Глава 8
— Вона как…
Боцман растерянно почесал в затылке.
— Ну ты, это… Сабрин, не серчай за то, что я тут наболтал. Кто ж знал-то, что Сам и есть твой родитель. Всё пойму, если в ухо дашь… Стало быть, глянь, сколько у тебя родни сразу нашлось: и тётка здесь, и почти что дядька. Ты теперь не одна. Теперь, главное, твоих вызволить… М-да. А ты, чернявый, что ли уже знаешь, как?
Заметно посмурневший с момента появления герцогского секретаря, Хуберт упорно избегал величать Макса Фуке по имени, делая вид, что никак того не упомнит. У эльфа от такой фамильярности на первых порах то и дело нервно дёргалась щека, но Аннет за спиной Вальжана лишь однажды выразительно покачала головой и приложила палец к губам, показав глазами на ведьмочку, и Фуке, наконец, понял причину моряцкой невоспитанности: ревность. Боцман, похоже, успел изрядно привязаться к своей новой опекаемой, а тут вдруг её уводят из-под носа… Причём, на законных основаниях, ведь с родственниками не поспоришь!
— Моя невеста где-то неподалёку, я знаю это доподлинно, — отозвался Фуке. — Мне трудно было настроить портал на определённые координаты. Выход того, через который похитили Доротею, упирается в каменную стену, следовательно, использован быть не может. Фамильное кольцо я не могу отследить точно — сигнал резонирует, будто рядом находится нечто, что его рассеивает; возможно, неподалёку поставлен магический барьер или кокон. Могу лишь приблизительно определить, что Доротея не более, чем в полутора-двух лье отсюда. Направление — северо-запад. Братьям достаточно чётко удалось снять выходные координаты только с вашего портала, Аннет, вот почему я именно здесь. И весьма удачно встретил вас, мэтр Вальжан; вы, как местный житель, согласитесь стать моим проводником? Или хотя бы помочь сориентироваться в городе. Подозреваю, что Дори в княжеском дворце, и нам нужно туда попасть, не привлекать чужого внимания. Что скажете?
Боцман постучал пустой трубкой о столешницу. После не особо вразумительных представлений, выяснений, кто кому и кем приходится, обитатели дома собрались, наконец, за единственным столом в кухне, чтобы обсудить сложившееся положение дел. Этакий Малый Военный совет, на котором присутствовали все, даже Янус. Последний, правда, дремал на коленях хозяйки.
Там-то присутствующие и узнали грустную историю Сабрины. Правда, до сих пор оставалось неясным, каким образом сестру Доротеи Смоллет занесло в Некрополис. Однако, помявшись, старый моряк буркнул что-то о пиратах, которые как раз лет пятнадцать-шестнадцать назад барражировали воды ЛаМанша и курсировали вдоль побережий Бриттании и Ирландии, нападая на деревушки в поисках живого товара; могли походя пограбить и торговое судно, а если на нём с какой-то оказией ехала к сестре Мелисента Глюк — то вот он, плен. А чтобы далеко не возить на продажу — предложили сюда, к тому времени многие знали, что Самаэль (тут боцман виновато покосился на ведьмочку), вернее, тот, кто правил от его имени, собирает вроде как в гарем красивых девушек. Пиратам что, им лишь бы золото срубить, а талеры это, фунты или куруши — всё едино.
Предложение Фуке застало его врасплох.
— Дворец? А что, очень может статься. Курс как раз от нас на северо-северо-запад, — отозвался, наконец, боцман. — Только, господин хороший, прямо сейчас ничего не выйдет. У нас по ночам так просто по улицам не разгуляешься — умертвия бродят. А если и дойдёшь до места, дальше-то что? У дворцовых ворот остановят и повяжут, как чужого, да ещё и при шпажонке-то, и вся недолга. Или у тебя есть план?
Эльф рассеянно пощипал мочку уха.
— Дорогая родственница, — окликнул Сабрину любезно. — Я смотрю, ваше самочувствие уже в норме? Не вернёте ли мне сапфирит? Он связан со своим братом, что остался в кольце у Доротеи, через него я могу отслеживать их обоих на расстоянии.
Нехотя ведьмочка разжала ладонь. Отчего-то безумно не хотелось расставаться с камушком, который вроде бы и согревал, но сам до сих пор оставался приятно прохладным. Максимилиан Фуке ободряюще кивнул:
— Дайте мне время разобраться с нашим общим неприятелем, юная госпожа, и вы получите один из таких самоцветов в личное пользование.
— Перестаньте! — взмолилась ведьмочка, пропустив мимо ушей обещание. — Какая я вам ещё… госпожа… Не привыкла я к такому. Просто Сабрина.
— И я не привык. А учётом того, что вы, оказывается, и возможное «ваше высочество», мне довольно-таки трудно обращаться к вам… запросто. Впрочем, примем к сведению, что сейчас мы вроде как на военном положении, и временно упростим требования этикета. Сабрина. Прелестно. — Фуке вдел серьгу в ухо прислушался. Озадаченно приподнял брови. — Странное спокойствие с той стороны… Так вот, любезный мэтр Вальжан…
— Хуберт! — в один голос поправили моряк и ведьмочка. Девчонка даже хихикнула.
— …любезный Хуберт, — невозмутимо продолжал Фуке — В моих дальнейших планах есть лишь одно более-менее ясное звено — связаться с невестой. Но сейчас, похоже, она спит, причём сон этот не наведённый, а главное — спокойный, исходя из чего, я делаю вывод: вопреки угрозам дю Гара, Доротея всё же в безопасности. Природа, конечно, рано или поздно берёт своё, человеку время от времени сон необходим, но будь её жизнь под угрозой — она не спала бы так безмятежно. Логично? Разбудить на расстоянии я её не могу…
— Это всё сапфирит рассказал? — не удержалась ведьмочка.
— Пожалуй, не рассказал, а передал ощущения собрата. Сапфириты по природе своей… как бы это точнее сказать… уникальные минералы. И не только из-за своих способностей концентрировать магию. Я, как и многие поклонники этих камней, убеждён в наличии у них своеобразного разума. В своё время мой предок специально подобрал два камня из одной друзы. Они… как бы братья, хоть и разделённые, но до сих пор не потерявшие связь между собой. Если их обработать особым способом, а затем долгое время носить вместе, то эта связь не пропадает при разлучении, особенно, если между носителями существует сильная взаимная привязанность.
— Любовь… — ляпнула Сабринка. И засмущалась.
Боцман хмыкнул одобрительно.
— Лихо придумано. Ни в одном тумане не потеряешься. Это тебе вроде маяка, так?
