямо из сумок незадачливых искателей. Ничего взамен подброшено не было: лишившись улик и испытывая головную боль сродни похмельной, ищейки предпочли сохранить лицо. Тем более аванс по договору не возвращался.

А танцевать его светлость умел. Танцевать и соблазнять, заставляя забыть о коварнейшем из планов: оттоптать ноги своему партнеру я так и не смогла. Да и как прикажете их оттаптывать, когда тебя самым кощунственным образом прижимают к себе, забывая обо всех приличиях и следуя дворцовой моде. И дыхание перехватывает от его руки, медленно сползающей вниз по ребрам и останавливающейся в районе копчика. Еще чуть-чуть, и он нащупает мою любимую отмычку. Или подушечки, делавшие мои округлости более… хм… округлыми.

– Не надо… – хрипло попросила я, делая попытку остановиться. Но что мои пятьдесят кило против герцогских восьмидесяти, да еще сдобренных военной выправкой и навыками? А потом… потом я забыла, что была против.

Вкус его губ я помнила дольше запаха парфюма. А он, должно быть, еще не один час поминал меня добрым словом. Но такова была его плата: пари он выиграл, влюбленная дурочка полчаса прождала его на балконе, затем цинично хмыкнула, поцеловала новоприобретенный медальон (золотой, не без удовлетворения отметила я), взятый авансом в счет морального ущерба, и, подвернув юбку, перемахнула через парапет, не желая идти через весь зал в одиночестве.

А заявления о краже медальона в стражу так и не поступило. Лишь через год о нем вспомнила тайная канцелярия, но разве можно найти драгоценность спустя такой срок?..

* * *

– Майя? – окликнули меня, вырывая из воспоминаний. Странные эпизоды, нелогичные, но имевшие место. Если бы мне еще кто-нибудь объяснил, что его светлости понадобилось от моей персоны, вообще осчастливилась бы.

– Ваша светлость? – с преувеличенным интересом отозвалась я, подаваясь вперед.

Склонила голову набок, как будто под углом бледное лицо собеседника могло поведать мне больше. Конечно, так оно и было. Но увы, к разряду ценной информации с трудом можно отнести точное до часа время бритья его светлости.

Хотя смотря кому эти сведения предложить. Убийцы наверняка заинтересовались бы распорядком дня его светлости, но с душегубами я старалась не связываться. Эти настоящие лица запоминали с первого раза, и ни грим, ни парики, ни каблуки не могли больше ввести их в заблуждение. А потому – нет, оставим на будущее этот козырь.

– Вам не интересно, куда мы едем? – продолжил играть на моих нервах мужчина. Я промолчала, но укоризны в моем взгляде было столько, что можно было спутать ее с ядом. – Что ж, пусть это будет сюрпризом.

– Улица императора Вильгельма, третий дом по правой стороне от Ржавого Всадника, – хмыкнула я.

Некоторое время, пылая праведным гневом, я соображала ужасную месть с проникновением, но то ли быстро остыла, то ли другая работа подвернулась, но ни один из домов его светлости не пострадал от меня.

– Польщен вашим вниманием, – кивнул его светлость, отмечая тот факт, что его адрес не является для меня загадкой. – Не думал, что вы решите меня навестить.

– Вы слишком настойчиво предлагали, – сквозь зубы процедила я и отвернулась к окну. Детали «приглашения» все еще были свежи в памяти. – «Туфельки», да?

– Полагаю, я должен извиниться, – серьезно предположил герцог.

Я криво усмехнулась. Извинится он или нет, а мою обиду это не отменит. И ведь на том балу я совсем хорошенькая была, скромная, трепетная, без лишнего грамма макияжа или сантиметра декольте.

– Поздно, – отмахнулась. – Извинения были бы уместны, связывай нас что-то, кроме метки и приказа белобрысой гадости.

– Дайрин знает, что вы его так называете? – полюбопытствовал герцог, подаваясь вперед и ища на моем лице признаки раскаяния или страха.

Но найти то, чего не было… Реальнее разглядеть на моем лице досаду – вот это чувство в полной мере посещало меня при воспоминаниях о графе.

– Полагаю, он прекрасно об этом осведомлен, – ответила и поморщилась. – Но можете ему донести. Подробности личных разговоров всегда интересовали его светлость в первую очередь. Только учтите, что и я могу о вас кое-что поведать.

– Обо мне он и так все знает, – лишил меня повода для шантажа его светлость. – Мы выросли вместе.

– Сочувствую… – искренне прониклась герцогским горем я, прижала руку к груди и склонила голову. – Ваш подвиг занесут в анналы.

– Занесли. – И в ответ на мой недоумевающий взгляд пояснил: – Наш общий друг в свое время вел дневник общества «З».

– Зануд? Забияк? Зазнаек? – предположила я. Впрочем, это была скорее дань разговору.

– Увы, всего лишь законников, – развел руками собеседник. – Но ваши варианты будут учтены на очередном собрании общества. Обещаю.

– Дорого ли стоят ваши обещания? – усмехнувшись, бросила я.

– Ах, это… – Лицо его светлости просветлело. – Вы все еще расстроены из-за нашего небольшого недоразумения? А я, признаться, полагал, что мой медальон примирил вас с моим опозданием.

– Опозданием? Более получаса – это не опоздание. Даже на собственную казнь принято приходить вовремя и не задерживать занятых людей, вы же…

– …повел себя недопустимо с прекрасной незнакомкой, – закончил за меня его светлость. – И понес за это заслуженное наказание, верно? – Я нахмурилась, не понимая, куда он клонит. – Полагаю, рассчитывать, что вы вернете мне артефакт в обмен на что-то иное, слишком самонадеянно с моей стороны?

– Разумеется. Какой артефакт? – Я распахнула глаза пошире и всплеснула руками. – Никогда о нем не слышала!

– И не видели?

– И даже не пробовала! – охотно подтвердила я.

Там и так ясно было, что золото настоящее, так зачем в рот таскать. Мало ли чем предыдущий дегустатор болел. Или того хуже – металл проклятый.

– Ваша цена? – притворно сдался визави.

– Эти разговоры ни к чему не приведут.

Мне надоело играть с ним в игры. Конечно, будь мы поставлены в другие условия и не довлей надо мной метка, я бы, может, и повеселилась, торгуясь. Но ни сил, ни настроения продолжать бесполезный спор не было.

Экипаж остановился. Кучер шустро спрыгнул с козел, а при распахнутой дверце ни один уважающий свои секреты человек не стал бы откровенничать.

– Прошу.

Мужчина первый сошел на землю и подал мне руку. Я не стала отказываться.

* * *

В доме царили тишина и темнота. Лишь в коридоре, освещенном парочкой угасавших свечей, еще можно было разглядеть обстановку. Дорогая, но довольно старая обивка стен, начищенный паркет, скрипучий в некоторых местах, прикрытые двери, из-под которых нет-нет, да и пробивался лучик света. Чужеродного, холодного, сияющего света духа-охранника, патрулировавшего дом. Старый дом, древний, с историей.

Передо мной вежливо распахнули дверь и замерли, ожидая, пока я сделаю первый шаг. Но заходить куда-либо вперед хозяина было дурной приметой, порой несовместимой с жизнью. Никто ведь не знает, что его ждет там, за поворотом. Вдруг, стоит мне порог переступить, на голову таз холодной воды выльется? Неприятно, но простудой удастся отделаться. Но если вместо таза окажется проклятие Туманного Острова или Огненный шторм? Впрочем, последний едва ли: помещение маленькое, пожароопасных вещей хватает… Вот была бы это казна, там точно без Шторма не обошлось бы.

– Полагаю, я должен войти первым, – правильно понял мое промедление герцог и переступил порог. Впрочем, это мало о чем свидетельствовало: на хозяина такие чары никогда не срабатывали. Так что если герцог о чем мне и сообщил своим поступком, так это о том, что упрекнуть его в невнимательности не выйдет.

Вздохнув, я заверила себя, что от мертвой обгоревшей меня будет мало проку, а потому герцог должен воздержаться от порчи моей казенной шкурки. Шаг – тишина и покровительственный смешок из уст спутника убедили меня в отсутствии случайных ловушек.

– Присаживайтесь. – Мне указали на мягкое кресло, в которое я не без удовольствия забралась, разулась и поджала под себя ноги, после чего сползла ниже и закрыла глаза. Теперь можно и поспать… – Майя, – позвал меня его светлость, – если желаете отдохнуть, мы можем побеседовать и в другом месте.

– В каком же? – Лениво открыла один глаз и предупредила: – У меня разряд по дрессировке крыс. Так что и там высплюсь.

– Не сомневаюсь, – без тени иронии согласился мужчина. – Но я имел в виду постель.

– Уж не вашу ли? – усмехнулась я.

– Если пожелаете составить компанию, – в тон мне ответил герцог. – Проводить?

– Как-нибудь обойдусь, – открестилась я от перспективы. – Вы хотели поговорить о чем-то, – напомнила и добавила: – Не предназначенном для слуг.

– Верно, но полагаю, это лишено смысла. Возвращать мою бывшую собственность вы не намерены, а мне нечего предложить вам столь же ценного.

– Ваша потеря настолько ценна? – заинтересовалась я давним приобретением. Оценщику я медальон не показывала: что-то внутри противилось необходимости передавать артефакт в чужие руки. Даже Райд не знал о моем трофее. Большой, красивый, с вязью древних, незнакомых мне рун, он оставался теплым независимо от погоды и температуры моих рук, согревая теплящейся внутри магией. Доброй даже ко мне, не хозяйке этой вещицы. При одной мысли о расставании с амулетом становилось горько во рту, а пальцы непроизвольно сжимались. По-хорошему, это было лучшим сигналом избавиться от вещицы, пока не случилось чего-то непоправимого. Не зря о родовых артефактах ходили неприятные слухи, но тогда возникал вопрос: отчего магия амулета приняла меня?

– Для меня – определенно да, для скупщика краденного – не слишком, – расставил акценты герцог. – Ваше удивление я склонен принять за подтверждение моей теории. Медальон взяли вы.

– Ничего не знаю, ничего не видела, по злачным местам не ходила, – заверила я мужчину, сетуя на себя. Чего стоило промолчать? Хотя помогло бы мне это молчание? И так ясно: если предмет за год не всплыл на черном рынке, значит, его для себя оставили, в коллекцию, так сказать, взяли. Трофейную.

– Разумеется, – усмехнулся собеседник. Он не выглядел расстроенным или раздосадованным. Напротив, на лице герцога поселилась улыбка. Словно он получил не очередной отказ, а напротив – желаемое, будто сам факт присутствия его медальона у постороннего вызывал у него чувство глубокого удовлетворения. И это было странно.

Я бросила быстрый взгляд на собеседника и не могла не отметить, как хорошо он смотрелся в своем кресле. Роскошно. Отрицать красоту герцога Шарнес не смог бы даже самый упертый скептик, а уж кресло, которое он занял…

Новое, но не из тех, что сейчас заполонили мебельные лавки, с отделкой под полевые цветочки, а добротное, с бежевой обивкой, широкими и мягкими подлокотниками и… Я бы себе определенно поставила, если бы знала, где такое раздобыть. Можно даже вместе с мужчиной…

На последней мысли я почувствовала, как щеки заливает краска, и тряхнула головой, отгоняя всяческие соблазнительные непотребства, коим не пристало приходить в головы добропорядочных девиц. В конце концов, действительно не «туфелька», чтобы ради мужчины забывать о работе. Мамари, твои проделки?

– Полагаю, мой ответ вам был известен заранее, – хмыкнула я, беря себя в руки. – Так зачем же вы затребовали встречи наедине? И чего вам это стоило?

О, этот вопрос меня действительно волновал: хотелось уточнить, сколько нынче ночь со мной стоит. Раньше заказчик тратился неплохо, но сейчас, когда мне денег за услуги не полагалось… Звучит, конечно, кому скажи – неправильно поймут.

– Пусть это останется между мной и вашим непосредственным начальником, – ушел от ответа его светлость. – Но если вас это утешит, весьма дорого. Дайрин никогда не упускает своего, а я желал увидеть вас вновь.

– Только и всего? Тогда не следовало тратиться. Волей нашего великого и беспощадного каждый будний день я отбываю трудовую повинность в Таринской Школе. Полагаю, это не продлится долго, поэтому спешите, аттракцион подходит к концу, – голосом заправской зазывалы отрекомендовала я.

– Уже спланировали побег? – понятливо осведомился герцог. Отчего-то его компания была мне приятна. Особенно когда собеседник улыбался, прикрыв глаза и словно бы наслаждаясь моментом.

– Примерно, – заговорщицки подмигнула я. – Меня оттуда сами спобежат. Весь преподавательский состав. Коллективно. Особенно будет усердствовать любовница графа.

– Моника? – нахмурившись, вспомнил герцог.

– Вы знакомы? И как вы догадались, что речь идет именно о ней?

– Видел однажды. А Дайрин упоминал о некоем конфликте между вами. Поделитесь?

