Часть 2 · И вновь Тарин

Подоконники в княжеской резиденции были широкие. Порой – даже слишком. Например, сейчас, когда на моем любимом наблюдательном пункте вовсю кипели неуместные страсти. Конечно, кому-то они могли показаться и уместными, но уж точно не мне или слугам. Последним утром придется прибираться, а то и вешать карниз на место. А мне просто ждать, пока любимое местечко вымоют с чем-нибудь обеззараживающим.

Нет, все же идея переметнуться на сторону князя была не так хороша, как казалось на первый взгляд. Разумеется, все то прекрасное, чего я ожидала от перемены подданства, имело место. Мне списали прежние прегрешения, взяли обещание не совершать ничего криминального на территории собственно Лайсара и отпустили на все четыре стороны. Другое дело, что все эти четыре стороны располагались на княжеской территории, покидать которую мне не рекомендовали.

Вдохнув, я тенью проскользнула мимо стражника. Необходимости в этом не было, но без тренировки я могла и вовсе зачахнуть и захиреть. А его светлость как будто этого и ждал, не поручая мне ничего. И это после того, как я согласилась на его предложение поработать. Даже в команде. Даже законно!

Увы, мои жертвы были напрасны. Ни законной, ни командной работы для меня у Кэлана Артона Грауса не было. Уже третий день он пугал меня высокой дипломатией, из-за чего я вторую ночь не спала, сбивая ноги и выискивая по замку следы этой самой дипломатии. Но ни гостей, ни новых слуг, ни даже наемных убийц в замок не проникало. Все было тихо, мирно и пахло квашеной капустой. За последней я не считала зазорным наведываться, не дожидаясь, пока и до меня дойдет очередь.

А давешнее платье королевского портного мне удалось вернуть. Честные служили люди у князя: чужого не взяли. Так и висело на швабре. Разве что иной раз его перевешивали, когда инструмент по назначению требовался, а так… Как повесила, так и забрала. И ни слова упрека. Это уже мне самой совестно было, что людям мешала своим имуществом. А потому сейчас этот укор болтался в самом дальнем шкафу, и я искренне рассчитывала на услуги моли. Но моль не торопилась.

Зато высказать мне свое «восхищение» рвался граф Разетти, приезжавший по случаю выхода княжества из состава империи. Но тут уже я не торопилась попадаться ему на глаза. Да и князь не рекомендовал, хотя и усмехался при этом… Но влезать в их обострившиеся отношения не хотелось. Все те четыре дня, что у нас проживали высокие гости с Дайрином во главе, я сама гостила на черной кухне, в подземельях и собственной гардеробной. В тайные ходы соваться не рисковала: никто не мог поручиться, что там не натолкнусь на длинный нос бывшего начальника. И хорошо, если на нос, а не заточенный кинжал.

Даже получив известие, что делегация отбыла, я еще день пережидала, не высовываясь. И лишь на пятые сутки своего добровольного заточения выбралась из затхлого царства, где даже моль отказывалась селиться. Выбралась и замерла, прислушиваясь к каждому шороху.

На моей кровати стояла огромная корзина с цветами. Белыми лилиями. И пакетик с молотым перцем. Чтоб уж наверняка освежить мою девичью память. Вот только как я могла забыть? Не забывается такое никогда: первый настоящий арест, который чуть не завершил всю мою карьеру…

* * *

А начиналось все тогда на редкость оптимистично.

Из резиденции его высочества мы выбрались на рассвете. В лучах раннего солнца стража была еще не слишком пристрастна, а его высочество, проведший ночь за возлияниями, не успел заметить подмену родового кольца. Даже я не сразу опознала подделку, когда Райд впервые продемонстрировал дубликат. А принц… Порой и принцы предпочитают забыться и ни о чем не думать. Особенно в хорошенькой компании.

Увы, не всегда симпатичная мордашка и отсутствие ярко выраженных мыслей на ней свидетельствуют о подлинной бестолковости. И целоваться его высочество не умеет. Определенно стоило бы потренироваться.

Довольные и счастливые, мы с Райдом разделились на выходе из резиденции. Парень должен был встретиться с клиентом, а мне предстояло отправиться в отпуск недельки на три. На меньшее наша афера не тянула, а трясти будут активно. Как-никак, пострадал сам его высочество. Правда, вряд ли в газетах напишут, насколько он был пьян. Разве что про вероломное отравление снотворным, которое лучше не смешивать с алкоголем, но кто ж знал!..

Спустя два часа я попрощалась со столицей. Как надеялась, на годы. Как оказалось… Не будем думать о плохом. Обстоятельства моей поимки вызывали чувства глубокого неудовольствия. И, как я надеялась, не у одной меня.

Тем погожим утром, когда весна вовсю господствовала на улицах провинциального Разара, я высунулась в окно, улыбаясь солнышку. И тут же, углядев знакомую физиономию под балконом, всунулась обратно. Слушать, тем не менее, мне это не мешало, а в приоткрытое окошко влетала весьма интересная информация.

Мой давний любимец, один из верных песиков графа Разетти, желал остановиться в той же гостинице, что и я. Номер желал снять просторный, с видом на городскую площадь, без шумных соседей… В общем, единственный доступный вариант располагался по соседству со мной. Его-то господину Маджери и предложили.

Конечно, можно было улепетывать прямо сразу, выскочив на балкон, едва из-под него уйдут господа договаривающиеся, но я не стала так себя подставлять. Вместо этого шагнула в гардеробную и оглядела приобретенный за неделю провинциальной жизни арсенал.

В отличие от светских хищниц столицы, среди дам провинции до сих пор царили довольно строгие нравы. Ничего, что могло бы привлечь взгляды мужчин, на показ не выставлялось, лицо пряталось под вуалью, а волосы – под шляпкой. Руки следовало укрывать перчатками до локтя, а на платье накидывалась шаль. Последнее было и вовсе моим больным вопросом: не умела я в жару элегантно кутаться в шерстяную накидку. Не дано мне это искусство, но, похоже, предстояло научиться.

Поскольку путешествовать, не боясь осуждения, могли только замужние дамы с мужьями или вдовы без оных, я выбрала последний вариант и еще на подъезде к городу обзавелась тремя траурными нарядами. В ход они шли лишь в том случае, если меня звали в респектабельное место. Но то ли мы не сошлись во взглядах на шляпки, то ли чувствовали леди, что я потешаюсь над местными салонами, но влиться в провинциальное высшее общество мне не удалось. А платья остались. Удобные, немаркие, самое то, чтобы по трущобам ходить. Кровь с вином практически незаметны, если вдруг что.

Да и все знают, вдовушки – те еще оторвы. А что делать, если наслаждаться жизнью аристократка могла, лишь потеряв мужа (желательно пока молодая) и приобретя его состояние? Если хоть одно из условий не выполнялось – пиши пропало. Доживать свой век на чужих хлебах – удовольствие ниже среднего, а потому для новой роли я выбрала богатую вдову, скучающую по мужу, но не отказывающуюся от приглашений посетить светские рауты. Очень скоро последнее обстоятельство дошло до цвета местной аристократии, и совершать необдуманные поступки (приглашать меня в общество) они перестали.

Впрочем, причиной могло послужить и мое знакомство с господином Дерги, местным начальником стражи, завидным женихом и большим ценителем Лайсарских кинжалов. Встретив родственную душу (меня), он напрочь забыл о своей предполагаемой (ему даже сообщить забыли) невесте и предпочитал весь раут заседать со мной на балконе, обсуждая мастерство оружейников. Пришлось, правда, соврать, что муж увлекался всем этим, но, кажется, господину Дерги было плевать на источник моих знаний. Хорошо все-таки, когда у служителей правопорядка нет твоего приличного портрета, а с сонных и пьяных глаз его высочества… По борделям меня искали, не самым дорогим, что даже обижало слегка.

Один такой портрет я сохранила: сорвала с доски объявлений при оказии и спрятала за корсаж. Никто этого вроде бы и не заметил: наутро доска вновь была полна моим предполагаемым лицом. Я еще тогда нахмурилась, не понимая, почему мне достается столько внимания правоохранительных органов. Подумаешь, колечко потянули, как будто их у принца мало. Надел другое – и утешился!

А Райд не отвечал на сообщения. Точнее, он попросту не получал мои. То ли был занят, то ли не хотел подставлять связного, то ли и вовсе уехал в неизвестном направлении и не собирался больше работать… Или просто я не могла получить его сообщений, поскольку почта временно перестала работать. Забастовка случилась. Ага, в монархическом обществе.

Вот и я не поверила, но попытки разобраться оставила и пошла по пути наименьшего сопротивления: отправилась в гости к господину Дерги.

Да-да, именно, к нему.

Продефилировала мимо Маджери, разбиравшегося с ключами. Поздоровалась с консьержем, пожелала ему удачи вечером и подмигнула дочери владельца гостиницы. Девушка заговорщицки улыбнулась и благодарно кивнула, но здесь все было понятно.

Матильда была, пожалуй, единственной девушкой, которая благосклонно отнеслась к моей персоне, а потому, выждав некоторое время и внимательно понаблюдав за ней, я предложила ей алиби. Так уж вышло, что юной виконтессе нравился помощник управляющего, но его семья не могла похвастаться большим состоянием, хоть и титулом ее не обделили.

Отец Матильды сам горестно вздыхал при виде ее избранника и, я была уверена, одобрил бы выбор дочери, не будь у них такой разницы в благосостоянии и не опасайся он, что дочери до конца ее дней будут ставить эту свадьбу в укор. Глупость, конечно, но в городке, где всем все известно, никому не хотелось становиться главной темой для сплетен.

Вот и граф не пожелал, вдоволь хлебнув провинциальной злобы еще во время своего деда, купившего их нынешний титул. О том, что отправить кровиночку с супругом можно в соседний Разару Грилл, его светлость отчего-то не подумал. Приходилось нам втроем вечерами собираться и разрабатывать план убеждения батюшки и, собственно, выкладки по будущей гостинице в Грилле, куда пара собиралась переехать. Расширять, так сказать, семейный бизнес.

Мне в этой авантюре отводилась роль наблюдателя и леди, в гости к которой Матильде было не зазорно зайти. Графа такое положение вещей устраивало, меня устраивал набор пирожных, который девушка приносила, а юную пару – возможность поговорить о своем будущем. Порой в их беседу влезала я, но только по делу, как я надеялась.

Увы, скоро эти посиделки должны кончиться, и свежие пирожные перестанут появляться в моем номере. Конечно, если я не смогу отыскать другой источник их поступления. Над этим следовало обстоятельно подумать, поскольку накануне дела Райд неодобрительно высказался о моих боках. Конечно, ничего он не понимает в истинной красоте, но… Уязвили меня его слова. По лбу он получил заслуженно!

Внутренне уверившись в своей правоте, я по кругу начала обходить городскую площадь. Причин тому было несколько. Во-первых, леди не идут напрямик. Во-вторых, где-то на середине пути между гостиницей и управлением стражи стоял лоток с чудеснейшими пирожками, которые я трескала украдкой, оказываясь наедине с собой. В-третьих, стоя на балкончике, я не раз замечала, как сюда же бегает с поручением одинокий стражник, заказывает на все управление, а после вьючным осликом несет обратно.

– Леди, вы не подскажете?.. – Я обернулась на голос и замерла, разглядывая собеседника. Посмотреть было на что. Под дорогим замшевым плащом у него имелось не меньше трех кинжалов, рука лежала на рукояти шпаги, а за отрез ткани его рубашки можно было выручить неплохие деньги. И все это безобразие смотрело на меня, как будто не у кого больше было узнать дорогу! И куда он там собирался? – …альное управление стражи.

Я хотела ответить и махнуть рукой в сторону нужного здания, но остановилась. Что-то коробило. Нет, в вопросе не было ничего странного, не считая его абсолютной глупости, но и такое случалось. Тревожило что-то другое, кроме дорогущего наряда и запаса метательного и тыкательного оружия. А смущало меня…

Я виновато улыбнулась, хотя под вуалью он вряд ли это разглядел, и срывающимся голосом ответила:

– Мы не представлены.

После чего вернулась к разглядыванию пирожков.

Судя по шагам за моей спиной, ответ был верен. Я скосила глаза в сторону стражи и еще раз подтвердила свою догадку: где находится сие чудесное здание с крупной вывеской «Стража», незнакомец прекрасно знал, ибо минуту спустя торопливо поднимался по ступенькам на крыльцо. Мелькнула светлая косица и скрылась в дверях вместе со своим обладателем.

– Что брать будете? – расплылся в улыбке продавец пирожков, пытаясь откровенно не пялиться на меня. Ну да, в таком наряде только пирожки у лоточника покупать, но нам же предстоит свидание с мужчиной, да еще с каким! Пусть лучше ест, а не думает о причинах моего интереса.

– С мясом, – кровожадно ответила я. – Пять. Нет, лучше шесть.

Котомки для переноски пирожков у меня не было, а потому пришлось разориться и на нее. И все ради родных правоохранителей и их разговорчивости.

Расплатившись, я оттопырила ручку и повесила котомку на манер дамской сумочки. Наверное, надо мной смеялась вся площадь, но смех продлевает жизнь, а мне было не жалко для коллег. Да и безопаснее так: когда вор смеется, он не лезет в твой кошелек.

– Леди, вы к кому? – строго поинтересовался молодой страж, поднимаясь из-за конторки на входе.

– К господину Дерги, – пряча глаза и отворачиваясь, как будто меня уличили в чем-то нехорошем, ответила я. Необходимости, правда, в моих действиях не было: шляпка и вуаль неплохо скрывали лицо.

– Он немного занят… – стушевался отчего-то собеседник. – Но я сейчас спрошу, как быстро он сможет вас принять.

– Примите мою искреннюю благодарность.

Взмахнув ручкой, я благословила юношу на подвиги, а сама присела на краешек не самого мягкого стула, надеясь, что не порву случайно платье.

Вернулся паренек довольно быстро. Отдышался и смущенно спросил:

– А как вас представить?

– Леди Ариса Хельон, – представилась я именем, под которым была известна здесь.

– Сейчас доложу.

И он убежал вновь. Милый мальчик, вот только безответственный: оставил вход без охраны, всю неразнесенную корреспонденцию… Любопытно, конечно, но настоящая леди, сидя на стульчике в приемной, будет разглядывать свои ногти, а не чужие документы. Пришлось соответствовать: я занялась изучением перчаток.

Пирожки источали умопомрачительный аромат, приманивавший взгляды всех мимо проходящих и высунувшихся из-за дверей, но я даже мимоходом не взглянула на свою ношу. Временно отставила ее на соседний стул и предалась мечтаниям. Границы должны были открыть со дня на день, и я с нетерпением ждала этого момента. Свобода и деньги. Как они манили меня по ту сторону кордонов!

– Леди, – прервал мои грезы вспотевший страж, – господин начальник примет вас. Прошу за мной.

Паренек отчаянно краснел: практики общения с леди у него не имелось. И неудивительно, господин Дерги не был идеальной партией, а потому на прием к нему ходили сугубо по делу. А дел со стражей добропорядочные граждане Разара предпочитали не иметь никаких: рыльце-то у многих в пушку, хоть они яростно сие и отрицали.

Кабинет почтенного начальника располагался на втором этаже пятиэтажного дома. О количестве этажей, уходивших под землю, знал, пожалуй, лишь сам глава стражи, но мне казалось, что их было куда больше пяти. По крайней мере, бросив на лестнице быстрый взгляд вниз, я так и не увидела пола.

– Проходите.

Юноша остановился у двери и галантно открыл ее для меня. Кивком поблагодарив за усердие, я вплыла в приемную. В отличие от многих коллег из столицы, у господина Дерги был секретарь. Немолодой уже мужчина с военной выправкой чинно восседал за столом. Меня он удостоил долгим взглядом заправского дознавателя (хотя я и не исключала, что ранее это была его специальность), но все же встал, приветствуя леди.

– Приношу вам свои извинения, леди Ариса, но господин начальник еще не освободился.

О причинах, заставивших главу стражи не встречать меня с распростертыми объятиями, бывший дознаватель умолчал. Профессионал. Даже моя демонстративная скука не заставила его поступиться принципами и открыть хоть кусочек выпавшего на мою долю пазла. И ведь наверняка без Маджери не обошлось. Интересно, он на этот раз один или с начальством?

Благоразумие надеялось, что обошлось без графа, но проклятое любопытство желало обратного. Я же… я хотела мира и спокойствия в душе, а потому не стала заранее пугаться или облегченно вздыхать. Вместо этого припомнила все, что удалось в свое время узнать о личности его светлости.

Увы, на ум приходили лишь ругательства (в них все свидетели сходились) и разрозненные сведения о внешности субъекта (опять же бесполезные, ибо «красив как демон» и «страшен как демон» могло означать что угодно), а самой видеться с его светлостью не приходилось. Миловал Дадари, не иначе. Хотя теперь не было бы проблем с опознанием.

Когда из дверей кабинета вышел уже виденный мною ранее господин со светлой косой и дорогим парфюмом, я даже не удивилась. К кому еще, как не к главе стражи он мог приходить. Напрягало другое: зачем ему завязывать знакомство со мной, используя такой глупый повод. Впрочем, повод был не хуже других, а при известной удаче мы могли хоть до вечера искать стражу: существовала вероятность, что я и вовсе не знаю, где это место находится.

– Леди. – Мужчина остановился и учтиво кивнул.

– Милорд. – Реверанс выполнила без ошибок: натренировалась уже, изображая вдову. – Сожалею, но мы до сих пор не представлены.

– Леди Ариса, позвольте вам представить…

Только Дерги мне не хватало!

– Зовите меня Дайрин, – прервал его выступление блондин. – Для такой очаровательной леди будет преступлением забивать головку глупыми титулами.

Я едва не зааплодировала: то ли похвалил, то ли унизил, то ли… скрыл свою личность. Ну что ж, Дайрин, просто Дайрин, можно поиграть и так. На чем-нибудь, но ты обязательно проколешься! Или Дерги разболтает…

– Ариса. – Я протянула руку для поцелуя. В перчатке, конечно. Буду я идти на жертвы ради этого лживого господина, скрывающего свое полное имя.

– Весьма польщен. – Мужчина склонился и учтиво коснулся губами перчатки. И вот не противно ему? Мало ли где я этой перчаткой ковырялась. А лицо держит. Почтительно-прекрасное, породистое, с четким профилем истинного лорда… Просто Дайрин, да? Ничего, вот уйдешь ты, а Дерги я дожму.

– Леди Хельон, вы что-то хотели? – влез в нашу беседу главный страж.

– Ах да… – Я словно очнулась ото сна. По крайней мере, так оно должно было выглядеть: все же я была провинциальной девой, а мой собеседник, судя по флеру очаровательной властности, – не иначе как из столицы. – Решила, что вы голодны. Не могла же я оставить вас в беде.

Под внимательным взглядом серых глаз я передала котомку секретарю.

– Премного вам обязан, – поблагодарил Дерги, но смотрел он с неясным напряжением. И не на меня, а на блондина.

Хм, давайте подумаем, что же странного могло быть в моем поведении… Дача взятки? Пирожками? А почему бы и нет, в конце концов, я не без задней мысли их притащила.

– Всего лишь пирожки. Примите как мою благодарность за прошлый вечер. Вы буквально спасли мне жизнь!

И уши. Слушать пение жены градоправителя смерти подобно, а уж когда к ней присоединяется дочь… Надеюсь, залетного ревизора тоже пригласили на следующий раут. А если нет…

Я расплылась в улыбке, обещая похлопотать за господина Дайрина.

– Что ж, в благодарность за это… пожалуй, я могу это принять. – Господин Дерги с облегчением выдохнул. Вот только я не обольщалась: краем глаза заметила, что Дайрин едва заметно кивнул, разрешая принять подношение.

– В таком случае я вас покину. Не хочу мешать вашей работе, ведь вы делаете наш город лучше.

– Наш? – придрался к словам блондин. – Разве вы не прибыли издалека?

– Я решила остаться здесь. – Улыбку я отрабатывала на «ура», хоть вуаль и скрывала многое. – Прекрасный климат, доброжелательные люди… И здесь совсем недорого. В Лайсаре, говорят, такие цены, что на все мое наследство и дня не проживешь!

– Вы так бедны?

– Так скупа, – повинилась я. – Хочется и деткам что-нибудь оставить. А если все состояние на шляпки спустить… – Я кокетливо поправила выбившуюся прядку. – Так ведь и без последней пары перчаток остаться можно. Поэтому лучше остановиться здесь. А вы недавно прибыли? Уже были на вечере у градоправителя? Рекомендую. Леди сногсшибательно поют. Вы не останетесь равнодушны.

Господин Дерги шумно вздохнул, но встревать в нашу маленькую милую беседу не стал.

– Благодарю за совет, – учтиво поблагодарил Дайрин и с усмешкой добавил: – Вижу, вы освоились в этом городе?

– Приложила все усилия.

– В таком случае, – мужчина незаметно сцапал мою ручку, – не окажете ли вы и мне такую услугу?

– Какую именно? – Я вздернула бровки в напускном удивлении.

– Помогите освоиться здесь. Раз уж вам так быстро это удалось, верно, никого лучше вас мне не найти.

– Вы собираетесь задержаться?

– На некоторое время.

– И от чего же это зависит?

– Я полагал, что от вас. – Прозвучало довольно двусмысленно. Господин Дерги ощутимо напрягся, давая почву моим подозрениям.

– Но вы передумали?

– Отчасти. Но вы еще можете убедить меня в обратном.

Могу, но хочу ли? Интуиция подсказывала, что лучше спровадить этого типа подальше. Вот только если он будет далеко, как же я узнаю, какая нелегкая его сюда занесла и главное – зачем? Уж не по мою ли душу? Тогда он работает с Маджери…

Последнее предположение следовало проверить как можно быстрее.

– Где вы остановились?

* * *

– Майя, вам скучно?

Голос князя врезался в череду воспоминаний. Возможно, от кого-то другого я бы и отмахнулась, но от прямого начальства, на территории которого я к тому же жила и питалась, было как-то неправильно.

– Да, ваша светлость? – Я подняла на него взгляд. – Вы хотели о чем-то поговорить?

– Хотел. О вас.

– Обо мне? – Я усмехнулась и прислушалась: на подоконнике больше не шуршали, а значит, можно возвращаться на привычные позиции. Правда, лучше было бы дождаться, пока там приберут. – Вы хотите разговаривать здесь?

Я обвела взглядом затихший коридор.

– Прошу в мой кабинет, – предложил его светлость, проследив за моим взглядом.

Я кивнула.

Княжеский кабинет я любила. Там можно было скрываться от управляющего, от княжеской кормилицы, которая решила откормить и меня, хорошо хоть, коровьим молоком, и от подозрительного господина Трести, занимавшего при князе пост главы охраны. Последний на меня постоянно косился и, если б не прямой приказ его светлости, наверняка не обошелся бы одним соглядатаем. Правда, выбрал он неудачно: с паршивцем Лигреем мы нашли общий язык быстро, и он предпочитал вылазки за стены замка унылой слежке за мной. К тому же бесполезной, поскольку я любила уходить из-под надзора и подбираться к нему со спины.

– Прошу, – его светлость привычным жестом распахнул дверь кабинета.

Я с осуждением посмотрела на своего нынешнего работодателя: вот еще, первой заходить! Кто знает, какие изменения в охранной системе произошли! Вдруг тем, кто первый войдет, пол протрет.

– Только после вас.

Я сделала шаг назад.

– Это будет невежливо по отношению к леди.

– А здесь есть леди? – Я с интересом огляделась, но коридор был пуст. – Извините, мне не удалось ее разглядеть.

Князь с неодобрением покачал головой, но спорить не стал: перешагнул порог, обогнул стол и уселся в кресле. Я последовала за ним.

С молчаливого согласия его светлости моим местом в этом кабинете стал подоконник. Князь даже распорядился оттуда все убрать, чтобы мне было сподручнее устраиваться. Или просто боялся за свое имущество, которое могло пострадать от неосторожного жеста.

– Вы хотели о чем-то поговорить, – пришлось напоминать причину посещения кабинета.

– Да, я помню, – откликнулся его светлость, но начинать разговор не спешил. Вместо этого развернул кресло, чтобы было удобнее рассматривать ночное небо в окне за моей спиной, и с нескрываемым любопытством уставился на меня.

Ну вот и смысл играть в гляделки? Я с утра не красилась, так что ничего нового в моей физиономии не появилось.

– И что же заставило вас уйти с праздника?

Учитывая, что звуки музыки долетали даже до кабинета его светлости, праздник перешел в ту фазу, когда лучше держаться от гостей подальше.

– Забота о судьбе княжества, естественно, – усмехнулся собеседник, но тут же стал серьезным. – Майя, вы говорили, что хотели бы отправиться на острова, но, к сожалению, делать это крайне нежелательно.

– Почему же?

– Вас там ждут, – просто пояснил его светлость. – По последним донесениям разведки, именно на Калийских островах сейчас находится некто Маджери Арьяс. Официально – на отдыхе, неофициально – можете предположить сами. Кроме него, на острова прибыли три группы «путешественников». Ежедневно они методично обследуют каждый дюйм земли. Местные жалуются, что спасения нет от этих любопытствующих, то и дело они забредают на запретные для них земли. Но даже угрозы «связать и бросить в бухту при приливе» не могут остановить желающих острых ощущений. Как считаете, Майя, скоро они успокоятся?

– Не раньше, чем через год, – вздохнула я.

Собственно, примерно по этой же причине я не отправилась на острова, едва мне выдали новые документы. Под крылом князя, по крайней мере, чужих шпионов не было, а если и были, то боялись за свое место и ко мне не лезли. А вот острова – земля нейтральная, пусть и не любят там имперцев. Деньги у них, даже у нелюбимых, брать будут, а я не землячка местным, чтоб встревать в наши распри с Дайрином. Да и вряд ли докажут, если придется, что меня не пираты украли, а служба безопасности. А потому, взвесив все за и против, я осталась под теплым крылышком князя.

– И где же вы планируете провести этот год? – вкрадчиво поинтересовался моими планами его светлость.

Так поинтересовался, что мне захотелось тут же выложить ему сто пятьдесят вариантов прежде, чем он продолжит речь. Но увы, у меня даже одного варианта достойного не было. Да и откуда им взяться, если я уже некоторое время на жаловании, если можно так выразиться. По крайней мере, на полном обеспечении провиантом и крышей над головой.

– Дадари подсказывает, вы уже нашли решение.

– В некотором роде. Но прежде я хотел бы узнать, как вы относитесь к Тарину?

Я не могла видеть свое лицо, хотя сомневаться в его живописности не приходилось. Князь загадочно улыбнулся, но от комментариев воздержался. Он вообще казался довольным донельзя, как будто сорвал куш или заключил выгодную сделку.

Стоп. Выгодная сделка, да еще связанная с Тарином… уж не с его ли светлостью князь договаривался? И до чего же они договорились, что меня бережно так, любя, подводят к осознанию необходимости поездки на родину?

– Крайне недружелюбно, – скупо ответила я и добавила: – И чувства наши взаимны. Особенно после недавних событий.

Намек был прозрачен, и князь не преминул кивнуть, принимая шпильку.

– В последнем вы заблуждаетесь. Граф Разетти очень беспокоился о вашей судьбе, предлагал вас у меня выкупить. Да-да, даже зная, кому он обязан своим провалом. Не находите, что его интерес выходит за рамки профессионального?

– Нахожу. Задета его гордость, а такие оскорбления смываются тем, что потом плохо отстирывается и без чего не живут.

– Он не показался мне столь кровожадным.

– Ключевое слово – показался, – подсказала я. – Его светлость вообще тот еще игрок, он любые чувства продемонстрировать в силах, а уж равнодушие или легкую степень любопытства… – И грустно добавила: – Он и влюбленным скажется, если дело того потребует.

* * *

Помнится, прием градоправителя был настолько интересным, что я зевала, стоя в уголке и пытаясь абстрагироваться от скрипучего голоса старшей из дочерей господина Жильке. А за окном вовсю хозяйничала весна. Она вступала в свои права так уверенно, что мне нестерпимо хотелось покинуть обитый бархатом склеп, коим ныне казался городской дом мэра, и вдохнуть пусть еще холодный, но такой свежий воздух. Последнего мучительно не хватало: почтенная публика так пеклась о здравии, что любое открытие окна вызывало шквал осуждения и обвинений. И легче было захлопнуть несчастные створки, чем убедить почтенных дам в благих намерениях.

– Леди Хельон, вам нездоровится? Быть может, вас проводить?

Бархатный голос недавнего знакомца вывел меня из раздумий. Отчаянно хотелось согласиться на столь щедрое предложение и, сымитировав обморок, удалиться из гостиной на руках у кавалера. И будь кандидатура кавалера иной – я бы с радостью согласилась. Но увы, не для того я так расхваливала прием, чтобы исчезнуть с него под ручку с господином Дайрином.

Не было у меня доверия ни к его словам, ни к нему самому, а узнать что-либо… По тем отголоскам слухов, что все же проникали в Разар, было ясно, что его светлость граф Разетти землю носом роет, пытаясь нас отыскать. А его величество ему всячески потворствует. Уже и письма вскрывать разрешили, руководствуясь одними лишь подозрениями. В столице трех дельцов посадили. Все местные банки перетрясли. Засланцев во все стороны пустили. Вот как раз стоит один напротив, улыбается, ручку протягивает.

– А как же прием?

Я нарочито печально обвела взглядом всех гостей градоправителя. И как только меня угораздило здесь оказаться?! Вероятно, господин Дерги решил мне приятное сделать и настоял на приглашении. Эх, не стоило сие мероприятие расхваливать при нем. Ой не стоило… Но есть люди, которым не отказывают, и господин Жильке был в этом городе одним из таких.

– Полагаю, мы оба уже успели насладиться чудным пением госпожи Элары. Как вы о нем отзывались? «Сногсшибательное»? Абсолютно с вами согласен. – Дайрин позволил себе легкую осуждающую улыбку. С каждым произнесенным словом его голос чуть затихал, и мне приходилось прислушиваться, чтобы не упустить ни одного слова. Даже податься вперед, чего уж точно не следовало совершать: моя ладонь тут же оказалась в плену чужих пальцев. – Другие городские достопримечательности столь же выразительны или это было вашим тайным оружием?

Последние слова он практически выдохнул, после чего неожиданно поднял мою ладонь и поцеловал пальчики.

– До оружия Эларе далеко, – прошептала я, справляясь с неясным волнением. Руку вырвала чересчур резко, чтобы это ускользнуло от собеседника, но он не стал продолжать. – Проверку пением Элары должен пройти любой приезжий. Не могла же я лишить вас удовольствия доказать свое мужество.

– Испытание пройдено успешно? – с иронией поинтересовался собеседник, как будто и не он минуту назад…

Хватит. Подумаешь, решил за вдовой приударить. Ничего хорошего в этом нет, так и стоит ли покупаться на эту игру. Определенно – нет.