— Совершенно верно. А если получится установить мысленную связь, или, хотя бы, образную — можно будет узнать о месторасположении Доротеи, об окружении, о возможностях подобраться к ней ближе. Придётся решать и действовать на ходу, по мере поступления сведений. Рискованно, однако, выбирать не приходится. Так могу я рассчитывать на вашу помощь?
— А почему это только на его? — немедленно встряла ведьмочка. — Я, между прочим, тут тоже много чего знаю, и живу в этом городе дольше, чем дядя Хью. Из меня очень даже неплохой провожатый получится!
— А потому, юная особа, — холодно отозвался Макс Фуке (а он умел напускать на себя неприступность, умел!), — что женщинам и детям в спасательной акции делать нечего.
— Ничего себе! Но ваша-то герцогиня идёт, вы сами говорили! А чем я хуже?
Тёмный эльф не мог сдержать грустной улыбки.
— Плохая это война, если в ней участвуют женщины… Видите ли, Сабрина, совсем недавно выяснилось, что вы — наследница княжеского престола. Мы ещё не знаем обстоятельств вашего рождения, но, может статься, что у вашего отца больше нет ни детей ни каких-то иных наследников. Да будь они — вряд ли Мастер оставил бы в живых вечную угрозу своему существованию. В настоящий момент Его Величество Генрих твёрдо намерен положить конец узурпации Некрополиса, отстранив от власти недостойного. В таких условиях вы, как представитель династии Полозов, очень ценны. Поэтому…
Ведьмочка уже собиралась возмущённо зашипеть, когда дремавший у неё на коленях Янус вдруг встрепенулся. Завертелся юлой, цепляя Сабринкин подол коготками, запищал и… спрыгнув, помчался к люку в погреб.
Макс Фуке вскочил:
— Тихо!
Приподнял руку, прислушался.
Из-под пола донеслось многоголосое попискивание и шкрябанье — будто по земляному полу и по дощатым ступенькам шуршало множество маленьких лапок.
— Это что ж такое? — растерянно спросила ведьмочка. — Нусик, это твои? Что им надо?
Крысёныш запыхтел, силясь носами поддеть крышку люка. Сабрина приложила ладонь ко лбу, прищурилось, глядя на своего питомца…
— Донесение, — сказала медленно. — Его народ принёс ему важное донесение. Да, я поняла, Нусик, погоди, сейчас мы их впустим… Дядя Хью не суйся ты со своей рукой, а то швы разойдутся, что я, сама крышку не подниму, что ли?
— Она его понимает? — быстро спросил Фуке у Аннет. Та энергично закивала.
— Ещё как. Не хуже нас с вами. Да и он всё соображает, только говорить по человечески не умеет. Ой, что это?
Похоже, Аннет многих усилий стоило не поджать ноги и не взгромоздиться на стул. Из открытого общими усилиями Сабрины и боцмана люка хлынул целый поток раттусов, белых, лохматых, красноглазых. Они заполонили кухню, возбуждённо пища, подпрыгивая, посвистывая, толкали, пихали друг дружку… Одним словом — вели себя, как взбудораженная толпа.
Янус вспрыгнул на хозяйский стул и присвистнул. «Толпа» угомонилась.
Крысёныш ткнул лапкой в толстенького пожилого крыса, пробившегося в первые ряды, и просвистел-прощелкал, вроде как приказал. Избранный привстал за задние лапки, поклонился смешно — и завёл крысиную речь, весьма колоритную, состоящую из писков, хрюков, жестов, выразительной мимики и подёргивания хвостом. Янус важно слушал, кивая и то и дело косясь на хозяйку. Та так и замерла с открытым ртом. Затем, спохватившись, стараясь не отдавливать лапки белоснежным крыскам, пробралась ближе к столу. Фуке освободил ей свой стул, вызвав у девочки новый приступ смущения.
— Ой, да ну вас… Хорошо-хорошо, сяду. Он говорит… — прошептала Сабрина, — что у них в гостях дама… кажется, это ваша дама, потому что на пальце у неё горит светоч, как они все его назвали. Это то самое ваше кольцо, да?
— Да, да, это оно! — жарко подхватил Фуке. — Во тьме оно освещает дорогу. Дальше!
— Подождите, мне надо всё время ждать, когда Янус сам всё выслушает на их языке и мне перескажет на нашем. Только так я его пойму. Да! Да, она у их… их господина. — Девочка побледнела. — У Самого… В общем, у него. Он вывел её из Лабиринта и предложил убежище…
Неимоверное облегчение разлилось по лицу Макса Фуке.
— …но… — Сабрина приложила ладони к пылающим щекам. — Ох, им пришлось пережить целую битву. Мастер узнал, что его добычу увели у него из-под носа и страшно разозлился. И тряс Лабиринт вместе с Убежищем так, что едва не разрушил. Но гостья оказалась великой… Подождите, не поняла этого слова. А, вот: великой… охотницей? Убивающей? Нет, наверное, воительницей…
— Кем-кем?
Сабрина захлопала ресницами.
— Она… одним ударом кулака сожгла демона. Демона, который заставлял Самаэля делать всем плохо. Ой, как же это? Не понимаю! Ударила? И от этого вспыхнуло всесжигающее пламя, и демон сгорел… Всё равно не понимаю. Но она как-то его уничтожила. И Самаэль стал собой. Он смог, наконец, сбросить шкуру, обратиться в змеелюда и вернуть себе силу, больше не отдавая Мастеру. Ох…
Ведьмочка закрыла лицо руками, затрясла головой.
— Свободен! Свободен, да? Теперь он ему задаст, этому дю Гару?
— Чшшш! — шикнул боцман. Потому что последнюю фразу девчушка от волнения вскрикнула слишком громко, и раттус-глашатай, сбившись с «речи», недоумённо воззрился на ту, кто осмелилась его перебить.
— Погодите, Сабрина. — Как более старшему и опытному, Максу Фуке удалось сдержать нетерпение. — Дайте ему договорить. — И, прижав руку к груди, поклонился пожилому крысу. — Продолжайте, уважаемый.
Тот довольно прикрыл красные глазки-бусинки, пошевелил носом — и затянул свою свистящую песнь.