– Это неэтично! – патетично заявила я и шепотом добавила, желая хоть как-то себе настроение повысить: – На первом занятии по изобразительному искусству…

Как-то незаметно, ибо мне было приятно рассказывать о своей «любви» к начальству, прошел первый час нашей милой беседы. Его светлость оказался на редкость приятным собеседником: не мычал, не ворчал, не задавал ненужных вопросов – тихо и мирно сидел в своем кресле и слушал, как я на разные лады костерю Дайрина, Маджери и всю тайную канцелярию в целом.

Ничего полезного он, правда, почерпнуть из моей тирады не мог (за этим я строго следила), а наши отношения с шефом, получившие после моей поимки новые силы, тайной не являлись. Как, впрочем, и крайне негативное восприятие главы тайной службы всем преступным сообществом страны. И если карманники о его светлости лишь отдаленно слышали, то ворам постарше и посерьезнее доводилось встречаться с ним лично. И не всегда встречи случались на нашей территории.

Пробили часы, намекая, что время для вечерних бесед уступило место совсем другим минутам, но его светлость не сдвинулся с места. Он продолжал внимательно слушать, ни словом, ни действием не намекая на то, в чем я его подозревала. В душе даже стало как-то обидно: молодая и красивая я, а он даже намеком не высказал своего желания упрочить знакомство.

Мысленно отвесила себе подзатыльник: нечего бдительность терять. Плавали – знаем, сидят такие вежливые, внимательные, но лишь до тех пор, пока своего не получат. А раз прямо сразу не полез, значит, на уме у его светлости нечто, что куда важнее развлечения на одну ночь. Но что же может быть нужно герцогу?

– Ваша светлость, – я оборвала на полуслове рассказ о патологической любви начальства к перчаткам, – может, просто скажете, чего от меня хотите, и разойдемся? Я подумаю, как помочь вам, вы – как нам больше не встречаться… Все будут довольны, не сомневайтесь.

– Так уж и все? – иронично переспросил мужчина.

– Все, – с уверенностью заверила я. – Все мы ценим свое время, а сейчас вы тратите его впустую. Ничего полезного, того, что граф не расскажет вам за бокалом вина, если вы, и правда, добрые друзья, я не поведаю. О медальоне, о котором я первый раз в жизни услышала от вас сегодня, – прошу внести в протокол – новой информации вы не получите, а время позднее, для кожи вредное. Пора собираться спать. Так неужели мы не сможем договориться побыстрее? Или вам доставляет удовольствие слушать мои бредни?

– Доставляет, – невозмутимо согласился его светлость. – Но раз вы устали, позвольте проводить вас в вашу спальню.

– Мою спальню?

– Гостевую, – уточнил мужчина, чем вызвал у меня ощущения сродни шоку. Гостевые апартаменты для меня? Без замка на двери и трехслойной защиты от проникновения? Ваша светлость, вы с ума не сошли? – Или у вас имеются возражения на этот счет?

– Отсутствуют, – развела я руками, сползая с кресла. – Ведите. И не будите меня.

– Вы не боитесь опоздать на занятия? – уточнил его светлость, открывая передо мной дверь.

– А я скажу, что вы меня не разбудили, – поведала я свой коварный план.

На самом деле он был еще коварнее, чем казалось. Мне не нужно было просто подставлять герцога, мне хотелось узнать, позволит ли он и это, пойдет ли на открытый конфликт с Дайрином просто из-за моей «хотелки». Ответ меня огорошил:

– Прикажу не пускать графа до обеда, – пообещал его светлость, заговорщицки подмигивая.

Я остановилась и серьезно, с превеликим вниманием воззрилась на собеседника.

– Ваша светлость, вы понимаете, что ваш медальон к вам не вернется?

– Понимаю.

– Вы уверены, что не хотите попросить меня о чем-нибудь еще?

– Признаться, – мужчина вздохнул и покаянно возвел очи к потолку, – у меня есть к вам одна просьба. – Он помолчал. – Даже две.

– Слушаю? – Я насторожилась, мысленно прикидывая, что и откуда придется тащить, да еще так, чтобы начальство не заметило. Впрочем, если его светлость прикроет… Можно и попробовать, но в обмен мы попросим…

– Будьте аккуратны с мебелью и по возможности не храпите. Моя экономка спит очень чутко, не хотелось бы заставлять ее просыпаться среди ночи.

– Постараюсь… – ошарашенно выдохнула я.

И ведь понимала я подход этого мужчины, знала о таком, но ничего поделать с собой не могла: любопытство само заставляло не отводить от него взгляд и думать, думать…

Уже и дверь за спиной захлопнулась, и шаги в коридоре смолкли, а я сидела на кровати, поджав под себя ногу, и соображала, что вообще происходит. Зачем его светлости играть со мной в такие игры, когда он мог просто приказать, пользуясь меткой. А теперь предстояло полночи ворочаться то ли в ожидании, то ли в предвкушении, то ли сочиняя, для профилактики, тираду любимому шефу.

По всему выходило – пары я точно прогуляю. Благо меня уже обещали отмазать.

* * *

Выспалась. Первая мысль, посетившая меня по пробуждению, была именно такой. Я наконец-то абсолютно и бесповоротно выспалась. Никто не стоял над душой, не скребся на пороге, не шаркал тапочками за стенкой, не скрипел кроватью и вообще никоим образом не будил меня с утра пораньше. Даже будильник молчал, войдя в мое бедственное положение. Или его и вовсе здесь не было, поскольку комната вокруг была совсем не общажная и с домом любимого шефа имела мало схожего. А походила больше…

Ой, демоны бездны, не приснилось! Это была вторая мысль, заставившая меня сесть на кровати и осоловевше оглядеть убранство. Точно, и шторки нежно-синие задернуты, чтобы солнце не мешало высыпаться, и коврик мягкий-мягкий, чтобы ботинки приятнее искать было, и кресло занято бодрствующим и завтракающим в ожидании моего пробуждения герцогом…

Приличия мы нарушили. Это была третья мысль, после которой я снова начала думать связно, закутываясь поплотнее в одеяло и косясь на его светлость. Тот с превеликим вниманием рассматривал меня, хотя следовало любопытствовать рисунком на ковре. По крайней мере, в приличном обществе так поступали. Если верить светской куртуазной литературе. В бульварной все иначе было, вот как у нас сейчас. Только без одеяла. А с ним я расставаться не намерена. Сквозняк все же, заболею, бал пропущу, кто тогда пойдет работать?

– Утро доброе? – поинтересовалась я с намеком, что добрым утро как-то не кажется. И неплохо было бы внести коррективы в текущее положение дел, чтобы ситуация изменилась.

– Прикажу подавать завтрак. – Герцог поднялся и без лишних слов вышел.

Вот теперь утро действительно доброе. Но озадаченное. Это насколько же хорош его светлость, и не промышлял ли он раньше моим ремеслом, что так просто подкрался? Или я всю ночь под усыпляющими чарами лежала?

Я принюхалась, но оглушительно чихать не стала. Промашка. Обошлось без усыпляющих, иначе бы уже вовсю распространяла свои хвори по комнате: аллергия на определенный вид магии. Хорошо еще, что не на бытовую.

Пользуясь отсутствием зрителей, я хмыкнула, откинула одеяло и натянула ботинки. Вот еще: спать в незнакомом месте без одежды. Ботинки-то ладно, в руки взял и деру в окно, а пока все крючочки застегнешь… Моя предусмотрительность сэкономила мне пару ценных секунд, поскольку герцог, с утра явно позабывший о воспитании, вошел без стука, зато с подносом. Что и говорить, делиться своим остывшим чаем он не собирался.

– Позволите помочь?

Его светлость поставил поднос на прикроватный столик и потянулся к последним крючочкам. Правда, выглядел он слегка озадаченным и радостью от моей предусмотрительности не пылал. Разве что смирением. Ну вот и поделом. Даже помятое платье жалеть не буду. Бытовая магия для того и придумана, чтобы после ночи валяния по полу и тесного общения с коровой выглядеть королевой.

– Не хотелось бы вас утруждать.

Я перекатилась на кровати и сползла с другого края. Ботинки, к счастью, грязными не были, иначе убила бы меня прачка… Но думать о горестях прачки не было времени. Ловко подцепив крючки, я закончила с платьем, быстренько завязав пояс и выпорхнув из кровати.

Сонная, помятая и уделяющая завтраку внимания больше, нежели случайному кавалеру, я обежала вокруг и уцепилась за поднос.

– Готово! – отчиталась я. – Позволите? – Я поднырнула под рукой его светлости, намереваясь утащить поднос.

– Нет, не позволю.

Я остановилась, смерила собеседника недоумевающим взглядом и осторожно поинтересовалась:

– Но ведь вы это принесли для меня?

– Для вас, – подтвердил его светлость, перехватил мою ношу и самолично пронес целых семь шагов до столика, где уже совсем остыл его собственный напиток. – Прошу, угощайтесь.

Я пожала плечами. Впадать в истерику из-за странностей аристократов я считала глупым занятием: понять их все равно не удастся, а если захотелось ему носильщиком поработать – его право. Как и дом, и завтрак, и мое время, которое, видимо, снова выкупили.

– Премного благодарна.

Я плюхнулась в свободное кресло и протянула руки к ароматному напитку. Еще и кусок вишневого пирога. День определенно начинался хорошо. А герцог и его отсутствие воспитания… так не всем же чудеса самоотверженного героизма проявлять. Да и кто докажет, вдруг он уже выиграл битву с моим дорогим шефом и отдыхает после ратных подвигов?

– А шеф не заглядывал? – осторожно поинтересовалась я.

– Уже ушел, – спокойно ответил герцог, отпивая из чашки.

Я проследила за его взглядом и была приятно-неприятно удивлена. Даже мне, с соседней точки обзора, было заметно окошечко над кроватью, через которое прекрасно просматривалась… гостиная. Хм, мне выдали номер с развлечениями, а я не оценила? Хотя меня прощает тот факт, что окошечко было односторонним: из спальни видно, а вот из гостиной – нет. Иначе стала бы наряженная, как статуя императора в день его рождения, дама так разоряться, попрекая то ли внука, то ли племянника неразборчивостью в связях и прочих неподобающих вещах.

Список прегрешений шел далее, и, должна отметить, неплохой: во-первых, потомку вменялось в вину неумение транжирить деньги направо и налево, во-вторых, участвовать в развлекательных мероприятиях коллективного толка, еженощно проводимых на территории дворца, в-третьих, обещание «выгнать к демонам» любого, кто потревожит его сегодня приглашением посетить подобное мероприятие. Прочих посетителей было приказано вежливо отсылать обратно. Но дама, видно, не желала вежливости, дама желала своего племянника немедленно, пока о нем слухи не пошли. А если у слухов еще и основание есть… – тут мадам мечтательно прищурилась, – то она приложит все усилия, чтобы…

– Не желаете ли пирога? – не дал дослушать мне обещание престарелой служительницы дворцового порядка герцог.

– Желаю, – согласилась я и впилась зубами в кусок. Уши тем временем работали на прием, но, кажется, кто-то снова поколдовал, ибо комната напротив стремительно опустела. – Подслушивать родственников нехорошо, – удержаться от шпильки было выше моих сил. – А подглядывать…

– …и вовсе аморально, – закончил за меня Юлиар Шарнес. – Но планы тетушки лучше узнавать заранее, пока она не начала претворять их в жизнь. Приношу свои извинения за доставленные неудобства. К сожалению, предсказать, в которую гостиную направится ее светлость, пока не удавалось никому.

Извинения звучали довольно искренне, вот только ложь я чувствовала отменно. Видно, классовая особенность, а может, герцог и не хотел, чтобы я верила его словам.

Как бы то ни было, после завтрака я сбежала. Дождалась, пока его светлость отлучится, и перемахнула через подоконник. Второй этаж – развлечение одно. Быстро преодолев расстояние до земли, я выскользнула в приоткрытую специально для меня, иначе и не скажешь, калитку и отправилась гулять по городу. Времени до серьезного разговора с начальством оставалось считаные минуты, а потому я резво направилась в трущобы. Поиграем в прятки?

Не поиграли. Направленный портал – прямое нарушение всех неписаных правил игры, но именно им за мной явился… герцог. Не говоря ни слова, ухватил меня за запястье и переместился. На сей раз в свой кабинет, в котором в светлую пору суток было куда страшнее, чем ночью. Наверное, из-за того, что мне все же стыдно было: заставила за собой бегать. И не любезное начальство, коему по должности положено тренироваться по утрам, а своего гостеприимного хозяина.

– Простите, – вздохнула я и села в уже знакомое кресло.

Его светлость проявлять подобную традиционность не спешил и замер стоя. Помолчал, как будто думал, стоит ли доносить на меня Дайрину, и медленно выдохнул.

– Больше не убегайте, – попросил он наконец. – Я поручился перед Дайрином, что вы не выкинете ничего порочащего его или мое имя.

– Жаль.

– Кого?

– Что, – поправила я. – Ваше имя. Но позвольте все же спросить, почему вы так неосторожно поступили?

– Неосторожно поступил?