– Не совсем. Мужчине не пристало бежать с поля боя, пока враг еще не повержен. – Я кивнула на поющую дщерь господина градоправителя и, пользуясь случаем, отступила на несколько шагов, якобы поглощенная созерцанием столика с закусками. Мой неожиданный собеседник не отставал. – Песня долгая, а мы прослушали лишь пять куплетов.

– И вы намерены вытерпеть все двенадцать? – осведомился мужчина, лишний раз подтверждая, что не случайный прохожий. Иначе где бы он слышал полный вариант арии Сальфиты? Эту оперу, кажется, только в императорском театре дают, а билет туда едва ли не за год заказывать следует. А лучше за два. Разумеется, если вы не император или лицо приближенное.

– Двенадцати Элара не знает. Остановится на девятом, – поделилась я опытом, повышая свой статус в глазах общественности. При условии, что они прислушиваются к нашему разговору. Вот только окружающие подозрительно молчали и косились строго в одну сторону – на градоправителя и его семью. Как будто боялись лишний раз взглянуть на нас. Кто же ты все-таки такой, господин Дайрин? – А вам доводилось выслушивать полную версию?

– Чего мне только не доводилось делать, – то ли посетовал на судьбу, то ли похвастался богатым жизненным опытом Дайрин.

В любом случае, какую бы цель он ни преследовал, но мой интерес к этому человеку заметно усилился. Вот только вместе с интересом вернулась и отступившая было настороженность. Господин приезжий был слишком иным для этого городка, и дело здесь было не во внешности. Но с первых же минут, проведенных в городе, Дайрин продемонстрировал слишком интересные для простого путешественника знакомства. Лично мне, чтобы свести знакомство с главой стражи, потребовалось не меньше трех дней на подготовку и двух часов личного общения. А блондину достаточно было войти в здание, чтобы тут же оказаться на приеме у Дерги, да еще и заставить того бледнеть и жаться. Вкупе с посещением императорского театра и поведения, чересчур вольного для провинциальных приемов…

Даже градоправитель, мужчина достаточно властный и самоуверенный, едва углядев на пороге моего нового знакомца, весь подобрался и сжался, как будто к нему с ревизией пришли. Впрочем, все могло быть именно так.

– Пожалуй, я приму ваше предложение. – Я аккуратно положила свою ладонь на локоть собеседника. – Давайте уйдем отсюда.

– А как же испытание на мужество?

– Пройдете его в другом месте. – Я пожала плечами. – Или вам страшно?

В глазах собеседника странным образом мелькнула тревога, словно он размышлял, насколько можно доверять моим словам и не кроется ли за ними что-то большее, чем простое согласие и интерес. Скажем, не хочу ли я заманить его в ловушку.

– Это вызов?

– А если и так?

Я с легким кокетством поправила шляпку. Итак, кем же ты меня считаешь? Согласишься ли…

– Приму его с удовольствием, – больше не колеблясь, ответил Дайрин, подхватывая меня под локоток.

* * *

– Вам доводилось видеть его светлость влюбленным?

Я поморщилась. Вопрос был довольно ожидаем, но из тех, на которые не хочется отвечать. Особенно признаваться, что и сама на пару минут замечталась, поверив в реальность собственных домыслов.

– Скорее, изображающим влюбленность, – хмуро ответила я. – Но кто из нас не играл в любовь? Или в страсть? Неведение? Веру? Обожание? Неужели вы сами ни разу не притворялись?

– Полагаю, вопрос риторический?

– Разумеется, ваша светлость. Разумеется. – Я удержалась от насмешки: работодатель все же, пусть границы дозволенного мы так и не обговорили. – У вас появился интерес к Тарину? В связи с чем, хотелось бы узнать?

– В связи с поступившим мне предложением.

Князь не торопился раскрывать все карты: испытывал мое терпение, не иначе.

– И что же от вас желает получить граф?

– Майя, вы всегда столь категоричны? С чего вы взяли, что предложение поступило от Дайрина?

– Разве я ошиблась? – Бессмысленность разговора начала меня утомлять. Но в этом все дипломаты: измотают, а после навяжут, что хотели. А ты бы и рад отказаться, но сил на сопротивление не осталось.

– Нисколько. Его светлость действительно хочет вернуть вас в Тарин…

– Нет! – не дослушав до конца, отказалась я и спрыгнула с подоконника.

– Майя, вы не дослушали, – недовольно напомнил мне собеседник. – И надеюсь, вы больше не станете оскорблять меня своим недоверием. Я не стал бы рисковать жизнью того, кто оказал мне неоценимую услугу.

– Продолжайте. – Я в прямом смысле взяла себя в руки, обняв свои плечи и опершись о стену. – Чем на этот раз будут приманивать?

– Вы поедете в Тарин как мой представитель. Теперь, когда мы не входим в состав империи, все прежние договоренности нуждаются в переработке. Для восстановления экономических отношений между княжеством и империей в Тарин отправляется наша делегация. И, предвосхищая вопросы: нет, провести все этапы переговоров на нашей территории император отказался.

– И Разетти настаивает на моей кандидатуре в числе ваших представителей?

– Примерно. – На мой вопросительный взгляд князь добавил: – На этом настаивает император.

– А что вы получите, если отправите меня туда? Раз уж сам, – я хмыкнула, – император просит. Торговые льготы?

– Все может быть. Но вы получите несомненно больше.

– И что же получу я?

– Возможность вернуться к прежней жизни.

* * *

Осень в Тарине подходила к концу. Все меньше носов показывалось на улице. Все сильнее кутались прохожие. Все крепче была радость уличных торговцев, вынужденных тратиться на аренду. И только дети весело бегали по улицам, прыгали в лужи, обдавая все вокруг мутными брызгами. Мелких не заботили ни крупные капли дождя, забегавшие за шиворот, ни мокрые ноги и замерзшие пальцы, ни политическая обстановка и лично его величество. Хотя последнего они любили: даже за самую мелкую монетку с профилем монарха можно было купить что-нибудь сладенькое.

Мне сладкого не хотелось, как и кислого, и соленого, и горького… Мне всего хватало: на посольской кухне готовили на любой вкус. Вот и сейчас я сидела на подоконнике второго этажа представительства, потягивала согревающую настойку и заедала дольками апельсина. Глава миссии, барон Шарский, час назад отбыл на переговоры. Без меня – я мрачно отказалась, не желая пока переступать порог посольства.

Что бы ни говорил князь, а в великодушие Дайрина я не верила: скорее, в расчет и рассудительность. Бывшее начальство могло отложить свою месть, но отказаться от нее вовсе… Это было не в его правилах.

А потому, уткнувшись лбом в холодное стекло, я смотрела на улицу.

Посольство располагалось в хорошем районе: криминальные элементы здесь появлялись разве что в зданиях и были приглашены лично послом, как я. На улице, у входа, дежурили гвардейцы: два с нашей стороны, княжеские подданные, два – с противоположной. Эти уже были таринские и давно знакомые с местными торговцами. Каждые два часа к ним выбегал кто-то из лавочников и приносил перекус. Не проскользнешь…

Сказать, что мне не хотелось выйти на воздух и пройтись по окрестностям, значило соврать самой себе. Тарина мне не хватало. Даже странно, страна, где меня ждали с раскрытыми кандалами, где ничего хорошего со мной не произошло, где каждый день последнего года мне приходилось от кого-то скрываться или кому-то врать… Мне не хватало ее в теплой и уютной княжеской резиденции. Она была мне чужой, золотой клеткой, где жить можно вечно (если не выгонят), но жизнь ли это?

Нет, гордыня все же – мой грех. Иначе как бы его светлости удалось убедить меня вернуться в Тарин? Гордыня… Мне было любопытно взглянуть на проигравшего Дайрина, дернуть за несуществующие усы принца и снова оставить этих двоих в дураках. И я это понимала. Понимала, а потому сидела третий день в посольстве и не высовывалась, как бы мне ни хотелось прогуляться по ночному городу, пройтись по старым местам и навестить Райда. Поговорить хоть с кем-то, кто не станет коситься и шептаться за спиной.

Кем я только не успела побыть в глазах прислуги за эти три дня: любовницей барона, увлечением князя, сосланным за провинность, шпионом, присланным докладывать о перемещениях делегатов, и почему-то художницей. Последнее заставляло меня хихикать, вспоминая выходившие из-под моих рук шедевры. Если кто-то и разглядел в них произведения искусства, то я опасалась спросить, какого именно. Хотя слугам многого и не требовалось, чтобы сделать далеко идущий вывод.

Хлопнула дверь посольского кабинета. Бодрый голос барона окликнул служанку. Торопливо забегали внизу, начиная сервировать стол. Я вздохнула и, подхватив блюдо с апельсинами, направилась к себе. До обеда оставалось еще полчаса (за меньший срок накрыть на двенадцать персон не успеют), а потому я планировала отсидеться в комнате.

Не тут-то было.

– Жаклин, вы не видели Майю?

Раскатистым голосом барона можно было обращаться прямо ко мне. Или наше сиятельное начальство предполагало мое отсутствие? В любом случае проще предстать перед ним, чем заставлять уши страдать, слушая, как меня разыскивают. К тому же следовало узнать, чем вызвана столь острая необходимость меня увидеть.

С грустью оставив блюдо и чашку на ближайшем столике рядом с цветочной вазой, я торопливо поднялась наверх. Инструкция по поиску меня не давала забыться и сменить направление, и спустя полторы-две минуты я склонилась в поклоне перед главой посольства.

– Ваша милость?

– Госпожа Майя. – Барон усмехнулся в усы и жестом отпустил горничную. – Не уделите мне пару минут своего времени?

Несмотря на вопросительную интонацию, мужчина скорее ставил меня в известность, чем спрашивал о чем-то.

– Разумеется. – Уж лучше наедине выслушать все, что пожелает мне сообщить его милость.

Барон учтиво пропустил меня вперед, открыв дверь своего кабинета. Я не стала отказываться и проявлять характер: во-первых, уже была во всех помещениях посольства, во-вторых, не тот человек барон, чтобы так глупо подставляться. Он даже на мой наряд практически не обращал внимания, хотя узкие брюки и попирали нравственные устои высшего общества.

– Майя, присаживайтесь. – Мне подвинули кресло и лишь после этого заняли свое. – Позвольте мне задать вам пару не слишком приятных вопросов.

– Всего пару? – Я улыбнулась открыто и доброжелательно, но внутри напряглась. От кого же пришло послание?

– Возможно, немного больше, – устало вздохнул барон. – Его светлость не счел нужным посвящать меня во все обстоятельства вашего прошлого, но основные вехи мне известны. Поэтому меня и удивляет личность отправителя.

На стол передо мной лег распечатанный конверт. Ну да, на тайну личной переписки в посольстве нельзя рассчитывать никому. Сломанная печать не давала возможности определить герб, а потому пришлось извлекать письмо. Пригласительный билет я отложила в сторону – меня больше интересовало пояснение. И оно заставило недоуменно взглянуть на барона.

– Сайсери Силандж? – недоуменно переспросила я, разглядывая подпись. Она почему-то не торопилась исчезать, несмотря на абсурдность своего существования на листе. Хотя… Перед глазами встала наша последняя встреча, во время которой Сай Поганец доблестно блюл мою честь и защищал от герцога… И вот что ему не сидится дома, зачем понадобилось приглашать меня на зимний бал? И главный вопрос: сам он решился или кто-то подсказал?

Вспоминая слова Лиди, я допускала личную инициативу светловолосого поганца, не дававшего себя забыть экстравагантными, но весьма действенными методами. С другой стороны, его светлость дураком не был, а герцог не мог не отметить в своем докладе горячую заинтересованность юного виконта. Так от кого же письмо? От Сая или от Дайрина, решившего действовать чужими руками?

– Ваша милость, могу я узнать, кто передал вам это… послание?

– Мне вручил его граф Силандж. Также его светлость просил передать означенной особе, – барон кивнул на имя адресата, – что не потерпит ее рядом со своим сыном. Поэтому сей особе рекомендовано забыть о молодом виконте и не показываться в приличном обществе. В противном случае он приложит все усилия, чтобы общество не стало для вас, Майя, подарком.

– Но приглашение тем не менее передал?

– Граф обещал сыну. А такие люди, как граф Силандж, всегда отвечают за свои слова. Разве что на кону будет корона.

Я задумалась: будь моя жизнь менее насыщенной, я бы, может, и рискнула устроить всем явление себя во всей красе. Меня практически провоцировали на подобное действо, но… Но в моей жизни уже был Дайрин Разетти, и второй раз идти на поводу у собственного любопытства и гордыни?.. Только с гарантиями личной неприкосновенности. И ведь на первом зимнем балу будет император? Не слишком ли много заинтересованных в моей персоне лиц, чтобы приглашение Сая было одним лишь приглашением Сая? Наверняка же втемную использовали!

– Ваша милость, вы же ознакомились с приглашением? – Барон кивнул. Смущения или вины на его лице не отразилось. Что и следовало ожидать. – Не подскажете ли, как лучше поступить? Полагаю, вы проявляли любопытство и знаете обо мне несоизмеримо больше, чем вам поведал наш общий работодатель?

– Мне известно, чем вы заслужили расположение князя, – подтвердил собеседник, сложил пальцы домиком и осторожно продолжил: – Интерес имперцев закономерен. Из того, что я успел услышать, дальнейшая ваша судьба с момента смены подданства не всем известна. Молодой человек, отправивший вам приглашение, до сих пор в неведении относительно вашей участи. Нет, разумеется, ему сообщили, что вы живы, но находитесь ли с нами добровольно или под принуждением… Полагаю, его не ставили в известность, что ваш выбор был полностью осознан. И эта бумага, – барон кивнул на прямоугольный лист, – по его мнению, возможно, ваш шанс на побег. В противном случае мне неясно, почему молодой виконт поругался со своим отцом.

– Вам об этом граф сказал?

– Ну что вы. – Мужчина тонко улыбнулся. – Слуги шептались.

– Исполнительные и высокооплачиваемые? – рискнула поинтересоваться я. Сомневаться, что у князя осталась агентура при дворе, не приходилось, но получить прямое подтверждение, а то и возможность лично познакомиться… Ну вот куда я опять лезу со своим любопытством?!

– Разумеется.

– А вы бы приняли это приглашение?

Барон поморщился. Судя по желвакам, забродившим по лицу, его милость не хотел мне врать, но и откровенность не входила в число планов на сегодня. А может, пусть и самонадеянно так думать, его милости было жаль впутывать меня в игры сюзерена.

Наконец мужчина пришел к согласию с собой.

– На первый зимний бал, кроме вас, приглашены еще пять человек из нашей делегации. В том числе и я. Если желаете навестить общество, можете прийти со мной как моя спутница и подопечная. В этом случае приглашать вас более чем на один танец будет невежливо со стороны любого из гостей. Будь то молодой виконт или сам император. Юридически сейчас вы вне его власти, фактически же я рекомендовал бы не попадаться его величеству на глаза. Учитывая ваше сходство, он может проявить любопытство по отношению к вашей персоне.

– А разве без этого обошлось? – насмешливо, но не скрывая грусти, спросила я. – После разговора с его светлостью у меня сложилось впечатление, что мое присутствие – едва ли одна из причин столь быстрого течения переговоров. И будем откровенны, я допускаю, что сейчас идут торги не только за торговые льготы…

– …но и за вашу голову? – закончил за меня барон.

Я поморщилась. Хоть на языке и вертелось то самое, что собеседник озвучил, мне хотелось бы обойтись без столь грубых выражений.

– В некотором роде так оно и есть, но князь настаивал, чтобы мы не принимали решений за вас. Как вы могли заметить, никто из команды ни разу не подошел к вам с вопросом о ваших дальнейших планах.

– А у меня могут быть планы за пределами этого места? – Я обвела взглядом комнату, но, думаю, мужчина догадался, что речь идет об особняке.

– Разумеется, – подтвердил собеседник. – Вы вольны покидать его в любое удобное для себя время. Поскольку вопрос вашей свободы представлялся мне несколько щекотливым, я взял на себя смелость прояснить его лично у графа. Дайрин Разетти заверил меня, что до тех пор, пока князь Альверанский не подпишет договор о вашей выдаче империи (а его светлость этот договор сжег тем же вечером, так и знайте), он не имеет права вас арестовывать. Пожалуй, будь время поспокойнее, его светлость бы и рискнул, но после разрыва отношений между княжеством и империей не в интересах последней затевать войну из-за одного человека.

– Так уж и войну?

– Был бы достойный повод, – пожал плечами барон. – А этот ничем не хуже иных. У вас дипломатическая неприкосновенность, вы приехали как представитель княжества, и оскорблением всех – от князя и до последнего пастуха – стала бы попытка навредить вам. Разумеется, если нам будет выгодно это так трактовать.

– И вы готовы поклясться, что эти предположения действительно ваши? Вас не заставили так думать, или?..

– Готов, – сухо оборвал меня собеседник. И я замолчала, понимая, что едва не оскорбила своего собеседника. Хорошо еще, он вовремя меня остановил, иначе в своих предположениях я могла зайти слишком далеко. – Будете проверять? – равнодушно осведомился барон, но глаза сверкнули так ярко, что я поспешила заверить:

– Поверю на слово. К тому же, – я усмехнулась, – вы же одолжите мне амулет? Сверкать своей аурой, даже несмотря на заверения графа, мне не хочется.

* * *

Амулет, как и небольшой, но увесистый мешочек с монетами, мне, разумеется, выделили. Даже карту в руки сунули. Просто так, на всякий случай. Вдруг память решит подвести, или скрываться темной-темной ночью придется. Вот так и вижу: стою на главной площади, тишина, темнота и я с картой. Ну точно: путешественница, одна штука, типичная.

Но за заботу поблагодарила. Все же люди старались. Пусть и напрасно.

Сумерки пришли на землю Тарина быстро: чувствовалось приближение зимы. Еще совсем недавно солнце играло на вывесках оружейных лавок, и вдруг все – загорелись первые фонари, и контингент на улице… М-да, лучше не вспоминать, а то появится, как и предо мной, едва только помянула.

И где? В одном квартале от посольства, на пересечении двух, пусть не центральных, но довольно оживленных и респектабельных улиц. Прямо посреди дороги выросли двое не самой приятной наружности. На мое счастье, не матерых убийц, а представителей мелкой уличной шпаны.

– Детка, ты потерялась? – гнусаво поинтересовался один из них.

– Мы готовы помочь, – с мало скрываемой издевкой предложил второй.

Ага, готовы они помочь. Разве что расстаться с законным имуществом. На большее их охоты не хватит – самой все делать придется. Пришлось бы, все же я временно выпала из процесса и не знаю, кто ныне заправляет в этом районе. Хотя и сами красавцы – молодцы. Впрочем, не самые глупые представители своей профессии: решили поговорить, прежде чем грабить. Что ж, за это им положен бонус.

– Ой, помогите, люди добрые! – Я всплеснула руками, едва не выронив карту. Спохватилась, взмахнула ею, огрев углом одного из ночных знакомцев, и тыкнула наугад. – Мне вот сюда надо! Проводите?

– Эм…

Кажется, я переоценила речевые навыки своих собеседников. Впрочем, мы стояли недалеко от фонаря, и они без особых трудностей разглядели место, куда я ткнула… Да уж, Майка, ты в своем репертуаре. Даже наугад тыкаешь в любимые застенки.

– А зачем вам туда? – вежливо осведомился тот, у кого нервы покрепче.

– Сдаваться пойду, – шепотом просветила их я. Заговорщицким, как полагается.

– А есть за что? – В голосе собеседника почудилось опасение. И уважение. – Может, лучше в стражу?

– В страже скучно, – отмахнулась я с видом знатока. Мне определенно начинала нравиться ситуация. – Грубые необразованные люди там. Никакой выдумки. Чуть что – так палачом грозят, табуретки швыряют, угрожают всячески. Но самое страшное не это.

– А что? – еще тише спросил самый толковый из пары.

– О, это так просто не объяснишь. Это понюхать надо… Знали бы вы, как у господина начальника изо рта воняет… Мухи мрут за версту.

Я присвистнула и прикрыла глаза, как будто вспоминала несуществующие факты своей биографии. Мне-то сразу довелось с Дайрином общаться, а не с господином Шар-Рашем. Что в чести в силовом ведомстве – минул Дадари узнать: только по слухам, по оговоркам, по хмурому почесыванию подпаленной спины и удалось что-то выяснить. Но не сообщать же эти нелицеприятные подробности подрастающей смене. Они же тогда из профессии уйдут, а на кого дела свои темные скидывать, если не на молодую кровь?

– Эй, ты в порядке? – Перед моим лицом замаячила ладонь. – Может, не надо в канцелярию? Давай мы тебя лучше куда еще проводим? И вообще, сразу бы сказала, что из наших. А то стоим с тобой, время теряем, а на третьей улице Мак и Скат уже наверняка счет открыли.

Второй, тот, что поскромнее и повпечатлительнее, печально поддакнул, переминаясь с ноги на ногу. Грабить меня, судя по всему, уже передумали. Жаль, а то я бы не отказалась в процессе грабежа разжиться мелкими монетами. Свои-то без проблем можно срезать перед уходом, а чужие… Были бы не такие вежливые, наверняка бы проучила, а так последние остатки совести не позволяют. Откуда она вообще взялась и не пора ли вновь продавать, пока еще берут?

– Не, давай сходим. Там по ночам весело. Нет никого почти. Все до утра работают, так что по делам разбежались.

Парочка начала бочком отступать: связываться с канцелярией желающих всегда было маловато. Я и сама в прежние годы предпочитала о ней не вспоминать, а сейчас… сейчас дела и поважнее есть.

Выждав, пока не скроется из виду спина скромняги, я вздохнула и сложила карту. Пригодится. Не мне – так барону. Все же добро казенное, за него кто-то ответственность несет, так что нечего в городе терять. А то знаю я их – спишут еще с моего содержания, отрабатывай потом за каждую пропавшую карту.

Забарабанил по улице дождь, намекая, что осень намерена побороться за свои права. Зима ответила холодным, пронизывающим ветром. Я чихнула, с уважением относясь ко всякому природному старанию, и посеменила дальше. В подворотню. Ходить посреди улицы, пусть и ночью – встречу еще кого-нибудь из коллег. Опять говорить придется, опять время тратить…

– Ходют тут всякие! – недовольно буркнула нищенка с бульвара.

Я молча бросила ей в чашку монету. На стандартный заказ должно хватить, если такса не изменилась, а там и за информацией прийти можно: все тайны-сплетни расскажет. Кто, кому и за сколько душу продал со всеми потрохами.

– Хех, наша, – сообщила профессиональная нищенка, довольно попробовав монету на зуб.

Хотя состояние у нее было – не чета моему. Информация стоит немало, а последнюю добывать Марлис Лаен умела как никто. Но с улицы не уходила, появляясь каждый день на привычном месте. А может, то дочь была или внучка… Кто их знает, этих профессиональных нищенок и их нравы.

– Не без этого, – пробормотала себе под нос.

К канцелярии я все же не пошла: и без нее хватало мест, куда стоило наведаться. К примеру, общежитие Таринской Высшей. Если мой пропуск не изъяли, то можно и по коридорам пройтись, расписание посмотреть. Задержаться у доски объявлений, проглядеть приказы на отчисление. Пусть мне и говорили, что место сохранилось, но кто ныне словам верит? Слова на ветер, а бумага – документ. За ее подделку срок светит. Правда, когда это нас останавливало?

А ветер выл все громче. И чем ближе я подходила к зданию Школы, тем отчетливее замечала: ничего не изменилось. Была я здесь или исчезла, стены стояли все так же гордо. Ни единой оскорбительной надписи, ни одного брошенного учебника на скамейке, ни оброненного впопыхах носового платка с вензелем… Даже защитные чары не сработали на мое приближение. Как будто так и надо, как будто опасные и хитроумные (хотя бы в моих собственных мечтах) преступники каждый день ходят здесь на пары.

Впрочем, Райда нельзя назвать безгрешным агнцем.

– Неожиданная встреча, – заметили из темноты знакомым голосом лорда Трэмбла. Сам он показался спустя пару минут, выходя на свет фонаря и усмехаясь своей обычной, чуть усталой, но оттого не менее ехидной улыбкой.

– Думали, больше не увидимся? – фыркнула я, краем глаза высматривая других незваных гостей. Магия магией, но и зрение со счетов списывать не стоит.

– Признаться, рассчитывал, – легко согласился мой «любимый» преподаватель. – Но, полагаю, мечтам моим не суждено исполниться?

– Возможно, и так. – Я пожала плечами. Было странно стоять во дворике Школы и не торопиться ни в общежитие, ни на занятия, ни даже куда-нибудь подальше от лорда Трэмбла, пока тот не выдал очередное домашнее задание длиной в три локтя.

– То есть вы еще не решили?

– А вы считаете, что это от меня зависит? С чего, позвольте, вы это взяли?

– Вы перестали вести себя как избалованный подросток, которого против силы заставили учиться. Мои наблюдения верны?

– Отчасти, – согласилась я. Если бы не Дайрин – ноги бы моей здесь точно не было. Разве что по делу, но лет так через двадцать, когда дорасту в профессиональном плане. У магов воровать под носом – это хуже, чем в императорскую сокровищницу лезть с тайной канцелярией на хвосте. Самосуд – и противоправные действия волшебников уже не докажешь. – Только не говорите, что соскучились по мне.

– Что вы. – Мне подарили насмешливую полуулыбку. – Разве могу я честно ответить на этот вопрос?

– А вы вообще можете отвечать честно? Если вам оставили подобную вольность, – я все же решила рискнуть и спросить, – ответьте, куда вы пойдете прямо сейчас? И не будет ли ваш путь пролегать через площадь Справедливости? Или бульвар Сорока Героев?

– Скорее, площадь, на бульвар меня не приглашали, – помедлив, ответил лорд и прищурился, как будто получил пищу для размышлений. – А вы, Майя, бывали по обоим адресам?

– Бурная личная жизнь. Но я решила с ней завязать. Поэтому будете у шефа, так и передайте. Возвращаться на службу я не собираюсь. Даже если он очень попросит. Теперь я по другую сторону баррикад. Или даже за их пределами. И лезть в них снова…

Я развела руками: стоит ли в это ввязываться? Ответить на этот вопрос я пока не могла, но вот то, как заныли руки в предвкушении работы или какой-то полезной деятельности… И думать забыть! Нечего снова подставляться!

Тряхнула головой, чтобы избавиться от непрошеных мыслей. Ничего, можно ведь не свой триумф вспоминать, а темные застенки. Или невыдрессированных мышей, за когтями которых никто не следил. Да и запах, сопровождавший каждую смену караула, оставлял желать лучшего. Жесткий пол, на который соломки так и не постелили. А ведь мне еще повезло – элитная тюрьма. С индивидуальным подходом, как оказалось. Оттого и стража страдала, не в силах преподать мне урок за слишком длинный и вольный язык. Неужели он за чистую монету тогда принял мой испуг?

* * *

Гулять по темным улицам Разара мне уже доводилось. Помнится, здесь, в отличие от шумной столицы, не грабили средь бела (и темна) дня, не грозили топором в подворотне и не дышали перегаром на прохожих. Приезжих было не слишком много, и всех их держали едва ли не под круглосуточным наблюдением местные сплетницы. А свои… своих город знал. И где вечером будет выпивать главный пьянчужка и забияка господин Варфаламеус, где в очередной раз подерутся садоводы с агрономами, а где сойдутся в неравной схватке моряки. Во всех этих местах с самых сумерек дежурила стража. Но отменять свои планы на вечер никто из будущих сокамерников не собирался.

Конечно, порой происходило и что-то совсем уж выдающееся, когда в городе случалось Происшествие, но рассчитывать на подобное местная публика не смела: слишком уж мала была вероятность. На нашествие драконов ставили и то больше. Эх, знали бы они, кто сейчас по улицам города в компании служителя правопорядка ходит…

– Леди Хельон, вы подозрительно задумчивы.

– А вы невероятно многословны, – вернула я шпильку, переводя взгляд с мостовой на своего спутника. – Или вас таким делает ожидание испытания?

– Возможно, – усмехнулся Дайрин. – В таком случае не пора ли мне уже проявить свою храбрость и спасти вас… От кого я должен вас спасти?

Я чуть было не ляпнула «от своего начальства», но вовремя прикусила язык и скосила взгляд вниз. Судя по звукам, где-то там ковырялась в стене небольшая, а может, и средних размеров крыса. И пусть в силу воспитания и профессии я не страдала предрассудками в отношении этих животных, к своим любимым я их отнести не могла.

– От этой… – Я шумно выдохнула, прикладывая ручку к лицу и изображая предобморочное состояние (заодно проверила, насколько сильны и крепки руки у моего самого близкого преследователя). – От этой твари!

И свободной ручкой ткнула в сторону, откуда доносились странные звуки.

– Так просто? – В первую минуту не поверил мой визави. – Всего лишь крыса?

– Всего лишь? – Я взвизгнула в лучших традициях кабаков, в которых подавальщицу любили шлепать по панталонам, чтобы добиться оглушительного крика. И пусть голосовые упражнения подавальщиц были указаны в их должностных, хотя и устных, инструкциях, завсегдатаи охотно им верили.

– Идемте. – Мужчина тронул меня за плечо. – Не будем ее беспокоить.

– А как же подвиг? – Я скосила глаза на собеседника. – Вы обещали продемонстрировать свою храбрость.

– Храбрость – но не глупость. А беспокоить животное ради развлечения дамы, пусть и столь очаровательной врунишки, как вы… Я не готов пойти на такое.

– Вы невозможны… и неподражаемы.

Последние слова я говорила с грустью. Уж слишком много в моей жизни было тех, кто со шпагой наголо идет на паучка и бежит первым, оказавшись лицом к лицу с опасностью. Даже жаль, что мой спутник никогда не изменит короне. Не меняются такие люди, не пустой звук для них честь и долг.

* * *

Я вынырнула из воспоминаний и прислушалась к словам лорда.

– В таком случае должен ли я сообщить администрации, что адептка Дашан больше не вернется к занятиям? – осведомился лорд Трэмбл.

– Боюсь, это оказалось бы слишком поспешным решением с моей стороны, – усмехнулась я. Хотя ничего веселого в моей усмешке не было. Просто, видимо, я еще не готова отказаться от своей прежней жизни в полном объеме. А может, мне требовалось место, куда можно сбегать из посольства и свалившегося на мои плечи одиночества. – И, милорд, вы не могли бы подсказать, что ныне задано моему курсу? Разумеется, интересуюсь из праздного любопытства.

– Я распоряжусь, чтобы в посольство отправили учебный план, – заверил меня лорд. – Сможете ознакомиться на досуге.

– Буду вам признательна. – Поклон вышел легко: сказались все же тренировки при дворе князя. – Не смею больше задерживать.