— Хозяин спит и набирается сил. Ему нужно много… — волнуясь, продолжила Сабрина. И вдруг всхлипнула. Поспешно пережала переносицу двумя пальчиками. — Ох, извините… Они говорят — ему нужно много-много сил, он теперь будет до утра спать, а его магия пока укрепляет жилище и съедает барьер Мастера. К утру проест весь. И гостья… великая воительница, вот как они её называют. И… Он сказал, она очень похожа на маму. Этот старший, что сейчас говорит, ещё помнит мою маму, у них обеих такие прекрасные белые волосы, как у раттусов, поэтому ваша невеста им очень понравилась. Теперь она их свята… нет, героиня. Они будут поклоняться ей, как и своему господину, и так же уважать и слушать. Госпожа сейчас тоже почивает, но, засыпая, сказала, что хорошо бы отправить весть о том, что она жива. Народ Белых раттусов не знает, кому отправить весть, но знает, что двухголовый Янус, их будущий…
Сабрина на миг сбилась, вытаращила глаза.
— Нусик, ты что, ихний принц?
Крысёныш скромно склонил одну голову, вторая энергично закивала.
— Вот это да! Ой, простите. В общем, они решили найти принца, самого умного и сообразительного из них, чтобы он решил, как разыскать друзей могучей гостьи и известить их о её подвиге. Вот…
Сабринка оттёрла пот со лба.
— Ну, протащи меня через киль… — буркнул Хуберт. — Что ты деваха боевая, это я сразу понял. Но у тебя в родне, оказывается, и другие бабы не промах. Демона сжечь! Она что, тоже ведьма?
— Кольцо, — отрывисто бросил Фуке. — Это его работа, не иначе. Сабрина, они меня хорошо понимают? Можно говорить напрямую? Уважаемые! — Он церемонно поклонился. — Ваши намерения увенчались успехом. Мы — друзья вашей прекрасной гостьи, и мы здесь, чтобы её освободить. Позвольте поблагодарить вас за участие в её судьбе, за неоценимую помощь, и будьте уверены, что ваша добрая весть не останется без награды. Как волеизъявитель его светлости герцога Эстрейского, своего сюзерена, и как представитель Его Величества короля Франкии Генриха Первого, обещаю вам их покровительство и защиту.
Руттеры оглушительно засвистели и запрыгали. Многие обнимались.
— Тише, тише… — Фуке успокаивающе выставил вперёд ладони. — Я не закончил. Ваш господин со своей прекрасной гостьей теперь свободны, но, напомню, только относительно. Я так понимаю, что вокруг убежища был всё-таки охранный барьер дю Гара? Мастера, — поправился он.
Крыски дружно закивали.
— Значит, они всё ещё под его контролем. Он не позволит им просто так выйти из Убежища. Вот что, мои новые друзья…
Эльф задумчиво потёр подбородок.
— Мне нужно с ними встретиться. Я так понимаю, что вы прошли подземными ходами? А меня вы можете по ним проводить?
— Нас, — буркнула Сабрина. — Ещё чего — один решил уйти…
— Юная госпожа, — начал Фуке строго.
— Между прочим, ты мне ещё не дядя. Женишься на тётке — давай командуй. А сейчас — нечего тут. — Сообразив, что чересчур дерзит. Сабрина вжала голову в плечи и поторопилась продолжить перевод с крысиного, дабы отвести от себя грозу в виде воспитательной тирады. — Они могут найти проход по росту человека, но добираться по этим путям придётся куда медленней. Нам придётся идти в обход, а не шмыгать напрямую по норам, как они. Да и время уйдёт, чтобы найти безопасные коридоры, потому что там есть и обрушенные, и затопленные. Но к утру будем на месте. Годится?
— К утру…
Макс Фуке взбудораженно потёр ладони.
— Дай-то высшие силы, чтобы так и сложилось… Прекрасно. К утру. Хуберт! Я по-прежнему могу на вас рассчитывать? Мне может понадобиться помощь.
— Так точно, капитан! — рявкнул боцман, вскакивая. — Я — да не ввяжусь в такую заваруху! Приказывайте!
— Аннет!
— Да! — Бывшая трактирщица тоже вскочила. Сработали рефлексы: точно так же когда-то её папаша раздавал команды и посылал всех на… по местам.
— Аннет, братья монахи, что изучали ваш портал, сказали, что он не одноразовый. По нему возможен обратный переход. Это так?
Аннет судорожно глотнула воздух. Да уж, стоило сбежать от короля, чтобы через несколько дней вернуться туда же… Он что, собирается и впрямь избавиться от неё с Сабриной? Чтобы не путались под ногами?
Фуке тем временем пояснил:
— Мне нужно передать сообщение королю о том, что Доротея в безопасности. Получается, что дю Гар в своём письме блефует, угрожая её жизни, поскольку он не в силах причинить ей реальный вред. Предмета давления нет, а потому — визит герцогини с Мастером можно отменять. Однако Генриху нужна лазейка, которая прямым ходом привела бы его во дворец к дю Гару, чтобы единым ударом обезглавить… — Он поперхнулся под восторженным взглядом Сабрины. — Я хотел сказать в переносном смысле, барышня. Аннет, вы меня поняли?
— Не знаю, удастся ли… — промямлила возлюбленная короля.
— Да конечно! — радостно завопила Сабрина, не подозревая, что сдаёт новую подругу с потрохами. — Я же тебе говорила, что зеркальце настроено ещё на один переход! Наш договор выполнен? Выполнен! И я теперь спокойно отправлю тебя обратно!
— Нет! Нет, только не туда!
Наверное, Аннет побледнела, потому что эльф, да и боцман глянули на неё как-то встревоженно.
— Сударыня, — осторожно начал Фуке. — Я понимаю ваши чувства, поскольку… немного, совсем поверхностно, не вникая в детали, осведомлен о вашей истории и о том, к какой участи, увы, вас готовили. Но, быть может…
— Я не могу.
Голос у Аннет сел. На глазах проступили слёзы.
— Вы же понимаете, что он меня не упустит. Не могу…
Ну вот, с огорчением подумала Сабрина. А так всё хорошо складывалось! И очень не хочется огорчать своего родственника, вон как у него вытянулось лицо… Должно быть, то, о чём он просит, очень важно.
И ещё она подумала, что может, конечно, сделать вид, что остаётся в доме — а этот Макс точно решил её тут оставить, словно она дитя малое! — но, даже если тайком последует за гостями и, наконец, увидится с отцом… Она к этой встрече ещё не готова.
А вдруг она окажется ему не нужной?
Вдруг на самом деле он хотел сына, а тут… такое недоразумение, девка, да ещё и ведьма?
Она жаждала и боялась этой встречи. Теперь-то рано или поздно её не избежать… но лучше пусть будет позже.
И выпалила:
— А давайте я пойду!
— Ты? — в один голос спросили все. И уставились на Сабринку.