– Взяли ответственность на себя. Разве мой сиятельный шеф не поделился с вами подробностями моей биографии? Или вы все еще считаете, что ваше имущество случайным образом исчезло, а ее высочество в порыве страсти подарила любовнику драгоценности и теперь не признается? – Герцог усмехнулся, а я серьезно добавила: – Конечно, так оно и было. Ведь воров не было ни на одном из мероприятий, но… давайте начистоту: что вам от меня нужно? Мебель, так и быть, оставим в порядке, я не вандал, чтобы ей вредить. И вы об этом наверняка догадываетесь, иначе беседовали бы мы где-нибудь в менее уютном месте. Ваша светлость, признайтесь, у вас есть заказ?

– Возможно, – усмехнулся мужчина. Но на лице не было ни капли веселья. – Но как вы намекнули, больше по прежней специальности вы не работаете.

– Конечно, – стукнув кулачком по груди (к сожалению, своей), заверила я и шепотом добавила: – Но хоть поделитесь, что хотели одолжить и у кого?

– Сначала клятва, – потребовал его светлость.

– Даже так? На одну только информацию о гипотетическом заказе?

– Именно. За любопытство нужно платить.

Я вздохнула. С одной стороны – не сдалась мне чужая тайна, с другой – хотелось прояснить, что же задумал герцог, что со мной уже сутки возится и не сдает шефу. А при моем характере и отточенных повадках… Скороговоркой проговорив требуемую формулу, я с предвкушением уставилась на собеседника. Он не заставил себя уговаривать:

– Мне нужен охранный амулет Дайрина.

От неожиданности я подавилась воздухом.

– Охранный… Что? Вам-то он зачем? – Герцог закономерно не ответил. – И после этого вы заявляете, что мой любимый шеф ваш друг? Интересные ныне отношения между друзьями.

– Не самые худшие, – пожал плечами он. – Все же я обратился к вам, а не в «Кондитерскую лавку старика Шаири».

– Если бы туда, я бы даже ввязываться не рискнула, – честно призналась я, а во рту стало сладко-сладко. А на душе тоскливо и горько, как всегда бывает, когда после небывалого удовольствия смотришь в кошель, а там оказывается безнадежно пусто. И обещаешь себе больше не ходить и не тратить, но едва перед глазами встает вывеска самой лучшей кондитерской города, то и жадность отступает на второй план. И неважно, что, скушав конфетку из лавки старика Шаири, можно никогда не проснуться. Ведь главное – покупать их в лавке, а не брать из рук наемного убийцы. Впрочем, если кто-то из ребят Шаири заглянул – лучше скушать конфетку и умереть счастливым. Так хоть ковер выбрасывать не придется, а то обижаются мальчики, когда творчество их дядюшки не ценят, сильно обижаются… еще неделю помещение отмывают после таких отказов.

– Боитесь поправиться?

– Боюсь, возможности отплатить за доброту не будет, – натянуто улыбнулась. – Или вы и мне свидание с ними обеспечите после заказа?

– Если не станете меня вынуждать…

Договаривать смысла не было: и так ясно, что средств обратиться к старику у его светлости хватит. Другое дело, что мешает ему пригрозить этими ребятами мне и попросить вернуть амулет? Так и быстрее, и дешевле, и дружбу свою под удар ставить не придется. Нет, не сходилось здесь что-то.

– Вы уверены, что вам нужен амулет именно графа?

– Вы передумали и готовы вернуть мне мой собственный?

– Рассматриваю варианты, – осторожно сообщила я. – Возможно, его удастся отыскать. За сумму…

Передо мной лег типовой контракт на кражу в особо крупном. Храмовая бумажка, противная, особая. После подписания исчезнет, но не дай тебе Дадари контракт не выполнить. Ох и прилетит божья кара!.. И сумма, на ней написанная. Почтенная сумма, на год безбедного житья в Лайсаре хватит. И платится лайсами, как будто знает его светлость…

Я бросила быстрый взгляд на собеседника. Тот лишь насмешливо усмехнулся и кивнул на договор. Пришлось читать дальше. Права, обязанности, вознаграждение. А вот и сроки. Я взглянула на дату и выругалась в голос. Сдерживаться уже не имело значения. Последним днем исполнения заказа стояла дата проведения бала. Тот самый день, после которого я собиралась не возвращаться в Тарин и забыть его как страшный сон. Неужели не удастся? Если о моих намерениях знает герцог, тайна ли это для графа?

– Попробую поискать, – пообещала я, стараясь не акцентировать внимание на дате.

– Вас что-то смущает? – А вот герцог тактом не отличался. Или, напротив, прекрасно знал, какой должна быть моя реакция, и собирался ее получить.

– Разумеется, нет, – огрызнулась я. – Разве что перспектива обворовать своего начальника и загреметь к нему в рабство еще лет на двадцать. Признайтесь, вместе планировали?

– Все возможно, – тонко усмехнулся мужчина. – Но вы не узнаете этого, пока не попробуете исполнить мой заказ. Или откажетесь? Впрочем, вы можете разыскать мой амулет…

– Чтобы, как только поймете, что сумасшедших связываться с Мстительным Дайрином нет, вы в кондитерскую зашли? Вот уж увольте.

От огорчения я даже перестала стараться выглядеть серьезно или ответственно. Настроение и так было испорчено, будущее казалось беспросветным, а желание повеситься на ближайшем кусте практически неудержимым. Практически. Ибо стоило мне предпринять попытку к самоубийству – шеф явится во всей своей красе спасать свои вложения и дармовую рабочую силу.

– В таком случае, заказ вы берете? – ничуть не устыдившись, поинтересовался его светлость.

– Клятва о неразглашении? – мстительно потребовала я. Юлиар Шарнес не возражал. Еще бы, что ему та клятва, по-крупному здесь я встряла, а не он. – Беру, – вздохнула и, повертев в руках ножик, чиркнула по пальцу. Моя капелька крови – его капелька, и контракт взят. Как и очередной ошейник, и возможные в ближайшей перспективе дополнительные двадцать лет. Эх, чувствую, придется со своим имуществом распрощаться – к шефу в спальню я ради какой-то побрякушки, да еще с таким риском, не полезу.

Дайрин не дурак – мое появление в его спальне за обычное любопытство не сойдет. Разве что мисс Монике приятное сделать, чтобы не расслаблялась и вела себя эмоциональнее при встрече. А то пока не дорабатывает, всего-то на семестр вперед мне двоек наставила в ведомости. А как же следующий год?

Пытаясь себя хоть как-то развеселить, я стянула остатки чужого пирога, вздохнула и поплелась в общежитие. Ловить здесь уже нечего было, а герцог… Не люблю я клиентов, которые меня в лицо знают. Переезжаю. Теперь уже точно. Только бы выгорело, только бы не сдал аристократ проклятый, демоны б его, да не один раз…

* * *

Запутывать следы следовало заранее, а потому на следующий же день, вытерпев примерку и Маджери, я направилась постигать азы приготовления запрещенных зелий и всячески демонстрировать свою отсутствующую лояльность и необходимость привлечь талантливое дитя на свою сторону.

Интересно, как быстро доклад о моем маленьком увлечении ляжет на стол шефа? Или уже лег? Вот не верилось мне, что без ведома канцелярии здесь запрещенные составы варятся. Хотя если инициатива исходила лично от Зарана, а курирует сей проект лорд Аскелир… Мужчина замечательный и примечательный во всех отношениях, замеченный в личной дружбе с императором, а потому практически всесильный… Ох и будет мне трепка. А ведь обязательно будет. На то и расчет. Нужно же дать начальству в руки пряник, чтоб знали, чем манить и завлекать. Иначе плакала моя вылазка, если ничего достойного предложить не смогут. Все же знают, за просто так я не работаю.

На ум тотчас пришел герцог с его пожеланиями. Хотя и с него мне причитается. Разве что методы у него…

С этими грустными мыслями я пересекла порог алхимических лабораторий и зажгла огонь под горелкой. Райд внимания ядодела не удостаивался, а потому, кроме рассказа об особенностях вербовки в химики, ничего поведать не смог. Но и то не беда. Все же яды – они не для мужской руки, а порядочной девушке сама Мамари велела: не одними же улыбками мужа удерживать, иногда и поварить полезно. Что-нибудь. На что знаний хватит. И смелости. Все же составляющие у большинства приворотных не для трепетных дев. Пока накопаешь, пока порежешь… Я прямо сочувствием к привороженным мужьям прониклась: брать эту гадость в рот – удовольствие ниже среднего.

А работа меж тем продолжалась. Вскрыв замок на шкафчике с ингредиентами, я весело поигрывала ножом, рождая на дощечке новые и новые кусочки, а в ступке – качественное пюре.

Время было темное, а потому я зажгла все свечи. Огласки не опасалась: подвал он и есть подвал, кому, кроме меня, нужен. Разве что…

– Адептка Дашан, и как прикажете понимать ваше вторжение?

…хозяину помещения.

– Терпение и прилежание? – предположила я, помешивая по часовой стрелке универсальный проявитель.

Конечно, универсальным он не был, просто обладал самым широким спектром. Четкость, разумеется, подводила, но большинство веществ на его состав реагировало. Недаром им каждый второй пользовался. А каждый первый – голубиной почтой, чтоб уж наверняка ни к кому в руки не попало. Правда, о судьбе голубей история предпочитала умалчивать, но сырье для гадания на птичьих потрохах на рынки поставлялось исправно.

– Кража со взломом, – взглянув на обилие использованных ингредиентов, поправил меня мужчина. Но отрывать меня от дел неправедных не стал. Напротив, вытянул из-за ближайшего стола стул и уселся, с любопытством следя за моими действиями.

Я поморщилась. Не люблю работать со зрителями. Как на экзамене, сейчас еще кто-нибудь из наставников розгу достанет, чтоб поторапливать нерадивых. Со времен школы ненавижу, но кто ж спрашивает мнение попавшейся на горячем адептки.

Вздохнув, я процедила отвар и, макнув в него кисточку, привычным жестом провела по картону. Он намок, впитывая жидкость, и… остался прежним. Разве что мокрым и вспухшим. Даже никакого постороннего аромата не добавил! Обман! Афера! Издевательство над моим любопытством!

– И как это понимать?

– Майя, не хамите, – напомнил мне о разнице в статусах мастер, поднимаясь со своего места.

– Простите, глубокоуважаемый мастер. – Я склонилась так низко, что залезла под стол. Не люблю, когда меня втемную используют. – Не смею больше попадаться вам на глаза.

– Не паясничайте. Вам не идет. – Я промолчала, обиженно вздыхая. Если универсальный проявитель ничего не показал и даже запах у бумажки не изменился, значит, и не было там ничего. А мне просто пустышку вручили. – К тому же свое главное предназначение эта бумажка выполнила: вы пришли вновь, и мы можем поговорить без свидетелей.

Я показалась из-под стола, расстроенно заглянула в бесчестные зеленые глаза собеседника и вздохнула.

– А вам-то что от меня нужно? Сами же с канцелярией на короткой ноге? Или решили покровителя сменить? Так мой вам не понравится, он старый и в спальню зовет постоянно. Еще и с вредными привычками: все отберет и даже денег на расходы не оставит. Нужен он вам?

– Полагаю, что в таком качестве нет, – спокойно ответил мужчина.

Скользнувшая по губам улыбка быстро исчезла, но я еще успела уловить ее следы. Видимо, не любил господин Заран улыбаться. Да и вообще на эмоции был не слишком щедр. Даже двойки ставил с каменным лицом и ничего при этом не говорил. Мстил исправно, но так, что доказать никто не мог. В общем, соответствовал своей профессии. И вот что ему от меня понадобилось? Личная беседа посреди ночи в его лаборатории? По нему же больнее ударит, если я решу попрактиковаться в пении.

– Полностью вас поддерживаю, – призналась я и, желая немного сменить поле битвы, села на стол. Обычно зельевары от этого приходили в гнев, но господин Заран отличался недюжинной выдержкой. Он лишь подался вперед и заметил:

– Приятное зрелище. Но я бы немного сменил позу.

И вроде бы в голосе не было ни издевательства, ни насмешки, но уж сколько в нем слышалось предложения помочь… Со стола спрыгнула непроизвольно, еще и отошла.

– И что вам нужно? – Сил терпеть уже не было. – Обратитесь официально, его светлость человек добрый и отзывчивый, мое время раздает направо и налево, а вам может и в счет будущих услуг дать. Только смысл? За алхимический отдел Аскелир отвечает, а при вашей квалификации и он на уступки пойдет. Так в чем смысл?

– И с лордом Аскелиром вы знакомы, – отметил собеседник.

– Заочно, – поморщилась от нехороших воспоминаний. Качественные у него сыворотки, особенно свеженькие и усовершенствованные. – Приходилось дегустировать творения его подчиненных. А вы пробовали? Отменные зелья, рекомендую.

– Поверю на слово, – заверили меня и перешли, наконец, к делу. – Майя, а вы не хотели бы сменить покровителя?

– Шило на мыло? Нет уж, родное начальство я уже знаю и люблю. Со всеми его выдающимися качествами.

– Поверьте, у лорда Аскелира их не меньше.

Я едва удержалась, чтобы не ляпнуть что-нибудь такое, за что настоящие лорды тут же тащат отвечать за свои слова, но вовремя сдержалась. Хамить ядоделам даже ради сохранения образа и из-за приобретенной вредности не стоит. Слишком хорошая у алхимиков память. И длинные руки.