– Планы на ночь?

– Куда уж без них.

Я развела руками и пружинящим шагом направилась в сторону общежития.

* * *

Моя комната закономерно пустовала. Даже пыли не прибавилось, как будто кто-то ее педантично стирал, сохраняя все в точности как в день моего побега. Впрочем, сомнений в личности странного помощника было мало. Кроме меня, ключи имелись лишь у двух человек во всем корпусе. За комендантом никто раньше стремлений к бесплатному труду не наблюдал, а вот за Лиди мог числиться и подобный грешок.

Вздохнув, я провела пальцами по чистой столешнице. Скрипнул стул, принимая мой небольшой, но ощутимый для его старых ножек вес.

Баловаться лишним светом я не собиралась: хватало и лунного. Да и не хотелось демонстрировать свое присутствие крадущимся по коридору адептам. А ведь крались. Шумно пыхтели, скрипели половицами, но продолжали налетать друг на друга, поминать демонов и… шествовать дальше. До самой моей двери.

Беззвучно выругавшись, я оказалась на полу и закатилась под кровать в лучших традициях дешевой драмы. И вот кого демоны принесли? Неужели Лиди не могла найти другого времени, чтобы прибраться в покоях исчезнувшей подруги?!

– Аккуратно, заноси давай. И ничего не задень. Заденешь – на конюшню отправлю, – угрожающе произнес знакомый голос.

– Боюсь, ваш отец не согласится с этим назначением, – насмешливо вступился за недобровольных помощников Поганца некто невидимый, но полный собственного достоинства и уверенности в собственных силах.

– Простите, мэтр. Я ни в коем разе не хотел оскорбить лично вас. Но если ваш ассистент еще раз заденет стол моей девушки, я очень расстроюсь. Для меня важно сохранить все в том же виде, как было до ее исчезновения.

– Понимаю, – собеседник Сая с профессиональным сочувствием вздохнул. – Но ваш отец вряд ли считает данную особу своей невесткой. В противном случае вы не стали бы приглашать меня сюда ночью. Да еще и отчитывать бедного Альфреда. Пусть он и не лучший носильщик, но он умеет держать язык за зубами. А мне, признаться, уже надоело расширять ваше фамильное кладбище.

Сай промолчал. И я бы промолчала. Просто потому, что намек был слишком прозрачен, чтобы его проигнорировать. Но каков Сайсери! Ни много ни мало – целого некроманта привел. И для чего? Неужели решил проверить, не отправил ли меня кто-то на ту сторону реальности, с которой лучше не контактировать?

Других причин для ночного визита в компании двух мужчин и одного походного алтаря для жертвоприношений я не видела. Да и места другого Сай не мог знать. А для призыва духа требовалось нечто, к чему вызываемый был привязан, а лучше – где он провел много времени. Блондин выбрал беспроигрышный вариант – комнату, и рассудил в целом верно: хоть какая-то наличествующая вещь наверняка была мне дорога. Если бы у меня были здесь свои вещи. Но даже одежда, предоставляемая канцелярией, мне не нравилась. А деньги… деньги хранят на себе слишком много чужих следов, чтобы по ним можно найти кого-то одного.

Действо тем временем шло своим чередом. Парень-носильщик под угрозой быть отправленным на конюшню начал действовать расторопно и безошибочно. Даже угол стола не задел и стул лишний раз не сдвигал, пока устанавливал алтарь. Хорошо так устанавливал. Рядом с кроватью. Мне теперь никак не выкатиться – только выползать ногами вперед. Но так позориться перед ночными гостями… Я же даже без простыни – за духа точно не примут. А как только некромант начнет работать… Уж он-то точно узнает, сколько живых в комнате и кто под кроватью прячется. Неприятно. Очень неприятно. И главное – некрасиво как выходит. И вовсе не смешно!

Я даже разозлилась. Если это самоуправство Дадари такое – то лучше ему исправлять ситуацию. Иначе… Угроза задохнулась на первом же пункте: ничего весомее ухода из профессии я предложить не могла. А так ли для Дадари важна моя персона среди служителей?

– Что здесь происходит?! – писклявый голос коменданта, подкравшегося, как и все неприятности, незаметно, разрезал напряженное пространство.

Я позволила себе с облегчением послать хвалу покровителю. Если бы он всегда так расторопно подходил к своей работе…

– …провести посторонних на территорию корпуса! Неслыханно! Что скажет ваш отец! Или вы думаете, что вам все можно?! Да я вас… неделю будете полы драить в уборной! И не посмотрю я, что вы голубых кровей!.. Да сам император в бытность свою принцем не допускал подобного пренебрежения правилами! Молодежь пошла! Куда только смотрят…

Куда смотрят родители нынешней молодежи, мне было не суждено узнать. На вопли коменданта, решившего, по счастливой случайности, проверить наш этаж, начали стягиваться зрители. Тут уж и сам господин упрекатель поутих и, гаркнув всем расходиться, едва ли не пинками выгнал Сайсери. Виконт не проронил ни слова в свое оправдание. Ушел молча. Лишь скрипнули пару раз его зубы. Или чужие. В скрипе зубов я смыслила не больше, чем в посадках озимых. Вроде и слышала – но упаси боги самой разбираться.

– Майя, вам не кажется, что место под кроватью вам совсем не подходит? – тихо спросил то ли у меня, то ли в пустоту тот, без кого боги, конечно, не могли обойтись. Или это была такая маленькая месть Мамари за то, что Дадари слишком явно вмешался в чужую судьбу. Или это их младшенькая, Шашари, решила поиграть чужими игрушками.

Но чьим бы произволом ни было явление Дайрина мне, он определенно заслуживал хорошей трепки. И хищения благовоний из храма. Или замены одних другими.

Кляня себя за любопытство, нерасторопность и общую безалаберность, которая стала напоминать о себе все чаще, я аккуратно выбралась из-под кровати, обогнула стол и замерла у полуприкрытого окна. Не через дверь же я в комнату забиралась.

– Не уходите, – с усталостью в голосе попросил бывший шеф. Он выглядел не слишком хорошо, а лунный свет и вовсе делал его больным на вид.

– С каких это пор мы на вы, ваша светлость? – От окна тянуло холодом, но я села прямо на подоконник. Не до таких мелочей, как простуда, мне было. – Впрочем, если так вам будет удобнее…

– В некотором роде, – невесело подтвердил бывший шеф, без зазрения совести усаживаясь на заправленную кровать. А утром кто-нибудь скажет, что здесь призраки порезвились, и что тогда подумает бедняга Сай?

– Мне передали приглашение… – Я замялась, подбирая слова. – Но вы уверены, что мне стоит появляться на балу? Не будет ли это слишком… нагло с моей стороны?

– Вы вернулись в Тарин, – напомнил Дайрин. – Все заинтересованные стороны знают о вашем возвращении, а бал – лишь формальность. Дань вежливости. Но будет лучше, если вы порадуете высокое общество своим присутствием, ведь в противном случае вашего внимания начнут добиваться иначе.

– С помощью некроманта? – криво усмехнулась я. – Что такого вы сказали Саю, что он решил ритуал провести?

– Скорее – чего не сказал. Юному виконту Авалийскому не стали сообщать всех подробностей вашего исчезновения. Разумеется, его отцу о вашем послужном списке поведали, и, как старший родственник, он попросил не делиться вашим досье со своим сыном. Ему пошли навстречу.

– Только и всего?

– Иной раз многого и не нужно, чтобы появилось желание свернуть ради кого-то горы. Да и мы не выбираем, кого любить. Юному виконту достался еще не самый плохой вариант. Репутация Майи Дашан чиста, а с Арисой Хельон он никогда не был знаком.

– Верно. – Я замолчала. – С Арисой были знакомы вы…

* * *

Распускались цветы на деревьях. Сладкий запах проникал в каждую щель. Даже в моем номере, где я назло соседям жгла благовония, поутру стоял нежный цветочный аромат. Оставалось лишь надеяться, что бравый служитель закона, благоухающий аки нежный бутон, выглядел тоже не слишком презентабельно в глазах местного общества.

Шла вторая неделя моих поисков и первая – нашего открытого противостояния с господином Маджери, моим соседом и надзирателем. Вот уж чем я ему так приглянулась, но он исправно выглядывал в коридор, стоило мне выйти за дверь, и так же стремительно появлялся в окнах, стоило появиться в зоне видимости. Порой на радость площадным зевакам он демонстрировал обнаженный торс, но чаще – наглухо застегнутую грудь, пусть и не под форменным мундиром, но под строгим темным камзолом, слегка поблекшим под немилосердным весенним солнцем.

Никаких обвинений, за исключением самых абсурдных и безосновательных (якобы ему стало известно о моей пагубной склонности к пьяным дебошам!), господин Маджери мне так и не предъявил. Как и господин Дайрин. Последний и вовсе, казалось бы, не думал о моем прошлом: мы беседовали лишь о настоящем и будущем.

К примеру, о сегодняшнем обеде, на который он меня пригласил и до которого оставались считаные часы. И я как будто в первый раз взволнованно носилась по комнате, сооружая из своих волос что-нибудь интереснее незапланированных результатов алхимического эксперимента.

Увы, выходило не слишком удачно: прогуляв ночь напролет, встретив рассвет под пронизывающим ветром и малодушно не расчесавшись по прибытии в гостиницу, я получила выдающееся воронье гнездо. Впрочем, даже назвав его «вороньим», я заметно преуменьшила проблему. Оставался последний шанс на успех: я дернула за шнурок, вызывая прислугу, и смущенно попросила молоденькую горничную сбегать в ближайшую косметическую лавку и купить мне распрямитель.

Как жаль, что в тот момент я подумала лишь о неприятных сплетнях и ехидном хмыке Маджери. И почему на ум не пришло откровение, что без своих чудных локонов я больше допустимого окажусь похожа на собственный портрет? Или подсознательно мне именно этого и хотелось, ведь моя настоящая внешность была куда приятнее созданной маски, а выглядеть хотелось идеально.

И…

* * *

Нет, не могло такого быть, чтобы я ревновала к самой себе.

Я тряхнула головой, едва не встретившись виском со стеной, но незапланированного свидания удалось избежать. Хотя бы одного из череды многих, выпавших на мою долю ныне.

– Я уеду из города, – неожиданно для самой себя сказала я. Сказала – и замолчала. Несмотря на полумрак комнаты, мне показалось, что мужчина недовольно скривился. – Я и так доставила вам много проблем. Поэтому… возвращение было глупым поступком. И бесчестным с моей стороны. Я… сожалею.

И я хотела было выбраться в окно, уже распахнула створки… но мне не позволили. Рывком втянули обратно в комнату и прижали к стене. Теплое прерывистое дыхание защекотало висок.

– Я не позволю, – хрипло сообщили мне.

Выставленные по обе стороны от моей головы руки, видимо, должны были свидетельствовать о серьезности его намерений. Но только сбивали с толку. Я не понимала причин его поступка, да и… сложно было в тот момент думать о чем-то, кроме неожиданной близости этого мужчины, его горячего дыхания, обжигавшего мой висок, и легкого касания моей щеки кончиками пальцев.

И все слова, протеста ли, предвкушения, вылетели из головы, стоило ему заглянуть мне в глаза. Нет, он не был первым, кто смотрел на меня с желанием или страстью, не был и первым, чей взгляд прожигал насквозь. Мне доводилось ощущать и чужую ненависть, и признательность, и даже влюбленность, но так на меня не смотрел еще никто. И я не знала, что предпринять. Просто не ожидала от нелюбимого шефа, заставлявшего меня грызть гранит науки и наставлявшего на путь истинный угрозами и наказаниями, той нежности, которой был полон его взгляд. Той печали, что плескалась в его глазах. И того разочарования, что смотрело на меня из дальних уголков его души. Разочарования в самом себе.

Это не могло продолжаться вечно. Я первой отвернулась, уткнувшись лбом в его грудь и вдохнув привычный аромат свежести его духов. Сердце болезненно сжалось от осознания: те самые, что я сама выбирала когда-то. И с некоторым сожалением подумала: жаль, что он их не вылил.

– Вы их оставили… – не совсем к месту сообщила я.

– Не смог избавиться, – хрипло отозвался он. И неохотно признался: – Не захотел.

– Коллекция была бы неполной? – сдавленно предположила я, отстраняясь и поднимая взгляд на собеседника.

– Ее бы не стало, – тихо сообщили мне. И добавили: – Я не храню вещи государственных преступников без веской причины.

– По ним найти меня не удалось бы, – попыталась разрядить обстановку, но, видимо, лишь накалила.

– Была другая причина, – заверил меня любимый шеф.

Я замолчала. Спрашивать дальше было боязно: не ко всем ответам я была готова. Но продолжить разговор следовало. Хотя бы затем, чтобы узнать, когда я смогу уйти и забыть о своей глупой вылазке.

– Я могу идти?

– Если дадите слово, что не сбежите до бала.

Дайрин отступил на два шага. И тон его голоса мгновенно изменился. Он вновь был таким, каким я привыкла видеть его на работе: холодным, расчетливым, невероятно отчужденным и, кажется, не совсем живым. Этакий рабочий голем, замаскированный под человека, чтобы не пугать служащих и не плодить слухи о восстании механизмов.

– Только до бала?

– На большее вы не согласитесь, – усмехнулся визави.

От кокетства я с трудом, но удержалась. Чувствовала: еще чуть-чуть – и беседа пойдет уже не здесь. А вот где именно – в кабинете ли или местах более закрытых – интуиция отказывалась сообщать. А разум… опыт не хотел меня расстраивать.

– Значит, до бала?..

– До бала…

Весь путь до ворот я спиной чувствовала его взгляд.

* * *

Жизнь в посольстве не останавливалась даже ночью. У ворот дежурили офицеры из охраны. В холле, стоило пересечь порог, появился дворецкий. Мне не требовались его услуги. Напротив, хотелось, чтобы никто не заметил моего возвращения.

Лестница порадовала тишиной и пустотой. Наверное, высшие силы все же снисходят до просьб обычных смертных не только ради собственного развлечения. В противном случае или господин посол, или кто-нибудь из горничных не обошли бы вниманием такое происшествие, как расстроенную меня.

Замок был заперт автоматически. Так же, не слишком отдавая отчет своим действиям, я прошмыгнула на подоконник и, скрывшись за шторкой, уткнулась лбом в холодное стекло.

Почему не Райд? Почему именно этот скользкий и гадкий тип вызывал во мне столько чувств? Почему, стоило вспомнить его лицо, чуть снисходительную улыбку и глубокий голос, становилось так гадко на душе? Почему хотелось вернуться и не уходить больше? Почему вместо того Дайрина, что виделся мне весной, не вспоминался другой – тот, что запер меня в камере, что работал на его величество и лишал карманных денег?!

Смешно. Самое страшное, что я могу припомнить главе канцелярии, – несправедливую попытку лишить меня честно заработанных денег. А все остальное… Долг? Я поступала дурно, но даже там мое наказание было мягче? Намного мягче. Сказывалось происхождение? Возможно и такое, но вдруг…

– Дура! – бросила я в сердцах, рывком выбираясь из-за занавесок и проносясь по комнате. Чудом не задела тумбочку, но лучше бы задела. Боль отрезвляет – а мне так не хватало трезвости мысли. Время лечит? Как бы не так! Оно упорно толкает на глупости, заставляя забыть те неприятные моменты, что так важно помнить.

Утром, за завтраком, господин посол не сводил с меня пристального взгляда. Что было тому виной – синяки под глазами или моя неуемная жажда – оставалось тайной. До определенного момента. Стоило мне подняться из-за стола и поспешить удалиться, дабы не мешать большой политике, как барон соизволил прервать трапезу.

– Майя, позвольте вас проводить.

Веских причин для отказа у меня не нашлось.

– Вы хотели о чем-то спросить?

Тянуть кота за хвост было не с руки. Барон и ему подобные, может, и получали удовольствие от изысканной игры в намеки, но мне после бессонной ночи хотелось лишь одного: уткнуться носом в подушку и отбыть в сонное царство. Возможно, сейчас, когда его сладкие объятия покинули столь многие, мне наконец-то выдадут билет, и я отчалю к добрым и понимающим драконам. Или к кому еще принято убегать в мир грез?

– Мне доложили, что вы вернулись не в лучшем настроении. Случилось что-то, о чем я должен знать? – с неподдельной тревогой поинтересовался барон.

Может, я бы ему и поверила, но слишком часто видела участие и заботу со стороны тех, кому не стоило доверять.

– Нет, – ответила хмуро. После подумала и все же призналась: – Мне нужно платье для бала.

– Решили принять предложение юноши? – Барон позволил себе покровительственную усмешку.

– Если граф для вас юноша, то да. Но, – я вздохнула, – вы и сами заметили, как настойчиво меня приглашают. И боюсь, вы не всегда сможете спасать меня от настойчивого внимания местной разведки. Поэтому лучше разобраться во всем тогда, когда еще можно торговаться. Вы же не откажетесь быть моим кавалером на предстоящем празднике?

– Сочту за честь.

– Премного вам благодарна.

Я поклонилась и поспешила уйти в свою комнату. Кажется, лучше перестать питаться в посольстве. Во избежание осложнений с психическим здоровьем. Ведь есть столько зелий, прием которых нужно начинать заранее…

* * *

С первыми звездами я вновь ушла из посольства. Проскользнула мимо охраны, помахала так неудачно выглянувшему барону и поспешила скрыться.

И лишь на улице, вдыхая холодный воздух, смогла, наконец, расслабиться. Как будто в четырех стенах, где, на первый взгляд, безопасно и сыто, мне хуже, чем одной посреди улицы наедине с собой и криками из порта. Наверное, именно так и происходит, когда попадаешь в золотую клетку. Тепло, мягко, сыто… лживо и непривычно. Или я придираюсь и просто не способна привыкнуть к нормальной жизни? Могло быть и такое. Но сейчас, получив высочайшее разрешение вновь гулять по родным улочкам, я не смогла отказаться от очередной прогулки. И Школа… Мне не хватало ее. Не тех занятий, на которых я лишь изображала деятельность, а рассудительной Лиди, смешливых Таши и Иви. Девочек, пусть на короткое время, но ставших мне друзьями.

Вздохнув, я поплелась в ставшую привычной сторону – к Школе. Пропуск так и не изъяли, и защитный барьер без лишних световых и звуковых сигналов воспринял мой приход.

Зашуршали листвой кусты, напоминая, что выращенным магами растениям закон не писан. Взорвалось что-то в общежитии. Дюжина горящих окон тут же оказалась погружена во тьму. Недовольный крик коменданта донесся даже до меня. Не удивлюсь, если проснулись и жители близлежащих домов.

Знакомый запах донесся до моего носа.

– Вы снова здесь? – спросила, не оборачиваясь.

– Впервые за последние пятнадцать лет, – признался мой неожиданный собеседник.

Я порывисто поднялась и оглянулась.

Его светлость Юлиар Шарнес. Как будто его для полного комплекта не хватало. Сая видела, любимого шефа – тоже, одного только герцога обошла своим вниманием. И вот он – словно сама Мамари положила – стоит передо мной.

В отличие от своих коллег, претендовавших на мою скверную личность, его светлость мало изменился с нашей последней встречи. Цветущий и прекрасный, каким и было принято видеть этого человека. Словно мы только-только расстались на приеме и он вышел исправить это досадное недоразумение.

– Рада за вас, – со всей возможной учтивостью заявила я, отряхиваясь. – Не буду мешать вашему уединению. Наверняка вам есть что вспомнить.

– Как меня отсюда исключали всем попечительским советом? – с усмешкой предположил Юлиар. – Да уж, неплохо мы тогда повеселились.

– И что же пошло не так?

Если верить доступной мне информации, его светлость все же закончил Школу с отличием. А значит, исключение не удалось.

– О, все прошло идеально, – герцог мечтательно улыбнулся. – Я успел выслушать практически весь преподавательский состав. Чего только обо мне не говорили! Бестолочь, смутьян, хулиган и нищий ублюдок… – Последнее оскорбление его светлость произнес с особой интонацией. – Жаль, отец не оценил последнее заявление. Он подошел после и испортил мне всю затею. Так уж вышло, что при поступлении я пользовался не самым известным из своих имен. А администрация в те годы предвзято относилась к студентам без титула. Не подскажешь, она исправилась? – как бы мимоходом поинтересовался герцог, прерывая рассказ.

– Администрация ваших времен? Возможно, – не слишком вежливо намекнула я на возраст собеседника.

– Нахалка, – беззлобно заметил мужчина, присаживаясь на скамейку. Аккуратно пристроил свою трость и продолжил: – Майя, вы позволите говорить откровенно?

– Как будто вам кто-то может запретить. – Я пожала плечами. Внутри все замерло в ожидании очередной гадости. Могло случиться и так, что его светлость не послужил вестником дурных новостей.

– Интересный вопрос. Но смею предположить, что у каждого из нас найдутся слабости, играть на которых сможет наш противник. Ни я, ни вы не исключение. А потому, моя радость, в память о прекрасных минутах наших совместных игр дам вам совет: заранее решите, чем или кем вы готовы пожертвовать. Не осталось ли в Тарине тех, кто дорог вам настолько, что вы переступите через свою гордость.

Он говорил, а внутри меня все холодело. Признавать очевидное – уязвимость перед банальным шантажом – было слишком неприятно.

– И если таковые люди остались, подумайте, как далеко вы готовы зайти ради них.

Мужчина замолчал, но больше слов и не требовалось. Мою подноготную все же раскопали. Раскопали и нашли то, что я бы и сама хотела отыскать. Но мне не удалось. А тайная служба… Ненавижу!

– Выбирайте внимательно, – предупреждение герцога достигло моих ушей уже у самых ворот.

* * *

Марлис Лаен не изменила себе. Я нашла ее на том же месте, что и днем ранее. Нищенка куталась в протершуюся шаль и невидящим взором обращалась к прохожим. Заметив меня, женщина на мгновение утратила безразлично-жалобное выражение и белозубо усмехнулась. Я прислушалась:

– Через четверть часа на углу Висельников и Стражней, – распорядился мой осведомитель.

Я промолчала. Вместо этого бросила в кружку золотую монету. До своих коллег номиналом меньше она не долетела: скрылась в недрах нищенских лохмотьев.

На углу улиц гулял ветер. Увы, не только он предпочитал пешие прогулки: на Стражней отирались и господа в казенных доспехах. Эти не слишком приветливо относились к зевакам, но милостиво их терпели до первого грозного взора начальства. Или какой-нибудь моложавой аристократочки, пренебрежительно оглядывающей улицы в ожидании своего кавалера.

Ручки, как и положено, спрятаны в муфточку, на плечиках шубка. Подол золотой нитью расшит. А через плечо сумочка повешена. Видать, дама хоть и выглядит обеспеченно, но в долг ей еще не дают. Значит, совсем недавно в городе. Увести, что ли, добычу? Пусть и на Стражней, но служители смотрят куда угодно, лишь бы не на леди. Значит, и на вопли ее побегут с опозданием. Если вообще побегут.

– Нравится? – Марлис подкралась, как и положено благодатным слушателям, тихо и незаметно.

– Увесистая сумочка, – на глаз прикинула я.

– Да не сумка, – недовольно поморщилась собеседница. – Леди.

– Не слишком, – отозвалась я, наблюдая, как уплывает моя подработка. Из здания стражи вышел ее начальник и, галантно предложив даме ручку, помог той забраться в экипаж. – Видела и краше.

Сказала – и получила подзатыльник.

– За что? – недовольно, но не торопясь закатывать скандал, поинтересовалась я, одним лишь тоном обещая справедливое возмездие, если причина не окажется веской.

– С каких это пор щенки на суку лают? – хохотнула старуха. – Не узнала, что ли, кровиночку? А стоило бы. Глядишь – умней бы стала, если б науку перенимала с младых ногтей.

– Не довелось, – пытаясь не выдавать своего волнения, отозвалась я. – А нет сомнений?

– Какие уж тут сомнения, – отмахнулась нищенка. – Я все ее лица наперечет знаю. А их немало. Только зря Альран в городе объявилась. Не кончится это ничем хорошим. Помяни мое слово. Слишком уж легко Салжар повелся на ее личико. Сколько стою – никогда такого еще не было. Пусть и любимый его тип, но… нечисто здесь.

– Вы могли бы предупредить…

– Могла бы. Да только куда ей теперь: увязла до макушки. Салжар везде ее за собой таскает. Даже во дворец потащит: портнихи шептались. А там быть беде. – Старуха покосилась на меня. – А ты сама во дворец не собираешься? Ой, девоньки, куда ж вы, бестолковые, лезете. Хоть ты старушку уважь: возвращайся в свое княжество и сиди тихо. Альран уже свой путь выбрала, а ты еще так не изгваздалась. И не смей… нет там счастья, с жирным боровом свою юность провести.

Я промолчала. Возразить было нечего, а поддерживать подобную беседу не хотелось. К моей радости, Марлис сама решила свернуть неудачную тему и перешла к делу. Откуда-то из-под шали появилась потрепанная сумка, а из нее – сшитая из разрозненных некогда листов тетрадка.

– Ознакомься, – мне протянули все это богатство. – Как дочитаешь, можешь больше не искать. Бумага зачарована: лишь одно чтение. Потому и любопытных не подпускай. Второй раз я корпеть не стану. И так по доброте душевной…

– Спасибо.

Я поспешила откланяться, пока осведомитель не принялся вновь разыгрывать из себя одинокую старуху, в отсутствие внуков просиживающую юбку на лавочке. Впрочем, истина здесь не так далека, как иной раз бы хотелось. Слишком уж нервно было думать, что и на тебя у Марлис лежит хорошая такая тетрадочка, исписанная бисерным почерком.

Возвращение в посольство не входило в мои ближайшие планы. Во-первых, из-за отсутствия там условий для конфиденциального чтения. Во-вторых, из-за присутствия любопытствующих, которые могут и не погнушаться копировальные чары на входе активировать. Ибо нет ничего личного для служащих разведки, даже если они условно на твоей стороне.

А потому я направилась к месту столь популярному, что о его наличии в городе знали лишь избранные единицы. Я сама, признаться, первый раз зашла в сие почетное и благопристойное заведение лишь нынешним летом, когда любимое начальство заставило записаться и таскать тяжести. Работало таинственное учреждение круглосуточно, не замечая разницы между днем и ночью. Впрочем, ее особенно и не было. Что ночью, что днем, забредали в Главную Городскую Библиотеку одинокие путники, случайно сбившиеся с пути прохожие и подвыпившие студенты, которых не пустили в общежитие. А эти три категории предпочитали бесплатную крышу над головой и жесткую лавку под спиной столетним сочинениям о выращивании редиски в условиях пустынного климата.

Страж, призванный охранять порядок, мирно, как и положено, посапывал на посту. Дежурный архивариус прикорнул у себя в коморке, и только шелест страниц в дальней части зала подсказывал, что не все некроманты отбыли на работу: кто-то решил задержаться и повторить теорию. И хорошо, ибо еще одна вечеринка нежити – и темных могут попросить из города уже не столь интеллигентно: одними помидорами не отделаются.

Выбрав местечко подальше от соседей и поближе к запасному выходу, я подманила светлячка – осветительное заклятие низшего порядка – и погрузилась в чтение. Итак, что же случилось в Тарине за дни моего вынужденного отсутствия? Кто женился, кто родился, кто не пожелал оставить сей бренный мир?

На то, чтобы законопатить дыры в знании сплетен, понадобилось четыре часа. За это время у меня даже появился сосед. Высокий юноша в потрепанной одежде и с грязным пятнами на изможденном лице. Он с подозрением оглядел меня, хмыкнул и упал головой на стол. А мимо библиотеки, потрясая казенным оружием, прошагали спешащие стражники. Ночная жизнь была в самом разгаре.

Как и светская. Женился виконт Рансель. У герцога Радлис сын пропал. Маркиза Лилиар ввела в моду новый тип шляпки. Но главной новостью, конечно, было другое: его высочество, если верить подшивке «Таринского вестника», решил жениться и в честь своей избранницы устраивает пышный прием. По этому поводу во всех городских аптеках кончились успокоительные капли, а кое-где и приворотные зелья. Видать, не пришлась публике по нраву предполагаемая невеста.

Не на этот ли прием и меня позвали? По срокам – именно на него. В таком случае еще один повод сходить: буду потом уютными летними вечерами внукам рассказывать, что и у кого удалось увести. Ведь ни один уважающий себя вор не пропустит подобного события, а украсть у своего коллеги – лучшее доказательство мастерства. А если еще и жертве кражи незаметно подбросить… Райд, помнится, так и дебютировал. Обворовал самого Ловкорукого Тери. Тот его потом в ученики взял, разглядев талантливого парнишку.

Рядом зашуршала газета. Мой угрюмый сосед протянул руку к подшивке и принялся изучать. Внимательно так, не отводя взгляда от меня. И вот кого опять по мою душу принесло? Боги, только не говорите, что меня сейчас похищать будут! Не повер…

А зря. Поплывший по помещению запах был мне знаком. «Сладкий сон» – милое изобретение одного влюбленного виконта, созданное еще в те далекие времена, когда невесту требовалось похитить. А там уже, после двух недель в «гостях» у похитителя, у девушки-то и выбора особого не было: или под венец, или до конца жизни одной. Но кто же о таких подробностях нелицеприятных вспоминает, когда бедный парень по неприступной деве сохнет? Вот всегда так: мораль на стороне сильного пола.

Но я отвлеклась, чего делать совсем не стоило. А стоило – напротив – сонно сползти под стол, погромче там плюхнуться и как можно тише поползти к выходу. «Сладкий сон» – все же не «Вечное забвение». Соединение легкое, к потолку поднимается. Так что? Если по полу ползти, можно и не надышаться. Главное – резво ползти и чужие падающие тела огибать. И ползущие.

Бросив быстрый взгляд за спину, я увидела, что вслед за мной под стол опустился и мой недавний сосед. Вот только он решил под столиком не вздремнуть, а поползти за мной. И шустро так, как будто от нашего воссоединения его жизнь зависела. Или гонорар, что вероятнее. Но как-то странно. Похитители, если он из их числа, редко в одиночку работают. А этот упрямо за мной ползет, на помощь никого не вызывая.

– Он должен быть где-то здесь! – раздалось у меня над головой. И даже обидно стало: не ради моей скромной персоны использовали «Сладкий сон», а ради не пойми кого.

Я бросила быстрый взгляд назад, но никого, кроме своего молчаливого соседа, не обнаружила. Да и он затаился, напряженно вслушиваясь в тишину. Неужели за ним?

Интересно, насколько симпатичной окажется его отмытая мордашка, если за ним… Я задумалась, припоминая все слышимые мной голоса. Если за ним пришла пятерка Красса. Эти по мелочам не разменивались: заказы для высшего общества выполняли, и за хорошие деньги. И чем им парень-то не угодил? Точнее, кто его и для каких целей решил пригласить на поздний ужин?