— А что? — Дёрнула плечом. — Координаты настроены. Что сказать — знаю, слышала. Да и местная я, так что если у кого будут вопросы, как куда добраться — всё обскажу. Я ещё ого-го как могу пригодиться! Вы только меня научите, как до этого вашего короля добраться, я ж там у вас ничего не знаю!
Максимилиан Фуке, не сдержавшись, фыркнул. И вдруг захохотал.
— Как пройти к этому вашему королю! Сабрина, ты неподражаема! — Потом посерьёзнел. — А что, это, пожалуй, идеальный выход.
«И переводить с крысиного языка будет некому,» — мстительно подумала ведьмочка. — «Зато… новый мир погляжу, вот!»
«Это, пожалуй, выход,» — обрадовалась Аннет. — «Вот всё и решилось с девочкой. Она будет в безопасности. Анри и герцог не оставят её на произвол судьбы».
«Да, это выход», — с облегчением вздохнул и старый Хью. «Нечего девчонке лесть в самое пекло. Этот-то её дядька не просто так шпажонку с собой прихватил. Эк он рявкнул тогда: обезглавить! Не иначе, самолично хочет за свою любезную рассчитаться. Ну, дай ему высшие силы удачи. Святое дело».
…Вот так и получилось, что уже далеко заполночь окна особняка Дюмонов на улице Оружейников озарились специфичным лазоревым светом. Портал сработал безупречно. И в последний раз, поскольку зеркальце после выполнения своей миссии рассыпалось в руках серебряной пылью.
— Вот так-так! — послышалось добродушное. Проморгавшись после вспышки, Сабрина обнаружила себя в хорошо освещённой уютной спальне, по сравнению с её конуркой — просто роскошной. Сидевший за столом пожилой дядечка с выбритой макушкой и в каком-то балахоне прикрыл объёмистый фолиант и уставился на прибывшую с интересом. — А Фуке был прав, посоветовав нам с Туком подежурить и здесь, не только у Древнего портала… Ведьмочка! Да ещё и светленькая! Что ж, добро пожаловать в наш мир, дитя Некрополиса! Да не бойся, мы девицами не питаемся…
— Донесение! — поспешно выкрикнула Сабринка. Кто их знает, этих добреньких, сейчас как заломят руки, как поволокут на костёр. Ишь, сразу распознал в ней ведьму! — Его Величеству королю… как его…
— Да Генриху, кому же ещё. Вот чудо попалось. Впрочем, можно и мастеру…
Ведьмочка отшатнулась. Монах не заметил её испуга.
— …Жану, не помешает и ему знать, тем более, что они оба сейчас здесь. Эй, ты как, на ногах хорошо держишься? Слыхал я, что не все переносят эти переходы здраво… В порядке? Погоди-ка…
У Сабрины и впрямь закружилась голова, почти, как тогда, когда в полдень откачивалась магия.
Прохладная рука служителя божия легла на её лоб.
Слуха коснулось несколько слов на латыни.
И ударило в голове таким ярким пламенем, что показалось, взорвалась эта самая голова…
— Дела… — пробормотал монах, подхватывая пошатнувшуюся девчонку на руки и укладывая на кровать. — Полежи-ка тут, приди в себя, а я пока о тебе сообщу…
На бледных девичьих щеках пробились малахитовые чешуйки. Открылись глаза — с вертикальными зрачками, которые, впрочем, тотчас сжались в привычные кружочки. По телу прошла судорога — от груди до ног, на какое-то мгновения дёрнувшихся под юбкой так синхронно, будто срослись в хвост.
— Дела… — повторил монах и глянул на этот раз с профессиональным интересом. — Светленькая. Из Некрополиса. А я, значит, благословил, да ещё энергетику прочистил, чтобы дышалось легче. Кажись, я её… того… инициировал. Ну, брат, повезло, что ты монах, не то пришлось бы жениться. Доказывай потом, что лишь перекрестил да помолился…
* * *
— Ну, давайте посмотрим, кто это тут у нас?
Голос, прогудевший где-то рядом, был мощный, сильный… должно быть, как колокольный звон, как набат, о котором рассказывала бабка. На памяти Сабрины колокольни в Некрополисе оставались безгласны и мертвы, но ей всё казалось, что однажды они оживут — и поплывёт над городом её отца торжественный звон…
Мужской голос, прозвучавший где-то в выси, и в то же время неподалёку, был именно таков — благородный, уверенный, мощный… и с такими же, положенными святому колоколу, стальными переливами.
Она открыла глаза — и испуганно заморгала. Заслоняя собой балдахин — сроду Сабринка не спала под балдахинами, в её-то конурке на чердаке — над ней навис, как сперва показалось, а на самом деле — склонился — некто прекрасный. С лицом суровым, чеканным, немолодым, как у какого-нибудь прославленного рыцаря или героя, умудрившегося не погибнуть с честью в последнем бою, а выжить, и благоденствовать потом до таких вот лет: ещё не старческих, но зрелых… Только одет был рыцарь не в латы и дорожный плащ, а в странное тёмно-коричневое одеяние, похожее на балахоны, в которых мелькали иногда на улицах Града Обречённых проклятые некроманты… Но те — прятали ужасные лики под капюшонами, а этот… весь на виду, благороден и красив…
И тяжёлое даже с виду, литое золотое распятье на его груди не пугало, как предупреждала бабка-ведьма: «Ох, бойся креста, Сабринка!» — а светилось мягко, по-доброму, тепло. Будто имело свою собственную душу и ауру.
Она видит! По-прежнему видит свечение! И над этим дивным незнакомцем тоже, такое прекрасное сияние, но не нимбом, а словно… Словно до сих пор у него на голове незримый остальным рыцарский шлем, с шишаком, с плюмажем, но сотканный из солнечного и лунного света…
Спохватившись, Сабрина попыталась встать. Могучий незнакомец помог ей принять сидячее положение, но от дальнейшего удержал, легонько похлопав по плечу.
— Не торопись, дочь моя. Береги силы.
— А что случилось-то? — с недоумением начала ведьмочка, но вдруг вспомнила, зачем она здесь. — Донесение! Это важно! Меня послал Фуке, секретарь его светлости. Мне нужно срочно…
— Ты уже на месте. Торопиться некуда. Подожди…
Он присел на невесть откуда появившийся за его спиной стул, пытливо глянул ведьмочке в глаза — и у той вдруг пропала накатившая было дурнота, и отчего-то потянуло в сон. Сабринка озадаченно потёрла висок.
— Донесение, — сказала упрямо. — И не надо ничего со мной делать. Я на эти штуки не ведусь, на мне бабка сломалась, пытаясь глаза отводить, а ещё та была ведунья. Мне нужен Его Величество. Срочно. — Вспомнив, наконец, о вежливости, добавила твёрдо: — Пожалуйста.