– Меня не отпустят, – виновато пожала плечами. – Контракт.

– Долгий?

– Десять лет, – с затаенной гордостью заявила я и с ненавистью добавила: – Кабалка.

– Сколько же вам лет?

– А сколько дадите? – не удержалась от кокетства.

– Вам уже дали. Десять, – напомнил собеседник. – Но вам вряд ли больше двадцати, а значит, последние годы вы провели весьма интересно.

– На скуку жаловаться не приходилось, – с ностальгией вздохнула я. – И все же, господин Заран, что вам от меня нужно? Лично вам, а не вашему начальнику. Будь у него личная необходимость, меня бы вызвали на ковер и уже там предлагали плюшки и пряники. Вы же пригласили меня едва ли не на свидание. Не боитесь, что репутация пострадает?

– Как-нибудь переживу, – отмахнулся зельевар. – А пригласил я вас… Мне нужен ассистент, а те варианты, что предлагает ведомство, не слишком хороши.

– Выпишите себе из Университета Прикладной Магии.

– Я бы так и поступил, – согласился преподаватель. Нахмурился, как будто принимал непростое решение, но все же сказал: – Майя, лучше согласитесь. Я слишком устал, чтобы выдумывать несуществующие причины вашей мне надобности, но одному известному нам человеку крайне важно, чтобы вы и дальше продолжали портить мне реактивы своей безалаберностью. За то время, что беседуем, я потерял уже не меньше ста миллилитров раствора Арата, терять еще пятьдесят, уговаривая вас, я не намерен.

Он быстро поднялся и пересек проход. Остановился у стола и с профессиональной сноровкой закрутил бутылек одним движением.

– Вы невероятно убедительны! – оценила я красноречие собеседника. Что ж, если вопрос стоит таким образом, лучше уж мне подыграть. – Полагаю, мне стоит поддержать вашу игру. Во сколько я должна приходить?

– Ежедневно после ужина, – назначил время мужчина.

– А обязательно алхимией заниматься?

– Почерк хороший?

– Мадам Гельтруда хвалила.

– В таком случае можете и пописать.

– Договорились. – Я автоматически протянула вперед руку, но господин Заран лишь с укоризной взглянул на меня. – Можете передать нашим общим знакомым, что я счастлива поработать секретарем еще и у вас. Оплата почасовая.

– Я учту, – спокойно пообещал мужчина, убирая за мной со стола. – Возможно, через год вы и сможете отработать потраченное мною сегодня время.

Уже на пороге я обернулась и задала мучавший меня вопрос:

– Господин Заран, а неужели совсем в ученицы не гожусь?

– У вас уже есть дело, в котором вы лучше многих, Майя, и вряд ли вы сможете от него отказаться.

– А вы смогли?

– Не смог… Поэтому мы оба играем по чужим правилам. Вот только, адептка Дашан, не всегда то, что кажется нам ловушкой, – наихудший вариант. Подумайте об этом. Второй шанс редко удается получить, а третьего не дают никогда.

«Второй шанс редко удается получить…» Угу, редко. Если, по словам Райда, его светлость заинтересован, то можно и третий с четвертым выкинуть демону на рога. А там и пятый с шестым, если очень уж заинтересован будет. Но лучше все-таки не рисковать и с первого раза справиться.

Успокаиваясь и настраиваясь на маячившую на горизонте работу, я понуро плелась по коридорам школы. Мимо окон старалась не проходить, все больше к стеночке жалась и по перилам съезжала. Из учебного корпуса выбралась без происшествий, а уж проникнуть в общагу…

Общежитие охранялось не в пример лучше. С бдительностью местного коменданта не могли соперничать даже герцогские собачки, а уж с его нюхом… Сменщица господина Плеева также была женщиной серьезной и на мелочи не разменивавшейся. Каждую ночь она городила по коридорам первого этажа такую охранную сеть, что не каждый банк себе ставил. Вот только все они забывали об одной простой уловке, стоившей казны не одному поколению аристократов. Магия магией, а если руки-ноги правильно растут, то можно и своими силами: по дереву и в окно.

Уже стоя в комнате, я поняла, что слегка переоценила себя. Мышцы все же потянула – нужно было разогреться как следует и не опасаться отчисления по морально-этическим соображениям. Одного настоящего имени за глаза хватит, чтобы меня отсюда убрать. Разумеется, если дело до прессы дойдет.

Но так далеко загадывать в моем случае не приходилось. День простоять и ночь продержаться, а там и поворотное дело. Сделаю как надо – и на острова. Там тепло в это время, еще и комары исчезают силами местных магов.

Упав на кровать, я отключилась в считаные секунды. Еще бы мне привередничать: в камере пол вообще жесткий и без подогрева.

* * *

Неделя перед делом была самой насыщенной за последнее время. Так я хотела бы сказать. Увы, все было совсем иначе. С лекций меня не забирали, на ковер не вызывали, карами и наградами перед носом не размахивали… В общем, делали вид, что я их совсем не интересую.

Я тоже делала вид. Добропорядочной леди, взявшейся за ум и ничем криминальным не промышляющей. Ходила себе на вечерние свидания с господином Зараном, отдавалась пламенной страсти графоманства, переписывая рецепты его юности и стенографируя комментарии работ своей группы. Последние, с моей легкой руки и голодающего желудка, входили в активный оборот и продавались по медяку за цитату. Пришлось, конечно, и господина Зарана в долю взять, но он особенно и не возражал: самолюбию льстило.

Единственная гадость, которая случалась со мной ежедневно, называлась примеркой. Пропускать ее было нельзя, а ходить следовало с Маджери. Последнее обстоятельство печально сказывалось на моем душевном здравии и его самочувствии.

Три раза я терялась в городе, четыре «засыпала» в примерочной, восемь раз носом текла кровь и еще одиннадцать Маджери грозился настучать на меня шефу. Здравый смысл подсказывал, что он делал это и без угроз каждый рабочий день, а иногда и по выходным, поэтому слова его пролетали мимо моих ушей.

В конце концов, он меня никогда не любил, а достать из тайника герцогский амулет требовалось в кратчайшие сроки. Хорошо еще, что через весь город добираться не пришлось, так – восемь кварталов и две реки. Как раз Маджери заподозрил неладное и вломился в примерочную. Крику было, как мне рассказывали…

В следующий свой побег я навестила почту. Герцог получит свою игрушку, раз уж так ее хотел, но я в это время уже буду гостить в комфортабельном номере с искусственным освещением. Дня три-четыре, может, больше – насколько хватит выдержки императору, чтобы признать свое поражение.

– Майя, ты готова? – Лиди по устоявшейся традиции зашла за мной, пробежалась взглядом по лиловому платью и удовлетворенно кивнула. – Идем, портал уже развернули. Не успеем войти – останемся без праздника.

– Успеем, – заверила я. Инструктаж мне еще не проводили, а значит, или у портала выцепят, или прямо на балу. Не хотелось бы на месте, так времени на маневр меньше останется. Да и Райд должен передать печать перед самым отбытием – специально вызвался дежурить.

– Ты так говоришь, словно тебя ждать будут, – не поверила девушка. – Князь разрешил, – она поморщилась, – «доставку» лишь до половины девятого, а сейчас уже восемь. Майя, если мы опоздаем, я тебе не прощу!

Устоять перед этим аргументом я не могла. В последний раз оглядела себя, поправила все шпильки, запаса которых хватило бы на все замки в общежитии, и, шурша юбкой, прикрывавшей любимые ботинки (и шеф даже не отобрал, когда на последней примерке моя обувь открылась), двинулась за внучкой казначея. Этот долг я еще не успела закрыть. Ничего, успею. Райда попрошу – он не откажет.

Дорогу я не запоминала: в общежитии было шумно, душно и дурно пахло сотней духов. Даже моя коммерческая натура не могла заставить меня забыть о всей той вони, что рождали, собравшись вместе, лучшие парфюмерные дома.

Зажав нос и стараясь дышать исключительно ртом, я семенила вслед за Лиди. Та прикрывала хорошенький носик надушенным платком, вносившим в общую какофонию запахов еще одну ноту.

– Выбрались! – с облегчением простонала я. Мы остановились у входа в учебный корпус. Мне хотелось перевести дух перед вторым актом испытания. Но, судя по любимому начальству, отделившемуся от ожидавших на ступенях корпуса кавалеров, мой законный перерыв отменялся.

– Лидия, рад вас приветствовать. С нашей прошлой встречи вы успели еще похорошеть. Еще пара лет, и я…

– …вы не взглянете на меня, ваша светлость, – весело закончила за него Лиди и с тревогой покосилась на меня. Шагнула вперед, закрывая меня от графа, и ощутимо оттолкнула в сторону входа. – Нам пора, не хотелось бы пропустить бал из-за светской беседы, пусть и с самым завидным женихом страны.

– И когда же я стал самым завидным женихом? – усмехнувшись, осведомился блондин.

– Сегодня или вчера. Боюсь, мне сложно запомнить так много. Но леди Тришлет отзывалась о вас весьма благожелательно. Кажется, вы знакомы с ее дочерью? Тамари чудесная девушка, вы обязательно должны их навестить. Или нас. Вы же не откажете нашей семье в такой малости? Я приглашаю вас.

– Весьма польщен. – На лице Дайрина не дрогнул ни один мускул. Улыбка так и осталась доброжелательной, но в глазах плескалось недовольство пополам с досадой. Ох не хотел его светлость знакомиться с леди Тришлет. Ох не хотел. Прекрасная, должно быть, леди. – Позволите поухаживать за вашей подопечной?

Лиди с тревогой взглянула на меня, мявшуюся рядом.

– Пара слов, не больше. И обещаю вернуть вам подружку в целости и сохранности.

– Майя?

– Только если на бал не опоздаем, – пискнула я, изображая непонимание и любопытство. Все же красивый мужчина, да еще в кусты тащит пообщаться. Обещает парой слов отделаться… Как еще должна вести себя леди?

– Не опоздаем, даю вам слово, – серьезно ответил Дайрин и поклонился Лидии. – Я прослежу, чтобы ваша подопечная вошла в портал. Можете подождать ее на той стороне.

– Так и сделаю, – с неохотой согласилась подруга. Кивнула в сторону вышедшего на пробежку цветника и скрылась в дверях, пока ее не затоптали. А мне стало жаль князя, если все они по его душу бегут.

– Майя, у нас не так много времени, – оторвал меня от созерцания забега на короткие дистанции начальник.

– Да? – Я снисходительно повернулась к нему. – И о чем же вы хотели поговорить? Засунули меня в платье, всунули в голову килограмм металла, рассчитываете на благодарность?

– На сознательность и жажду свободы.

– Даже так? И скольких лет мне это будет стоить? Еще десяти? Двадцать у вас на службе? Ну уж нет, ничего противозаконного. Сегодня, раз уж вы сами меня отправили в этот кордебалет не самого дорогого борделя, я буду развлекаться им под стать.

– Развлекайся, – поощрил Дайрин. – Юлиар тебе не откажет.

– А он здесь при чем?

– Он будет тебя сопровождать.

– Бал только для первокурсников.

– И для личных гостей князя, в число которых входит мой бывший друг.

– Бывший? – не преминула я заметить оговорку графа.

– Так считает князь.

– Он ошибается?

– Разве таких людей можно обмануть? – Дайрин тонко усмехнулся, а мне захотелось ему по ногам пройти. Но в ботинках эта угроза и вовсе угрозой не была. Так – массаж. – Не обижайся, Юлиар тебя очень хвалил. Но раньше ты подходила к заказам ответственнее. Неужели не боишься гнева своего бога? – Я не ответила: я была обижена и очень зла. Внешне. Внутренне же – а чего еще можно ожидать от этих двух прохвостов? Но хоть что-то на свои места встало. Не было между друзьями ссоры, был сговор с целью дискредитировать одного в глазах другого – свидетеля, которому, очевидно, не поленились донести о размолвке друзей. Если бы еще их дела мне боком не выходили… Не им же контракт выполнять любой ценой.

Я с сожалением подумала о медальоне. Прощай, мой милый друг.

– Говорите уже, что вам нужно, и я пойду, – без всякого настроения потребовала я. – Одели вы меня так, что сомневаться в очередной гадости не приходится. Что на этот раз? Еще одно испытание на верность? Так вот, ничего я для вас не сде…

– Я тебя отпущу.

Сердце пропустило удар. Я с недоверием посмотрела в глаза собеседнику. Врал, конечно же, он врал. Но мне нужно было верить. Или хотя бы надеяться.

– Вы обманываете.

– Я честен.

– Докажите, – фыркнула я, про себя молясь. Давай же, снимай поводок… Чего тебе стоит? Времени всего ничего осталось. Чего же ты медлишь!

Плечо пронзила боль. Мне пришлось ухватиться за графа, чтобы устоять на ногах. На глазах выступили слезы, тонкая струйка крови стекла по подбородку. Как же все-таки больно…

– Тише, сейчас пройдет. – Меня обняли, прижимая к себе. – Сейчас все пройдет. – Белоснежный платок коснулся моего лица, стер слезы, промокнул кровавую дорожку. – Тише. Уже все. Свобода. Ты же так хотела…

– В обмен на что? – Я отстранилась. – Что вы такого хотите, раз готовы всем рискнуть?