До выхода осталось всего шесть шагов. Только кто мне позволит им воспользоваться? Вот уж влипла – так влипла. Верно в дальних селениях говорят: книги – зло. Не пришла бы сюда сегодня…

– Двадцать девять. Тридцать, – закончил отсчет сам Красс и распорядился: – Обыщите здесь все. Лишнего не брать. Найдем мальчишку – и уходим. Мародерствовать в другой раз будете, времени в обрез. И пацана не упустите. Нового искать уже времени нет.

Хм, ну если нет времени, тогда да, «Сладкий сон» лучше «Забвения». Побочных эффектов практически нет. Так что за жизнь жертвы можно не волноваться: отоспится два дня – и готов к труду и обороне.

А наемники тем временем методично проверяли всех уснувших посетителей. Начали они с дальних углов, а значит, наши столы удостоятся проверки последними. Если, конечно, сам Красс не решит поучаствовать и не согнется в три погибели. А он мог себе и такое позволить: никто бы не посмел даже усмехнуться.

Прекрасная будет картина. Я и их предполагаемая жертва под одним столом. В сознании. Огребу по первое число просто из-за досадного недоразумения. И кто виноват? Увы, кто бы ни был виноват, а выкручиваться предстояло мне. И парня спасать за компанию. Эх, знал бы мой учитель, на какие сумасбродства иногда тянет его непослушную ученицу, самолично бы на заднем дворе закопал. Но что не сделано, то уже не произойдет. Осталось только надеяться, что бегаю я до сих пор быстро, а в темноте мальчика от девочки не все отличить могут. Особенно если кого-то конкретного ищут и во времени ограничены. Осталось только дождаться…

Момент подвернулся весьма некстати, но ждать более удачного случая было бы неоправданным риском. Здраво предположив, что убивать объект похищения, ради которого пару склянок «Сладкого сна» потратили, не будут, я выскочила из-под стола и припустила к ближайшему окну. Бежать к выходу, пусть и столь близкому, глупо. Даже если Красс не сумеет перехватить, то установленная на дверном проеме сеть не даст никому выскочить. А вот с окном могло получиться.

И получилось.

С оглушительным звоном старое стекло разлетелось на мельчайшие кусочки. От боли я едва не послала всех, кого знала, по матушке-батюшке к их богам-покровителям. Судя по ощущениям, кроме начавшегося кровотечения, я еще и ногу подвернула, но останавливаться и горевать было некогда. Ребята Красса бегали хорошо, и утешало лишь одно немаловажное обстоятельство, без знания которого я бы не рискнула устраивать гонки: столицу наемники знали хуже меня. Не тот у них профиль и не те приоритеты.

А потому до реки я добралась быстрее и ласточкой спрыгнула вниз, отдавая себя на попечение течения. До ближайшего достаточно просторного стока, через который можно залезть в канализационную сеть столицы. А здесь уж – пусть ищут, сколько хотят. Крысы им в помощь. Вот только хвостатые скорее мне помогут, чем моим преследователям. Теоретически.

Практически же ребята Красса вообще не стали заморачиваться и, едва забравшись вслед за мной, активировали поисковик. На моей крови, судя по пробежавшему по телу холодку. И не поленились – остановились и собрали с осколков стекла. Блин, от такого поиска просто так не уйдешь. Точнее, совсем не уйдешь, разве что успеешь добежать до мест, блокирующих любой поиск. К примеру, до Тайной Канцелярии или дома ее главы. И вот стоило так подставляться ради какого-то незнакомого парня?..

Но размышлять времени не было. Пришлось вспоминать совсем другие слова. Как он говорил однажды?..

– Танис Эртан Дайрин, ларге… – крикнула я, молясь всем богам, чтобы шеф был занят настолько, чтобы просто перекинуть своего служащего в кабинет, а не явиться за ним, отвечая на призыв.

На границе видимости возникли еще неясные силуэты пятерки Красса, но догнать меня они уже не успевали. Моя фигура таяла, исчезая из-под темных сводов, чтобы оказаться…

От резкого света я зажмурилась, а открыв глаза, пожалела, что не осталась с мальчиками Красса. Уж лучше они, чем его высочество Магнус, «любимый» шеф и мужчина с подозрительно знакомым профилем. Всем знакомым, кто хоть раз держал в руках Таринские монеты.

– Кажется, я не вовремя.

И, оставляя на полу воняющие разводы, бросилась было к двери. Правда, бросилась – это слишком громко сказано. Скорее – упала в направлении. То ли от обездвиживающих чар ворвавшейся охраны, то ли от потери крови, то ли потому, что азарт схлынул и больше ничего не придавало мне сил.

* * *

Белый потолок, наверное, самая приятная картина для представителей многих профессий. И я не исключение. Если видишь белый потолок, значит, ты, во-первых, жив, во-вторых, не утратил зрение, в-третьих, все еще что-то из себя представляешь, раз уж товарищи дотащили тебя до целителя, а не бросили в ближайшей канаве. То есть сразу три хорошие новости. Время же для плохих приходит чуть позже, когда ты вспоминаешь, что, во-первых, не знаешь, где находишься, во-вторых, кто именно тебя сюда дотащил и, в-третьих, во сколько тебе все это обойдется.

Я решила проявить оригинальность и начать думать сразу с плохого. Ибо ничего хорошего мне в этом доме с золочеными светильниками и беседующими за дверью Дайрином, Маджери и его высочеством светить не могло.

А беседа меж тем набирала обороты.

– …требуют вернуть свою подданную, – скупо перечислял чьи-то требования секретарь.

– Сейчас это невозможно.

– Господин посол считает иначе.

– Отправь к нему целителя. Пусть подтвердит ему невозможность передачи пациента.

– Вы думаете, он в это поверит? – его высочество говорил очень тихо, на грани моей слышимости. – Не лучше ли пригласить его сюда? Пусть сам взглянет на ее состояние. А целитель предварительно с ним поработает, чтобы сомнений не возникло, что жизнь его подопечной висит на волоске.

Я поморщилась. Вот так лежишь, никого не трогаешь, а тебя хотят на порог смерти толкнуть, лишь бы господин посол поверил, что ты оттуда и не возвращалась. А это опасно, между прочим. Перестарается целитель – и все, уже не выкарабкаешься. А мне нужно такое счастье? Обойдусь как-нибудь.

Из-под одеяла я выбралась очень тихо и аккуратно, но, едва ступила на пол, мир накренился, качнулся и поспешил поздороваться с моим лицом. Кажется, зелья я уже успела продегустировать. И переодеться тоже. Жалко-то как. Бежать по дворцу в одном нижнем платье – бывало, конечно, и хуже, но зрителей поменьше.

Тихий шлепок, с которым мы с полом обрели друг друга, привлек внимание говоривших, и в комнату заглянул любимый шеф. Даже не видя его лица, я готова была поспорить, что он поморщился. А следом его ботинки оказались на уровне моих глаз, после чего меня вновь уложили в кроватку.

– Майя, целитель не рекомендовал вам прогулки.

Я с трудом удержалась, чтобы не поинтересоваться, рекомендовал ли мне целитель уползновения, но вошедший принц заставил прикусить себе язык и устремить взгляд в потолок.

– С пробуждением, леди, – саркастично поприветствовал меня его высочество.

Я промолчала: с моим длинным языком лучше изображать немую, чем навлекать на себя еще большие неприятности. И так едва-едва выкарабкалась. И не без помощи любимого врага, что не может не портить настроение. Хотя выкарабкалась ли? Из канцелярии в отсутствие начальства я бы ушла и в том положении, что была, а из дворца попробуй только шаг ступить. Не удивлюсь, если на мне сейчас поводков навешено…

– Благодарю вас, ваше высочество, – шепотом, то ли от слабости, то ли пытаясь скрыть волнение, все же ответила я. Этикет, будь он неладен.

– А мне вас не за что благодарить, – усмехнулся принц. – Вы доставляете столько проблем, что не будь я связан обещанием, лично бы отправил вас в мир иной. Но увы, отец желает побеседовать с вами. Он и решит вашу дальнейшую судьбу, раз уж вы, леди, так удачно посетили эти стены. Признаться, я не рассчитывал на такой подарок.

– Ваше высочество, – позвал любимый шеф, напоминая о чем-то.

Пара секунд промедления, и принц вышел, оставляя меня наедине с начальником канцелярии.

– Меня отсюда не выпустят? – так и не дождавшись начала разговора, спросила я.

– Выпустят. Из этой комнаты, – уточнил мужчина, поймав мой недоверчивый взгляд. – Но стены дворца вы вряд ли покинете, пока этого не позволит его величество.

– У меня другое подданство, – напомнила я.

– Разумеется, но против рекомендации целителя господин посол не пойдет. Разве что по личному распоряжению князя. Недели через две. Правда, к тому времени вы можете и сами передумать уходить. – Наверное, заметив, как зло блеснули мои глаза, его светлость добавил: – Бежать из дворца тоже не получится. Вас не оставят в одиночестве.

– Для чего все это?

– Вам требовалась помощь целителя.

Дайрин сделал вид, что не понял подоплеки вопроса.

– Вы же сами сказали, что я не сбегу, так зачем юлите. Что от меня хочет его величество, раз уж не упек сразу в камеру или приказал лечить?

– Полагаю, об этом лучше спросить у меня.

Не знаю, какая температура поддерживалась во дворце, но, кажется, она резко понизилась. От одного только голоса вошедшего в комнату человека по спине пробежали мурашки.

– Ваше величество.

Дайрин склонился в поклоне.

– Оставь нас, – коротко распорядился монарх. – Нам есть о чем поговорить без посторонних.

– Да, милорд.

И, не позволяя себе промедления, поспешил уйти. Лишь в дверях остановился и с тревогой взглянул на меня. Но дверь закрылась, и я осталась наедине с самым страшным человеком в этом дворце. С его полноправным хозяином. И, как думали многие, моим отцом.

Я старалась не смотреть на его лицо: не хотелось видеть в глазах этого человека приговор. Ведь стоит ему сказать лишь пару слов – и никто этого уже не отменит. Разве что его величество не захочет идти на конфликт с княжеством. Но в мире, где все покупается и продается… не думаю, что моя шкурка много стоит. А уж после всего, что я тут натворила, церемониться с ней точно не станут.

– Ты похожа на мать, – наконец прервал тишину голос императора.

Я промолчала. Лично мне наше с госпожой Альран сходство не казалось таким уж заметным. Впрочем, я не могла с полной уверенностью заявить и об обратном: кто его знает, как матушка выглядит на самом деле?

– Неудивительно, что ты так старалась избежать нашей встречи. – Мне пришлось прикусить губу, чтобы ничего не ответить. И от внимательного взгляда моего собеседника это не укрылось. – Я пришел не для того, чтобы ты молчала.

– А для чего? – не слишком вежливо откликнулась я. И добавила, чтобы соблюсти приличия: – Ваше величество.

– Хотелось посмотреть на свою предполагаемую дочь.

– А это не так? – вырвалось у меня.

– Не так, – усмехнувшись, подтвердил собеседник. – У императора не может быть бастардов. Ни мальчиков, ни девочек, что бы ни предполагали обыватели. Так уж вышло, что боги ответили на просьбу основателя династии. И теперь их благосклонность обходится казне в немаленькую сумму ежегодно: поддерживать все столичные храмы в идеальном состоянии. Иногда мне кажется, что дешевле было бы плодить лишних наследников. Но не нам менять заведенные порядки.

– Тогда зачем меня искали?

– Чтобы признать и взять под крыло, – усмехнулся его величество. – Майя, верно? Слухи, сложившиеся вокруг тебя, нам на руку. Ведь если есть ты – могут быть и другие наследники, верно? Пусть даже девочки, пусть даже лишь их сыновья смогут унаследовать престол… Невероятное искушение, не кажется? Достойный повод, чтобы начать действовать? Признанная принцесса, не связанная ни с кем узами брака, не сосватанная в детстве… Окажешь мне услугу? – Голос императора звучал ласково и будто бы беспечно.

– Вы же не оставите выбора, – вздохнула я, понимая, что в очередной раз попала. И уже по собственной инициативе: на матушку благополучно заработанные проблемы не скинешь. Она-то, видимо, как раз и была осторожна. Или… А кто теперь разберет, если его величество изволит иное говорить.

– Не оставлю. Но скупым человеком меня редко называют. За помощь получишь щедрое вознаграждение.

– И пожизненный контроль? Или после оказания «услуг» мне предстоит исчезнуть?

– Ты и сама все понимаешь. Значит, договорились?

– Договорились, – вздохнула я. – А если бы я отказалась, в ход пошли бы угрозы?

– Ты и сама все понимаешь.

– Понимаю, а потому хочу знать, на что подписываюсь. И еще кое-что: отчего же ваша родовая защита не сработала? Ведь именно из-за этого и началась вся эпопея?

А вечером пришлось изображать смертельно больную. Благо все, что от меня требовалось, застонать в нужный момент и, закатив глаза, упасть в обморок. Остальное делали уже целители, поскольку господин барон не разбирался в медицине.

Стихли шаги за дверью. Потухли осветительные шары. Я с удовольствием откинула одеяло и позволила себе вздохнуть полной грудью. Ненадолго. Дайрин обещал вернуться, как только проводит высокого гостя, но до его возвращения еще оставалось время.

Итак, что же мне предстояло сделать по милости его величества? Побыть немного сестрой его высочества, который не питал ко мне никаких братских чувств, разве что стойкую неприязнь испытывал. Побыть немного наживкой, которую будут или красть, или убивать, или вербовать… Много вариантов – и все не вселяют оптимизма. И за работу ширмой мне, возможно, спишут грехи и отпустят. Оставалось надеяться, что отпустят не в божественные чертоги на вечный покой, а куда-нибудь на острова с мягким климатом. Да хоть в то же княжество, что мне там не сиделось?!

Вздохнув, я приподнялась на кровати и потянулась. Вопрос об охранной магии украденного мной кольца так и остался без ответа. Его величество в свойственной монархам манере просто его проигнорировал. Хорошо еще, что за непозволительную дерзость не наказали. Впрочем, счет, выставленный мне за предшествовавшие художества, и так был длиной едва ли не до городской стены.

Шаги будущего посетителя я услышала заранее. Ничего удивительного, что вошедший спустя минуту граф увидел меня чинно восседавшей на ложе с книжкой в руке. Роман мне подарил лично принц, швырнув едва ли не в лицо и процедив нечто среднее между «извольте ознакомиться, дорогая сестрица» и «это тебе». Книжонка была довольно потрепанная, из чьих-то личных запасов, но заподозрить принца в симпатии к любовным романам весьма фривольного содержания… И вот зачем мне этот томик? Как будто без него я в принцессы не гожусь?

– Знакомишься с темой половины дворцовых разговоров? – поинтересовался Дайрин, выразительно косясь на потрепанную книжицу.

– Она так популярна? – Я по-новому взглянула на обложку, но название так и не разобрала: разве что на ощупь можно было установить кое-какие буквы.

– Запрещена и порицаема в приличном обществе. Разумеется, практически весь дворец с ней уже ознакомился, – пожав плечами, сказал бывший шеф, устраиваясь в кресле напротив кровати. – Понравилась?

– Интереснее, чем растениеводство, – не удержалась от шпильки я.

– Рад, что новая работа представляет для тебя больший интерес.

– Я не понимаю. Если его величеству изначально требовалась такая ширма, зачем было устраивать меня в Школу и заставлять там учиться? Или вы чего-то ждали? Кто должен был меня там увидеть и поверить в вашу историю?

– А вот это мы и должны узнать.

Дайрин замолчал, но вставать и покидать мою комнату не спешил. Как и начинать новый разговор. Меня же тишина не устраивала, а потому…

– Вы что-нибудь нашли на том месте, откуда меня забрали? – Я постаралась избежать упоминания канализации, все же в императорском дворце беседы ведем. – Там могло что-то остаться, хоть пятерка Красса и профессионалы, но ваши люди…

– Пятерка Красса? – граф нахмурился. – Что ты такого успела сотворить, что их за тобой отправили?

– Не за мной, – вздохнула я, понимая, что сейчас огребу по первое число, если и вовсе в живых останусь. Но могли и сами проверить, почему мне резко помощь потребовалась, что наплевала на всю конспирацию и личную неприязнь! – Точнее, за мной, но они полагали найти вместо меня другого человека.

– Кого же?

Взгляд Дайрина стал цепким и холодным. Я непроизвольно поежилась.

– Какого-то паренька. Да не смотрите вы так, а то у меня слова в горле застревают, – попросила и отвернулась.

Конечно, здесь есть и моя вина, не стоило умалчивать информацию… Но никто не спрашивал о причинах вызова, а теперь окажется, что они были нужны незамедлительно. Маджери опять отпустит какой-нибудь нелицеприятный комментарий по поводу женских мозгов… Ну и пусть! У самого их не больше. И вообще… мужские!

– Майя? – напомнил о своем присутствии бывший шеф. – Я жду.

– Вечером того дня я получила кое-какую информацию и решила ознакомиться с ней в библиотеке. Возвращаться в посольство мне не хотелось, и это показалось хорошей идеей…

– Ближе к делу.

Я недовольно поджала губы. Любит граф себе противоречить: то мне попадало за недостаточно развернутый доклад, то вот так – слишком много подробностей. Ага, как же!

– В библиотеке, кроме меня и некоторого числа спящих, включая охрану, оказался еще один бодрствующий гость. Какой-то парень. Худой, рост выше среднего, каких-то особых примет я не углядела, но могли и быть. Когда по помещению «Сладкий сон» поплыл, он тоже под стол юркнул. Так что или сам на руку нечист, или знал, что по его душу идут. Оказалось, что по его. Красс велел искать мальчишку и упомянул, что на поиски кого-то другого у него времени нет. Наш стол стоял практически у выхода, и его должны были проверять в последнюю очередь: с дальних рубежей обход начали. Поэтому я решила рискнуть. Все равно свидетелей пятерка Красса редко оставляет, а так эффект неожиданности, да и у парня лишний шанс на выживание появился. Сама знаю – дура. Но у меня было к кому обратиться в случае провала, а вот у него, судя по всему, нет. Хотя если бы не это, не сидела бы я теперь тут в ожидании инструкций…

Дайрин вышел прежде, чем я успела что-либо добавить. Хлопнула дверь, которую не стали придерживать. Голос шефа раздался где-то в коридоре. Глухой, но быстрый. Кто-то бросился бежать, выполняя поручение… Точно, утром будут отчитывать за нерасторопность. И, наверное, я действительно виновата. Только одно обнадеживало: и так для того мальчонки сделала больше, чем для первого встречного.

* * *

Никогда не любила балы! Тесно, шумно, ловкорукие воры так и норовят обчистить праздношатающихся граждан. И эти корсеты, в которых нагнуться можно, только оттопыривая неприлично попу, что на балу делать крайне не рекомендуется. Но и это не самое страшное. Самое страшное – это подготовка.

Еще час назад лежала себе в кровати, никого не трогала, почивать изволила. Даже никаких планов не строила коварных и зело обидных для избранных особ, что особенно печально. А вот они строили. И планы, и обиды, и что еще может в голове у принца родиться?!

Пришел, глазами сверкнул, велел собираться и топать следом за ним. Знал, что отказать не смогу. Откажешь тут, когда с ним полк горничных прибыл с Маджери во главе. Вот уж где он смотрелся на своем месте!

Под конвоем меня препроводили в добрые руки портних. И даже мои уверения, что на репутацию начхать и лавка готового платья – мое все, никто не обратил внимания. Кроме принца. Магнус нахмурился и удостоил меня таким взглядом, что пришлось проглотить все заготовленные по дороге слова и мирно встать на стульчик. Лишь тогда его высочество соизволил покинуть нашу дамскую компанию.

– Здравствуйте…

Я предприняла попытку завязать разговор и, если боги будут благосклонны, улизнуть куда-нибудь. Хоть бы и к любимому шефу. Без иронии. Выбирая между Дайрином и иголкой, которая так и норовит впиться мне в… в меня! – я совершенно точно предпочту блондина. Он, по крайней мере, не покушался на мое физическое здравие. Последние пару часов.

– Ай… – чересчур громко, чтобы уж наверняка прониклись моей тяжелой долей, завопила я, получив-таки ощутимый укол куда-то в область… шеи?! Туда-то зачем?

По телу прошла судорога, намекая, что шанс покинуть примерку у меня будет. Главное только… Куда рука отнимается?! Я эту симуляцию еще продумать не успела, а она…

С совсем не аристократическим шмяком мое тело встретилось с ковром. Глаза я закрыла по собственной воле, а открывать уже не стала. Зрачки контролировать сложно, а выдавать неполное действие чьего-то зелья… Руки бы ему оборвать, чтобы больше так не делал!

Ибо если это неприятель, то ничего хорошего из моей временной нетрудоспособности не выйдет. А если свои – то могли бы провернуть процедуру и поприятнее. Или предупредить, в конце-то концов. Я бы накрасилась, отпечаток на ковре оставила бы, а так только нос подозрительно хрустнул и губам мокро стало.

– Аккуратнее не могли? – Первый раз за получасовую пытку я услышала хоть чей-то голос. – Нам это еще тащить и заказчику демонстрировать.

– Не могли, – огрызнулись в ответ, и меня перебросили через плечо. Костлявое. Наверняка синяки останутся. Но, судя по состоянию моего лица, товарный вид похитителям был нужен в последнюю очередь.

– Достаточно. Зелье долго действовать не станет. Забираем девку и уходим.

– Ты хоть проверь, та или нет. А то как с пацаном будет. Повелись на эту пигалицу, чуть не упустили, – пожаловался недовольный голос.

– Проверил уже.

И тишина. Разве что с меня капает и об пол стукается. А язык, как назло, не шевелится, поэтому даже шепотом вызов не прочтешь.

– Браслет надень, – напомнил кто-то умный и мысленно мной проклинаемый. Мало того, что испортили мне лицо, так еще и магию хотят отобрать! Хотя где это видано, чтоб похитители поступали иначе?

Полная бессильного негодования, я тряслась на плече будущего клиента целителя и мечтала, чтобы он упал, сломал себе что-нибудь и меня подальше откинуло. А как иначе, если та дрянь, которой они напились для смены облика, начала выходить вместе с потом. Отчего запах у него был… лучше вам такое не нюхать – напрочь обоняние отобьет!

Увы, моим мечтам не суждено было сбыться. Быстрый переход порталом, создание которого прямо из дворца могли себе позволить очень немногие, и извечный запах тлена. Ну вот почему все похитители предпочитают мрачные темные места с низкими потолками, капающей мутной водой и крысами-переростками?

Мой носильщик ожидаемо споткнулся на лестнице, но, судя по недовольству тех, кто шел позади, его поддержали, не дав свернуть шею ни ему, ни мне. Хоть одна хорошая новость. Впрочем, никто не гарантировал, что конец моего бренного существования не таится за поворотом. Все же свидетели долго не живут.

Падение на мягкую поверхность я восприняла стоически и ничем не выдала своего изумления. Даже глаз не открыла, когда возникший из ниоткуда целитель торопливо приводил в порядок мое лицо. И именно ему принадлежали те противные восстанавливающие чары, которые отправили мое сознание в долгий сон.

* * *

Придя в себя, я испытала нечто сродни удивлению, омрачаемому лишь моим же недоумением. Комната, в которой мое бренное тело возлежало на кровати, была точной копией предыдущего моего жилья. Вплоть до картины, которая и во дворце мне не нравилась. Решив было, что Дайрин шутить изволил, я перевесилась через край и заглянула под ложе. Пошерудила рукой, но собственноручно спрятанных там накануне конфет не отыскала. Следовательно или мои запасы подверглись нападению горничных, или комната была не та.

Память услужливо подсказывала, что догадки не лишены логики и комната действительно лишь копия одних знакомых мне покоев. Но вот зачем? Смысл забирать меня со всей обстановкой или же городить все то же самое. Для чего?

Голова немилосердно заболела, не давая мыслить здраво. Торопливо попыталась вспомнить прошедший день и едва не взвыла. Подробности практически стерлись из памяти. Остались только неясная обида и злость.

Нахмурившись, я постаралась вспомнить более ранние подробности. И визит Дайрина, и ужин, и беседа с его величеством – все это странным образом сохранилось в моей голове и не вызывало приступов мигрени, а вот вчерашний день…

Я неторопливо подошла к окну, отодвинула портьеру и хмыкнула. Вид остался тем же. Разве что был создан искусным магом-иллюзионистом. Очень хорошо создан, качественно. Если бы этого мастера не знала, может, и купилась бы, но, к сожалению, сама периодически с Трайком работала. Редко, ибо дорого его услуги обходились, но с большим удовольствием. Его иллюзии были по-настоящему живыми, проработанными до мелочей и настолько захватывающими, что уничтожать их не хотелось.

Вот и сейчас «вид из окна» на дворцовый парк был до того восхитительным, что я никогда не оторвалась бы от него. Если бы не помнила, что его прототип мне не понравился и вызвал лишь одно желание: больше его не видеть. А здесь и переливающие воды фонтана играли в лучах закатного солнца, и алое небо отражалось от до блеска отполированных плит, и сочная зелень листьев, несмотря на пору года, притягивала взгляд…

Прикусив губу, я отвернулась. Красиво, конечно, смотреть на иллюзию, вот только опасно. Сам Трайк предупреждал, что так можно потерять разум, сгореть, поверив в несуществующую сказку. Именно поэтому он предпочитал видеть свои работы один раз – в момент создания – и не появляется больше в местах, где их у него заказали. Без веских причин, разумеется: императору так просто не откажешь, когда он желает получить очередной шедевр.

Как бы то ни было, ничего хорошего появление иллюзий на месте окна мне не сулило. Разве что много и много дел. Но прежде…

Я услышала торопливые приближающиеся шаги и поспешила юркнуть под одеяло. Незачем кому-то знать о моих подозрениях. Значит, симулируем пробуждение и полнейшую слабость. И на головную боль не забываем жаловаться: все же, если мне память чистили, как я подозреваю, последствия вполне закономерны и действительно имеют место быть. Так что тюремщик должен поверить.

За пару секунд до открытия двери к шагам присоединился и голос. И даже не один. Как будто у дверей неожиданного торопыгу перехватили и призвали к ответу. Вот только у того уже был заготовлен если не ответ, то достойный откуп.

Дверь отворилась без скрипа, но сомнения в появлении гостей у меня отсутствовали. Ибо никем иным виконт Авалийский, в быту – Сайсери, в пылу гнева – Поганец, быть не мог.

– Спит… – с облегчением выдохнул он.

Кровать едва заметно прогнулась, принимая на себя и его вес. А в моем сознании прогнулась теория заговора, ибо Сай и заговор – выжить мог кто-то один. Не подходил он на роль заговорщика ни мирового масштаба, ни даже местного. Все его пакости были просты и незамысловаты. А здесь полноценная подмена помещения и иллюзия. Нет, не сходится.

– Ничего. Спи… Все хорошо будет. Отец обещал не впутывать тебя в это.

Он погладил мои волосы, наклонился, судя по теплому дыханию… Только бы не хмыкнуть и не закашляться. И момент испорчу, и себя выдам. Но с каждой минутой изображать бревно было все сложнее. Впрочем, радовало одно: знакомое лицо, от которого теоретически знаешь, чего ждать.

– Сай… – Ломать комедию мне было не впервой, но еще никогда я не была так близка к провалу. Лучше бы я, конечно, молчала и дальше изображала спящую красавицу, но каждый миг сдерживаемого чиха был пыткой. – Апчхи!

Бум! Глухой удар наших двух лбов раздался совершенно внезапно. Никто не мог этого предсказать, но ныне не одна я начала страдать от головной боли.

– Прости. – Я втянула голову в плечи и поспешила откинуться назад, уходя в глубокую одеяльную оборону. Заодно и о приличиях вспомнила, старательно краснея и намекая на поспешный уход, которым должен озаботиться Сай.

– Ничего, – мужественно стерпел парень. – Сам виноват.

Я слабо улыбнулась, изображая из себя… кого-то, кто мной быть никак не мог. Но виконту определенно этот вариант меня нравился больше. Ибо меня до сих пор не вываляли в пыли и не одарили щедрым презрением.

– Что ты здесь делаешь? – не могла не поинтересоваться я, разглядывая посетителя во все глаза. Еще бы мне не удивляться его появлению «во дворце», да еще в личных покоях «принцессы». – Тебя пропустила охрана?

Парень едва заметно поморщился. Видно, врать ему не хотелось, но вряд ли его желания, как и мои, могли на что-то повлиять.

– Я прокрался мимо них, – доверительным шепотом сообщили мне.

– Так уж и прокрался? – не смогла я сдержать здоровый скепсис.

– Подкупил, – с облегчением выдохнул собеседник.

Такое поведение для Сая было естественным и не должно было меня насторожить. Вот только оставались другие поводы для беспокойства.

– Дорого, наверное? – Юноша согласно кивнул. – А не знаешь, они смогут сделать вид, что не видели моего ухода? – закинула удочку я и радостно отметила волну удивленного удовлетворения на лице виконта. Нет, тот, кто его отправил сюда, либо не в курсе моей квалификации, либо чересчур уверен в собственном чаде, либо само чадо в нарушение всех инструкций полезло на рожон.

– Думаю, могут. – Парень наклонился ко мне и заговорщицки, на ушко, шепнул: – Я все подготовлю. Вечером помогу тебе покинуть дворец.

– А куда мы пойдем? – Выглядеть полной дурой в глазах собственных похитителей не хотелось. Полные дуры, как и худые, были явлением редким и крайне подозрительным. Особенно после того, как тот же Сай видел мои проказы и ужимки в Школе. – А мы вернемся во дворец?

Последний вопрос не был праздным любопытством. Все же мне хотелось знать, с концами меня «похищают» или планируют вернуть на место, заставляя поверить, что я по собственной инициативе сбежала и накуролесила. Так, чтобы праведный гнев монарха упал на мои виноватые плечи, не встречая никаких возражений.

– Конечно, – горячо заверил меня Сай, виновато улыбаясь. – Как только ты захочешь, сразу вернемся.

Значит, захотеть мне не дадут. Интересно…

– Тогда до вечера? – предположила я, желая избавиться от собеседника и обдумать сложившуюся ситуацию и пути выхода из нее.

– До вечера, – вздохнул юноша, наклонился было, но тут же отпрянул, не желая портить то ли свою, то ли чужую игру поводом для скандала. Ведь если он меня сейчас целовать начнет, какова вероятность, что принцесса учинит скандал и выбежит в коридор? Вот то-то же, никто рисковать не станет. Втемную хотят разыграть.

Сай вышел, оставляя меня наедине с самой собой. Только сомнительно, что эти благие минуты продлятся долго. Ведь в одиночестве чего только не сделаешь: даже о судьбах родины думать начнешь, не говоря уже о своей собственной и единственно ценной.