— Его Величество, значит. — Рыцарь в сутане по-доброму усмехнулся, глянул себе за спину и встал. — Что ж, изволь. Который из двух?
Поначалу девчонке показалось, что в глазах у неё двоится. Но потом от осознанного перехватило дыхание. На неё с любопытством взирали, подбоченившись, двое, одинаковых с лица, чрезвычайно похоже разряженных важных господина… Ну настолько величественных и тоже благородных, что сомнений не возникало — короли. Может, даже оба.
Тут таился какой-то подвох. Она должна отгадать, кто есть кто, да?
Один из королей неожиданно ей подмигнул.
— Я гожусь?
Да ну, разве монархи так запросто разговаривают?
Второй лишь скупо улыбнулся. Над левой бровью дрогнул едва заметный шрам. Будто прожжённый окалиной… У бабки тоже такой красовался, чудом глаз не выжгла кипящим серебром, которым хотела себе однажды клеймо постылое свести…
Однако короли, чай, тоже по кузням ходят. Им за всеми надо работу проверять.
У того, что со шрамом, аура светилась цельная, словно нимб, как над головами святых на картинках.
Первого окружало сияние иное. Тоже золотистое, но с голубыми всполохами над головой. И отдельным пятном в центре лба.
— Годишься, — решительно сказала Сабрина. — …тесь… Простите, Ваше Величество. Максимилиан Фуке просил передать вам лично, что Доротея Смоллет в безопасном месте, и что он идёт за ней. Тот, который Мастер, до неё не доберётся, и не сможет вас шанша…жи… угрожать, в общем. Он всё врёт про Самаэля. Князь не ест девственниц, а тоже сидит в плену у Мастера… у этого дю Гада. Сидел, вернее. А теперь освободился. А главное, главное! — спохватилась она. — Он же велел непременно передать, что герцогине больше не нужно соваться в этот гадюшник. Вот. Но всё на усмотрение Вашего величества, как вы решите
Двое, одинаковых с лица, переглянулись.
— Дю Гад, значит…
И расхохотались, правда, несколько нервно.
— Ну, а теперь по порядку, дитя моё, — напористо вмешался рыцарь в сутане. — Во-первых, как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?
— Да будто по мне телега проехалась, — в сердцах ответила Сабринка. — Чтоб им, этим порталам… Как только через них вообще ходят!
— Это не портал, это тебя тут случайно инициировали. Но об этом позже. Второе, что я хотел бы узнать…
— Меня… что сделали? — в ужасе перебила Сабрина. — Ини… ци… что?
Говоривший прикрыл глаза ладонью.
— Прости, дитя. — Похоже, он с трудом сдерживался от улыбки, в то время как ведьмочка в открытую запаниковала. — Это не то, что ты подумала. Твоя невинность остаётся при тебе, Бог свидетель, ты столь же чиста, как и при появлении на свет. — Ободряюще улыбнулся в ответ на невольный вздох облегчения, вырвавшийся из девичьей груди. — Но благословение моего ученика вызвало странную реакцию, открыв в твоём теле магические каналы, до сих пор закупоренные. И для меня это загадка. Инициировать светлую магиню — задача не из лёгких, и решение её уж никак не на уровне адепта всего лишь второй ступени. Признайся, не случалось ли с тобой не так давно чего-то необычного? Не попадал ли в руки, например, какой-то незнакомый магический предмет? Он вполне мог сыграть роль катализатора.
Похлопав ресницами, ведьмочка промямлила:
— Если только сапфирит… Мне его Фуке дал подержать. А что значит — катализатор?
— Ускоритель или пробудитель реакции. Стоп! — Заметив, что девчушка намерена продолжить расспросы, предостерегающе приподнял палец. — Только не надо сейчас спрашивать о значениях этих слов. Вернёмся к твоему донесению, дочь моя, это весьма важные для нас новости. Но сперва ответь: как ты узнала короля?
Ведьмочка пожала плечами.
— Ауры разные. У этого… — решив, что пальцем тыкать невежливо, указала подбородком, — просто как сияние, у того — словно корона, голубая такая, как остывающий огонь…
— А разве остывающий огонь голубого цвета? — Можно было поклясться, что глаза пожилого рыцаря так и засветились от удовольствия.
— А какого же ещё?
— Прекрасно… Однако, дитя моё, может, ты голодна, или устала, или тебе нужно отдохнуть? Час поздний, и, возможно…
— Да ладно, я ж здоровая, как лошадь! — искренне возмутилась Сабринка. — Что со мной носиться? Мне, перво-наперво, нужно успеть всё рассказать, а потом думать, как назад податься. — Она упрямо тряхнула светлой шевелюрой, давно нечёсаной, и растерянно зашарила рукой по волосам: куда-то подевался шнурок для перевязки. — Там у меня раттусы с Фуке остались без присмотра, пока дойдут до убежища, пока то да сё… Прямо не знаю, управятся ли без меня? Вам, опять-таки, нужно помочь определиться, что поутру делать: снаряжать герцогиню или не снаряжать. А то, может, вместо неё кого пошлёте. А что? Я тут подумала, ежели вы тут главный — как выйдете из портала, да как шуганёте этого Мастера! Король вы или не король? Он драпанёт, а тут ему Фуке и Самаэль в тыл ударят. Надерём ему задницу, в конце концов, сколько мож…
Под изумлёнными взглядами мужчин она поперхнулась собственными словами.
— Какая непосредственность, — пробормотал угаданный король, давясь от смеха. — Но, как говорится в Писании, устами младенца глаголет истина. Давно пора надрать… эту самую часть тела…
— Дю Гаду! — подхватил второй, и оба заржали в голос, уже не скрываясь, и совершенно по-простолюдному. Не короли, а шуты какие-то гороховые.
Сабрина сердито нахмурилась. Есть здесь кто-нибудь серьёзный, кто нормально её выслушает?
— Не обижайся на них, дитя моё, — словно угадал её мысли рыцарь в сутане. — Этот день был для всех нас не из лёгких, а ты принесла настолько добрые вести, что их величества слегка расслабились. Им простительно.
— А их что… и впрямь двое? — ляпнула Сабрина, казалось, очевидное. — А почему?
— А почему некая светлая ведьма оказывается на деле змеедевой и магиней? Сможешь объяснить мне в двух словах? Вряд ли. Так и здесь…
Сабрина вновь поморгала.
— Это вы сейчас про кого? — спросила подозрительно. — При чём здесь какая-то змеедева?