– Тебя? – усмехнулся собеседник.

– Никогда не получите, – огрызнулась. Перед глазами все еще танцевали черные мошки. Или то действительно была поздняя мошкара?

– Жаль, – притворно, как мне показалось, расстроился граф и, посерьезнев, продолжил: – В таком случае… Я хотел бы получить услугу. Прощальный дар. Так это у вас называется?

– Для этого мы должны расстаться навсегда.

– А ты разве не собираешься уйти?

– Еще не решила.

– Тогда сделай мне подарок. Небольшой, в знак признательности…

Я сглотнула, отгоняя непрошеные воспоминания. Не о том сейчас время думать, совсем не о том. Ведь это все игра. И голос, и выражение глаз – нет ничего, что его светлость не мог бы контролировать, как бы ни хотелось верить в обратное.

– И чего же вы желаете?

* * *

В здание главного учебного корпуса я входила не в самом лучшем расположении духа. Визуально. Внутри же все торжествовало. Угадали! Мы их все-таки просчитали, Райд – умница, а я буду еще большей умницей, если проверну дело, как и задумано. Нами, а не монаршими манипуляторами.

Встретившись взглядом с Райдом, чинно подававшим ручку всем желающим пройти сквозь портал дамам, я медленно моргнула. Друг не ответил, но, помогая подняться мне, незаметно сунул в рукав то самое кольцо, из-за которого весь сыр-бор и начался и которое удобно устроилось в кармашке для совсем другой драгоценности. Какое приятное совпадение!

Перемещаться порталами я никогда не любила. Было в таких переходах нечто сродни купанию в ледяной воде, да еще и подо льдом: никогда заранее не знаешь, сможешь ли найти полынью, в которую нырнул, или минуты твои сочтены. А потому, выйдя на мраморные плиты княжеской резиденции, я с облегчением вздохнула: панихида временно отменялась.

Бал уже начался. Играл оркестр заколдованных инструментов, самые смелые пары кружились в центре зала, а те, кто поближе к земле, уплетали казенные харчи. Но чего-то, или, точнее, кого-то, не хватало. Не прибыли еще ни наш ректор, ни сам хозяин замка, зато гости продолжали появляться.

За моей спиной возникла очередная пара, и я отшатнулась, чтобы не попасть под копыта зеленого сгустка ткани и волос. Разглядеть деву, решившую примерить столь экстравагантный наряд, не смогла даже я. Конечно, если проанализировать походку, примерный рост и прочие габариты, можно было и вычислить целеустремленную леди, но кто бы мне заплатил за находчивость?

– Майя?

Проникновенный голос герцога заставил кожу покрыться мурашками, а зубы – недовольно скрипнуть. Вот кто его просил появляться так внезапно?! Я еще не успела дислокацию всех значимых объектов оценить, кольцо переложить поближе к телу, а надзиратель уже тут как тут.

– Простите? – Я виновато улыбнулась, краснея якобы от смущения, а не от злости на саму себя за секунды промедления. – Мы знакомы?

– Признаться, нет. – Его светлость прекрасно понял, к чему я клоню, и игру поддержал.

Еще бы ему не понять, если он и сам в игре: наше знакомство, даже самое поверхностное, едва ли послужит обеим легендам.

Хотя… Я скосила глаза на платье. Наше близкое знакомство вполне объясняет, откуда у девочки из деревни платье от королевского портного. А значит, нужно слегка изменить акценты:

– Но ведь всегда можно исправить это недоразумение, – расплываясь в самой обворожительной улыбке и вспоминая, во сколько мне обошлось исправление прикуса, мурлыкнула я. Ручка сама собой легла на локоть мужчины.

– Пожалуй, именно этим мы сегодня и займемся, – пообещал мой спутник и бросил быстрый взгляд в декольте. Я же с удовлетворением отметила, что невольные зрители нашего «знакомства» спешно отворачиваются, шепча под нос слова, недостойные высшего общества. И все в мой адрес, хотя у герцога репутация была не многим лучше.

– Здесь очень красиво. И столько людей собралось. Вы наверняка знаете всех достойных господ в этом зале, – забросила я удочку, желая выяснить, насколько осведомлен его светлость. Пришел ли он проследить, чтобы имущество канцелярии не умыкнуло само себя, или же заинтересован и в большой политике. И если верно последнее, сколько получает с этой «сделки».

– Увы, с достойными здесь сложно, – на полном серьезе заметил мужчина, проводя меня мимо официанта с напитками. Отрицательно качнул головой, когда доблестный служитель бокалов и горячительных сделал шаг в нашу сторону, и без предупреждения увлек танцевать. – Князь еще не прибыл, но, вероятнее всего, появится не позже, чем через четверть часа. Несмотря на недовольство, свою миссию он выполнит, как бы противно ему ни было.

– А ему противно? – ухватилась я за поспешные слова собеседника.

– Около сотни пьяных магов на территории его дома? Он не святой, чтобы терпеливо сносить их выходки. В чем-то я ему даже сочувствую: из-за слабости предка к прекрасному полу из года в год терпеть беспредел у себя на пороге. Не удивлюсь, если его светлость уйдет, едва исполнит свой долг.

– А разве он не исполняет его, предоставляя помещение? – поинтересовалась я, краем глаза замечая Лиди. Внучка казначея не выглядела довольной, скорее – обеспокоенной. Не отрывая взгляда, она следила за нашими с герцогом перемещениями по паркету.

– Традиционно он выступает с поздравлениями, после чего уходит в малый зал со своими гостями. Адептов туда не зовут, разве что постороннего приведет кто-то из гостей князя.

– Например, вы?

– Что вы, Майя, зачем мне приглашать кого-то в изысканное общество любителей дорогих вин. Юным леди там нечего делать, разве только вы хотите избавиться от своей репутации: еще никто не смог устоять перед искушением выиграть спор у барона Ларшана, а чувство юмора у старика… хм… оригинальное.

– И вам досталось?

– Я не вступал с ним в поединок. – Герцог пожал плечами, разворачивая меня спиной к себе и обходя по широкому кругу.

– А если бы пришлось?

– Если бы мне предстояло выступить против него, я бы трижды подумал, смогу ли выйти победителем. Иногда полезнее признать поражение сразу, чем рисковать своей репутацией… и, возможно, свободой, – шепотом произнес его светлость, обжигая мне ухо дыханием. – Не принимайте поспешных решений, Майя. Дайрин готов идти на уступки, стоит ли рисковать?..

– О чем вы? Какой риск? Еще до полуночи все будет решено. Вы же дождетесь моего возвращения?

– Не смею вам отказать.

Я поднырнула под рукой партнера, кончиками пальцев коснулась его груди, плеч, спины. Что-то определенно принес с собой. Звездочки? И в кого же его светлость собрался их метать? С кинжалом и то было понятнее, но столько оружия на прием… И как только князь позволил?

Музыка сменилась, а вот партнер у меня остался тем же. Разве что теперь он молчал, не мешая мне оглядывать помещение. О задании его светлость точно осведомлен, иначе намеки, что он бросал, были бы неуместны. А значит…

– Вы же не откажетесь представить меня князю?

– Это необходимо? – без особого энтузиазма уточнили у меня.

– Можете отказаться, но мне придется слегка испортить вечер его светлости. Знакомство все равно состоится. Увы, есть желания сильнее нашей воли.

– Я вас представлю.

– Благодарю. – Я присела в реверансе, благо и по танцу он был положен, так что вышло не слишком ехидно.

– А мое желание вы исполнили? – прошептал герцог, едва я поднялась.

– Ваше желание… м-м-м, дайте подумать. Оно уже прибыло в ваш особняк, и я бы рекомендовала посетить его незамедлительно.

– С чего бы это?

– Свидетелей не слишком хорошо кормят, да и свободу передвижений ограничивают. А вы человек занятой, светский, имущественные тяжбы вам не к лицу.

– Я обещал дождаться вас, – напомнил мне его светлость. – И я дождусь.

– Постараюсь не торопиться.

Герцог усмехнулся и резко крутанул меня на месте. Думает, голова закружится – передумаю?

А тем временем активность у порталов сошла на нет. Последние приглашенные прибыли, и арки двух порталов схлопнулись, запирая всех гостей замка до самого утра. Разумеется, оставался способ уйти через дверь, но вряд ли кто-то станет им пользоваться: идти до столицы на своих двоих придется не меньше двух недель. Для меня – великолепно. Если бы еще и магия внезапно перестала работать…

Танец прервался внезапно. Его светлость остановился, и мне пришлось последовать примеру партнера. Внезапной преградой на нашем пути возвышался, а точнее, просто хмуро сопел, недовольно зыркая на герцога, Сай Поганец. Правда, ныне он выглядел слишком претенциозно, чтобы именоваться просто Саем, – перед нами стоял недовольный и очень грозный Сайсери Силандж в полном боев… светском облачении и протягивал мне руку.

– Майя, вы знакомы? – Кажется, его светлость не хотел просто так уступать меня своему юному оппоненту.

– Разумеется, да, – не дал мне ответить парень. – И если вы так заботитесь о Майе, могли бы предупредить, что третий подряд танец с вами уничтожит ее репутацию в свете.

– А вы намерены эту самую репутацию спасти? – усмехнулся Юлиар. Его рука соскользнула с моих плеч и, погладив спину, остановилась на талии. Еще и притянул меня к себе, как будто имел право так поступать.

Я с молчаливым предупреждением взглянула на герцога, но тот мой взгляд проигнорировал. Зато его заметил Сай. Больше не вступая в пререкания, он схватил меня за запястье и уволок в противоположную от его светлости сторону. Я, признаться, не слишком и сопротивлялась.

– И как тебя угораздило с ним связаться?! – начал с обвинения свою прочувствованную речь Сай Поганец, едва мы оказались в одной из ниш.

Я пожала плечами и подобрала под себя ноги, насколько это позволяла скамейка. Не хотелось демонстрировать любимые ботинки своему нынешнему собеседнику. Не слишком они сочетались с бальным платьем.

– Пустоголовая, бестолковая дурочка! – припечатал Сай.

Мою руку он тем не менее не выпустил и продолжал крепко сжимать, как будто опасался, что я исчезну. Я, конечно, могла извернуться и ускользнуть, но князь еще не успел появиться, а из ниши вид на возвышение был лучше, чем из зала.

– Сам дурак, – отмахнулась я от комплиментов. Конечно, можно было и проигнорировать слова Поганца, но слишком уж в них слышалось много… волнения? Тревоги за меня? Неужели Лиди с девочками говорили правду и Сай испытывает ко мне нечто большее, чем просто неприязнь, сдобренную конкуренцией? Последние его действия подтверждали именно эту версию: ведь он практически оскорбил герцога, обвиняя его и утаскивая меня. И ведь не побоялся…

– Невыносимая, – простонал парень, медленно выдыхая.

А затем, не размениваясь на объяснения или какие-либо иные слова, быстро наклонился вперед и нежно, чего я совсем не ожидала, коснулся моих губ. Его рука как-то незаметно оказались у меня на талии, обнимая и не давая отстраниться. Другой он гладил меня по плечам, шее, потянулся за шпилькой в волосах…

– Нет! – Вставлять локти между собой и собеседником я умела едва ли не лучше, чем подделывать почерк. Опыт сказывался. Не самый приятный и подходящий для похвастушек, но ценный и еще более денежный, ибо не всегда удавалось выполнить заказ без контакта с будущей жертвой, а там или соблазнять, или святую невинность изображать. По обстоятельствам, в общем.

– Майя, я… – Лицо виконта покраснело, как будто у него не было шлейфа из разбитых сердец. Или для него действительно важно мое мнение и отношение? Вот так-то, Майка, твой главный враг – единственный, для кого твои чувства что-то значат. И не смешно ли?

Увы, смеяться я не могла: ни ситуация, ни мое состояние не предполагали смеха. А уж тревога в глазах Сая, которого до недавнего времени я бы собственноручно скинула в яму с помоями, и вовсе заставляла лучше других причин удерживаться от смеха.

– Все в порядке, – отмахнулась я от его метаний. Незачем заставлять урожденного аристократа что-то объяснять: они для этого не приспособлены, а столкнувшись с собственным несовершенством, обязательно обидятся и выставят виноватым собеседника. Мне это надо? – Просто странно. Но спасибо, что вступился за меня.

– Его светлость повел себя некрасиво, – с готовностью переключился на новую тему Сай. Облегчение, читавшееся на его лице, было столь заметным, что я даже удивилась отсутствию контроля: не принято так свои эмоции демонстрировать, не та ситуация. Или как раз та? – Он не мог не знать, что бросает тень на твою репутацию.

– А ты сам так не поступал? – поддела я собеседника. Вредность иногда, увы, непобедима. А Сай мне столько нервов попортил, что удержаться было крайне сложно.

– Я… С тобой бы я так никогда не поступил!

– Это радует… Но вода за шиворот тоже не слишком приятный подарок.

По лицу собеседника заходили желваки, но он промолчал: отрицать свою вину виконт не собирался. Впрочем, извинений от него мне тоже не удалось дождаться.