Итак, что мы имеем и как с этим лучше поступить? Кому-то, предположительно отцу Сая или другим заинтересованным лицам, требуется мое физическое отсутствие во дворце. Вместе с тем сама «принцесса» должна быть уверена в обратном. В противном случае меня не пытались бы убедить «сбежать из дворца», уравнивая ложь и текущее положение вещей. Ибо вряд ли кто-то будет разбираться, когда именно произошел этот самый побег, если «принцесса» впоследствии сама виновато подтвердит сам факт своего отсутствия. Если это потребуется, конечно, и в планы похитителей входит моя дальнейшая жизнь.

Если же нет, то стоит пересечь порог дворца, и чей-то метательный нож или любой другой острый предмет по чистой случайности вонзится мне куда-нибудь, обрывая существование принцессы. И вновь несчастный случай – бандиты сослепу не опознали и неудачно ограбили беглую аристократочку. Кто ни при чем? Герцог Авалийский, разумеется. Напротив, он искренне скорбит вместе с сыном. А в искренности Сая сомневаться будет сложно не только мне: полшколы подтвердит его теплые чувства и их причины. Вот тебе и алиби. Не стал бы герцог единственное чадо расстраивать, да так, чтобы и от императора на орехи получить.

Но вернемся непосредственно к ситуации. Я якобы во дворце и о собственном похищении не знаю совершенно. До вечера мне предстоит занимать себя вышивкой или чтением романов – книжку из моих покоев кто-то не постеснялся забрать. Или же одолжили у другой впечатлительной девы, положили на видное место и теперь надеются занять меня чтением. А мы и поддадимся на уговоры.

Если за комнатой наблюдают, то лучше вести себя подобающе. Подобающе легенде, ибо вряд ли Сай ничего обо мне не рассказывал. Значит, берем книгу, читаем минут пять. Рвем книгу, распахиваем окошко и бросаем томик куда подальше, внимательно слушая, как быстро он упадет и куда именно.

Придумано – исполнено. Книжка перекочевала со столика в мои руки и была нагло использована для прикрытия лица и губ. Ну не могла я не рискнуть и не попробовать:

– Танис Эртан Дайрин, ларге? – для пробы произнесла я, но ничего не произошло. Хм, опоили, значит. Решили не экономить. Браслеты ведь вещь ненадежная – опытный вор может попробовать снять, а вот так… И ведь чувствую, что сила со мной, только достучаться до нее… Беда, одним словом. Но разве это повод не попытаться лишний слог добавить?

Три-четыре… Томик послушно пролетел через иллюзию и бултыхнулся. Не меньше пяти метров от окна. Я так не допрыгну. Разве что разжиться веревкой, камнем потяжелее… Ага, так я этот камень без левитации и доброшу, чтобы себе путь к спасению натянуть.

Где-то вдалеке послышались торопливые шаги. У меня даже сомнений не возникло, куда же они так спешат. Сигануть, что ли, в окошко? Истеричные барышни и такое иногда делают. Останавливало лишь одно – здравый смысл. Сигать через иллюзию, конечно, интересно, никогда не знаешь, куда угодишь, но ломать из-за простого любопытства ногу? Не было у меня времени для подобных экспериментов.

Да и вообще его не осталось, – поняла я, глядя на мужеподобную мадам, застывшую в дверях. Такая меня на плечо закинет и унесет, куда прикажут. Не зря же у «мадам», если краем глаза смотреть, усы сквозь личину проступают.

– Ваше высочество, не изволите ли позавтракать? – предложила «дама», не тратя времени на уверения в своей искренней радости прислуживать моей особе.

– Изволю. Шашлык, мясо с ананасом, колбаски жареные, вяленые, с грибами и специями, буженина, котлетки, тефтельки и соленый огурец, – сменив гнев на милость, потребовала я.

«Мадам» посмотрела на меня с нескрываемым уважением, но вспомнила про свою роль и всплеснула руками:

– А как же фигура?

– Фигура – в порядке. – Я огладила себя по самым выдающимся местам. – Так что несите. Будем праздновать.

– Что праздновать? – не поняла «дама».

– Восход солнца. Ведь каждый день – это праздник, если есть что поесть! – выдала я прописную истину бродяг и голодранцев. И «мадам» снова не сделала мне замечания.

Н-да, неужели ни одной дамы не нашлось, что согласилась бы терпеть мои выходки.

Но это мне на руку. Провести настоящую «гранд-даму» я бы не сумела, а вот обставить коллегу, который вряд ли что-то смыслит в женских штучках и которому наверняка запретили вести себя как на базаре в людный день…

Вне зависимости от того, где располагалась кухня, для приготовления всего богатства, что я попросила, требовалось время, и время немалое. Если будут нести поочередно, ближайшее блюдо я получу через четверть часа. И следовало решить, как себя вести и не стоит ли покинуть эти гостеприимные стены и отправиться в канцелярию, раз уж на мне ни браслетов, ни ошейника. Все же обходилась я как-то без магии во времена ученичества? Так что ничего смертельного пока не произошло. Шкурку знаками мне портить не стали: с трупа их так просто не уберешь, а потом любой мало-мальски сведущий маг установит постороннее вмешательство. И кто поверит в легенду о глупой выходке ее высочества?..

К возвращению «мадам» я уже была готова. Заранее выбрала место, из-за разницы в росте даже пришлось перенести табурет, но удар вышел на славу. Мгновение, и бедная «мадам» уже падала к ножкам табурета. Надеюсь, сердце не остановилось. Но других вариантов, кроме точного удара по сонной артерии, я не видела. Не с моей массой и полным отсутствием оружия лезть против наемника в честный бой.

Фокус с переодеванием был недоступен из-за слишком очевидной разницы в пропорциях. Правда, совсем без вандализма я не обошлась. Какой бы ужасной ни была заточка спрятанного за корсажем «дамы» ножа, я от него отказываться не собиралась: мне даже пилочки для ногтей не выдали.

Пользуясь тем, что иллюзии Трайка требовали огромных расходов энергии, и памятуя о том, что брошенный роман достиг воды, я рискнула… Нет, не сигать в окно. Туда полетел ставший ненужным табурет. А следом – пара колбасок. Не могла же я «убегать» без провианта.

Выждав пару секунд, я набрала в грудь побольше воздуха и проорала, копируя, насколько могла, чужой голос:

– Объект за окном! Попытка побега!

И отошла за дверь, чтобы первый, кто вбежит в комнату, меня не заметил. Да и кому какое дело до вешалки, когда на ковре лежит в беспамятстве коллега, а охраняемый объект несется на всех парах то ли к портнихе, то ли к начальнику канцелярии, кто о чем подумает в силу романтичности натуры.

Выждав, пока ворвавшийся «лакей» устремится к коллеге, я выскользнула за дверь. Чудом (не иначе Дадари решил вспомнить о своей непокорной слуге!) не встретилась с очередным охранником и все же добралась до одной из боковых лестниц.

Тут Дадари, вероятно, отвлекся на кого-то более перспективного, и божья благодать оставила меня. В момент моего блистательного побега в нижнем платье лестницу старательно отмывали и натирали. Я едва успела присоединиться к уборщицам, когда оценить их усердный труд решил сам герцог. По крайней мере, судя по обуви, прошагавшей мимо, никому менее титулованному туфли принадлежать не могли. Я с трудом удержалась, чтобы не пролить из соседнего ведра воду и не ринуться торопливо исправлять свою промашку, вместе с жидкостью убирая и золотые пряжки.

– Все вон! – Едва начальство скрылось из виду, на лестницу прибежал всклокоченный дворецкий. – Все по комнатам, и чтобы не высовывались. Если понадобитесь – лично позову! И пусть только кто-то попробует сунуть свой нос!..

Выкрикнул – и помчался следом за его светлостью. А я что? Я ничего. Сказано – идти по комнатам, вот я и пойду. Никто же не уточнял, что я в «свою» комнату вернуться должна! Да и «моя комната» находится далеко за пределами этого дома.

Взгрустнув, я отправилась следом за толпой, с удовольствием отмечая, что униформа местных служанок того же цвета, что и нижнее платье на мне. Вклиниться в их расторопную толпу не потребовало усилий. Шеренга быстро-быстро семенила ножками и убегала от гнева хозяина, здраво рассудив, что за личное волнение не доплачивают. Я же и вовсе находилась здесь на птичьих правах и даже жалованье не получала, а потому с чистой совестью отстала от девушек где-то в районе кухни.

Запахи, доносившиеся оттуда, заставляли нехорошо думать о графе. При других обстоятельствах я бы не преминула задержаться и продегустировать все предложенные яства, но времени на праздное шатание по поместью не было. Следовало уносить ноги или прятаться так, чтобы найти не могли.

– Олухи! Кто из вас занимался жарким? Неужели так сложно не спалить?! А если герцог прикажет подавать незамедлительно! Кто готов распрощаться с головой, если его гостям не понравится? Отродье демона, кто испортил соус?! Тарелку вытри! За ней придут с минуты на минуту! Адес, руки в ноги и в лавку, приличного мяса не осталось… Сходи к начальнику стражи, он амулет даст. Так сбегаешь? Ножками? Что за чушь, не видишь, что творится? Да тут и муха не пролетит без позволения его светлости. Пошел, демоны тебя раздери!

Судя по долетавшим крикам, покидать здание, несмотря на лязганье крышек и ор повара, было плохой идеей. Как и оставаться подслушивать. Сомнительно, конечно, что у Красса еще осталась моя кровь, но даже если и осталась, свежей ее уже не назовешь, а потому точное местоположение она не укажет. А приблизительное…

Я заговорщицки, как мне казалось, улыбнулась. Раз покинуть территорию нельзя, будем маскироваться. Пятерке полезно понырять, выискивая мое бренное почившее тело, мне же доставит удовольствие понаблюдать за ними. Только где бы спрятаться так, чтобы не нашли?

В памяти всплыл подслушанный разговор. Выходило, что, помимо меня, в доме находится еще один гость, поставленный на довольствие. И в свете недавних событий я справедливо предполагала, что знакомец-незнакомец из библиотеки, несмотря на все мои усилия, попался. Печально, но почему бы этим не воспользоваться? Перекушу, отдохну, а там и решим, как отсюда выбираться.

* * *

Как и любые благие намерения, моя идея не принесла дивидендов, на которые я рассчитывала. Вместо этого на лбу теперь вспухала шишка, а над ухом беспрерывно извинялись. С каждым новым горестным всхлипом все больше хотелось покинуть покои юного лорда и сдаться спасательной операции, разыскивающей меня по всему поместью. Познакомившись лично с Жаном, наследником герцога Радлиса, я, признаться, сомневалась, кого и от кого следовало спасать. Зато его светлость нисколько не сомневался:

– …вдвоем мы сможем прорваться. Мне бы только шпагу, и я… – Пыл юноши можно было понять: на императорском турнире шпажистов он занял почетное третье место. Среди таких же молоденьких дворян, под надзором судей и с тысячью ограничений, нарушать которые ни-ни, а то дисквалифицируют. – …И мы спасемся.

Парень перевел дыхание и требовательно взглянул на меня. Я же стряхнула с руки капли – все, что осталось от принесенного льда, – и перехватила поудобнее вазу. Пусть не лед, но тоже потрясающе прохладная вещь. Авось и шишка решит не вылезать.

– Майя, вы меня слышите? – встревоженно поинтересовался юный наследник больших капиталов.

– Разумеется, ваша светлость, – вздохнула я. – Еще как слышу. И за дверью вас прекрасно слышно. Хотите прервать наше с вами уединение? Боюсь, охрана откажется участвовать в гастрономической оргии, которую мы с вами затеяли, и поспешит испортить праздник.

Лицо Жана покрылось красными пятнами то ли стыда, то ли гнева. Я ставила на последнее, но кто разберет этих лордов.

– Ваша светлость, – негромко начала я, – это, конечно, прекрасно, вы почетный член общества шпажистов двора и, добравшись до шпаги, сможете всем это доказать, но вы упустили одну немаловажную деталь в своем плане.

– Какую?

Юноша нахмурился. Ему казалось, план был идеален.

– Ни у меня, ни у вас, ни даже у охраны в доме нет шпаг. А сможете ли вы проделать все то, что обещаете, двуручным мечом или сковородой, раздобыть кои реальнее?..

– Не смогу. – По лицу виконта пошли маршем желваки. – Но неужели в этом доме нет ни одной шпаги?

Я вздохнула и развела рукой. Вторая продолжала держать вазу.

– Возможно, и есть. – И, не давая собеседнику времени на раздумья, добавила: – Но мы искать не будем. Лучше возьмите вот эту вазу, – я протянула юноше уже изрядно потеплевший предмет интерьера. – Ею вы орудуете не хуже.

Жан смутился. А я поднялась, проверяя, не закружится ли мир. Пронесло. Стены устояли, еда в лицо не бросилась. Прошло. А могла и застрять до вечера.

Впрочем, сомнений, что куковать придется до ночи, не было. Проскользнуть в чужие охраняемые покои всегда проще, чем покинуть их. Страже на дверях платят за пленников внутри, и, если нужный среди прочих окажется, вряд ли лорд сильно огорчится прибавке.

– Миледи, я рад, что вы столь высоко оценили мои успехи…

Я заподозрила неладное еще на третьем слове. Неужели его светлость настолько пришел в себя, что решил-таки поинтересоваться, что я вообще забыла в его покоях, еще и в виде, больше подходящем для брачной подставы, чем для спасения попавших в беду лордов? Хотя… что он в правильном виде спасителей понимает, в свои семнадцать лет-то?

– Но что вы все-таки здесь делаете? Кто вас послал ко мне? И зачем?

Сурово сдвинутые бровки его светлости заставили меня вспомнить, что я сама выгляжу не лучшим образом, и ржа… смеяться над ближним своим – задача не для попавшей в заварушку леди.

– Я сижу, – призналась я. – И жду.

– Чего? – не понял собеседник.

– Десерта, – пояснила я и указала на накрытую трудом десятка слуг полянку. – Суп есть, салат есть, жаркое есть. Десерта нет.

– Вы не просили десерт, – обиделся парень и сердито добавил: – Вы переводите тему.

– Вовсе нет. – Я покачала головой. Чересчур активно, ибо перед глазами потемнело. – Это вы ее переводите. А я сижу и жду.

– Чего?

– В данный момент – пока пройдут последствия ваших необдуманных действий, – напомнила я. Парень поник. Все же с воспитанными людьми работать приятно. – Посидите, подождете со мной? Может, быстрее пройдет. И тогда…

– Вы мне все расскажете? – предложил Жан.

– Нет, мы приступим к десерту, – разбила я в пух и прах его мечты. – А потом я вам все расскажу. Если успею что-нибудь придумать…

Последнюю фразу я говорила тихо-тихо. Чувствовала, что расслышь ее виконт – и с десертом я могла не встретиться.

* * *

– …И тогда граф Разетти сказал: «Иди-ка ты, Майка…»

– Меня спасать? – нетерпеливо перебил Жан мою историю.

– Примерно, – благодушно кивнула я, хотя на самом деле от Дайрина дождешься. Чтоб он меня отпустил кого-то спасать – прежде небеса на землю рухнут и Мамари перестанет быть злопамятной старухой. – Поэтому не рассиживаемся, собираемся. Ночь темна и полна…

– Ужасов?

– Возможностей, – нравоучительно закончила я. – Темна, потому что никто ничего не видит, и полна возможностей, которые мы будем всячески использовать. И да, не ужинай, а то потом в засаде сидеть неудобно.

– В какой засаде?

Жан соображал туго. Но что взять с потомка высокого лорда? На то они и высокие, чтоб доходило с опозданием.

– Тайной. Думаешь, нас прямо сразу и выпустят? И не придется ползти по канализации? А там крыски знаешь какие? – Я показала, какие. – Во! Зазеваешься – они за тобой увяжутся. И будешь их до скончания дней выкармливать вместо матери родной. Так что не зевай, рот не разевай и меня слушай. Скажу падай – падай. Скажу лети…

– Я еще не прошел курс левитации, – признался парень. – Только парение. Но недолгое.

– А ты на кого учишься?

Я прищурилась, понимая, что что-то упустила.

– На целителя, – гордо откликнулся Жан. А мне прямо поплохело. – Вам помочь?

– А раньше ты мне помочь не мог? Когда у меня голова после твоих художеств болела?!

– Я забыл, – виновато пробормотал парень, а я едва не расшибла своей головой давешнюю вазу. И ради этого недоразумения я подставлялась? Ребят Красса дразнила? К шефу угодила… Да его скоро Силандж сам вернет. Еще и доплатит сверху. Или главный массовик-затейник избегает своего гостя? Не удивлюсь, если именно поэтому к нам до сих пор никто не заглянул. Не считать же бедную служанку, принесшую запеченного карпа.

– Жан, – позвала я. Голос попыталась сделать подружелюбнее, но, кажется, парень не поверил. – А скажи мне, тебя за что сюда посадили? Чем ты отличился, что тебя украли и до сих пор не убили?

После тесного общения с его светлостью последнее интересовало меня особенно. Я б не выдержала и суток в компании виконта: сама бы во всем призналась и поспешила отбыть в далекие и недружелюбные места. Только бы его не видеть. Посоветовать, что ли, Дайрину нового сотрудника…

Парень пожал плечами, а у меня закрались сомнения в его искренности. Ну нельзя же быть настолько наивным! Такое чувство, что сама с собой разговариваю, когда я не лучшее впечатление пытаюсь произвести.

– Жан, плохо играешь, – серьезно заметила я. – Переигрываешь. Ты здесь сидишь не первый день, как-то в прошлый раз сумел сбежать. Лицо целое, значит, никого, кроме меня, довести не сумел. Мне поклясться, что я не работаю на Силанджа? Да лучше бы и работала: тогда бы мне за все это хоть заплатили. А от Дайрина только на орехи попадет, если я опять влезла куда не следовало.

Лицо моего собеседника подернулось неуловимой волной. В один миг вместо простецкого наивного наследника-виконта передо мной возник, полагаю, коллега, хищный оскал которого был так похож на знакомую мне улыбку. Они случайно не родственники с любимым шефом?

– Не рекомендую пытаться, – очень ласково заметил Жан.

Хотя какой он Жан? Да и маг под личиной вряд ли. Личины недолговечны и крайне энергозатратны. Чтобы столько времени притворяться другим человеком, нужно быть по меньшей мере архимагом, а таких в империи – раз-два и, по слухам, принц Магнус.

На последней мысли у меня отвисла челюсть.

– Нет, – утешил коллега, правильно истолковав охватившее меня изумление. – Его высочество давно отошел от подобных выходок. Розги порой оказывают эпохальное воздействие на подрастающих магов. Складывается впечатление, что вас с ними не знакомили, – предположил собеседник.

– Знакомили, – вздохнула я и не удержалась от похвальбы: – После этого знакомства ни одного прутика в радиусе пятисот шагов не осталось, а пока слуги бежали дальше, учителя успевали остыть.

– А как же деревья? – вздернул брови маг, возвращая себе личину.

– Их еще раньше не стало. Однажды директор решил наказать неинициированного огненного мага…

Я многозначительно замолчала. Распространяться о сем факте своей биографии Райд не любил. Да и директора выставлять полным идиотом… Но кто ж знал, что он даже не заглядывал в личные дела учеников, как, впрочем, и экономил на полноценном магическом осмотре. Знатно вспыхнуло, хорошо еще, по соседству водник жил: обошлось без лишних жертв.

– Полагаю, мерами безопасности он пренебрег, – проговорил «Жан» задумчиво. – А не подскажете, в каком году это случилось?

– Не подскажу, – отрицательно качнула головой я.

– Что ж, полагаю, я и сам выясню, – пожал плечами волшебник, поднялся и подошел к окну. В отличие от моих покоев, здесь на иллюзию поскупились, отчего мы прекрасно видели, как снуют по двору поисковые чары, а красный от ярости Красc выговаривает своей команде.

– Вас здесь не найдут, – утешил меня маг. – Я заблокировал поиск.

– Разве вас не проверили на дар? – задала я мучивший меня вопрос.

– Проверили, разумеется. Но что вы знаете о магии, невоспитанное дитя? – Тон, каким это было сказано, заставил меня покраснеть. Хотя, по-хорошему, мне стоило смеяться: так контрастировали слова собеседника и внешность Жана.

– Базовый и углубленный курс вскрытия охранных амулетов, низкоуровневые щиты со временем полного исчезновения следа до пяти минут, высокоуровневые базовые боевые чары, – принялась я перечислять свои навыки.

– На теорию магии времени не осталось, – заключил собеседник. Я виновато кивнула. – Более слабый маг не сможет обнаружить превосходящего его в силе коллегу, как и собственноручно созданный артефакт никогда не предаст создателя.

Я прикусила язык, чтобы не выругаться от пришедшей на ум нехорошей догадки. Постоянная личина, артефакты, благоразумно помалкивающие об истинной силе проверяемого мага… Раз уж его высочество по-прежнему не отличается дурью и подставляться не желает… Мне только придворного архимага, главы Академии Магических Проявлений или магистра Кронстанда не хватало. Тут уж не знаешь, кого выбрать, все хороши! Когда спят зубами к стенке где-нибудь на острове Вирхейм, единственном месте, где магия отказывается работать напрочь, превращая могущественных чародеев в обычных брюзжащих стариков. Правда, не всех. Магистр Кронстанд, по слухам, не старше сорока, без магии развалиться пока не должен.

Я с тревогой покосилась на собеседника, пытаясь угадать, с кем свел Дадари. В случае необходимости Дайрин мог привлечь кого угодно. Все сильные маги давали клятву служить и защищать империю и ее столпы.

– Даже знать не хочу, сколько вам за все это заплатят, – хмуро сообщила я, понимая, что кого-то гонораром не обделят.

– Нисколько, – успокоил меня чародей. – Семья превыше всего.

– Императорская? – хмыкнула я.

– Разумеется, – усмехнулся собеседник, наградив меня снисходительным взглядом.

Я тряхнула головой, не желая углубляться в геральдику. Никто из сильнейших магов, кроме принца, не хвастался своей генеалогией. Загадка…

– Майя, – внезапно обратился ко мне маг, отступая от окна. – Заранее прошу меня извинить, но вам придется некоторое время провести без движения. Вы справитесь?

– Под кровать? – оглядев комнату, уточнила я. – Или в шкаф?

– Где вам будет удобнее, – предоставил мне свободу выбора собеседник. – И поторопитесь.

Я кивнула и опустилась на пол. Перекатилась под кровать, с удовольствием отметив, что пол недавно мыли. Сверху одернули покрывало, напоследок наградив меня задумчивым взглядом.

– Чары излишни, – торопливо предупредила я, пока мужчина не решил обездвижить меня превентивными мерами. Но, кажется, в мое благоразумие поверили.

Звуки оповестили меня об уборке. Видно, тарелки на полу не соответствовали имиджу пропавшего в недрах канцелярии Жана, либо маг просто не хотел, чтобы слуги из любопытства заглянули под кровать в поисках посуды. Бывают и такие люди, чье расторопное поведение отправляло в казематы неопытных воров либо, что случалось еще чаще, отнимало большую часть заработка, ибо жалованье слуги не входило в список самых доходных. Правда, не во всех домах.

– Не передумал? – Дверь открылась бесшумно, отчего внезапно прозвучавший хрипловатый голос едва не заставил меня нарушить конспирацию. Обошлось, разве что пострадал прикушенный от неожиданности язык.

– Нет, ваша светлость, – муки в голосе лже-Жана было ровно столько, чтобы заинтересованный слушатель не разочаровался в игре собеседника. – Вам не удастся меня убе…

Договорить маг либо не захотел, либо не успел. Зато матрас надо мной прогнулся, принимая немаленький вес решившего передохнуть мужчины.

– Клент, приступай, – распорядился, судя по обращению, герцог. – Можешь не церемониться. Жить мальчишке осталось недолго.

– Вы уверены?

Я мысленно выругалась. Не узнать голос моего любимого надзирателя спустя столько проведенных наедине минут… Маджери, что ты тут забыл? Впрочем, не буду лукавить, избавиться от секретаря Дайрина я бы не отказалась, а тут он сам на плаху шагает. Если, конечно, будет кому его заложить. Но ради такого случая я всем богам на подношение разорюсь.

– Уже поздно что-либо менять.

– Майю вы не нашли? – осведомился Маджери. До моих ушей донеслось неприятное хлюпанье. – Она способна доставить проблем.

– Можешь избавиться от нее при случае. После всего, что ты о ней поведал, едва ли кто-то усомнится, что за щедрое вознаграждение она не предаст прежнего нанимателя.

Я поморщилась. Как раз нанимателя, с которым заключен контракт, не принято кидать без веских причин, угрожающих здоровью исполнителя. Другое дело, что между мной и Дайрином контракта не было, следовательно, я была вольна заниматься чем угодно.

– Это будет дороже. На слово его светлость не поверит даже мне.

– Я дам доступ к счету. Переведешь сколько потребуется. Но получить их никто не должен.

– Даже я?

– Ты получишь больше.

– И титул, – напомнил Маджери, цокая от усердия. – От Красса избавьтесь сами. Ни к чему вам пятнаться связью с его ребятами. Но прежде – пусть еще раз обыщут дом. Все комнаты. Майя где-то здесь. Периметр не потревожен, посторонние не покидали его пределы. Слуги связаны клятвой, Красс – контрактом. Никто не стал бы помогать этой твари.

– Столько эмоций, – заметил герцог.

– Наши чувства взаимны, – заверил собеседника Маджери, и здесь я была полностью согласна с предателем.

– Они с Райдом должны были исчезнуть уже давно, но каждый раз выкарабкивались. Пришлось рискнуть, чтобы узнать, где она пряталась, и уговорить Разетти туда отправиться. Граф предпочитает не покидать столицы без нужды.

– Тем не менее тебе удалось его убедить, – отметил Авалийский.

– Удалось, – хмыкнул Маджери. – Мне объявили благодарность и навесили дополнительной работы. Контролировать сумасшедшую девицу без воспитания, зато с неограниченным набором подлых трюков. А наказать ее мог лишь граф, который, впрочем, не торопился. Да и его высочество не оправдал ожиданий.

– Скорее – его величество, – хмыкнул герцог. – Альран была чудо как хороша, ее дочь не унаследовала и половины ее красоты.

– Вам виднее, – сухо согласился Маджери. – Не имел чести видеть эту особу, и нет никакого желания знакомиться.

– Придется – познакомишься, – заверил собеседника герцог, разворачиваясь на каблуках. – Заканчивай здесь. До бала осталось меньше получаса.

– Через пять минут я присоединюсь к вам, – заверил Маджери. На пол, невдалеке от его сапог, капнула багровая капля. – Пусть здесь приберутся. Вещи – сжечь.

Герцог не ответил. Точнее, мне из-под кровати не был виден его ответ. Впрочем, едва ли его светлость сам не понимал необходимости тотальной чистки. По-хорошему, чтобы замести следы раз и навсегда, вся комната должна выгореть дотла. Пойдет ли на это герцог? Зависит от того, что стоит на кону.

– Не дергайся, – тихо предупредил Маджери. В поле моего зрения возникли бледные пальцы мага. – Неосмотрительно с вашей стороны, магистр, снимать с себя всякую защиту. Отличная работа. Жаль, последняя в вашей жизни. – Матрас скрипнул. – Не пытайтесь. Яд уже вошел в вашу кровь. Какая жалость, будь вы обычным человеком, даже не заметили бы его. Но маги бессильны против зелья Карлана. Чем сильнее маг, тем быстрее он умирает. А вы сильны, магистр. Прощайте.

Бесшумно, что раньше было ему совсем не свойственно, Маджери покинул комнату.

Плюнув на конспирацию, я выкатилась из-под кровати и торопливо поднялась на ноги. Карлан был гениальным человеком: не магом, но искусным отравителем. Больше всего на свете он желал уравнять магов с обычными людьми. И на пути достижения этого «равенства» не пожалел даже собственного племянника, коему не повезло родиться одаренным и попасть под опеку дядюшки.

Впрочем, парень тоже сумел прославиться. Слабый маг, он желал выбраться из ставшего ему тюрьмой родового поместья. И смог. Не в силах противостоять дяде, проклиная собственный дар, он избавился от силы, передав ее… своему собственному дяде. Едва ли последний был счастлив (он в тот момент как раз доказывал соратникам безопасность своего открытия для обычных людей), но от карающей длани богов так просто не уйти. А жалоб на Карлана успело накопиться… В общем, как и положено близким людям, умерли дядя и племянник в один день. Карлан – на банкете (боги решили прибавить дяденьке силы, чтоб уж наверняка сработало), а племянник едва выполз за ворота.

Мы с магистром в кровной связи не состояли, да и оба обладали силой. Поэтому, замерев над лже-Жаном, иллюзия которого начала разрушаться, я хаотично вспоминала, как можно избавить мага от силы надежно, быстро и без последствий для себя. Все же альтруистом я не была: смерть во цвете лет ради неизвестно кого мне претила.

– Уходи, – сквозь зубы процедил магистр.

– Угу, – многозначительно откликнулась я. Боги, ну вот что прикажете делать? Паркет предательски блеснул, мое отражение пошло рябью, превращая привычные черты в тоже привычные, но не сулящие ничего хорошего для холостого статуса мага. Маленькую рожицу Мамари исказила довольная гримаса. – Вот так, значит? – Я поморщилась и еще раз взглянула на магистра, на лбу которого выступили уже ничем не прикрытые капли пота. – Магистр, а вы богаты? – хмуро уточнила я. Мало ли, спасти не удастся.

– Не… жалуюсь.

– А женаты?

Магистр закатил глаза то ли от неуместности вопроса, то ли ему просто плохо стало.

– Нет…

– Уже почти да, – мученически заявила я и села на край кровати. – Как насчет поделиться силой с будущей женой? А впрочем, выбора у вас все равно нет. – Я вздохнула и резко провела сформировавшимся в руке воздушным ножом по запястью. Хлынула теплая кровь, закапала слегка простынь и попала в рану умирающего мага. Да уж, не так я свадьбу представляла. – Благослови, Мамари, раз уж все равно тут ошиваешься.

Рожица на паркете скривилась, но по нашим запястьям пробежали искры, залечивая разрезы и расцвечивая брачным узором. Большим и красивым, чтоб ее демоны драли. Сколько ж придется потратить, чтоб свести!

– Супруг, отдавай долг, – хрипло напомнила я и, пользуясь сформировавшейся связью, ополовинила резервы мужа. – Не жадничай, – заявила я и хапнула еще. Мужчина на кровати застонал. То ли от благодарности, то ли от моей наглости. – Так не пойдет. Мамари, он долги не отдает. Мне весь его дар нужен. И раз ты так ему благоволишь, что на подлог пошла, женив нас в обход желания супруга, давай помогай, ради твоего желания стараюсь. Вдовами уже не ты заведуешь, да и состояние у него, сказал, неплохое. Лакомый кусочек для Карата, не находишь? Мне ему помол…

Договорить мне не дали, обрушив на неподготовленную мою головушку такой поток чистой силы, что я рухнула прямо на новоиспеченного супруга. Перед глазами – нет, не потемнело – взорвалось солнце, да не один раз. Кажется, я ослепла, не в силах отвести взгляд. Увы, едва ли это бы помогло.