— Это я про… — Рыцарь осёкся, вздохнул. — Пожалуй, не надо торопиться, ты ещё не готова воспринять истину в полном объёме… Итак, Ваши величества, это дитя, как я понимаю, жаждет поделиться с нами всем, что знает, а мы не менее сильно хотим её послушать. Не будем терять времени. Однако желательно, чтобы она оставалась здесь, в постели, поскольку какое-то время колебания магических потоков после инициации могут вызывать нездоровые головокружения. Исаак, нужны ещё стулья!
— Здесь, монсеньор! — отозвался откуда-то знакомый голос. Монах, встретивший ведьмочку в доме мастера Жана, кинул на неё смущённый взгляд и переставил от стола ближе к кровати два стула. Рыцарь в сутане кивнул.
— Располагайтесь, сиры. Послушаем нашу вестницу более внимательно.
* * *
— Я настаиваю.
Когда Макс Фуке хотел, он мог быть весьма жёстким. В такие моменты сам герцог опасался ему перечить, держа в памяти, что секретарь никогда не возразит из чистого упрямства, и рано или поздно добьёт-таки его доказательствами своей правоты. Вот только Змей этого не знал и попытался возразить. Энергично. Взвившись на хвосте, как разъярённая кобра. И на человеческой груди его, приличий ради прикрытой жилеткой, сквозь густую зелёную поросль вновь засияли золотые кольца, знак принадлежности к роду Полозов.
Даже Доротея, на многое успевшая насмотреться со времени своего похищения, невольно ахнула и зажмурилась. Самаэль с развевающейся изумрудно-зелёной гривой, с потемневшими до черноты глазами, с ощеренными клыками казался воистину грозным.
— Я сказал — нечего геройствовать, — рявкнул в ответ Фуке, даже не дрогнув. — И держи себя в руках, не пугай наших дам. Глупо — бездумно кинуться вершить праведную месть и свернуть себе шею сугубо по недомыслию. Да Мастер только и ждёт, чтобы ты высунулся из своей норы и подставился! Ты что, не понимаешь? Он не смог достать тебя изнутри, в твоём Убежище, и теперь, осознав, что ты снова опасен, попытается выкурить наружу. Не выйдешь сам — выманит, и там уже прихлопнет окончательно. Без предварительной подготовки, без разведки — соваться во вражеский лагерь? Сколько тебе лет, а ты ведёшь себя, как мальчишка! Мне и то хватило часа общения с тобой, чтобы это понять, а уж Мастер давно изучил тебя вдоль и поперёк и знает твои слабые места.
— Вот-вот. Выставит какой-никакой манок, а ты поведёшься, как телок на верёвочке, — буркнул боцман Хуберт. — Ты того… парень… охолонись. Чай, мы тут не зелень корабельная, и пуганы, и биты…
Тяжело дыша, Полоз осел на ковры, устилающие пол его волшебной пещеры. Грозный хвост, окольцованный несколькими литыми золотыми обручами, нервно дёрнулся, задев драгоценную вазу какой-то чайнской династии, давно уж канувшей в Лету. Аннет поспешно подхватила хрупкий раритет. Как и старину Хью, её ничуть не напугал гнев хозяина подземелья.
Их старенькой посудине «Красотке Энн» однажды выпало несчастье познакомиться в океане с кракеном, безмозглым и беспощадным, а у того хватали всё подряд и крушили восемь таких щупалец, как Самаэлев хвост; и ничего, отбились.
Так что сейчас старые корабельные товарищи смирно пристроились в сторонке и наблюдали за спором стратегов. А зрелище получалось прелюбопытнейшее. Кипучий Змей — и холодный чёрствый «сухарь». Благородный мститель, жаждущий к чёртовой матери немедленно, сразу же после окончательного взлома наружного барьера, разнести всё во дворце к чёртовой бабушке — и хладнокровный секретарь, у которого каждое действо должно выполняться строго по списку, в оговоренном и согласованном порядке, выверено, параллельно с силами союзников…
Да, Доротея Смоллет получила возможность увидеть наречённого в полном блеске.
Неподалёку, на широком низком столе, под столом, вокруг самого стола собрались двумя полянками — малахитовой и белой — две маленьких армии змеек и раттусов, и теперь следили за словесным поединком вождей, затаив дыхание и сложив на груди лапки (у кого они были).
— Да с чего ты решил… — Остывая, Змей потёр грудь, и золотые знаки на ней потускнели. В получеловеческом обличье свистящие звуки мало-помалу исчезли из его речи, и намного облегчили восприятие. — Мне уже за шестьдесят! Я не мальчишка, чтобы меня так отчитывали!
— Ну-у, это как сказать… Вопрос спорный.
Фуке присел на самый край дивана, не расслабляясь, однако, и держа Полоза в поле зрения.
— Вы живёте лет до трёхсот, а то и больше? Так что ты зрелый, и даже, так тебе скажу, почти дряхл лишь по человеческим меркам. По вашим, змеиным — ты, возможно, младше меня. Долгая жизнь предполагает и замедленное развитие интеллекта, не в обиду будь сказано. Потому-то, по молодости лет и неопытности, ты и попался на крючок Мастера, который, прикрываясь благородными целями, прицепил к тебе кровососа-демона…
— Это не кровосос, — хмуро поправил Самаэль.
— Не совсем удачное выражение, согласен. Тем более что эта тварь, с которой так удачно расправилась моя дорогая невеста, работала с ворованной энергией, как я понимаю, в обе стороны, так? Ну-ка, объясни подробнее!
Полоз вспыхнул и виновато отвёл глаза.
— А что тут объяснять, — крякнул Хуберт. Ткнул себя в грудь кулаком. — Вон оно, и у меня такое же украшеньице… Только уж со мной без позолоты обошлись, прижгли калёным тавром, как скотину какую. Такое даже на Сабринке есть. Как полдень — так начинается кара небесная. И всё из-за тебя, однохвост!
Застонав, Самаэль прикрыл лицо руками и опустился на пол, словно сел, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Я же Полоз, — простонал он. — Я могу… Это моё свойство — притягивать… Максимилиан, ну хоть ты-то пойми! Этьен… Я долго считал его другом. Он помогал мне советами, такими дельными, такими полезными, он столько сделал для процветания княжества и его обороны… Теперь-то я понимаю, что старался он для себя, задумав уже тогда своё злодейство. Но я-то не знал! Мои отношения с людьми и змеями всегда строились на благородстве, доверии и дружбе! Потому город и процветал!