– Ладно, проехали. – Я поднялась и оправила платье. – Будем считать, что ничего не произошло, но если еще раз так сделаешь – в пруду искупаешься.

– Я запомню, – расплылся в довольной улыбке блондин и протянул мне руку. – Не откажете ли вы мне?..

Отказывать я не стала. Все же доброту и совестливость следовало поощрять, пусть даже ценой своих ног. Правда, танцевать Сайсери умел не хуже герцога, и грешно было жаловаться на те мелкие недочеты, что появлялись в рисунке танца по моей вине.

– Майя. – Молчание не могло длиться долго. Я рассчитывала хотя бы на пару минут, чтобы оглядеться, но у парня были другие планы. Или же острая нехватка времени заставляла его идти на такие жертвы и самостоятельно начинать разговор. – Наверное, я должен извиниться…

Судя по промелькнувшей на лице партнера муке, извиняться за неуклюжесть все же предстояло мне.

– Прости…

– Ничего, – героическими усилиями взял себя в руки Сайсери. – Я не должен был так вести себя. Это недостойно с моей стороны, но…

– Но ты привык так поступать, когда не уверен в своих силах, а кто-то напрочь игнорирует все твои попытки иначе привлечь внимание, – закончила я за него. – Я все понимаю. И сама виновата, но… просто не всегда есть время замечать намеки.

Особенно в тот момент, когда его светлость князь Альверанский Кэлан Артон Граус появляется перед гостями в сопровождении недовольного ректора.

– Давай подойдем поближе, – шепотом попросила я, пропуская мимо ушей последнее высказывание Сайсери и утягивая вяло сопротивляющегося партнера к возвышению.

Рука непроизвольно потянулась к кольцу, принесенному для обмена, и мне стоило больших усилий удержать на лице прежнее выражение. Начиналась работа, и здесь уже смешки и ехидство недопустимы.

Стихла музыка, танцевавшие пары неторопливо остановились. Зрители, до сего момента дегустировавшие закуски, начали подтягиваться к возвышению. А его светлость герцог Шарнес прошествовал сквозь толпу и, поздоровавшись с князем, занял место у него за спиной. Ректор дружелюбно улыбнулся новому лицу и о чем-то напомнил хозяину замка.

Натянув на губы улыбку, Кэлан Артон Граус принялся врать и лицедействовать. Как ему приятно, как он ждал, как восхитительно прекрасны дамы, как он гордится подрастающей сменой и прочие-прочие «как» и «почему». Я пропускала все эти вздохи мимо ушей, оценивающе разглядывая наряд своего вынужденного напарника. Хорош. Как наряд, чья стоимость не давала мне успокоиться, так и его хозяин. Гладко выбритый, с лукавой усмешкой на тонких губах, прямым носом и острым взглядом, резавшим толпу в поисках, вероятно, меня. Нет, на мгновение задержавшись на моей персоне, его светлость скользнул взглядом дальше. Я, как и полсотни дев в зале, проследила направление и вздохнула печально: составить конкуренцию Лиди ни по происхождению, ни по манерам не смогла бы ни одна дама в зале.

– Говорят, его величество предложил руку Лидии его светлости, – шепнул мне на ухо Сайсери.

– Лиди об этом не говорила…

– Это слухи, официального объявления не было. Но подобные слухи в высших кругах быстро становятся фактами. Сегодня их первая встреча, а вторая, может статься, случится уже на свадьбе.

Может статься… да уж, может. Но если его светлость заинтересован в этом браке, стоит ли мне отдавать ему перстень? Ведь брак с Лиди докажет лояльность короне и подтвердит отказ от выхода из состава империи.

– Его светлость настроен так решительно?

– Решительно настроен его величество. А противиться императору не способен никто из высшей знати.

– Так боятся опалы?

– Клятва не позволит, – поморщившись, все же ответил Сайсери. – Все высшие лорды ее дают, когда становятся во главе семьи или получают должность при дворе. После этого ты уже не сможешь отказать императору.

Я с сожалением посмотрела на собеседника. Перспектива давать подобную клятву парня не радовала. И я его прекрасно понимала: поводок едва-едва исчез, а шея ныла при одной только мысли о нем. Нет уж, все сделаю, но больше туда не вернусь. И придется князю клясться, иначе демон ему рогатый, а не печать. Еще сдаст мою персону бывшему владельцу, и что тогда прикажете делать? Второй раз улизнуть не получится.

– Сай, – позвала я, – раз уж сегодня мы друг другу настроение не портим, можешь оказать маленькую услугу?

– Какую? – Парень ощутимо напрягся, но решительности в голосе не поубавилось: он действительно готов был мне помогать.

– Принеси воды. Меня на входе перехватили, а с утра во рту даже трех капель не было.

– Сейчас вернусь, – кивнув, согласился мой новый… Друг? Бывший враг? Временный товарищ? В любом случае, уже совсем скоро Сайсери вновь начнет меня ненавидеть, потому что ждать его возвращения я не собиралась. Как и идти представляться князю лично. Или даже при посредничестве герцога.

Вместо этого я свернула в сторону балкона и, дождавшись, пока из неприметной дверцы выскочит очередной официант, зашла в приоткрытую дверь. Мне требовалась пара минут и укромное место, чтобы избавиться от платья, и подсобка со швабрами вполне подошла для этих благих намерений. Надеюсь, никто не станет заглядывать сюда в поисках орудий уборки, в противном случае во дворце Альвер могли пойти слухи о призраках. Все же мять платье мне не хотелось, а потому пришлось приладить его на швабру.

Кольцо, которое ну никак нельзя было терять, пришлось надеть. Раз уж меня оно воспринимало как часть семьи, пусть так оно и будет. Амулет, выданный мне на прощание Дайрином, я благополучно потеряла в первой же кадке по дороге, еще и прикопала, чтобы при случае на кошачий произвол списать. Впрочем, вряд ли придется. При любом раскладе пропавший амулет будет меньшим из моих грехов.

Вдалеке послышались голоса, и мне пришлось срочно искать место, где можно переждать наплыв романтически настроенных гостей. Как назло, мест для засады посреди коридора не нашлось, а бежать в каморку к швабрам было уже поздно.

Мысленно помолившись Дадари, я подпрыгнула и, уцепившись за декор колонны, вскарабкалась повыше. Вот сейчас руки устанут, и как упаду я прямо на головы…

Я посмотрела вниз, оценивая, кто же решил уединиться в служебной части замка, и едва не разжала пальцы. Вот уж встреча так встреча, Прекрасная Лея и Гриб Пупырчатый собственными персонами да на чужой территории. Что ж им дома не сиделось в родном Тередоле, что они в наши края подались?

Внутри начало подниматься негодование: это что же получается, его светлость граф до того в меня не верит, что конкурентов подослать решил? И надеется, что эти двое смогут утащить печать? Впрочем, судя по возне подо мной, уверен в благополучном исходе мероприятия не только мой бывший шеф. Но чего ждать от конкурентов, которые даже вверх не сподобились посмотреть?

Выждав, пока парочка скроется из виду, я медленно спустилась. И, спускаясь, пришла к выводу, что присутствие двух не самых умных воров могло бы быть мне на руку, если бы я действительно собиралась уносить добычу. Подставить этих двоих, дождаться, пока их отволокут на допрос, и уйти, унося трофей. Или же, чтобы уж наверняка, незаметно украсть украденное. И ведь ни одно зелье правды не докажет их невиновности: кража имела место, совершена ими, а что заказ перехватили до передачи нанимателю – так мало ли кто мимо проходил. Удачно, определенно удачно они здесь оказались.

И поймают меня как раз из-за их безалаберности. Тогда уж граф шкуру не с меня снимать станет. И как же все это провернуть…

Ориентируясь на слишком громкие для моего профессионального слуха голоса, я степенно шла за двумя козлами отпущения. В отличие от меня, ориентировавшейся в замке по единожды увиденной карте, Прекрасная Лея знала коридоры не понаслышке. Частые же воззвания к демонам и предкам управляющего замка и вовсе указывали на тесный контакт Леи и полов.

– Скоро уже? – недовольно рыкнул Грибли, в народе просто Гриб, из-за своего выдающегося носа в угрях приобретшего примечательное прозвище.

– Тише ты, – буркнула его напарница, замирая у одной из дверей. – Испортишь все – сам будешь прощение вымаливать.

– Да чего ты боишься? Все в зале, а кто сюда доберется, так уже не в той кондиции, чтобы что-то заметить.

– А если чары сработают? Мало ли чего там навертели? Я, конечно, убиралась там днем, и разрешение мне давали, но вдруг ломать придется? Дело шумное, еще и ты талдычишь под нос «быстрее», «быстрее». Какое тут быстрее, когда дальними коридорами идем. Не очень-то хочется этому старому хрычу врать, что ты мой любовник.

– А чо, рожей не вышел? – хохотнул Гриб.

Я молча шлепнула себя по лбу. Тихонечко, чтоб без лишнего шума и головной боли. Впрочем, могла и не стесняться: Лея шумно стукнула напарника по лбу и в который раз помянула демонов, ушибив палец о дубовую голову Гриба. Эх, ребята, сидели бы в своем Тередоле и грибы солили. Говорят, это у вас лучше выходит, чем красть. Или банок на передачки скопили, потому и хотите в казенный дом соленья продавать непритязательным едокам?

– Ты чо дерешься?! – обиженно заныл Гриб, а я вознесла хвалу Дадари, что мне в напарники достался не дуболом, а Рыжий Райд. С Грибом я бы и часа не проработала – сама бы пристукнула. И зачем только Лее понадобился напарник? Сама бы управилась, чай не робкая девица.

Ответ нашелся довольно быстро. Спустя пару минут пыхтения, когда голоса воров начали стихать, я высунулась из-за угла (предварительно наверх вскарабкалась, раз уж ребята на небо не любят смотреть) и, оценив пустой коридор и отодвинутый шкаф с зияющим за ним ходом, довольно усмехнулась. После чего покачала головой и, уперевшись спиной в стену, а ногами в шкаф, с удовольствием его уронила.

Грохотнуло знатно. Из перегороженного хода донеслась сдавленная ругань, а со стороны служебных помещений – торопливые шаги, исполняемые под обещания скорой расправы над нарушителями спокойствия. Порадовавшись за коллег и их скорую славу, я направилась дальше по коридору. Все же мне не обязательно действовать тайно, меня в кабинете его княжеской светлости и так ждали с распростертыми объятьями.

Припомнив примерное расположение княжеской святая святых, я припустила в сторону, противоположную от той, куда стремились горе-воры. Конечно, можно было и за ними в тайный ход сунуться, но сидеть в их компании до прихода князя и ждать «вердикта», слушая нытье Леи и «острые» шуточки Гриба. Нет уж, мне и шапочного знакомства хватило, чтобы с ними больше беседы не вести.

А шумиха набирала обороты. Звук резко обрезало, отчего я ощутимо напряглась: магию, как любой практикующий вор, я не любила. Подлая, мерзкая субстанция. Вляпаешься, а потом наследишь на три страницы убористым почерком. Нет уж, лучше подальше держаться. Сейчас еще оцепление поставят, на балкон гостей выпускать перестанут, в зале запрут. Еще бы герцога кто запер, чтобы он случайно не влез и не стал спасать мою горемычную персону, отлучившуюся по делам.

Перед глазами мелькнула обитая железными пластинами дверь. Отлично, значит, практически на месте. Первая, вторая, третья… Повернуть налево, забраться по колонне и перепрыгнуть через мозаику на полу. Приземляться ровно на третью белую плиту слева, ползком до пятого ряда, кувырок назад, в сторону… И кто только придумал этот тренажер для скучающих ночных гостей? Сам-то хоть пробовал его пройти?

Мое недовольство было вполне объяснимым: копчиком я все же ушиблась. Отвыкла за пару месяцев по полу кататься, сгруппировалась недостаточно, но хоть стрелу промеж глаз не получила. И это так князь дорогих гостей встречает?!

Обидевшись и пообещав всячески ему отомстить (после исполнения условий договора и обретения долгожданной свободы, разумеется), я присела у самой скромной двери. Теперь в ход пошли мои шпильки-отмычки. Магия подозрительно отсутствовала, не обжигая мои пальцы ни жаром, ни холодом. Ну хоть о чем-то побеспокоился его светлость. Хотя будь я на его месте, не стала бы отключать защиту. Печать-то к магическому воздействию устойчива, она и после огненного шторма уцелеет, а вот на гонораре вора можно и сэкономить. Какое все-таки счастье, что князь – не один из нашей братии!

Щелкнул замок, над головой просвистели четыре метательных диска, способных перерезать не самый тонкий металлический шнур. Следом по полу пронеслась волна пламени, отчего пришлось спешно прыгать из положения сидя. Надеюсь, мои упражнения никто не видел, иначе стыда не оберешься. Самой придется к старику Шаири идти, чтобы репутацию сохранить.

Опасливо косясь по сторонам и ожидая очередной гадости, я извлекла из прически еще шесть шпилек. Зажала их посильнее, повертела и всадила прямо в стену. После всех этих прыжков и кульбитов рисковать и шагать по полу я не планировала. Вот переползу в хозяйское кресло, там и посидим, подождем. А ровные дырки в стене – это для вентиляции, наверное, делали. Строители. Делали и передумали. И я тут совершенно ни при чем. Да и как шпильками камень пробьешь?!