И боль… боль пронзала каждую клеточку многострадального тела, отдувавшегося за тщеславие хозяйки. Не из гуманизма же мы грабанули магистра на всю его силу, так ведь? Узнают – засмеют.

Я глухо застонала, закусывая чужую рубашку и впиваясь ногтями в покрывало.

– Потерпи еще немного, – донеслось сквозь мои стоны. – Пара минут, и ты адаптируешься.

Я промолчала, закусывая своеобразный кляп, чтобы не орать на весь дом. И так времени в обрез. Слуги здесь пусть и нерасторопны, как у Разетти, но совсем от обязанностей не бегают.

С трудом разжав пальцы, я скатилась с мага, практически удачно встав на ноги. Пол при этом нехорошо приблизился, но это мелочи. Магистр, сориентировавшийся быстрее, успел перехватить меня в паре сантиметров от паркета.

– Лучше? – тихо осведомился он, придерживая меня за талию.

– Если бы, – выдохнула я, пытаясь сосредоточиться и разогнать рябь перед глазами. – Но надо – значит, вздрогнули и сделали. Пора убираться отсюда.

– Создашь иллюзию? – уточнил собеседник.

Я посмотрела на него как на не слишком умного человека. Ага, иллюзию ему на коленке. А вечный щит Альфрама он не желает?

– Вероятно, нет, – хмыкнул он.

– Вы очень догадливы, – прошипела я, прикладывая ладонь ко лбу и констатируя повышение температуры.

– Постэффекты при передаче силы длятся до пары месяцев, но чем дальше, тем проще их терпеть.

– Большой опыт? – съехидничала я, пытаясь хоть так отвлечься от неприятных ощущений.

– Немаленький, – хмыкнул мужчина, а я наконец смогла выцепить из сверкающей ряби дверь. – Не вырывайся, проблемы с координацией – одни из основных, – сообщили мне, а после подхватили на руки и понесли. – Не хотелось бы, чтобы моя новоявленная жена упала с лестницы и навсегда лишила меня дара. Как накладывается стазис, знаешь? – Я кивнула. – Тогда готовь его. Пускать будешь по команде, – распорядился мужчина и совсем уж по-варварски перекинул мое бренное тело через плечо. Как мешок картошки. Развод, определенно развод.

Выбраться из поместья в отсутствие хозяев оказалось не слишком тяжело. Вспыхнувший в одной из комнат (не будем уточнять, в какой именно) пожар отвлек внимание на себя, а ребята Красса удивительным образом оказались где-то заняты. На мгновение мне даже стало их жаль, но лишь на мгновение. Профессии у нас были одинаково опасные и требовали вдумчивого выбора. Заказчика и путей отхода. И, по-хорошему, у моих коллег должен был иметься план на случай предательства нанимателя. Не зря во всех типовых договорах отдельно оговаривался вариант об отказе от обязательств по причине подлой натуры заказчика.

За спиной громыхнуло. Не иначе обрушилась крыша. Приближающийся лязг, а также скрип заржавевших рессор оповестили, что по проторенной дорожке подальше от поместья двинулся не самый новый экипаж. Речь в лучших традициях дешевого кабака изящно продемонстрировала, кому выпала роль тягловой силы. Плохо Маджери работает, неаккуратно. Либо слишком хорошо, но не на герцога.

Последняя мысль мелькала у меня не впервые.

– Пропустим страждущих, – прошипела я.

Быстро поняв, что положение мешка – не предел моих мечтаний, я приняла некоторые не слишком гигиеничные меры, чтобы перебраться на спину бывшему магу, и теперь держалась практически самостоятельно. Впрочем, норм приличия мы не нарушали: муж имел моральное право придерживать супругу за бедра в процессе таскания оной на спине. По весьма понятным причинам сесть в прямом смысле новоявленному мужу на шею не представлялось возможным.

– Все для вас, миледи, – хмыкнул магистр, сходя с дорожки. Мне пришлось пригнуться, чтобы разросшийся без контрабандистов лес не лишил меня глаз.

Мимо на всей доступной людям скорости пронеслась запряженная четверкой крассовцев карета. Судя по отсутствию среди тягловой силы самого Красса, он пребывал либо без сил, либо без жизни. Но ставить на последнее я бы не рискнула: проигравшие ставки не возвращались, а денежки и мне лишними не будут.

– Как думаете, – задумчиво начала я, – отсюда нас Дайрин подхватит?

– Не стоит сомневаться в силах его светлости.

– И то верно. Сомневающиеся долго не живут, – пробормотала я себе под нос и, обхватив собеседника покрепче, выдохнула: – Танис Эртан Дайрин, ларге.

Не знаю, сидел ли граф в засаде, но нас буквально втащило в переход. Правда, желание шефа увидеть нерадивых подчиненных было настолько сильным, что на ковер перед ним мы не вышли, а выпали.

– Живая, – с облегчением выдохнули у меня над головой. Я хмыкнула и попыталась выбраться из-под свалившегося на меня мага. Все же делить одиночные порталы на двоих – удовольствие ниже среднего.

– И пинается, – чересчур бодро для бывшего умирающего ответил маг, скатываясь с меня и занимая вертикальное положение.

Меня поднимать, между тем, он не стал. Предатель!

Впрочем, его произвол быстро исправили. Любимый бывший шеф (особенно когда пахнет вкусно и на ручки берет) наклонился и сам поднял меня. Аккуратно придержал, давая время привыкнуть к вертикальному положению.

– Не отпускай, – посоветовал бывший маг. – Она силы хватанула, а как это влияет, сам знаешь.

– Докладывай, – распорядился Дайрин, обнимая меня за талию. И отчего-то так хорошо стало, словно и не было кошмарного дня с прятками и вампиризмом.

Перед глазами поплыло, как перед обмороком или наведенным сном. А вот нетушки. Злобно зыркнув, я прикусила губу, снимая наваждение проверенным дедовским способом. По подбородку потекло.

– Зачем? – устало осведомился мужчина. Одна рука разжалась, но практически тут же появилась в поле моего зрения с зажатым носовым платком. – Я бы залечил, но пока лучше воздержаться от применения к тебе магии. Даже перенос был не лучшим решением.

– Не пришлось пешком идти, – со второй попытки перехватив платок, заспорила я.

– Позже обсудим, – отмахнулся Дайрин. – Шаерин, – требовательно обратился к «Жану» граф.

Внимательно наблюдавший за нами маг хмыкнул.

– Ты лапаешь мою жену, – ехидно заметил магистр и, посерьезнев, добавил: – Маджери ведет свою игру. В распоряжении герцога нет императорской крови, но сообщать ему об этом Арьяс не стал. Зато испробовал на мне зелье Карлана. Предлагать противоядие не стал и условий не выдвигал, так что я должен быть благодарен твоей подопечной за решительные матримониальные действия. Забрала всю мою силу, и куда только влезло столько?

– Мамари благодарите, – скривилась я, уязвленная не слишком лестным отзывом. – Злопамятная стерва, а на мне и так прегрешений больше, чем даров на День восшествия. Граф, не окажете услугу?

Дайрин помрачнел и отрицательно качнул головой.

– Браки, заключенные при посредничестве богов, расторгаются ими же.

– То есть просто подать заявление не выйдет? – уточнила я, размышляя, не сделаться ли вдовой. Профиль, конечно, не мой, но как аргумент должен прокатить. Не станет же Мамари упираться, если на кону будет жизнь ее подшефного?

Я с подозрением уставилась на бывшего мага. Или женатый он больше не представляет ценности для богини, рушащей жизни приятным и не очень способом?

– Мы решим эту проблему, – пообещал любимый шеф. – Что-нибудь еще прояснилось?

– Кроме Арьяса – ничего нового. Он в состоянии создать нам проблемы?

– Да, – кратко ответил Дайрин. – Свяжись с Тарленом и предупреди Салжара. Жду обоих через пять минут на нижнем уровне. И покажись Аскелиру, он сейчас во дворце, ужинает с его величеством. После Карлана бывают последствия.

– Сам знаю, – поморщился бывший маг и подмигнул мне: – Не прощаюсь, малышка. Нам предстоит еще много совместной работы.

– Иди, – поторопил обнаглевшего недомага шеф.

Я медленно выдохнула, успокаиваясь. Гнев не приводит ни к чему хорошему, как и желание избежать лишних трупов. Говорили мне умные люди: погубит меня моя доброта и хорошая репутация. Райд и тот успел где-то подмочить.

Шаерин хмыкнул и, помахав на прощание рукой, спиной вперед покинул комнату. Это он правильно – поворачиваться к нашему брату тылом не стоит, а сил на щиты и защиту от мелких пакостей у него не осталось. Вся моя теперь.

Стоило посторонним оставить нас наедине, Дайрин крепче прижал меня к себе. Я попыталась пнуть его, намекая, что границы нужно соблюдать, но была вынуждена капитулировать, услышав просительное:

– Постой так еще немного.

– Это неудобно, – заметила я.

– И помолчи, – дополнил свое пожелание самый невозможный мужчина.

Оскорбленная в лучших чувствах, я брыкнулась. Он себе такого не позволял, даже когда мы по Разару гуляли под луной. Тогда он был мил и вежлив, хоть и пытался подтрунивать над моей не слишком удачной для свиданий ролью. Ныне же вовсю злоупотреблял служебным положением и моим состоянием.

– Подам жалобу императору, – пригрозила я. – Пусть рассмотрит поведение своего служащего и укажет на недопустимость приставаний к подследственным и осужденным.

– Ты не относишься ни к одной из категорий, – усмехнулся Дайрин, щекоча мне ухо теплым дыханием. – А иметь близкие отношения с иностранными гражданами, вхожими в верха, весьма предусмотрительно с моей стороны.

– С вашей стороны весьма предосудительно тратить время на флирт, когда ваш же секретарь пытается провернуть неизвестно что за вашей спиной, которую вы сейчас оставили без прикрытия, – заметила я. – К тому же приставать к чужой жене претит вашему воспитанию и убеждениям.

– Ты получишь развод, – пообещал мне бывший шеф.

Судя по тону, в самое ближайшее время.

– Нужен ли он мне, – из духа противоречия фыркнула я. – Наследство после развода не причитается.

– Даже не пытайся. – Меня развернули и погрозили пальцем. – И так из-за тебя Маджери перешел на темную сторону.

– Не доказано. К тому же мы с ним практически не общались, в то время как, будучи вашим секретарем, он ежедневно находился с вами в тесном контакте. Поэтому целесообразнее винить вас, чем меня. К тому же сами посудите: именно вокруг вас происходит больше всего преступлений. Не карма ли это?

– Работа, – убежденно отрезал Дайрин. Его взгляд скользнул на часы. – Придворные уже начали собираться.

– Могу посидеть здесь, – предложила, пока в голову его светлости не пришло ничего более экстравагантного. – Стол уцелеет.

Он недоверчиво вздернул брови. Еще бы, добиться от меня гарантий – этого без контракта никто не ожидал.

– По крайней мере, если он и падет, то не от моей руки, – уточнила я и заметила, как дрогнули сжатые губы собеседника. – Я бы с удовольствием составила компанию или влезла в бальный зал через окно, но сейчас немного не в состоянии. Поэтому не были бы вы столь любезны…

Я печально вздохнула и просительно взглянула на собеседника, а после – на диван. Последний оказался на редкость мягким. Не чета тем, что имелись в управлении. Впрочем, там и функции у рядовой мебели были иные: даже сотрудники не рисковали без необходимости и мягкой подушечки садиться на стесанные сотнями гостей сиденья.

Впрочем, всегда можно воспользоваться ковром, если иметь хоть грамм фантазии. В коне концов, если бы ковер не отличался чистотой, его никто не стелил бы в кабинете у начальства.

Дайрин уходил медленно. То и дело косился в мою сторону, но я продолжала лежать на диване, изучая потолок. Ничего нового: белый, с лепниной, ни пятнышка копоти. Убирались во дворце не в пример лучше, чем в управлении или в доме Дайрина. Впрочем, если бы император появлялся в собственном доме так же редко, как его подчиненный во времена моего проживания там… Словно нарочно у шефа находились дела, требовавшие его присутствия где угодно, лишь бы не дома. Знал бы он, как подобное пренебрежение меня бесило! Даже больше, чем намеки на спальню.

Спохватившись, что давно не слышу чужого дыхания, я резко села. Черные мушки радостно бросились ко мне, но были остановлены простейшими целительскими чарами. Простейшими они, правда, были лишь для магов с колоссальным резервом, но как не злоупотребить, если нашлось чем.

Довольно потирая ручки, я поднялась на ноги, с досадой осознавая, что и Дайрин, и сам Шаерин могли подсказать, как улучшить мое самочувствие, но не пожелали этого делать. Неужели всерьез думали, что какая-то рассинхронизация конечностей сможет заставить меня не лезть на рожон или, на худой конец, в первые ряды зрителей? Нет уж, не для того я зубы на Маджери точила! Как чувствовала, что рыльце у него не только в юношеской щетине. Поддельной, как мне казалось теперь. Недаром главный подпольный зельевар столицы так усмехался, глядя на мое вытянувшееся лицо. А вытянулось оно не просто так: узрев под колбой с зельем «Прелести пубертата» пометку «хит продаж», я чуть не задохнулась сначала от смеха, а после от осознания, сколько в столице извращенцев, скучающих по прыщам, тонкой неравномерной щетинке и прыгающему настроению, чтоб Кларстон на товар «хит» повесил.

Впрочем, если зелье закупало одно заинтересованное лицо, не обделенное возможностями… Это что же получается? Прыщавый и писклявый Арьяс вовсе не прыщавый и не писклявый? Нехорошо, половина моих придирок мимо. А чтобы новые придумать – надо его хотя бы увидеть в истинном обличии. А что для этого нужно?

Я облизнула пересохшие губы. Надеюсь, лорд Аскелир занят и вообще незлопамятен! Хотя кого я обманываю…

* * *

Безбожно используя практически совместно нажитое, но ныне только мое имущество в виде уникального магического резерва, я не экономила, развернувшись как могла. Да и кто бы удержался?! Легкие, воздушные, сильнейшие магические плетения, о которых ранее мне даже мечтать не стоило, замирали вокруг меня, обещая защиту от всего и намекая, что развод и раздел имущества едва ли стоят того, чтобы отказываться от привалившего счастья. И вот почему кому-то достается подобное богатство, а кому-то и жизни не хватит, чтоб столько накопить? Разве что после череды запрещенных и крайне сомнительных с этической стороны ритуалов.

Не встретив сопротивления (меня попросту никто не заметил – да здравствует закон об иерархичности магических плетений), я бодро шагала по коридорам дворца. Порой, правда, мой бодрый шаг замирал, давая возможность полюбоваться невиданными ранее плетениями. Но в целом никто и ничто не мешало мне получать удовольствие от процесса.

План дворца еще не успел стереться из моей памяти, а его составитель работал на совесть. Посему я верила, что тремя этажами ниже обязательно найдется лаборатория лорда Аскелира для экстренных случаев. Мало ли, его величество сляжет с расстройством желудка, а целителям ниже уровнем и без соответствующих клятв канцелярия не доверит хрупкое здоровье монарха. Не верится? Что ж, тогда, предположим, нужного яда не окажется, а устранить ретивого подданного нужно будет быстро и во дворце, пока он еще не уехал на острова и доступен для канцелярии? Такая версия лучше? Зато первая – правильная!

Донесшийся гул оповестил о скором начале представления. Если, конечно, Маджери не решит пожертвовать эффектностью ради более высоких шансов на успех. Теоретически, во время бала следовало избавиться от герцога, подставив его нехорошим образом, а уже после, когда страсти улягутся, творить, что угодно замыслу.

Я вздохнула и съехала по мраморным перилам одной из лестниц. Не центральной, но достаточно доступной, чтобы не скупиться на материалы. Впрочем, предположение оказалось поспешным: острый угол я умудрилась найти и тут. С противным треском рвущихся ниток я соскочила на ступеньку и, выругавшись, внесла коррективы в маршрут. Надеюсь, у служанок во дворце имеется больше двух форменных платьев.

Хоть в чем-то Дадари снизошел до меня: прошерстив три комнаты, я обнаружила практически чистое зеленое платье. Если бы не большое, ничем не выводимое винное пятно на груди, напротив сердца, было бы вовсе идеально. Но бытовая магия настолько энергозатратна и порой бесполезна, что я не стала рисковать и тратить время попусту. В конце концов, под тем слоем маскировочных чар, что я на себя наложила, никто не должен увидеть. А кто увидит – ну, с теми придется серьезно поговорить. Или с их вещами в отсутствие хозяев. Пусть только повод дадут, а возможности у меня теперь… О-го-го.

Главное, не попасться и вспомнить, что мне известно о поимке высокоуровневых магов. На чем они попадались? К сожалению, не обладая с рождения особенным даром и работая над улучшением собственных возможностей, я как-то упустила этот вопрос, предпочитая более насущные.

Словно специально, стоило подумать над насущными проблемами, как коридор неожиданно кончился. Хотя на плане заказчика здесь значилось еще с полсотни метров, плавно уходящих вниз, на уровень первого этажа, а там – и того ниже. На деле же имелась стена, которую я не преминула простучать. И даже попрыгать на каждой плиточке. Увы, земля не разверзлась, как бы мне этого ни хотелось.

– Так и вижу, как самый мрачный лорд империи прыгает на одной ноге на потеху публики, – пробормотала я себе под нос и опустилась на пол. Если проблема не решается стоя, всегда есть шанс, что сможешь решить ее из другого положения.

Увы, ни стоя, ни сидя, ни лежа гениальные мысли не пожелали меня посещать. Зато злость на собственную узколобость – легко. Раздраженно стукнув по одной из плиток, я задумчиво взглянула на свою ладонь, а потом обратно. Хмыкнула и отступила на пару шагов, вновь присела и сравнила плитки. Практически идентичные. Практически!

Отбежав подальше, я вновь опустилась на колени, и вот тут уже контраст был заметнее. Целых полпальца разницы. И куда же они столько дели? Оглянувшись, я отметила длиннющий коридор, оценить размеры которого не смог бы даже самый выдающийся живописец. Впрочем, последний мог приложить свои заляпанные краской пальцы к созданию этого произведения маскировочного искусства. И если принять за рабочую версию, что продолжение коридора существует, а плитку во дворец не случайно завезли идентичную во всем, кроме размера…

Я еще раз обвела внимательным взглядом коридор. Все должно был легче, чем кажется. Из-за обилия магии порталы во дворце приживались слабо, и выводить их в коридоры никто бы не стал. Значит, проход обычный. Осталось лишь найти его.

И я начала прощупывать стены, лапать картины и пытаться свинтить шишечки с подсвечников. Последние свинчивались с большой неохотой, зато приятно тяготили карманы. Наконец мне повезло. Впрочем, тяжело назвать везением резкий поворот одного из холстов и выпадение меня любимой на каменный пол еще одного, параллельного коридора. И если в его публичном аналоге имелось неплохое освещение, то здесь на артефактах явно экономили.

Кромешная тьма приняла меня в свои объятия. Сквозняк донес сырой воздух с нотками гниения. «Серьезно?» – захотелось крикнуть. Не хватает еще костлявых пальцев, вцепившихся в лодыжку, и завываний о тщете всего сущего.

Только подумала – и тут же получила.

– Фэд фуорд начмериес индас, – недовольно буркнула я, закрывая глаза. Благо с энергозатратами считаться не приходилось. Простейшее, развенчивающее наведенные кошмары заклятие мгновенно изменило тьму на яркий стерильный свет, пробивавшийся даже сквозь закрытые веки. Одно плохо – пока я использовала чары лишь на себе, они не тревожили общий фон дворца и не фиксировались. Ныне же я развеяла чью-то магию, и ее хозяин, если, конечно, не дурак, почувствует откат. Следовательно, времени до встречи с лордом Аскелиром либо кем-то из его доверенных лиц оставалось немного.

Словно вторя моим мыслям, свет потускнел, а артефакты начали транслировать шорох чужих шагов.

Я хмыкнула и неторопливо, заглядывая в каждую из комнат, двинулась дальше по коридору. Дайрина о моем дурном поведении все равно уведомят, зато зельями разживусь. Если повезет, то такими, какие ни на одном суде озвучивать не станут. Закон же для всех един, верно?

Прежде чем мое занимательное путешествие прервали, я успела обнести половину ящичков в дальней лаборатории и поджечь горелку. Увы, все хранившееся здесь было до противного ценным в долгосрочной перспективе и абсолютно бесполезным – для мгновенного использования. Разве что небольшие, с гречневое зерно, капсулы.

Подумав, я взяла одну и сунула в рот, в один из зубов. Дорогого стоили услуги целителя, но теперь ни одна из вложенных в остатки зуба капсул самовольно не могла покинуть импровизированную клетку. Теперь главное – вовремя выплюнуть отраву, пока оболочка не растаяла, иначе придется попрощаться с долгой жизнью при любом из раскладов.

– И как вы этим будете обходиться, если что-то действительно случится? – вопросила я, уловив изменение в напряженности магического поля. С моими новыми возможностями это происходило практически мгновенно и не требовало никаких действий с моей стороны.

– Ничто не случается без веской причины, – хрипло ответили мне.

Голос был незнакомый, но время, когда бы я могла посмотреть на новоприбывшего, истекло вместе с закипевшим отваром, требовавшим мгновенного охлаждения. Я прямо видела, с каким неодобрением собеседник следит за моими телодвижениями.

– Аккуратнее. Кто вас вообще учил?

– Вряд ли вы их знаете, – пожала я плечами, работая щипцами. Закончив, подняла глаза на мужчину, отмечая, что слухи о красноглазости лорда Аскелира нисколько не преувеличены, и добавила: – К счастью для них. Добрый вечер, ваша светлость.

– Не слишком, – не согласился со мной страх, ужас, а также мечта всех законопослушных зельеваров, стремящихся к признанию и высокой оплате труда. Да, вечно молодой и прекрасный (насколько это возможно с его экстравагантной внешностью) лорд Аскелир с излюбленно поджатыми губами и прищуренными глазами. Последние делали его похожим на выходцев степей. И если не двуногих, то ползучих и шипящих – вполне.

– Не слишком, – подтвердила я и, решив не искушать судьбу, ополовинила содержимое карманов. – Вот, возвращаю. Не извольте гневаться.

Пепельноволосый пренебрежительно вздернул бровь.

– Ладно, это тоже забирайте. – Из карманов были вытряхнуты последние не слишком нужные мне травки.

Лорд демонстративно втянул носом воздух и требовательно протянул ладонь.

– Не отдам, – отрицательно качнула головой.

– Семь лет каторги, – без всякого ехидства или сочувствия заметил мужчина, поправляя выбившуюся пепельную прядь. И как он с такой длиной зелья варит?!

– Знаю, – развела я руками и доверительно сообщила: – Мне и больше светило, так что это такая мелочь… Думаю, решим этот вопрос с графом полюбовно.

Я отвернулась, чтобы найти, куда перелить свое кустарное, но очень полезное зелье.

– Майя, – хмыкнул себе под нос алхимик и подсказал: – Второй ящик сверху.

– Благодарю, – кивнула я и потянулась за посудой. Уже переливая в сверхпрочный флакон, заметила: – Нас не представляли.

– Наслышан.

– Полагаю, только дурное.

– Отнюдь, – не согласился мужчина. – И зачем вам «Снятие покровов»?

– Как вы могли догадаться из названия, снимать покровы, – усмехнулась я и прищурилась, оценивающе разглядывая лорда. Всегда хотелось узнать: красноглазость лорда естественная или приобретенная? Жаль, если поддамся любопытству, для великих дел не останется. – Не проводите поближе к бальному залу? Боюсь здесь еще что-нибудь испортить.

– Только из-за этого, – милостиво кивнул Аскелир и предложил руку. Я ответила ему укоризненным взглядом: касаться отравителя после того, как без приглашения завалилась в его святая святых, – увольте. – Я приготовлю ужин. Придете? Разумеется, если не хотите огорчить меня.

– Буду ждать приглашения, – выдала я единственное, что, собственно, могла. Увы, его светлость был в своем праве, хотя я бы предпочла головомойку от графа. – Если со мной что-то случится, Шаерин своей силы обратно не получит, – выложила я последний аргумент.

Алхимик усмехнулся.

– Я обязательно учту данный факт при составлении меню, – пообещали мне и указали в сторону выхода.

Лорд ориентировался во дворце не в пример лучше меня: ему не приходилось вспоминать, куда ведет тот или иной поворот. А еще он внаглую пользовался тайными ходами. Каких-то две минуты, и мы уже стояли на галерее. Молодой человек приятной наружности, замерший у лестницы в поклоне, старательно сделал вид, что так и должно быть: гости появляются прямо из стен и даже пригласительных не предъявляют.

– А все придворные могут так? – бросив быстрый взгляд себе за спину, где от точки выхода стационарного портала не осталось даже марева, уточнила я.

– Нет. – Судя по краткости ответа, я исчерпала лимит откровенности лорда. – Не вмешивайтесь, Майя. Вы зритель, не более.

– Конечно, – покладисто согласилась я и ручки за спиной сложила, как примерная девочка, только что сморкавшаяся в штору. Сама я подобной привычкой не обладала, но пару раз видела в дешевом трактире. Тучная подавальщица была само благочестие и невинность, когда хозяин трактира летал по заведению с тазом и грозился поувольнять всех напрочь, если еще хоть раз кто-то осквернит гардины времен его прадедушки и до сего дня не стиравшиеся. Видать, и наросты грязи были дороги владельцу как память.

Его светлость отчего-то не оценил мое рвение и, щелкнув пальцами, подозвал одного из невидимых ранее стражей. По гробовому многословию обоих я заключила, что ментальными способностями природа обделила одну меня. Райд – и тот имел слабую, но предрасположенность к телепатии. Как будто ему внешности не хватало, чтобы иметь успех у дам. Всегда знал, чего от него хотят леди.

Оставив меня на подчиненного (еще бы знать, чьего), лорд неторопливо удалился. Спустился в зал, с кем-то поздоровался, облобызал ручки двум хорошеньким леди, похожим на портрет герцогини Ифринс, и исчез за возвышением с троном. И это все несмотря на музыкантов, вовсю отрабатывающих свой гонорар. И ни одна дама не сумела увлечь высокородного кавалера на паркет!

Я вздохнула, хотела было развернуться и уйти, когда мое запястье сжал узкий браслет, а цепочка от него обмоталась вокруг перил, прижимая мою руку. И все бы ничего, но проклятый металл отрезал доступ к магии. Как будто, кроме нее, у меня оставалось хоть что-то приятное в этой… Ладно, и без нее моя жизнь была неплоха.

– Вам велели не делать глупостей, – сухо сообщил незнакомый голос.

– Я знаю. Но посещение дамской комнаты не глупость, а необходимость. Сами понимаете. – Я старательно покраснела. – Не подскажете, где она?

– Нет, – не поддался на провокацию страж.

– И вам совсем не жаль? Вы понимаете, на что меня обрекаете? – Я всхлипнула. По щеке скатилась скупая слеза, стоившая полминуты напряженно распахнутых глаз. – Так опозориться на императорском балу… Вы губите мою жизнь! Меня уволят, меня…

– Не ломайте комедию, Майя, – пришел на помощь недрогнувшему стражу герцог Шарнес. Принесли ж демоны! – Юар, вас ожидают у второго выхода. С минуты на минуту прибудет император.

Мужчина с поклоном удалился. На слово поверил? Или опять ментальные беседы?

– Навевает воспоминания, верно?

Герцог шагнул ближе, оказываясь за моей спиной. Я же пожалела, что на мне платье служанки и совсем нет украшений. Да и каблуки у чужих туфель практически стерлись, а новые я, сопровождаемая Аскелиром, раздобыть не решилась.

На талию меж тем легла ладонь, неторопливо спустилась чуть ниже…

– Что вы делаете? – процедила я сквозь зубы. Лишенная возможности обернуться и высказать в лицо, что думаю о распускании рук, я скользила взглядом по наводнившим зал придворным.

– Пользуюсь случаем, – фыркнул мне на ушко герцог и перехватил свободное от браслета запястье. – Брачная метка? – разглядел собеседник недоступный обычному глазу рисунок. – Кому прислать соболезнования?

– Я не настолько жестока.

– Вы – нет, – усмехнулся герцог и поцеловал метку, отчего та налилась недовольным алым светом, чувствительно опалив мне кожу.

– Достаточно, – буркнула я, вырывая запястье из захвата. На удивление, мне это удалось. – Вы чересчур настойчивы для незаинтересованного лица. Лучше ответьте, что сейчас происходит у Альверанского?

– Ничего, что не могло бы не радовать.

– Кого? – уточнила я, оценив явное удовлетворение в голосе герцога.

– В первую очередь – меня. А теперь – потише, император прибыл.

Его величество, и правда, появился у трона. Следом за ним, шаг в шаг, ступал и хмурый Дайрин. Не удалось поймать Маджери, или последний сообщил что-то крайне неприятное? Не хотелось бы думать, что с неприятностями мы не разминулись.

Словно почувствовав мой взгляд, граф вскинул голову. Наши взгляды встретились, и я смутилась – столько осуждения и обреченности было направлено в мою сторону.

– Вы опять его ослушались? – хмыкнул герцог, кивая другу. На лице Разетти мелькнула тень неудовольствия, но мгновение спустя исчезла. Бесстрастная маска вновь взяла свое.

– Поступила как считала нужным, – откликнулась, ощупывая освободившейся рукой ограничительный браслет и цепочку. – У вас не найдется ничего тонкого и острого?

– Откуда? – с деланым удивлением заметил герцог и протянул мне шпильку. Знакомую до ужаса, отчего по спине прошел холодок.

– Благодарю, – кивнула и постаралась сосредоточиться на единственной доступной мне работе – вскрытии замка. Увы, мысли непроизвольно скатывались на герцога. Зачем было столько хранить одну из моих рабочих шпилек? И где ему удалось получить ее? Направо-налево я свой реквизит не раздавала, теряла что-то редко, да и не воровал никто у меня. Оставался лишь тот комплект, что при аресте изъяли, но он должен храниться в канцелярии – вещдок по делу как-никак. Герцог же даже не на службе там состоит – так, друг главы. Ему бы никто не стал отдавать улики. Или стал?

Я бросила быстрый взгляд на довольного спутника. Шарнес не торопился покидать балкон, напротив, удобно облокотился на балюстраду, собрал пальцы в замок и в целом наслаждался видом. Спускаться и приветствовать императора не входило в его планы. Но зачем тогда явился?