— Нет, не потому, — сурово ответил Фуке. — Верну тебе твои же слова: ты — Полоз, ты умеешь притягивать. В частности, ценные металлы. Ты можешь натаскать из земных жил золота и серебра столько, что за один день добычи составит годовой доход всех стран Европы и Османии, вместе взятых. Что, собственно, и было. У тебя отпала необходимость в разработке недр, ты забросил экономику и торговлю на вывоз — тебе и твоим подданным элементарно хватало на всё денег! Лишь протяни руку и кинь горсть золота, которого стало так много, что хоть мостовые мости. Вы погрязли в удовольствиях и сладкой жизни, вы перестали сами воевать, потому что проще было нанять наёмников, очень дорогих, самых опытных! Вы всё делали чужими руками, сами лишь платили. Город Солнца! — добавил Фуке с горечью. — Город свободных людей, где даже у самого захудалого водовоза было не менее трёх рабов! Ты это знал? Город, зажравшийся в удовольствиях! Что, известия о рабовладении в собственной вотчине для тебя открытие?
— Мне говорили, но я…
Полоз не поднимал головы. Голос его звучал глухо.
— Говорили… — желчно повторил Макс. — Ты, конечно, не верил доносам, потому что рядом с тобой были честнейшие друзья, твои советники… Вот оно, твое доверие. Несчастный идеалист… Тебе тогда было около…
— Сорока.
— По нашим меркам — возраст зрелого мужчины. А по вашим? Юнца. Вот отсюда и слепота. Тобой ловко манипулировал твой же Совет, а на всех его министров прочно накинул ошейники Этьен Марциал дю Гар, твой ближайший помощник, преданный друг, верный соратник…
Змей застонал.
— Да, я слеп, слеп… Но послушай! — он вскинул голову. — Пойми, столько лет одиночества не проходят даром. Жизнь многому меня научила, да и сам Мастер успел открыть мне глаза, похвастаться… Мы же первое время общались, пытались как-то разговаривать, я тут, в Лабиринте, считался вроде бы как в изгнании, без права выйти наверх… Да, ты прав. Прости мой порыв, это было глупо. Но когда я вспоминаю, что этот человек отнял у меня всё, мало того — с моей же помощью калечит людей…
— Не только людей, — подала голос Аннет. — У вас в городе полно магов и ведьм. Интересно, со своих Некромантов и нежити он тоже силы сосёт?
Змей потёр грудь. Выдохнул:
— Со всех. Я ведь… их чувствую в тот момент. Ужасное ощущение, словно рассыпаешься на тысячи сущностей, чувствуешь боль и тошноту каждого и совершенно беспомощен. Зная о моём даре, дю Гар смог как-то его перенастроить. А демон своим ядом подавлял мою волю к сопротивлению, и раз за разом мне приходилось тянуть жизненные силы из своих подданных, и кто-то умирал, лишившись последних крох, а кто-то угасал медленно… С помощью этой лавины энергии я за несколько приёмов мог бы разнести запирающий барьер, но, связанный путами подчинения, пересылал всё дю Гару. А если медлил — сила бродила во мне, не находя иного выхода, и причиняла ужасные мучения. Но дело не только в этом
Он сглотнул.
— Молли, моя Молли… Она пыталась сбежать — и не смогла. Он уничтожил её, у меня на глазах превратив в чудовище, которое потом и… Прости меня, Доротея, что говорю столь ужасные вещи.
— Я… — Вздрогнув, Дори сдержала навернувшиеся слёзы. — Я уже привыкла думать о ней, как о погибшей. Но тяжело знать, что всё для неё завершилось совсем не так, как мы думали. Мелисента собиралась приехать ко мне, я ведь пригласила её погостить в Эстре, хотела найти для неё хорошую партию… Когда погиб муж, я словно потерялась, полностью уйдя в своё горе. А потом, месяц спустя, Август, мой брат, сообщил, что судно, на котором отправилась из Бриттании сестра, попало в шторм и затонуло. Никто не спасся.
— Пираты, — коротко ответил Змей, а боцман Хью лишь понимающе хмыкнул: его предположение оказалось верным. — Они поставляли дю Гару людей для каких-то чудовищных экспериментов. Мне удалось спасти Молли, унести её к себе. И, видит Бог, я не принуждал её ни к чему! Мы и впрямь полюбили друг друга, двое отверженных, две жертвы обстоятельств… Не ужасайтесь, Доротея, я ведь мог тогда принимать полный человеческий облик…
Аннет украдкой окинула Полоза сугубо женским, оценивающим взглядом. «Да ты и сейчас неплох, красавчик. Можно понять запуганную девчонку, влюбившуюся в своего спасителя»…
— …Сейчас у меня на него не хватает магии. Трансформация отнимает много сил… Неважно, что мы с моей возлюбленной не смогли обвенчаться — для меня она навсегда останется супругой. Будь она жива, я бы, не раздумывая, объявил бы её перед всеми княгиней Города Солнца.
— Как ей удалось бежать? — коротко спросил Фуке.
— Откуда ты… — В янтарных глазах Полоза вспыхнуло недоумение. — Я не говорил…
— Возможно, я кое-что знаю об одном периоде её жизни… Мы кое-что знаем, — поправился он и многозначительно покосился на Аннет с Хубертом. Раттусы оживлённо запищали, но Фуке погрозил им пальцем.
— Что? Что ты знаешь?
— Э, нет, информация за информацию. Сперва доскажи. И я честно выложу всё, что мне известно.
— Изверг… — Макс Фуке лишь кивнул, соглашаясь, и Змей продолжил со вздохом: — Проклятый дю Гар всё-таки выманил её отсюда. Наслал на меня через демона сон, а для неё создал иллюзию, которой и выманил из пещеры. Больше я ничего не могу добавить. До сих пор в неведении, что ей пришлось вынести за это время; а ведь она была уже беременна! Всё, что я мог — прекратить поставлять ему Силу. Оставить голодным. Пока Молли была при мне — я шёл на этот позорный обмен, чтобы Мастер оставил её в покое. А потом… Спустя несколько месяцев после её пропажи он призвал меня. Сообщил через иллюзорное Зеркало, что Молли у него. У меня на глазах… казнил. Затем показал плачущего крохотного ребёнка, моего сына…
Аннет сделала большие глаза. Хью поджал губы.
Раттусы разом вздохнули и заморгали, сдерживаясь, чтобы не запищать одновременно.
— Он до сих пор держит его где-то у себя, — чуть слышно продолжил Самаэль. — Но не показывает уже несколько лет, и я даже не знаю, жив ли он. Но если хоть раз перекрою Мастеру источник энергии — мне пришлют голову моего мальчика. Вот почему я тороплюсь. Теперь ты меня понимаешь?
В пещере наступило молчание.
— Я должен идти, друг. Или убить дю Гара, или разыскать сына. Если его нет в живых — хотя бы узнать об этом.