Усмехнувшись своим мыслям, я выпала прямо в княжеское кресло. По крайней мере, оно стояло в том месте, где обычно предпочитал сидеть хозяин помещения: лицом ко входу. Ждать мне оставалось недолго (его светлость наверняка уже знает, что у него в доме творится), а потому обновления навыков ради (не путать с банальной кражей со взломом) вскрыла еще парочку замков. Они, признаться, и не сопротивлялись, хоть в них магия определенно имелась. Вот только на взлом физическими методами она рассчитана не была. Извечная проблема: маги против магов колдуют, инженеры против банальных шпилек, отмычек и молотков. А объединиться и совершить прорыв… Инженеры, может, и пойдут на подобное, но вот тот же Сай Поганец опускаться до уровня простого ремесленника… Да он скорее колет съест! Съел. Наверное. Сейчас я уже не была уверена в причинах его поступков.

Его светлость не разочаровал: как всякий потомственный аристократ в родовом поместье, он явился не через примитивную дверь, а задействовал тайный ход. Огляделся, оценил распахнутую нараспашку дверь, меня в своем кресле и, не делая напрасных попыток спихнуть меня с нагретого места, занял гостевой стул. Увы, даже на этой примитивной мебели он выглядел полноправным хозяином кабинета.

– Полагаю, вам есть чем меня порадовать, – пытливо заглядывая мне в глаза, сказал его светлость.

– С чего вы взяли? – деланно удивилась, хотя сама мысленно морщилась: нехорошо, если у меня на лице что-то отражается, кроме скуки. И уж тем более не стоит опускаться до досады. Заметив ее следы, мужчина мог сделать правильные выводы.

– Вы все еще живы, – обворожительно улыбнулся князь. А в глазах ни капли раскаяния или сожаления. Вот что я говорила – циник. Смахнет утром служанка пепел и развеет по ветру. – Артефакты императорской семьи защищают своего владельца практически от всех видов чар.

– Своего владельца! – вернула я замечание назад. – Защищать меня у них нет никакого основания, а потому вы, ваша светлость, поступили в высшей степени недружелюбно. Это могло стоить вам обивки, да и с вентиляцией здесь проблема – запах бы долго стоял.

– Обещаю учесть ваши замечания, – кивнул, принимая к сведению, мужчина. – Но перейдем к делу. Что вы хотите за печать?

– Так просто? – Удивление мое было почти искренним. Все же обычно заказчик озвучивал сумму или иные варианты вознаграждения, а его светлость решил выслушать мои пожелания. Думает, продешевлю? Впрочем, был еще один вопрос, который не давал мне покоя. – Ваша светлость, а как же самый примитивный способ ведения переговоров? Ведь обычно начинают с банальной угрозы рукоприкладства. Мы же наедине, я слабая доверчивая девушка…

Мужчина заливисто расхохотался. Работать в такой обстановке я не могла – пришлось замолчать и подождать, пока он успокоится. Потолок, например, изучить. Внимательно, вдумчиво, чтобы понять, как подставилась, и далее в чужие кабинеты без приглашения ходить только под тремя полными щитами от магии смерти, огня и менталки, ибо волшебный фейерверк под куполом кабинета был не чем иным, как визуальным проявлением конфликта этих трех разнонаправленных сил. Выберусь – помолюсь за его высочество, шефа и Райда особенно. Без колечка я бы и до переговорной не дошла.

– Прошу извинить мой неуместный смех. Но меня давно так умело не заставляли веселиться. Что до вашего вопроса, Майя, сомневаюсь, что вы не обучены использовать шпильки в своих волосах или не знаете, как одним ударом отправить человека в сон или небытие.

Я помрачнела: эти знания мне тоже преподали, и пару раз приходилось их использовать. Но без смертей пока обходилось: руки пачкать я не хотела, да и Дадари не одобрял. Он все же божественный прохиндей, а не садовник, чтобы сорняки срезать.

– Итак, Майя, полагаю, вы знаете, насколько я заинтересован в вашем трофее. Деньги большого значения не имеют, а потому я хотел бы узнать, какую цену вы назначаете за кольцо. Всего пара слов сделает вас богатой, а меня – безмерно благодарным вам. Назовите свою цену.

Я задумалась: с одной стороны хотелось сбросить со своих плеч все тревоги, с другой – а не выслушает ли меня князь и не отправит в казематы навечно, забрав колечко и рассыпавшись в заверениях? Да и потом, следовало четко и ясно сказать, что, кроме денег (интересы Райда все же следовало учитывать), мне необходимо.

– Десять тысяч золотом и услуга.

– О какой именно услуге идет речь?

– В ваших силах ее исполнить. Поклянитесь перед лицом Дадари, что выполните мою просьбу, если это будет в ваших силах, и я отдам вам печать. Судя по дошедшим до меня слухам, вы приобретете больше, чем потеряете.

– Что ж, – его светлость смерил меня внимательным взглядом. – Пожалуй, я могу пойти вам навстречу и рискнуть. Даю вам слово перед лицом вашего бога, что исполню взятые на себя обязательства. Да покарает меня Дадари, если я совру и затаю злые помыслы.

Далее шла стандартная для мага формула привлечения божественного внимания и повторение условий договора. С облегчением выдохнув, я стянула с пальца кольцо и бросила на стол. Его светлость не рискнул поднимать, вместо этого он с ощутимым напряжением в голосе напомнил:

– Услуга?

– Вы помогаете мне сбежать от графа Разетти и временно принимаете на службу к себе.

– На какой срок? – Его светлость даже не удивился.

– Не менее трех и не более четырех дней с того момента, как заверите все необходимые бумаги о выходе из состава империи и включении ваших земель в состав Лайсара.

– Желаете сменить подданство, – догадался мужчина. – Не пробовали пойти иным путем?

– Его светлость не оставил другого выхода, – пожаловалась я на бывшего любимого шефа.

– И я бы не оставил, – поддержал рабовладельца князь. – Ваша репутация, Майя, заставляет и меня желать продолжения нашего сотрудничества после заявленного вами срока. Подумайте об этом. Пусть смена подданства и снимет с вас часть проблем, но на территории империи вам не будут рады. В Лайсаре же вы не сможете «работать» – все заинтересованные лица будут знать о вашем прошлом.

– А если я не собираюсь работать? Может, я с детства мечтаю выращивать апельсины где-нибудь в глубинке.

– Апельсины? С вашим-то происхождением? – Его светлость тонко улыбнулся, но продолжить не пожелал. – Проводить вас в гостевые покои?

– Лучше пониже. Давно на жестком не спала – спина начала болеть.

– Не паясничайте, Майя. Вам не идет, – поморщившись, заметил его светлость. – Мы наедине, ни к чему ломать комедию. Я в нее не поверю. Но выслушать причины, побуждающие вас отказаться от комфортных условий, я бы хотел. В противном случае придется лично запереть вас в гостевых: я не привык отправлять дам в подземелье.

– И Лею тоже пригласите погостить?

– Лею? Ах, эти двое. Нет, придется сделать исключение.

– Так и для меня исключение, – бодро поддержала и все же пояснила: – Если его светлость узнает, что печать у вас, он определенно попытается ее отнять. Шантажом или подошлет еще кого-нибудь, но обязательно попробует. И стоит кому-то догадаться, что я здесь гостья – он все поймет. Поэтому лучше я потерплю и послушаю нытье соседей. Так будет лучше. Из-за них вы могли поймать и меня. Можете даже приговорить к чему-нибудь (но лишь на словах), в этом случае моя измена не будет такой явной. И свое время Дайрин употребит на то, чтобы выяснить все обстоятельства и, возможно, вытащить меня из вашего плена. Можете даже поторговаться, но без поспешных решений.

– Я учту, – пообещал мужчина, поднимаясь. – Деньги мне следует перевести Рыжему Райду?

– Да, за финансы у нас отвечает он.

– В таком случае, – его светлость протянул руку к кольцу, – вы подтверждаете, что передаете мне данный артефакт добровольно и без принуждения?

– Подтверждаю, – хмыкнула я, не слишком понимая, зачем его светлости понадобились подобные формулировки. Подумаешь, заказ отдаю. А реплики – словно артефакт семейный дарю. – И?

Его светлость не ответил: вместо этого он накрыл ладонью кольцо и резко сжал пальцы. Ничего не произошло.

– Все в порядке?

– Именно. – Печать быстро скрылась в недрах нагрудного кармана. – А вы поистине ценный сотрудник, Майя.

– С этим не поспоришь! Но с чего вы взяли?

Мужчина задумчиво взглянул на меня, как будто решал, стоит ли делиться ценными сведениями или и без них можно прекрасно обойтись. Наконец он принял какое-то решение и заговорил:

– Я не могу предоставить вам доказательств, но полагаю, что его величество питал слабость к прекрасному полу. И не всегда дамы были рады вниманию его величества. Чаще всего его милость заканчивалась плачевно: мальчиков-бастардов в императорской семье быть не должно, за этим следят. А вот девочек… Вы уверены, что ваша матушка не состояла при дворе?

Ответа на последний вопрос у меня не было. Матушка никогда не рассказывала о своем прошлом, даже сами вопросы о нем были под запретом. Впрочем, в шесть лет прошлое родителей не самая интересная тема: мне больше нравились алхимические фокусы, и вот эту страсть матушка поддерживала, пока могла, пока жила вместе с нами. На девятом году моей жизни Альран Дилен… Нет, не скончалась. Об этом даже речь не шла. Но в один прекрасный день леди Альран исчезла из моей жизни, оставив на воспитание бабушке (родной ли, матушка не уточняла), и, наказав во всем слушаться пожилую купчиху, покинула город. Больше мы не виделись. Впрочем, я не стремилась налаживать отношения. Если бросила один раз – может это и во второй сделать. А мне не хотелось снова проходить муки расставания.

– Все возможно. – Я пожала плечами. – Меня тогда еще не было, чтобы засвидетельствовать обратное. Но если так утверждаете вы и другие пожившие люди…

Князь усмехнулся, но на провокацию не поддался. Вместо этого предложил:

– Проводить вас в ваши временные подземные апартаменты?

– Было бы неплохо, – согласилась я с преувеличенной бодростью. – Только ключи сразу дайте. Не хотелось бы замок ломать, когда захочется прогуляться.

Князь хмыкнул и указал на выход.

– Постойте, – позвала я, желая, чтобы у графа Разетти не возникло и шанса придраться. – Позвольте украсть ваш перстень? На минутку? Мне больше и не нужно, а там можете отбирать и провожать. Просто очень надо, – состроив просительную рожицу, заканючила я, протягивая руку.

Его светлость с подозрением воззрился на получившуюся скульптуру, хмыкнул и, стянув с пальца печатку, обронил ее. Я поймала драгоценность в полете, повертела из стороны в сторону и разжала кулак.

Кольцо упало на ковер.

– Вот теперь можно, – кивнула я, не делая попыток поднять чужие регалии с пола. Кольцо я заполучила, а что передать не смогу – так на все воля богов. Дадари уж наверняка в курсе всех моих планов и ухищрений.

* * *

Выделенная мне комната была обставлена в излюбленном стиле проворовавшихся снабженцев – минимализме. Что осталось после ревизии и не подошло для домика в деревне служащего, все это щедро и расставили.

В камере… в подземных покоях для дорогих гостей первым бросался в глаза ветер. Он блуждал по комнате, отражался от стен и устремлялся дальше по коридору, откуда бодро приносил стоны и крики уже заселенных в свои ячейки Леи и Гриба. Вторым важным объектом была соломенная куча в углу комнаты. Видимо, лето было щедрым на злаковые, ибо навалили соломы столько, что я с головой могла там спрятаться.

Желая проверить последнее предположение, я сунула руку в стог и неожиданно наткнулась на что-то металлическое и теплое. По форме это нечто напоминало кастрюльку, да и запах, который от нее шел… Определенно, в гостях у князя мне нравилось больше, чем у его светлости графа Разетти.

Останавливаться на достигнутом было ниже моих сил, а потому я сунулась в стог с головой и принялась за раскопки. Некоторые вещи, заботливо спрятанные под соломой, повергли меня в состояние крайнего недоумения. Например, три ночных горшка, отличавшихся между собой незабудками на стенках. Или дровяной утюг. Если объяснить горшки я еще могла – в хозяйстве лишними не будут, – то утюг в одиночной камере смотрелся странно. Это что же я гладить буду? Белье? А сама голой попой в проходе сверкать? Нет уж, не дождутся. Лучше в мятом посижу. Тем более что стеганое одеяло мне выдали. Чистое, ароматное, без следов крови или иных жидкостей, распространенных в подземельях.

– А кормить будут? – проорал невдалеке Гриб, заставляя меня от неожиданности звякнуть крышкой.

– Кормежка утром, – недовольно пробасил ему в ответ охранник.

Ага, значит, стража все же имелась. Разве что поставили ее не у моих покоев, а подальше, воришек развлекать. Впрочем, логично. Ключи мне князь выдал и даже позволил их проверить, приказав охране временно удалиться. И улыбка у него в тот момент была такой… Предвкушающей… Еще и рука на моей попе лежала, ключи в заднем кармане прикрывала… А другая невзначай так за плечико придерживала.