– Ваша светлость, – позвала я, отвлекая герцога.

Юлиар перевел взгляд на меня.

– Не справляетесь?

– Не так быстро, как хотелось бы, – признала я, ковыряя миниатюрный замок.

– Не торопитесь, едва ли Дайрин хотел ставить вас под удар. Впрочем, у него нет шансов, когда вы сами упорно лезете в сундук с неисправными артефактами, верно?

– Неверно. Работать с неисправными артефактами предпочитают другие, я больше по проклятиям.

– Вы с ними близки.

– Это на что вы намекаете? – сделала вид, что обиделась, я, кося одним глазом в сторону приветствующих императора гостей. Пока ничего странного не было заметно. Вереница дам в шуршащих платьях, кавалеры в узких брюках, куда не спрячешь и монокля. Сползающие пластами иллюзии, делавшие новоприбывших сродни неудавшимся экспериментам некромантов: защита зала работала исправно.

– Вы сами проклятие. А мы с Дайрином всегда отличались похожими вкусами. Порой это полезно, порой – раздражает.

– Рада за вас, – буркнула я, чувствуя, как на плечо ложится чужая ладонь. – Но это не помешает мне слегка испортить вам настроение, – намекнула я, переступая с ноги на ногу. Пусть без каблуков, но все же.

– Попробуйте, если сумеете, – предложил Юлиар. – Никогда не знаешь, к чему приведет вражда.

– В таком случае лучше дружить, – заметила я, прислушиваясь. Противный замок отказывался срабатывать, несмотря на все мои усилия. Там этот паз вообще зачем? Для красоты?!

– Друзья еще опаснее, – не согласился со мной герцог. – Они – наши самые коварные враги. Всегда знают, когда и куда ударить, чтобы наверняка.

– Это вы о ком сейчас? – с подозрением осведомилась я.

Герцог не ответил, зато самым наглым образом забрал из моих пальцев шпильку. И я уже практически нашла, что можно позаимствовать с костюма самого аристократа, когда весь зал внизу заволокло туманом. Серым, плотным туманом алхимического (судя по запаху) происхождения. Стража, до того чинно стоявшая на балконах, бросилась вниз.

– Началось, – довольно заметил герцог, словно все было под контролем. Меня так и подмывало уточнить, под чьим, но я отчего-то прикусила язык и предпочла промолчать. – Не суетись, – снисходительно бросил мужчина, подаваясь вперед.

Я последовала его примеру, но разглядеть ничего не сумела. А тумана становилось все больше, он рос и ширился, подбираясь к балкону, целуя носы герцогских туфель… Я забралась на балюстраду, благо длина цепочки позволяла. Шарнес только усмехнулся и, чтобы не сорвалась случайно, положил руку мне на талию.

– Трусишка, – ехидно заметил он.

– Не люблю оказываться в зоне действия чужих чар, – пояснила я, забыв уточнить, что, не будь моя рука прикована к перилам, сиганула бы вмиг. Нет, не из любопытства, а из простого желания сохранить свою жизнь. Ведь никто не давал гарантий, что туман, скрывавший от нас происходящее внизу, так же плотен и непрогляден там, в зале.

Я принюхалась, пытаясь определить состав, и едва не прикусила язык в прямом смысле, когда герцог сдернул меня с перил и, прижимая к себе, оттащил за колонну. Тумана уже было по колено, но никто ничего не предпринимал. И это императорский дворец? Совсем с ума посходили? Новая кадровая политика в действии?

Я брыкнулась, но неожиданно промазала. Руки на моей талии сжались сильнее.

– Не делайте глупостей, моя дорогая, – посоветовали мне, прикасаясь губами к мочке уха.

Я дернулась, проворачиваясь в объятиях герцога, и боднула собеседника. Лоб запекло, знаменуя, что я таки очень везучая. С одного раза порезалась о пуговицы камзола собеседника.

– Дурочка. – Одна рука собеседника покинула мою талию, чтобы ухватить за подбородок и заставить посмотреть на герцога. – Специально поранилась?

Я промолчала, поджав губы. Происходящее мне коренным образом претило.

– Что ж, придется пока оставить тебя здесь. Никуда не уходи, – усмехнувшись, попросили меня. – Я скоро вернусь.

И даже не забыв о вежливости, герцог учтиво поклонился перед тем, как исчезнуть в противоположной от лестницы вниз стороне.

Я недовольно сплюнула. Кровь противно стекала, мешая сосредоточиться и напоминая о последствиях обильной кровопотери. Там уж мне все равно будет, кто бренное тело найдет. Поэтому лучше не доводить до этого.

Пальцы крепко сжали добытую потом и кровью пуговицу. Что ж, по такой цене она просто обязана мне помочь. Мимоходом отметила, что один из краев декоративного листа чересчур острый для обычной фурнитуры. Да и действие на металл… На моих глазах ограничительный браслет начал рассыпаться в месте соприкосновения с «пуговицей».

Однако украшения у почтенных лордов. Самим бы такие купить, кто только разработал?..

Наверное, мне бы удалось навскидку выдать парочку имен, но туман добрался до середины бедра, и с ним следовало что-то делать. Нахмурилась, припоминания отработанный арсенал заклинаний, и, решив, что ученье все же нужная штука (особенно хорошо понимаешь эту простую истину, когда знаний не хватает), я во все горло крикнула:

– Ложись!

Следом ушла воздушная волна. Здание тряхнуло, двери сорвало с петель, парочка колонн треснула, люстра подозрительно просела, но крепление выдержало. Хух, надеюсь, покушение на императора мне не инкриминируют…

Медленно, но неумолимо туман потянуло за пределы зала. Первыми проявились звуки. Громкий плач, причитания, оглушительная ругань, стоны… И ни одного требования объясниться или угроз закрыть меня за самоуправство на сотни лет. Ничего, ни единого плохого слова в мой адрес. Дайрин словно язык проглотил. Или… его самого поглотили.

На мраморных плитах зала не было ни графа, ни императора, ни его наследника.

Выругавшись, я сиганула вниз.

– Где они стояли? – крикнула я, схватив за грудки аристократа, недоумевающего, отчего слуги позволяют себе такую дерзость. Ни один из известных мне составов не испарял людей выборочно, значит, исчезли они из-за чего-то другого. Осталось лишь вычислить, как.

– Кто? – проявил чудеса сообразительности придворный.

– Император, – буркнула я, оглядываясь.

Гости медленно приходили в себя, но это были именно гости. Ни стражи, ни представителей ведомства, ни одного из более-менее осведомленных лордов. А мне сейчас даже Аскелир был бы в помощь. Даже за второй ужин.

– Император? А разве он успел подойти? – удивленно осведомилась моя жертва. – Его величество еще не почтил нас своим вниманием. И если он увидит это… – Придворный с ужасом взирал на учиненные мною разрушения. – Нужно немедленно все исправить! Чего стоишь? Бегом за управляющим!

Я побежала к выходу. Но не за управляющим, как мог надеяться пострадавший, а в противоположную сторону – к уже известной мне лаборатории. По пути попыталась дозваться Дайрина, но безуспешно. Граф упрямо молчал.

Не выбирая заклятий, чистой силой выдрала кусок стены, разделявшей общественный коридор и вход в логово Аскелира. Если последний не успел покинуть дворец, подобный вандализм должен привлечь его внимание.

Расчет оправдался. Блондин появился за моей спиной в считаные секунды.

– Жизнь наскучила?

– Вы не исчезли, – с облегчением выдохнула я и вцепилась в опешившего от моей наглости лорда. – Вы уже были в бальном зале?

– Разумеется, – раздраженно ответил блондин. – И вы тоже. Не сошлись во взглядах с Дайрином и решили отомстить мне?

– Если бы. Вы можете связаться с императором?

– Для этого нужна веская причина, – прищурившись, напомнил мне лорд.

– Посмотрите сами, – попросила я и поймала взгляд собеседника. Минута, и носом пошла кровь, напоминание, что даже добровольное согласие на ментальное воздействие не спасало от его последствий. Особенно если доброжелатель решил считать не только кратковременную память, но и более ранние фрагменты.

– Идем, – бросил лорд и сделал попытку открыть портал. Проступившее было марево дрогнуло и сорвалось. – Догоняй.

Я едва успела разглядеть, как недовольно поджались губы лорда, прежде чем он сорвался на бег. Скорость была достойной. Настолько, что я заподозрила в лорде чемпиона по легкой атлетике. Впрочем, если задуматься о совсем уж абсурдном, его светлости могло доводиться именно таким образом спасаться от жертв своих экспериментов. Либо же, по старой памяти, он решил не игнорировать физическую подготовку.

Стража, попадавшаяся нам на пути, была на редкость спокойна. Зато лицо лорда утрачивало всякое безразличие. На пороге императорских покоев он принюхался, как самая настоящая ищейка, скривился, но от комментариев воздержался.

– Ваша светлость. – Стражники учтиво поклонились. Взгляда при этом они не отрывали от меня. – Девушка с вами?

– Да. Его величество покидал свои покои?

– Никак нет, – уверенно отрапортовал караул. – Ждем с минуты на минуту.

– Свободны, – кивнул им лорд. – Встретите герцога Шарнеса, передайте ему мое приглашение. Мы подождем его в компании брата.

– Будет исполнено.

– Майя?

Я торопливо шагнула вслед за его светлостью. Дождавшись, пока я окажусь внутри, мужчина плотно закрыл двери, активировав защиту.

Мне стало не по себе. Не хотелось подозревать змеиного лорда, как его порой называли, в измене. Но ведь Аскелиру покровительствовал сам император. Иначе стража не пропустила бы его в личные покои сюзерена, не поинтересовавшись целями визита и не испросив позволения у его величества.

Я с тревогой следила за перемещениями лорда по гостиной. Они не были суетливыми или нервными, напротив – казались слаженными и словно бы привычными. Мужчина перемещался быстро, но без лишних движений. То здесь, то там он касался спинки дивана или скругленного края журнального столика. У одной из картин, портрета предыдущего императора в полный рост, даже остановился на пару мгновений. Хмыкнул и без всякого почтения взялся за раму, отодвигая картину в сторону.

Я разочарованно выдохнула: ни потайной двери, ни даже захудалой дырки в стене за портретом не обнаружилось. Я уже было совсем разочаровалась в лорде, но он успел реабилитироваться: как ни в чем не бывало шагнул прямо в стену. И на сей раз – исчез с концами. Хмыкнув, я решила в кои-то веки сначала посмотреть, куда предстояло шагать, прежде чем щупать стену собственной головой. Взглянула – и усомнилась в собственном зрении. Обычном. Поскольку магическое не могло подводить настолько. Или могло?

Сомнения разрешил сам лорд. Появившаяся из стены рука ухватила мое плечо и втянула меня в соседнюю комнату. Хорошо освещенную, без пыли и паутины. С большим круглым столом, который уже был сервирован на четыре персоны. Не хватало лишь молочного поросенка и разлитого по бокалам вина.

– Идем, – бросил мужчина, недовольный моей заминкой. И скрылся за нормальной дверью. И все наконец стало как и положено: с полумраком, скрипучими половицами, пробирающим до костей сквозняком и мрачным спутником. – Пока я не разрешу, будешь молчать, – распорядился змеиный лорд.

Я кивнула, подтверждая, что уже приступила к исполнению распоряжения.

– Открой резерв, мне понадобится больше, чем я могу себе позволить.

Помедлив, я с трудом, но придержала рванувшиеся было навстречу «пиявке» щиты. Настроение мгновенно опустилось ниже плинтуса. Желание жить, а в частности идти куда-то, улетучилось практически мгновенно. И только один вопрос бился в моей голове: какого я вообще слушаюсь змеиного лорда, как родного и любимого папочку? Не требуя объяснений и доказательств?

– Врожденный талант, – пояснил, усмехаясь, мужчина. – Передается по наследству из поколения в поколение. В отличие от ментальной магии.

Я хотела задать вопрос, даже рот открыла, но не издала ни звука. Вот, значит, как? Подкрепил просьбу магией? Прищурившись, просканировала лорда с ног до головы, словно бы на гроб, но вновь промолчала.

Маг хмыкнул.

– Клятву о неразглашении с тебя позже возьмет Дайрин, – устало, как-то слишком по-человечески вдруг сообщил собеседник.

А в следующее мгновение меня взяли на руки и понесли. Кажется, у окружающих это начинает входить в привычку. И я бы порадовалась, но кому я сама буду нужна без чужой силы?

– Есть оригиналы, – не сдержался мой временный носильщик и ощутимо хлопнул чуть ниже спины. Да уж, стоит быть повежливее: чем меньше оставалось во мне силы, тем лучше лорд должен быть слышать чужие мысли и влиять на них. Оставалось загадкой, почему мне вообще до сих пор способность придумывать всякие глупости не отказала?

– Не мешаешь, – пояснил лорд и нахмурился. – Минуту тишины, мне нужно их найти.

Я прикусила язык. На сей раз осознанно.

– Нашел, – самодовольно, не без вошедшего в притчи шипения сказал лорд и разом опустошил мой резерв. Не держи он меня на руках, наверняка бы упала. – Сидишь там, где оставлю. Тихо и незаметно.

Я кивнула. Чересчур резко. Перед глазами поплыло, намекая, что отсутствие силы, как и ее резкий приток, дела практически равнозначные для неподготовленного организма.

Лорд ускорил шаг, я же обратилась в слух насколько могла. Увы, в переданных нам с Райдом планах дворца не значилось ни одного из местных коридоров. Да и терзали меня сомнения, что в отсутствие лорда я и шага здесь не ступлю без неприятностей. Пусть силу мою мужчина выпил, но крупицы здравого смысла оставил. А тот буквально орал, что вон те закорючки подозрительного багрового цвета не сулят ничего хорошего всяким «мимопроходящим». Магия крови, будь она неладна. И чем мы ближе к охраняемому ею объекту, тем она сильнее. Не удивлюсь, если незадачливые воры уже валялись бы на полу в конвульсиях, а сквозняк не то что трепал их волосы – драл с корнем.

– Практически, – подтвердил мои опасения Аскелир, остановился, прислушиваясь, и прошел сквозь стену. Со мной на руках.

В какой-то момент мне показалось, что ноги так и останутся в стене: с такой неохотой камень отпускал мои щиколотки. Обошлось, но дыхание сбилось. И не успела я его выровнять или вцепиться в лорда крепче, как он остановился и поставил меня на ноги.

«Не больше трех шагов», – раздалось у меня в голове.

Лорд кивнул и отступил назад, прямо в стену. Я хотела проводить его долгим осуждающим взглядом, но вздрогнула от раздавшегося откуда-то снизу знакомого голоса.

– Вам следует поторопиться, ваше величество, – донеслись до меня подхваченные эхом слова.

Помня о трех разрешенных шагах, я аккуратно подобралась к колонне и взглянула вниз. В центре хорошо освещенного зала стоял лично его величество. По тому, как он опирался на бортик неглубокой, но очень широкой, в человеческий рост, фонтанной чаши, создавалось впечатление, что вертикальное положение для него крайне неудобно. Скосив глаза вниз, я осознала, почему. Темные брюки прекрасно скрывали кровь, но светлый мрамор, коим был устлан пол, уже успел окраситься багровыми каплями. Впрочем, не только его величество успел поспособствовать загрязнению пола. Принц Магнус и вовсе не подавал признаков жизни, кулем распластавшись у ног связанного Дайрина. Последний был странно неподвижен, будто не вполне осознавал происходящее.

– Спешка ничего вам не даст, – устало отозвался император. – Вы не принадлежите к династии. Хранитель не признает вас, даже если все мои потомки умрут.

– Не обязательно убивать всех, – заверили его в ответ. Голос был смутно знакомым, что удивительно. Я ожидала застать здесь герцога, а увидела графа. Отчего-то мне не верилось, что старший Силандж смог бы провернуть нечто подобное. – Ваша дочь станет прекрасной партией для моего сына.

– Которая? – усмехнулся его величество, но в голосе мне послышалась нотка напряженности.

– Ее высочество Кристалин, – отрезал его собеседник. А мне даже обидно стало: стараешься, строишь из себя принцессу, а папочка возможного жениха даже всерьез не рассматривает желания сына. Какой он после этого отец?

«Никакой, верно, – хмыкнула я своим мыслям и нащупала баночку с проявителем. – Не хотелось бы влезать, но, может, и придется».

Как назло, Аскелир свое присутствие ничем не выдавал, а мне не нравился блеск обнаженного кинжала в руках «графа».

– Мне казалось, вашему сыну по душе другая моя дочь, – пытливо заметил император.

– Не тяните время. Если вам не достает решимости отдать свою кровь, я могу в этом помочь, – раздраженно предложил кто-то, скрывающийся под личиной Силанджа.

– Магия крови не терпит спешки, юноша, – заметил его величество, но опустил кисть в чашу фонтана.

Едва пальцы коснулись воды, по потревоженной глади пробежали искорки, коснулись кожи мужчины и словно бы впитались в нее. Мерцающее сияние охватило всю фигуру императора, вспыхнуло… и погасло. Только сквозь порезанную штанину продолжил пробиваться свет. Император негромко застонал. Его собеседник, напротив, с довольной усмешкой полоснул его величество по предплечью. Горячая струйка потекла прямо в чашу.

– Так-то лучше.

– Это ничего вам не даст. Сколько бы ран вы мне ни нанесли, рядом с источником ни одна из них не продержится долго.

– Разумеется, но чем больше сил хранителя уходит на вас, тем меньше их останется для защиты дворца и его обитателей. Вы же понимаете, что будет странно, если при обрушении здания пострадают лишь те немногие, кто имеет отношение к вашей семье. Траур должен стать делом многих, никак не избранных. Иначе кто поверит в несчастный случай? – риторически вопросил граф.

– Дворец устоит, – уверенно не согласился император. – Даже если здесь все рухнет…

– Вы так в нас не верите? – с деланым огорчением отозвался собеседник, любуясь, как искорки скачут по коже сюзерена, и не забывая обновлять порезы. – Не все службы верны вам до последнего вздоха. В нашем распоряжении уже давно имеются планы всего дворцового комплекса. Неужели вы думаете, мы ими не воспользовались? Пока вы занимались Альвераном и похищением своего родственника, у нас было достаточно времени для подготовки. Благо и для Разетти нашлась своя красная тряпка. Пришлось постараться, чтобы их свести, но Майя слишком уж подходила. Такой шанс нельзя было упускать.

Услышав свое имя, я с трудом удержалась от зубного скрежета. Вот не зря мне так не нравился тот заказ на кражу. Чувствовала, что есть подвох, но даже аванс, который мы выбили в трехкратном размере, не убедил заказчика нас не кидать. Впрочем, ему и не требовался наш успех, судя по прозвучавшим откровениям.

– Девушка с вами?

– Помилуйте боги, – открестились от подобной перспективы. – Иметь дело с этой сумасшедшей может лишь ваш подчиненный. Я бы избавился при первой возможности.

«Маджери», – сделала вывод я и прищурилась, оценивая количество вытекшей из императора крови: вода в чаше уже заметно потемнела, но всполохи искр пока и не думали иссякать. Дать ему, что ли, возможность проявить себя? Пару минут должна выиграть.

Я покосилась на не приходящего в себя Дайрина и передумала. Не в моем нынешнем положении проявлять чудеса героизма. Один точный бросок – да, но никак не рукопашный бой. А Шарнеса все не видать. Или у них разные интересы в этом деле?

– Долго… Хорошие у вас резервы, ваше величество. Но и им пора уже иссякнуть, раз уж нам от них никакой пользы. – Маджери оглянулся и неторопливо, чтобы его собеседник в полной мере ощутил угрозу, направился в сторону его высочества. Присел, проверил пульс, оттянул веко и хмыкнул: – Пожалуй, проку от него все равно не будет.

Взвалив тело принца на себя, он донес его до чаши. Без магии. Я недоуменно воззрилась на бывшего служащего канцелярии. Не замечала ранее за Маджери любви к физической нагрузке. Прислушалась к себе и попыталась вызвать крошечный огонек. Напрасно. Ни искорки. Зато быстрый взгляд его величества в сторону прикрывавшей меня колоны я почувствовала отчетливо.

«Сиди тихо, – раздалось недовольное у меня в голове, и я выдохнула с облегчением. Аскелир был где-то рядом, но вмешиваться отчего-то не спешил. – Не критично».

«А когда его величество окочурится от потери крови – будет в самый раз?»

«До этого не дойдет», – заверили меня.

Но я отчего-то не слишком в это поверила. Особенно ввиду того, что Маджери дотащил его высочество до чаши, сбросил на бортик, отчего принц уже мог распрощаться с парочкой ребер, и оценивающе прошелся по фигуре наследника, выбирая, куда удобнее вогнать лезвие.

– Граф, понимаю, что этот титул вам не принадлежит, но…

– Сына жалко?

– Возможно. – Лицо его величества заледенело, словно он принял для себя крайне неприятное, но необходимое решение. – Магнус поймет, дерзайте.

– Если вы приказываете, – не вдаваясь в тонкости мотивации, согласился лжеграф.

Я поморщилась. Вот теперь вода в фонтане стала по-настоящему красной. И даже мне, не любившей его высочество всеми фибрами души, было жаль. Каким бы засранцем ни был принц Магнус, он имел веские основания меня не любить.

«Вы не вызываете в нем таких чувств, – авторитетно заметил Аскелир, а я отметила, что о принце он продолжает говорить в настоящем времени, будто не ему только что под ребра вошел клинок. – В источнике родовой силы он не умрет».

Я предпочла поверить на слово. Мертвецы никогда не вызывали у меня любопытства, и смотреть лишний раз на чашу было противно.

– Полагаю, следующим буду я? – спокойно уточнил его величество. Искры, пытавшиеся остановить кровотечение, погасли в тот же миг, едва чаша приняла тело принца.

– Вам не откажешь в прозорливости. Отойдите от фонтана, – распорядился Маджери. – Вы должны погибнуть в другом месте.

– И в каком же?

– По дороге отсюда. Скажем, вы пытались сбежать, но тайный ход неожиданно обрушился.

– И никто при разборе завалов не увидел нескольких колото-режущих ран, которые невозможно получить при обрушении?

– В вашей ситуации – возможно. Закономерный несчастный случай для вашего положения. Не волнуйтесь, я лично набросаю протокол осмотра.

Я недовольно повела плечами. Ну когда уже что-то произойдет? Конечно, не смерть его величества. Нынешний император устраивал меня куда больше, чем Маджери или его подельники. Но, лорд Аскелир, сколько можно терпеть эти вдумчивые беседы самодовольного маньяка и его жертвы? Вы для этого мой резерв пили, чтобы теперь представление смотреть?

Мне показалось, где-то за спиной раздался смешок. А следом… А ничего не произошло следом. Мое пламенное воззвание напрочь проигнорировали. И, понимая, что нервы сдают, я решила нарушить главное правило долгой жизни. Впрочем, не впервой.

Одно рукой я нащупала бутылек с зельем, другой вцепилась в перила. С усилием закрепилась в вертикальном положении, оценила расстояние между своим укрытием и Маджери, неторопливо подталкивающим императора в спину. Глубоко вздохнула, замахнулась и… поняла, что в процессе замаха кто-то нагло вытянул у меня из пальцев флакон.

Язык прикусила автоматически, но вот удержаться от резкого поворота оказалось сложнее, как и от удивленного вздоха. Благо его величество соображал быстрее ошеломленной меня. Мгновенно оказался рядом и зажал мне рот. После чего аккуратно, не создавая лишнего шума, выволок из укрытия куда-то в стену.

– А там?..

– Аскелир, – коротко ответил император, к чему-то напряженно прислушивающийся. – При всем уважении к вашим способностям, я не имею никаких данных, подтверждающих вашу чрезвычайную меткость. Вмешавшись, вы могли задеть и брата, а рисковать им больше необходимого мне бы не хотелось.

– А сыном? – только и смогла выдавить я, осмысливая услышанное и мимоходом, чего уж греха таить, сравнивая змеиного лорда с его величеством. Странно, но сходство действительно имелось, если забыть о красных гипнотических глазах главного зельевара, его светлой до белизны коже и снежно-пепельных волосах.

Император промолчал.

– Я могу чем-то помочь? – неловко предложила, понимая, что уже чуть не «помогла». Главное, обойти вопрос – кому.

– Помолчать и не вмешиваться. Даже будь у тебя полный резерв, здесь невозможно применение магии никем, кроме членов нашей семьи, к которой ты не принадлежишь, – устало пояснил мой собеседник. – Да и Дайрин просил не втягивать тебя в это дело.

– А сам-то, – не удержалась я, вспомнив, в каком плачевном состоянии его видела. – И, ваше величество, герцог Шарнес…

– Брат уже поведал мне об этом. Это еще одна причина, по которой вам не стоит вмешиваться, – вновь перешел на официальный тон император. – Я допускаю, что герцог может войти в эту часть дворца самостоятельно, не прибегая к тем уловкам, на которые пришлось пойти господину Арьясу.

– Это верно, – без тени ехидства или самодовольства сообщил нам Юлиар, проходя сквозь одну из стен, как мне казалось, каменного мешка. – Радость моя, я же просил дождаться меня в зале.

В его голосе и взгляде было столько усталого негодования, что в глубине души появилось нечто похожее на раскаяние. Стоп! Раскаяние – у меня? За абсолютно трезвое решение? Я прикусила губу и с недоумением воззрилась на герцога. Тот не без одобрения усмехнулся, словно был доволен моим раздражением.

– Майя, отойди от его величества.

– Я бы с удовольствием, – начала оправдываться, про себя пытаясь понять: а как лучше поступить? Что выбрать: свою шкурку, которая, как известно, ближе к телу, или возможность войти в историю? Впрочем, удовольствие созерцать свое имя в пыльном справочнике едва ли стоит усилий, разве что к нему будет прилагаться что-то еще. – Но сил никаких нет. Весь резерв выпили, – пожаловалась я и протянула руки к герцогу. Намек был прозрачен и, что самое странное, сработал.

Воздев глаза к небу, Юлиар стремительно пересек разделявшее нас расстояние и подхватил меня на руки. Непроизвольно обняла его за шею, чтобы не сбросил в неподходящий момент. Ну-с, ваше величество, что могла – то для вас и сделала: руки у вашего противника теперь заняты прочно.

Стены дрогнули. С потолка посыпалась крошка, но моя опора даже не шелохнулась, чего нельзя было сказать об императоре. Его отбросило к противоположной стене. И, судя по отсутствующим попыткам подняться и расплывающемуся кровавому пятну… Н-да, похоже, император у нас теперь будет новый. Главное, чтобы не Маджери.

– Пожалуй, нам пора, моя дорогая.

Герцог пощекотал своим дыханием мое ушко. Я тяжело вздохнула: не питала никаких иллюзий по поводу своей дальнейшей судьбы. Это только истинно верующие адепты Мамари считают, что любовь, возникшая между представителями разных сословий, ведет к браку. Более матерые ее приверженцы знают, что, прежде чем жениться, состоятельный жених, коли уж действительно решил связать свою судьбу с неровней, быстро подтягивает ее до своего уровня. Или максимально возможного.

На душе заскребли кошки. Предчувствие начало обретать нехорошие очертания. В открывшихся обстоятельствах моя поразительная живучесть и в некотором роде удачливость оказывалась далеко не следствием собственных заслуг. Еще и кража артефакта, трогать который безболезненно могли лишь представители монаршего семейства либо особо доверенные лица, которым это позволили. А ввиду нашего быстрого удаления из святая святых дворца, куда ходить могут также не все…

– Ваша светлость, а вы случайно не?..

– Случайно – нет, – усмехнулся мужчина и аккуратно, со всеми предосторожностями прошел в дверь, следя, чтобы я ничем не стукнулась об узкий дверной проем.

Комната, в которую мы вошли, напоминала нечто среднее между тюремной камерой и больничной палатой. Разве что с той поправкой, что пользоваться ею перестали с век, а то и больше. Но переделать во что-то более полезное забыли и оставили. Несмотря на это, ни плесени на стенах, ни паутины по углам не наблюдалось. Осветительный шар потускнел – этого не отнять, ржавчина прошлась по кованой окантовке двери, да и запах… Старый матрас и не думал благоухать розами.

– Где мы? – шепотом спросила я, крепче сжимая пальцы. Не хотелось оказаться на пыльном ложе, особенно в отсутствии данных о предыдущих постояльцах комнаты. Мало ли… может, у них были вши или того хуже?

– Нигде, – хмыкнул герцог, ставя меня на ноги у стеночки. – Официально этого места не существует. Едва ли остались люди, помнящие, для чего его когда-то использовали и почему забыли.

– Но вы знаете, – забросила удочку я.

– Разумеется, – хмыкнул герцог, проводя пальцами по выемкам в двери.

На миг меня передернуло от осознания, чем могли быть оставлены столь характерные следы. Ногти. Обычные ногти, которые несчастный пленник не единожды стесывал о дверь. Бр-р…

– Сможешь идти сама? – прервал мои размышления Юлиар, толкая дверь вперед.

Со скрипом, от которого хотелось закрыть уши, она отворилась.

– Постараюсь, – честно ответила, отлипая от стеночки. Накатившая слабость была ожидаемым ответом на попытку, но вертикальное положение удалось удержать. – Если вы не спешите.

– Уже – нет.

Дворец ощутимо качнуло, но герцог среагировал вовремя: мой нос с полом познакомиться не успел.

– Зачем вам?..

Договорить я не успела. Непроизвольно вжала голову в плечи, когда где-то над головой рухнули перекрытия. Громыхнуло так, что на какое-то время я потеряла способность к ориентации, и только чужие объятия удержали от попытки рвануть куда-то, не разбирая дороги.

– Тише. Что бы ни творилось наверху, здесь мы в безопасности. Старый дворец строили на века, небольшой взрыв ему не повредит.

– Он повредит тем, кто не успел уйти, – лихорадочно соображая, что же мне делать, пробормотала я.

– У высшей аристократии достаточно защитных амулетов, чтобы отделаться незначительными повреждениями, – заверили меня.

– Как раз их судьба меня слабо интересует, – призналась я.

– Какая жестокая принцесса, – покачал головой мой собеседник. – Не заботится о своих верных подданных.

– Я не принцесса.

– По крови, может, и нет. Но по статусу… Слухи быстро распространяются по дворцу. Все, кто должен знать, осведомлены о твоем новом положении.

– Это была игра.

– Нет, если все, кто знает об обмане, замолчат. Родовой артефакт тебя признает, я позабочусь об этом.

– А дальше? – хмыкнула я, впрочем, понимая, какое последует продолжение.

– А дальше, моя дорогая, вы выйдете замуж. В отсутствие других наследников – уж поверь, их не будет – вас с супругом незамедлительно коронуют.

– Супругом будете вы? – Герцог благосклонно кивнул. – Но к чему такие сложности? Переворот вы уже практически свершили.

Юлиар снисходительно щелкнул меня по носу.