Но последним аргументом, заставившим стражей уткнуться в пол и не поднимать глаза, был княжий камзол, наброшенный мне на спину. Чтобы не продуло случайно, пока робу казенную не выдали. Но с ней что-то до сих пор не торопились.

Так что, несмотря на гремучие кандалы, которые я вскрыла оставленной отмычкой, и связанные в момент знакомства со стражей руки, охрана записала меня в не совсем обычные узники замка. И из последнего обстоятельства вытекал закономерный вопрос: как часто его светлость играть изволит, если подчиненные даже не удивляются девушке в кандалах и на особом положении? Хотя… в тихом омуте такие пирушки демоны закатывают!

– Так мы тут до утра загнемся! – продолжил возникать Гриб.

Я покосилась на кастрюльку с горяченьким пюре с лучком и сглотнула слюну. Определенно следовало подкрепиться. Особенно когда так настойчиво о еде напоминают.

– Не загнетесь, – с неудовольствием сообщил прописные истины стражник.

Звякнули доспехи, по коридору поплыл запах вяленой колбасы. Видно, сам охранник без перекуса обходиться не собирался. Ну и я присоединилась, благо ложка торчала посреди пюре.

Лязг засовов, торопливые шаги на лестнице, дрогнувшее пламя одинокого факела – кто-то настойчиво стремился в подземелье. Кто-то злой и беспощадный, не давший мне как следует насладиться едой и одеялом. Прятать пришлось и первое, и второе.

Старательно выстукивая зубами государственный гимн, я с нетерпением ожидала незваных гостей. Их набралась целая делегация. Во главе шел князь, за ним кто-то из магов, а вот следом… Словом, замыкал процессию его светлость Юлиар Шарнес. Он презрительно косился на своих спутников, и всякий разумный человек заинтересовался бы, что же его светлость забыл в сей неуважаемой им компании, но окружающие как будто ничего не замечали.

Не сбавляя темпа, делегация прошла мимо моей камеры и замерла в конце коридора. Лея и Гриб удостоились особого внимания со стороны высоких гостей.

– Магистр, вы не могли бы?.. – попросил о чем-то заранее обговоренном князь.

– Разумеется, ваша светлость, – в голосе собеседника слышалась почтительность и легкая усталость. Еще бы, бедолага, судя по мантии, развлекаться пришел и стадо первокурсников пасти, а никак не работать по специальности.

От криков парочки неудавшихся воров у меня заложило уши. Вот за что ментальных магов недолюбливала, так это за особенности их работы. Конечно, если не сопротивляться и всю правду о себе показывать, можно и легким головокружением отделаться. Но если что-то скрывать или находиться под действием договора о молчании… Магия заключенного соглашения сама о безопасности позаботится, не даст лишнего сболтнуть, но ощущения будут… На свидании с палачом и то полегче, палач – человек, он устает. Хотя маг тоже человек…

Хмыкнув, я задумалась. А вот маг не думал – он быстро отчитывался о коварных планах двух случайных воров.

– …на рассвете. Заказчика не видели, должны были оставить перстень у дома Старины Ба в трущобах Тарина. Аванс они уже потратили, основную сумму получили бы уже в Тередоле. Посредником выступает некто Даран, скупщик краденого.

– И они надеялись обмануть мою защиту?

Презрения в голосе говорящего хватило бы на половину высшей аристократии. Магистр защитных чар – еще одна ступень эволюции, не отличавшаяся терпением и благожелательностью к низшим сословиям. Другие его коллеги по ремеслу – боевые маги, целители и даже темные – подобными недостатками не страдали. Страшное дело – зависть.

– Их о ней не предупредили, – ответил на риторический вопрос менталист. – Точнее, об ее истинных характеристиках. Этим двоим даже выдали «ключ», он должен был защитить от вредоносного воздействия запечатанных чар.

– Лучше бы дали им немного мозгов, – вступил в беседу герцог.

– Отнюдь, – не согласился с ним его светлость. – Будь они умнее, у нас было бы меньше шансов побеседовать с ними. И, боюсь, ковер пришлось бы выбросить.

– От одного ковра не обеднеешь, – попенял Юлиар. – Полагаю, им не удалось выполнить заказ. Но, Кэлан, тебе не кажется, что глупо отправлять с заданием подобных недотеп и не подстраховаться? Нужно обыскать замок, мог проникнуть кто-то еще.

– Я отдал распоряжение, – в голосе князя слышалось недовольство. – И это помогло мне не остаться без трех серебряных вилок и часов.

– Трех вилок? – хором переспросили маги. В ценности часов они не сомневались.

А мне обидно стало. Поклеп! Вилки я не воровала – это все ложь, сам князь придумал. Часы… Рука была спешно сунута в стог сена. Часы – это необходимость. И должна же я хоть что-то украсть, раз уж все равно в подземелье сидеть.

– Да, одна юная особа пожелала унести с праздника не только воспоминания, но и вилки. Ничего серьезного, посидит пару дней в подземелье. Не тиран же я, право слово.

– А часы? – напомнил его подлейшая светлость, который с какого-то перепугу решил играть против меня, не иначе.

– Полагаю, малышка раньше никогда такого не видела и решила изучить поближе. Что ж, я дам ей возможность…

Какую именно возможность мне собирается дать князь, я не расслышала. Гриб снова заорал. На сей раз от огорчения, что сдал все их с напарницей секреты. Лязгнула решетка, выругался маг, яркая вспышка осветила все уголки подземелья.

– Передайте их графу. Их вина установлена, а наказаниями в нашей стране ведает он.

– Будет исполнено, ваша светлость. – А вот и стража подключилась к беседе.

Скрипнули засовы. Что-то грузное упало на пол. Взвизгнула Лея, ощутив задней частью внимание моложавого стражника. Делегация высоких гостей поспешила к выходу.

Я тяжело вздохнула, потянулась, разминая мышцы, и разразилась отрепетированным плачем. Плакать вообще полезно. Мышцы лица тренируются, облик искажается, да и от слюнявой идиотки с красными глазами, рыдающей из-за любой мелочи, все стараются побыстрее избавиться.

– Я больше не буду-у-у-у, – завыла я ровно в тот момент, когда светлейшая делегация проходила мимо.

Краем глаза отметила, что маги с презрением отвернулись, самоустраняясь от конфликта. Конечно, я могла попросить у них помощи, для полноты удовольствия позоря Таринскую Школу, но список моих врагов на сегодняшний день и так был полон. А когда лишние строчки появятся – кто его знает, сколько нынешние проживут! – мне пока было неведомо.

– Демоны попутали-и. Часики краси-и-и-ивые бы-ы-ы-ыли. Не губите-е душу грешну-у-у-ую, – подвывала я, отчаянно фальшивя и по возможности скрипя, как несмазанная телега. Приходилось как-то на такой путешествовать, то еще удовольствие, скажу я вам…

– Это и есть любительница вилок? – поинтересовался герцог, останавливаясь у решетки.

– Она самая. – Князь тоже не торопился уходить. – Вилок и обнажаться, судя по тому, в каком виде ее застали над столовым серебром.

– Ну хоть какое-то удовлетворение для стражи, проводившей арест, – усмехнулся большой вредина и будущий обладатель некрасивых надписей на заборе.

Я же для них стараюсь, изображаю демоны знают кого, чтобы поскорее вырваться, а он лишь подтрунивает. Над коллегой! Над соратницей! Я бы еще поняла, если бы он знал о моем предательстве, но вот так, подло и низко…

– Мне нет дела до удовольствия стражи.

– А до моего? Я буду тебе весьма признателен, если вопрос наказания этой милой леди ты возложишь на меня.

От неожиданности я сбилась и пропустила парочку завываний. Это что же вы творите, ваша светлость? И репутацией своей не дорожите? Или все присутствующие знают, что репутации вашей грош цена? Вон как заухмылялись маги. А сами-то, рыльце в пушку у каждого первого, да не единожды. А все туда же – ближнего осуждать! Лицемеры.

– Вопрос ее наказания уже решен. Верно, леди? – Князь подошел ближе к решетке. – И стоили три вилки ночевки под замком?

– Стоили! – давясь слезами, выпалила я. – Память бы была. Хоть какая-то. А вы… Вам даже одной вилки жалко, а еще князь!

– Правильный вклад вилок – основа благосостояния любого древнего рода, – нравоучительно изрек его светлость.

А я задумалась.

Логика в словах Кэлана Артона Грауса несомненно была. Во-первых, покупка вилок не облагалась дополнительным налогом на драгметаллы. Во-вторых, столовое серебро волей его величества принято считать предметами личного пользования и неотчуждаемой собственностью. В-третьих, количество вилок не регламентировано, следовательно, хоть все свое состояние в вилки переведи – никто и слова против сказать не сможет. Определенно! Мощь высшей аристократии – в вилках!

Герцог фыркнул, но опровергать заявление коллеги не стал. Видать, и у него без вилок не обошлось. И почему я себе парочку не взяла? В следующий раз обязательно столовое серебро проверю – вдруг там в зубцах блеснет что-нибудь эдакое. В парочку карат.

– Идемте. – Один из магов решил прекратить этот фарс и тронул князя за локоть. – Вас ищет ректор, необходимо обговорить условия, на которых вы сможете отправлять в Школу своих студентов.

– Фонда недостаточно? – Его светлость нахмурился, отвлекаясь на собеседника. – Если я авансом оплачу обучение своих людей, разве этого мало для успешного поступления?

– Достаточно, но… Вам лучше обсудить все с ректором.

Скривившись, его светлость стремительно покинул коридор. Маги из делегации бросились за ним, словно им за это приплачивали. Впрочем, глядя на его светлость, который остался стоять у решетки, вполне могли и доплатить. Все же в подземелье не осталось лишних ушей, а, кроме Юлиара Шарнеса, это не было выгодно никому.

– Майя, заканчивай. – В голосе герцога слышалось недовольство. – Лучше объясни, как тебя угораздило попасться?

– Вот так прямо и сказать?

Я выразительно покосилась на дверь.

– Я принял меры, – заверил меня его светлость и выразительно покосился на булавку, приколотую к вороту.

Очередной амулет. Что ж, тогда подобная беспечность оправдана. На каждую магию есть своя магия, хотя чего нового может узнать князь? С друзьями не везет? Так в первый раз, что ли?

– Ладно. Отчитываюсь. Эти два идиота (других растяп не нашлось?) подняли шум. Я в этот момент была недалеко от кабинета его светлости. Сами понимаете, места, запретные для посещения. В любом случае пришлось бы оправдываться. А если так – то лучше нести наказание за вилки, чем с ментальным магом беседы вести. Отсижу пару дней и выйду, вешать вроде не собираются. А преподать урок… как будто я редко по подземельям сидела. Восстановлю, наконец, аристократическую бледность, а то скоро коллеги узнавать перестанут.

– Они тебя знают, – правильно понял намек его светлость. – Работали вместе?

– С Леей и Грибом? Дадари убереги от подобного счастья!

– Что ж так? – усмехнулся собеседник. Я посмотрела на него с осуждением. И это высокий лорд! Ехидна – да и только.

– Характерами не сошлись, – буркнула я. – Да и слух у меня еще есть. Вот оттопчут, тогда можно и на дело с Грибом.

– Перстень, полагаю, ты не забрала? – Еще бы его светлость интересовали подробности тяжкой жизни воров и иже с ними.

Я выразительно уставилась на свой наряд. Без одеяла он был весьма вызывающим. Даже странно, что на этот факт никто внимания не обратил. Хотя если стража думает, что мы с князем… Хм, интересно, какая версия быстрее до Дайрина дойдет? Чувствую, икаться будет…

– Что с платьем?

– Возврату не подлежит, – съехидничала я, умалчивая причины. Зачем его светлости знать, что платье наверняка присвоит первая расторопная служанка. Пусть лучше думает, что это стража свандальничала. Скорее бы уже эти три-четыре дня миновали, а то я скоро сама себе врать начну. По привычке. Из любви к искусству.

– Оно может тебе навредить?

– Нет, оно – точно не сможет, – усмехнулась я и поежилась. Все же до лета далеко, а в подземелье и летом не самый приятный климат. – Да не переживайте так, отсижу с недельку, главное, пусть ваш друг в Школе прикроет, а там еще одну вылазку сделаем. Или, пока буду тут сидеть, смогу добраться и до колечка. – Пришлось демонстративно огладить грудь, талию и, хм, бедра. – И чтоб без таких вот подстав. Или думаете, я поверю, что Лея с Грибом тут случайно оказались?

Герцог поджал губы, но спорить не стал. И правильно: спор – дело затяжное, а его светлость спешил. Наверняка же по важному делу отстал, не иначе. Интересно, его важное дело в курсе, где сейчас кавалер быть изволит?

– Не смею вас больше задерживать.

Я решила раскланяться первой. Отвесила поясной поклон и поплелась к соломе. Вскоре ушел и его светлость. И хорошо, а то у меня руки совсем замерзли, а демонстрировать, как обслуживают особо важных гостей, не хотелось. Не дорос еще его светлость до таких подробностей.