– Моя дорогая, к чему показывать дурной пример подданным? Перевороты крайне заразны. Стоит один раз показать народу, что власть монарха не абсолютна, и найдется не один глупец, возжелавший это проверить. Кому-то может даже повезти. К чему мне так рисковать? Быть героем куда приятнее.

– Вы могли жениться на настоящей принцессе.

– Не мог, – отрицательно качнул головой герцог и, крепко ухватив меня за руку, повел куда-то. – Жениться пусть даже и на дальней родственнице претит моим убеждениям. Порой это не лучшим образом сказывается на наследственности. К тому же знамением Мамари пренебрегать не принято. Поверьте, моя дорогая, корона вам прекрасно подойдет.

– Но кто гарантирует, что я выберу именно вас?

Моя шпилька нисколько не смутила герцога:

– За вас это сделает регентский совет. Вероятно, вы не интересовались принципами престолонаследия Тарской империи. В случае, подобном нашему, когда от всей династии остается лишь одна ее представительница, для восшествия на престол она должна выйти замуж за одного из старших лордов родного государства. Брак с иностранцами или кандидатами, чей род не может похвастаться благородными предками, не будет позволен.

– Но что мешает вовсе отказаться от престола?

– Отказывайтесь, – разрешил герцог. – Но совет позволит вам этот опрометчивый поступок лишь после заключения официального брака с одобренным кандидатом, а далее – воля вашего супруга. Полагаю, ваших знаний достаточно для понимания роли императрицы в управлении страной?

– Богадельни открывать? – хмуро припомнила я.

– Именно. Поэтому на роль мужа и выбирается представитель старшего дворянства. Считается, что лишь он сможет действовать в интересах страны наилучшим образом.

– Но с чего вы решили, что на эту роль подойдете лишь вы? Или все остальные старшие лорды встретили свой конец там, наверху?

– Отчего же? Я не стремлюсь к лишним жертвам, к тому же среди моих старых друзей.

– То-то граф сейчас лежит где-то в подземелье, – не смогла удержаться от напоминания я. Хотела уязвить собеседника, а испортила настроение самой себе. Внутри все сжалось от осознания, что больше я не увижу серых глаз, взирающих на меня с выражением обреченного смирения.

– Приходится кем-то жертвовать, но Дайрин, к моему большому сожалению, не отказался бы от вас. Порой схожесть вкусов так вредит… Кэлана же больше заботила судьба его княжества. И я не смог отказать давнему другу в желании обрести независимость, пусть это и стоило ему всех притязаний на престол. Иностранные кандидатуры к рассмотрению не принимаются.

– И нет ничего, что может бросить на вас тень…

Последнее слово потонуло в оглушительном грохоте. Вжав голову в плечи, я наблюдала, как трескается потолок и ширится усмешка на лице герцога. На какое-то мгновение он даже закатил глаза, словно от небывалого наслаждения, а потом с удовлетворением прошептал:

– Все.

Я больше прочла по губам, чем услышала: разобрать хоть какой-то звук в обрушившемся на нас грохоте было нереально. Но по тому, как резко расслабились плечи герцога, как из его фигуры ушло всякое напряжение, я могла с уверенностью заключить: дела Тарской империи действительно плохи. Не осталось никого, кто может пролить свет на истинное положение вещей. Никого, кроме меня, если кто-то пожелает слушать «неразумное создание», коими считают принцесс «умудренные опытом» мужи.

– Их больше нет?

– Как и всего западного крыла, – поморщился Юлиар и вдруг сосредоточился. Тревога проступила на лице герцога. Тревога с оттенком ужаса и непрошеного понимания катастрофичности произошедшего.

Захотелось сплюнуть от того, с каким лицемерием Шарнес обращался с человеческими чувствами. Увы, это не мешало мне в чем-то восхищаться его искусством. Если бы еще это было посмертно… Я даже готова носить траур по этому человеку, чтобы никогда больше не встречать его на своем пути.

Герцог внезапно обернулся, останавливаясь, и я влетела в его объятия. Рывок, и меня взяли на руки. Внутри все сжалось.

– Наш выход, – прошептали мне на ушко. – Будь умницей, Майя. Считай это заказом. Последним и самым дорогим.

Я глубоко вздохнула, зажмурилась, а когда вновь распахнула глаза, в них стояли слезы.

– Хорошая девочка, – удовлетворенно отметил герцог.

Повезло, что ему возможность читать мысли по наследству не передалась. Иначе он знал бы, что оплакивала я себя. Не будущее, а настоящее, время которого подходило к концу. Но что мне терять? Райда? Едва ли он будет горевать долго. Мы были всего лишь напарниками, пусть и начинали путь давным-давно. Матушку? Едва ли она помнит обо мне. Лиди и девочек? О проходящих знакомствах не принято долго горевать, а я не питала иллюзий на их счет. Если, конечно, их не было сегодня во дворце. Если же были… Думать еще и об их смерти на алтаре герцогских амбиций было невыносимо. Сайсери? Мое решение пойдет на пользу виконту. Он наконец-то получит свободу и сможет найти кого-то лучше, чем простая воровка. Да и не до того ему будет. Кто бы ни сел на трон, граф Силандж для всех останется козлом отпущения. Тем, кто замыслил и практически осуществил переворот.

Язык ощутимо кольнуло. Мое время было на исходе, но выплевывать начавшую истончаться капсулу я уже не собиралась. Меня устраивал любой исход.

Герцог в последний раз взглянул на меня и распахнул дверь. На меня обрушился крик. Сдавленный, истеричный, радостный… Ему вторили рыдания. То стихающие, то рвущие пространство с новой силой. И запах… Я ненавидела его. Им пахла улица в худшие свои времена: времена разборок, магических дуэлей и обычных кабацких драк. Кровь и отходы, которые никто не собирался убирать. И не нужно было ни о чем думать: от открывшегося зрелища слезы сами наворачивались на глаза.

– Милорд? – Кто-то окликнул герцога, узнав его в толпе.

На губах Юлиара мелькнула удовлетворенная улыбка. Незнакомец бросился к нам, застыл, словно завороженный, а после – упал на колени, взвыв то ли от облегчения, то ли от хорошего зелья:

– Ваше высочество! Вы целы! Боги сжалились над нами. Династия не прервалась!

Он кричал и, сотрясая руками воздух, с остервенением бил грязный пол. И ни у кого не было шанса не услышать этот вой, не почувствовать силу эмпата. Люди затихали под гнетом чужих эмоций, отвлекались от собственных бед и начинали верить в чудо, истово радуясь чужому спасению. И с каждой секундой обработки в их сердцах крепла вера в лучшее будущее, которое обязательно настанет.

– Герцог спас ее высочество! Герцог спас династию! Герцог…

Мы утонули в восторженном гуле одурманенных людей. А они все прибывали. Перешагивали через мертвых, не замечали покалеченных. Шли, ведомые чужой силой, наполнившей оставшийся без защиты дворец.

Я не знала, отчего осталась глуха к эмоциям толпы. Может, всему виной был плотный контакт с герцогом, которому, судя по мимолетной гримасе, эти восхваления не приносили никакого удовольствия, а может, усилившаяся головная боль просто не оставляла шансов чьему-то хорошему настроению.

Но, глядя на все это представление, чувствуя, как немеет тело, как в ушах стучит кровь, я поняла, что могу попробовать уйти не в одиночестве. Ведь все они, одурманенные, верили в сказку со счастливым концом. А в конце должно быть что?

Из последних сил я потянулась к герцогу и с искренней радостью, что мне хватило на это сил, впилась в его губы. Раскушенная за миг до этого капсула стала моим триумфом.

* * *

Очень хотелось пить. Настолько сильно, что, будь я в состоянии, укусила бы саму себя, лишь бы хоть на мгновение освободиться от этого всеобъемлющего желания. С трудом разлепив губы, я поняла, что, кажется, исполнила его. Они ссохлись настолько, что тонкая кожа треснула под моим напором. Я бы улыбнулась, но сил едва ли хватило бы на перенос пера.

С огромным трудом удалось открыть глаза, чтобы в полной мере насладиться ослепляюще ярким светом и чувством, будто мне щедро сыпанули песка под веки. На большее меня не хватило: от бесплодной попытки тело прошили сотни иголочек, как после долгого лежания в одной позе.

Над ухом завыл амулет, призванный, видимо, сигнализировать о возвращении пациента в сознание. Вместе со звуком пришел и страх. Уйти достойно не удалось, и, раз я снова чувствую свое изнывающее от боли тело, повторить былое уже не удастся. Второго шанса герцог не даст, а ведь едва ли ему досталось больше яда.

Грохнула дверь, приблизились торопливые шаги, каждый из которых отзывался новым приступом боли в моей голове, и беспокойный голос вопросил:

– Ваше высочество?

Я скривилась от громкого звука, и, верно, что-то отразилось на лице. Уже тише мне сообщили:

– Все будет хорошо, не бойтесь. Яд был полностью нейтрализован. Те, кто дал его вам, наказаны. Милорд обо всем позаботился. Отдыхайте. Теперь, когда вы пришли в себя, больше не нужно ни о чем беспокоиться. Кризис миновал.

Хотелось орать в голос. Как можно быть таким непонимающим человеком? Как будто мне важно, выживу я или нет? Даже если и выживу, что толку, если с этого дня я буду декорацией для Юлиара? Если единственное решение, которое мне позволят принять, – это цвет туфель под платьем. Надеяться на большее после моей выходки не приходилось. Герцог не тот человек, который совершает ошибки дважды.

Из груди вырвался тяжелый вздох. Я закрыла глаза: все равно толку от доступных моему восприятию пятен не было.

– Простите, – шепотом проговорил целитель, не спеша уходить. Хорошо еще, что додумался амулет отключить. – Я бы снял вашу боль, но это будет стоить вам дара. Слишком много чужой силы было использовано, чтобы вы не ушли за грань. Сейчас мы обходимся травами, чтобы ваш дар окончательно не потух.

Я мысленно кивнула. Обычная, отработанная годами практика восстановления тяжело пострадавших магов: заставить силу пострадавшего латать дыры в организме. Для этого резервы могли заполнить чужой силой и поддерживать их на нужном уровне до тех пор, пока не минует кризис. Вот только после… Источник, постоянно стимулировавшийся чужой энергией, с большой неохотой возвращается к своим обязанностям и в первое время вообще может отказаться питать дар. Либо начнет отдавать столько сил, что вновь уложит пострадавшего на больничную койку. На сей раз – из-за перерасхода сил, поскольку, привыкнув оперировать искусственно наполненным резервом, дар будет требовать больше и больше.

– Выпейте. – Мне в губы уткнулась кромка стакана. – Обещаю, станет легче.

Я повиновалась и не успела сообразить, сколько успела выпить, прежде чем погрузилась в сон.

Повторное пробуждение принесло больше приятных ощущений, нежели предыдущее. Во-первых, отступила жажда, хотя ничего, кроме снотворного зелья, я выпить не успела. Во-вторых, тело уже не воспринималось какой-то отдельной, неподконтрольной мне частью. Я смогла достаточно бодро (за каких-то пять минут) сменить горизонтальное положение на вертикальное. И, в-третьих, благополучно упала обратно, разглядев силуэт замершего у окна человека. Да, в-четвертых, зрение восстановилось достаточно, чтобы я могла опознать этого человека.

Вздох облегчения вырвался непроизвольно. Стало ясно, почему мне удалось очнуться после яда из запасников самого лорда Аскелира. Еще бы, кто, как не сам создатель, знает, чем нейтрализуется созданная им отрава.

– Рад видеть вас на пути к выздоровлению, – учтиво кивнул мне лорд, оборачиваясь.

Я вздрогнула, не в силах проигнорировать исхудавшее лицо, глаза, ввалившиеся, словно пылкий влюбленный, торопящийся на свидание к возлюбленной, вглубь головы, и бледную до синевы кожу. Лорда раньше с трудом можно было назвать симпатичным, ныне же он мог пугать людей, не представляясь и не используя ментальную магию.

– Вы, как всегда, непосредственны в своих суждениях, – напомнил о проявлении родовой магии глава алхимического отдела.

Я почувствовала, как краска заливает щеки. Если я хоть наполовину похожа на лорда, мы могли бы выиграть конкурс чудовищных костюмов, не прибегая к маскараду.

– Рад, что вы не теряете присутствия духа, но боюсь, в сложившихся обстоятельствах мне придется нанести удар по вашему приобретенному спокойствию.

– Говорите, – тихо разрешила я. Хотела продолжить, но поняла, что на длинные речи меня не хватит. – Что с остальными?

– В стране объявлен траур. В ходе разбора завалов было найдено тело его величества. Его высочество, несмотря на все мои усилия, не приходит в сознание. Прошло уже более двух недель, – предвосхищая мой вопрос, пояснил лорд. – Принцессы… Их сознание повреждено слишком сильно. Ни один ментальный маг не берется предсказать, оправится ли хоть кто-то из их высочеств и как скоро это произойдет.

– Дайрин? – Я закусила губу, ожидая худшего. Аскелир отвел взгляд.

– Я должен был выбрать кого-то одного. Жизнь его высочества была приоритетнее.

Сердце пропустило удар.

– Понимаю, – четко, чтобы не сорваться, ответила я. Перед глазами поплыло. Я зажмурилась, пережидая нахлынувшую волну отчаяния. Почувствовала, как мне в руку опустился теплый, мягкий отрез ткани.

– Я сожалею.

Я промолчала. Слова излишни, да и не было у меня на них ни сил, ни желания. Стоило радоваться, избавившись раз и навсегда от блондинистой заразы, сумевшей меня провести и посадить на короткий поводок, но хотелось плакать. Рыдать в голос. Перед глазами, как назло, проносилось не мое заключение, а наши прогулки под луной в Разаре. Его ироничный взгляд и усталая улыбка. Даже игнорируемые мной предложения посетить его покои уже не воспринимались издевательством.

– Герцог?

– Испытал пару неприятных минут прежде, чем его голова отделилась от тела. Я бы должен отчитать вас за своеволие, но те минуты, что Юлиар боролся с ядом, дали мне преимущество. Потому обойдемся без нотаций.

Наверное, меня должны обрадовать его слова, ведь нотации никогда не были моим любимым типом разговора, но мне было все равно. Эмоции ушли, будто кто-то из менталистов сжалился надо мной и выключил захлестнувшие меня чувства. Я медленно проваливалась в равнодушие.

– Я хочу уйти сразу, – попросила я.

– Это невозможно. – Лорд сел на краешек моей кровати, достал свой платок из моих пальцев и медленно вытер мокрые дорожки на моих щеках. – Я не могу вас отпустить, как бы вы этого ни желали. Слова герцога были услышаны, его люди потратили много сил, чтобы ваша «история» стала достоянием народа, и все ждут, когда вы очнетесь и сможете выйти к ним.

– Вы можете это сделать. Вы часть императорской семьи, иначе не смогли бы пользоваться магией в том месте, и сейчас самое время, чтобы вы…

– Это время никогда не настанет, – оборвал меня лорд. – Никчемному выродку никогда не занять место пресветлого императора. – Судя по изменившейся интонации, Аскелир кого-то процитировал. – Я поклялся отцу, что никогда не унаследую трона.

– Но вы сможете его удержать? – Мужчина кивнул. – Тогда мы поступим так…

* * *

Наверное, день свадьбы должен быть чем-то особенным. Самым радостным днем, самым счастливым. Но для меня он стал самым утомительным за многие годы. Никогда прежде мне не приходилось столько терпеть и улыбаться. А ведь всеобщее помешательство случилось задолго до ритуала в храме.

День, когда лорд Аскелир в первый и последний раз сопроводил меня в зал совета, стал самым шумным для дворца за последние несколько столетий. Даже обрушение несущих конструкций не вызвало такого ажиотажа, как мое решение. Увы, оспорить его лорды не посмели. Или не смогли.

Покойный император сделал все от него зависящее, чтобы младший брат занял достойное его происхождению положение. Приемные родители, герцог и герцогиня Аршант, согласились на ментальное воздействие и ни секунды не сомневались в собственном родстве с королевский братом. Даже его внешний вид не смущал пару, обреченную на бездетность. Они были рады любому ребенку, лишь бы иметь возможность почувствовать себя родителями. Говоря о них, Даерон неизменно улыбался, сбрасывая свою ледяную маску. Но что было еще важнее в нашей ситуации, герцоги Аршант стояли третьими в очереди на престол, уступая лишь императорской семье и ныне лишенному привилегий роду Шарнес. К тому же не знать о службе лорда Аскелира не мог ни один из действительно посвященных в дела империи советников.

Им пришлось согласиться. Сжав зубы, чтобы удержаться от едких комментариев, но согласиться. Все же внешность кандидата нигде не была прописана, а потому жениться на принцессе мог и хромой, и косой, и, что было бы катастрофой для государства, психически больной. Главное, чтобы происхождение не подводило. А дальше Даерон Аскелир, герцог Аршант, обещал справиться со всем, что выпадет на его долю. Как справился он и с расторжением моего поспешного брака с магистром Кронстандом, благо никто из нас не собирался за него (брак, разумеется) держаться. Напротив, Шаерин даже получил неплохие отступные в виде возвращения собственного дара, с которым уже практически простился.

– Вы уверены в своем решении?

Сам Аскелир задал мне этот вопрос лишь единожды. В тот раз я промолчала, а лорд не стал настаивать. Была ли я уверена? Нет. Но так было правильно. Спокойствие империи напрямую связано с сохранением династии, а единственный путь для этого – посадить на престол того, кто и так должен там находиться. Никто другой не справился бы с родовой магией императорского дома, а лишний козырь в защите границ и поддержании порядка будет полезен.

Стоя у окна в императорских покоях, я обреченно смотрела на украшенный парк. После произошедшего распорядитель празднеств напрочь отказался доверять безопасность последней «представительницы династии» стенам, опасаясь вместо свадьбы вновь готовить похороны. Пришлось пойти на уступки.

И сейчас я смотрела, как с трепетом и почтением в центре парка устанавливают статую Мамари. Горько усмехнулась. В чем-то я должна быть ей благодарна: несмотря ни на что, герцог Шарнес сохранил мою жизнь. Но внутри я не испытывала к ней благодарности. Напротив, мне хотелось разбить статую, чтобы не вспоминать о другом, очень важном человеке. Ставшем, как оказалось, мне очень близким вопреки всему.

– Ваше высочество? – тихо позвала меня от порога молоденькая служанка. Не сдержала восхищенного вздоха и очень смутилась. Замолчала, пытаясь успокоиться.

Я не торопила. Я знала, что она мне скажет. Пора. Пора идти в храм, пора выходить замуж, пора дать осиротевшей стране ее нового повелителя.

– Ваше высочество, герцог Сарвазский уже прибыл. Он ожидает в гостиной. Подарки для подношения уже готовы.

– Благодарю, скоро выйду, – вновь вернувшись к созерцанию сада, ответила я.

Служанке пришлось удалиться.

На свадьбу я не пригласила никого. Более того, единственной моей просьбой оказалось полное отсутствие гостей в храме. Только мы с Даероном, жрец и боги, если те пожелают снизойти.

Мне пошли навстречу. Вероятно, так было проще и для охраны, а потому лорд Аскелир добился требуемого. Оттого на площади перед храмом людей собралось больше, чем на ежегодную имперскую ярмарку. Даже здесь, в императорских покоях, я слышала гул толпы.

Когда я вышла к герцогу Сарвазскому, руки дрожали. Чтобы как-то унять противную дрожь, я крепче вцепилась в стеганый лоскут, в котором, судя по запаху, имелись не только обрезы ткани, кукла и веревочка, но и съестное с королевской кухни. Все, чтобы задобрить Мамари.

– Я мог бы сказать вам, что происходящее не стоит вашего волнения, – глубоким низким голосом начал седой лорд, в чьих чертах я узнала Лиди, – но я бы соврал. Волнение – неотъемлемая часть нашей жизни, спутник наших значимых решений и наш помощник в выборе пути. Я рад, ваше высочество, что вы волнуетесь. Значит, вы в полной мере понимаете, на что идете.

– Я боюсь, – тихо призналась, протягивая лорду руку.

С мягкой понимающей улыбкой он склонился к моим пальцам, как полагалось по этикету, но не стал лобызать кружевные перчатки. Выпрямился, становясь выше меня на целую голову, и предложил руку. Я благодарно кивнула.

– Страх дает нам силы идти вперед. Это нормально.

«Бояться – нормально».

Я повторяла это себе, когда мы шли по мосту над главной площадью. Когда тут и там вспыхивали искры фейерверков, рассыпались салютом огненные шары, высоко в безоблачном небе маги-иллюзионисты показывали отрывки из истории империи. А внизу были люди. Много людей, чьи взгляды устремлялись на меня.

На мгновение я почувствовала себя на месте лорда Аскелира, вынужденного читать всех вокруг.

Сглотнув, малодушно отвернулась от толпы.

– Они не видят вашего лица, – попытался успокоить меня спутник. – Этим мостом редко пользовались их величества. Обычно монархи приходили в храм порталом.

– Тогда зачем?..

– Народ нужно успокоить. Показать им принцессу. Распорядитель приносит вам свои извинения, но это необходимая жертва. К тому же кто-то должен задать моду на свадебные платья. Казне не помешает прилив средств. Восстановление дворца требует больших вливаний. И я взял на себя смелость…

– Прощаю. – Мне даже удалось улыбнуться, хотя внутри все ощутимо подрагивало. И как люди решаются на второй брак? Второй раз переживать подобное… – Но в будущем давайте обойдемся без излишних нервных потрясений. Хотя вы и на продаже успокоительных настоек «От принцессы» сумеете заработать.

У меня вырвался нервный смешок.

– Вы безмерно проницательны, – согласился, улыбаясь в усы, казначей. – Осталось совсем немного. Потерпите.

Я застонала. Может, для него полплощади и было немного, но для меня это целых полплощади. И даже то обстоятельство, что ажурная арка начала отчетливо проступать за своей монументальной сестрой, отделявшей владения мирских правителей от божественных, не внушало мне оптимизма.

В какой-то момент нога скользнула по неровному краю брусчатки, и я буквально повисла на герцоге Сарвазском. Прошипела сквозь зубы все, что думаю о строителях, и неожиданно успокоилась. Взглянула на весело подмигнувшего мужчину и смутилась. Да уж, ее высочество не должна знать тех слов, коими я наградила обычный камень, пусть и неудачно возникший под ногами.

– Я никому не скажу, – пообещал мой спутник, прикладывая палец к губам. – Ваша репутация не пострадает.

Я с трудом удержалась от уточнения, дескать, моей репутации уже ничего не повредит. И никто. После свидания в темном коридоре с Аскелиром все ипостаси Маджери Арьяса исчезли. Райд же… Боюсь, если бывший напарник станет болтать, и его постигнет незавидная участь. Впрочем, я с трудом могла усомниться в уме Рыжего.

Выпустив наконец пар, я уже уверенней двинулась по направлению к храму. Еще бы, хоть на миг удалось вырваться из образа благовоспитанной девы, которую пусть и подводило происхождение – бастард все же, – но она старалась брать воспитанием. Видела бы меня матушка… Последнее было из разряда невозможного: Аскелир убрал из города всех, кто мог претендовать даже на отдаленное родство со мной. Конечно, рано или поздно кто-то узнает мой портрет, но к тому моменту…

– Пора, – отпуская мой локоть и слегка подталкивая вперед, сказал герцог, останавливаясь у арки. – Дальше территория храма.

Я взглянула на украшенную цветами арку, на беснующуюся внизу, на площади, толпу, которая ни секунды не сомневалась в происходящем, и слабо улыбнулась.

– Спасибо.

Герцог благосклонно кивнул.

Глубоко вдохнув, я ступила на балкон храма. Порадовалась, что отстояла минимально возможный шлейф, доходивший мне до щиколоток. Одной рукой чуть приподняла подол темно-синего, вышитого серебром платья – носить императорское золото мне пока не позволялось – и, пообещав себе не оборачиваться, резким, совсем не подходящим для леди шагом направилась в храм. На подношение для богини брака и последующих событий старалась не смотреть.

Облицованный светлым камнем снаружи, внутри он был мрачен. Сквозь высокие витражи, словно по велению богов, не проходило ни капли света. Отблески пламени свечей рождали угрожающие тени, а неожиданные блики заставляли жмуриться начавшие привыкать к плохому освещению глаза. Еще и странный гул, с каждый шагом слышавшийся все отчетливее, заставлял ежиться, но я не останавливалась.

Справа показалась первая статуя, и я не глядя поклонилась. Вторая, третья… На алтарь Дадари положила запасенный заранее медный кругляш. Его я стянула у служанки, взамен пожаловав той золотой. Увы, никто из высоких лордов не носил при себе денег во дворце, а жертвовать покровителю воров следовало добытое нечестным путем.

У алтаря Мамари меня уже ждали. Жрец, на лице которого не дрогнул ни один мускул, и лорд Аскелир. Он держался не в пример лучше меня. По сосредоточенному лицу милорда нельзя было прочесть ровным счетом ничего. Без лишних слов он подал мне руку, и пришлось отпустить платье, надеясь, что у алтаря я ни за что не зацеплюсь и не устрою пожар, который смог бы разорить казну на еще одну немаленькую сумму.

Помедлив, я опустила на призывно вспыхнувший алтарь подношение, даже не взглянув, приняла ли его богиня. Эта свадьба состоится в любом случае, даже если никто из богов не одобрит союза. Отшатнулась, когда постамент Мамари вспыхнул белым негаснущим сиянием.

– Ваше подношение принято. Богиня одобряет союз. Можем начинать.

Я хмыкнула. Порой мне казалось, что боги – те еще садисты. Не всегда влюбленные получали одобрение от Мамари, а наш вынужденный брак после всех намеков на совсем другого жениха богиня благословляет и, судя по интенсивности сияния, желает огромного потомства. Угу, как же.

Даерон подошел ближе, коснулся теплыми пальцами моей холодной ладони и, приподняв ее, нежно освободил от перчатки. Я поморщилась. Ни один серьезный ритуал не обходился без проливания крови вне зависимости от того, под чьим покровительством происходил и чего просили страждущие. Вот и сейчас, под тихий речитатив жреца, читавшего воззвание, Даерон протягивал мне чашу. Готовый вкусить нашей крови ритуальный кинжал уже был зажат в его правой руке.

Молча я приняла чашу, слегка поморщилась, когда струйка крови потекла вниз, и протянула будущему мужу руку. В первый миг боли не было: таким острым оказалось лезвие. И только глядя, как по бледной коже стекают алые капли, а сознание стремится помутиться, я поняла, что стремительно теряю силы. И мне бы швырнуть эту чашу на алтарь, но приходилось ждать. Жрец еще не закончил свои песни, а чаша не наполнилась до краев. Одно выручало – Даерон отложил обагренный кровью кинжал и помогал удерживать чашу, над которой замерли наши руки.

Капала кровь, и не думавшая останавливаться от нашей магии, сознание меркло, а противный – теперь он был мне и вовсе ненавистен – голос жреца все не стихал. Напротив, бил по ушам все сильнее, отзываясь эхом в темноте.

– Твое желание? – неожиданно мурлыкнул кто-то у меня над ухом. Я вздрогнула. – Какой свадебный подарок пожелает столь щедрая невеста?

Иронии в вопрошавшем женском голосе было хоть отбавляй. Еще бы Мамари питала какие-то сомнения по поводу моего подарка. Но я была не слишком ей благодарна за вмешательство в мои дела. Так можно и вечной невестой прослыть. И каждый раз брак по расчету: что с магистром Кронстандом, что с его светлостью…

Я прикусила язык, чтобы не сказать лишнего. Как бы ни был высказан вопрос, проигнорировать собственные слова богиня не сможет: должна при составлении своего божественного графика работ хотя бы учесть мое пожелание.

С новой силой накатила тоска. Боги не всемогущи, как порой хотелось бы. Вернуть умершего им не под силу, а других неосуществимых для простого человека желаний у меня не было.

– Хм, оригинальное желание. Выходить замуж за одного, а просить жизнь для другого.

Я криво усмехнулась. Будто бы собеседница сама не знает всех перипетий этого брака.

– Я услышала, – наконец объявила богиня, а у меня подкосились колени от внезапно накатившей слабости.

Если бы не Аскелир, успевший ухватить меня за запястье, и чаша, и я равновероятно оказались бы на полу. Но нет, отменной реакции лорда не повредил даже храм.

– Чашу нужно поставить на алтарь, – шепотом подсказал жрец.

Жених утвердительно кивнул, но не стал торопиться. Дождался, пока я приду в себя и смогу устоять на ногах без его поддержки.

Вымученно улыбаясь, я кивнула в сторону алтаря. Пора заканчивать с этим фарсом. Взметнулось пламя, принимая подношение. Мое бедное, покалеченное запястье словно само вспыхнуло. С трудом удержавшись от ругани в священном месте, я со злостью смотрела, как по коже расползается витиеватый узор. То же самое происходило и на руке моего теперь уже мужа.

– Мамари благословила ваш союз, – с поклоном обратился к Аскелиру жрец.

Впрочем, мы и без его слов это поняли. Цветные рисунки проявлялись крайне редко, говоря о полной совместимости внутри пары и обещая одаренных детей.

Я хмыкнула, разглядывая брачную татуировку. Не заметить, что кроме традиционных цветочков и листиков я получила еще острые колючки, было невозможно. И тут уж никуда не деться: решили боги не игнорировать мою колючую натуру и показать «мужу», с кем он связал свою жизнь.

Я хотела было рассмотреть, что досталось Аскелиру, но не успела. Герцог спрятал свою метку под расшитой золотом рубашкой. Отчего-то ему было позволено сразу облачиться в положенные императору цвета, и, покидая полумрак храма, я отчетливо видела, как сияли в лучах заходящего солнца золотые нити парадного мундира.

Гул, мгновенно стихший при нашем появлении на лестнице, перерос в оглушительный крик. Я с трудом удержала улыбку, когда над нашими головами громыхнул салют и с неба посыпались разноцветные ленточки. Слабенькие артефакты на удачу, которые ударными темпами зачаровывали все специалисты столицы ради этого дня. Не удержавшись, поймала одну из них.

– Я помогу, – предложил император, протягивая руку. Я вложила ленту в его пальцы. – Не знаю, о чем вы просили Мамари, но надеюсь, смогу помочь вам в исполнении желания.

– Никто не сможет, – тихо ответила я, понимая, что перекричать возбужденную толпу мне не дано. Но лорд услышал… или прочитал мои мысли.

– Вы можете остаться во дворце, – предложил Аскелир, беря меня за руку с брачной татуировкой и показывая ее толпе. Едва ли кто-то мог разглядеть мою руку, но традиции следовало соблюдать.

– Дворец отныне ваш. И я надеюсь на вашу честность.

Император не ответил, но я не могла его осуждать. За любое из решений, которое ему придется принять.