Аннет отчаянно сигнализировала взглядом Максимилиану Фуке. «Сказать! Сказать!» Тот прикрыл веки, соглашаясь. Но предупреждающе качнул головой: не сразу, подожди… Достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги.
— Есть у меня полезная привычка — снимать копии интересных документов. Хотел зачитать на досуге, вдруг можно выудить что-то дополнительное из деталей, которые раньше не заметил… Вот, пригодилось. Послушай-ка, Самаэль, что пишет один наш небезызвестный знакомый… Но только убедительно прошу: сохранять выдержку. То, что ты узнаешь о себе, вряд ли понравится.
И, отчётливо выговаривая каждое слово, начал:
— «Моя ли ты Анна, или самозванка Марта — я желаю тебя видеть.
Если ты Марта и не знаешь меня, и не захочешь предстать передо мной — бойся, ибо я отдам женщину, которая тебе дорога, на расправу Самаэлю. Он предпочитает душить девственниц, но сойдёт и эта. Не жди от меня жалости»…
Несмотря на предупреждение эльфа, змеечеловек не сумел сдержать гнева. Многострадальная ваза династии Мини или Цинь всё же бесславно погибла под случайным ударом его хвоста. Видать, её срок был отмерен судьбой лишь до этого мига.
— Так я продолжу, — хладнокровно проронил Макс, не обращая внимания на крысёнышей и змеек, что засуетились, разбирая груду черепков.
И дочитал до конца, голосом выделяя особо интересные моменты.
— Я… — прохрипел Змей страшно, и глаза его вновь налились чернотой. — Я, значит, предпочитаю девственниц… И он… держит меня голодным. О боги…
— Моя Вербена, держи наготове кольцо, — предупредил Макс Фуке. — Мало ли, что. Оно всё же защитное. И на всякий случай — побудь у меня за спиной. Хуберт, если что — прикройте Аннет.
— Понял, кэп. Может, его… того… По затылку, чтобы малость остыл?
— Прекратите! — Мучительно застонав, Змей схватился за голову. — Какая чудовищная ложь! И ведь это всего лишь верхушка того, что он обо мне плёл все эти годы, так получается? Лжец, какой лжец…
— Согласен. Так почему же ты ему безоговорочно поверил?
Самаэль глянул на него недоумённо.
— Не понимаешь? — Фуке сунул письмо за пазуху. — Я говорю, почему ты решил, что в момент казни видел именно свою жену и именно сына?
— Они… — замедленно отозвался Полоз. Потёр лоб. Сказал с горечью: — Нет, это не было иллюзией или мороком, клянусь. Я бы распознал. От природы мне дано видеть и различать ауры, и я хорошо запомнил особое сияние Мелисенты, с такими характерными белыми протуберанцами… Это большая редкость. Только у твоей женщины есть нечто подобное. И в тот момент, когда дю Гар показал мне Молли через Зеркало, она была измучена, обессилена и, похоже, избита, но я видел, знал точно, что передо мной — именно она!
— А ребёнок? Как насчёт его ауры?
— Обычная, — растерянно отозвался Змей. — Как у человека… Дети змеелюдей чаще всего рождаются именно людьми, наша магия редкая и почти не передаётся по наследству. Но к чему ты это ведёшь, друг? Зачем бередить старые раны?
— А затем, друг… — Фуке посуровел.
— Да ты сам-то себя слышишь? — не выдержал старый Хью. — Вот дубина! Только что здесь орал над письмом, как дурная сирена: «Лжец, лжец…» А сам до сих пор не поймёшь, что тебя провели?
— Но Молли погибла у меня на глазах! Чего вы хотите, мучители?
Фуке покачал головой.
— Твоя жена, возможно, и впрямь погибла, спорить не буду. Но вот насчёт ребёнка, а именно насчёт того, что мальчик был твой — прости, сомневаюсь.
— Среди пленниц Мастера были много беременных, — поспешно ввернула Аннет. — Ты же этого не знал! А для показа тебе могли подсунуть любого младенца!
Кивком Фуке поблагодарил за поддержку.
— Прости, Самаэль. Мне жаль, что приходится напоминать о потерях, но… нам нужна истина. Естественно, при виде гибели супруги ты был повергнут в ужас, в тот момент трудно было рассуждать логически. Ты схватился за надежду, что жив хотя бы ребёнок. Мастер же свил из образа твоего сына прочную цепь для тебя, безотказно перекачивающего ему силы. Вот он, бездонный колодец, откуда он пополнял свою магию…
— Эх! — Хью треснул кулаком по подлокотнику дивана, и тот жалобно квакнул в ответ. — Вот для чего здесь всех клеймят-то! И заманивают! И за стенами держат. Слышь, Кроха, ежели бы тебя отпустили — то без этой штукенции на груди не оставили бы…
— Погодите!
Полоз глянул растеряно. В глазах промелькнул ужас.
— Но ведь тогда получается… Я же ясно видел Молли уже без живота, выходит… — Он схватился за горло, будто слова душили его. — Она всё же родила! Что в таком случае это чудище сделало с нашим ребёнком? Ведь он жив, я чувствую, мы, Змеи, можем распознавать свою кровь даже на расстоянии; а я так и ощущал, что он всё время находился где-то рядом. Но сейчас…
Он словно прислушался. Побледнел.
— Он очень далеко, — шепнул. — Неужели…
— Не «он», Самаэль. «Она», — поправил Макс Фуке. — Твоя дочь, я полагаю, уже несколько часов, как в Эстре.
Змей уставился на него во все глаза.
— Да-да, дочь, очаровательная девчушка лет пятнадцати… К сожалению, я никогда не видел её мать и ничего не могу сказать по поводу сходства, но вот на Доротею, свою тётушку, Сабрина похожа просто удивительно.
— Что? — вскрикнула Доротея. — И ты до сих пор молчал, бесчувственный?
— Прости, дорогая. Не успел.
— Когда ж ему, — заступилась Аннет. — А девочка и впрямь один в один на вас похожа. особенно когда очки снимет. Тогда… ну, сразу видно: и глаза такие же, серые, и носик, и губы. А главное — волосы, белые-белые, прелесть просто, ей-Богу…
— Очки?
Змей зажмурился.
— Дочка, да? О, я идиот… Да, у неё должна быть дальнозоркость, как у всех наших детёнышей, ведь первые двадцать лет человеческое зрение не уживается со змеиным… Где, где она? Макс, ты сказал — в Эстре? Почему в Эстре?
— Потому что, — веско ответил Максимилиан Фуке, — я лично при первой же возможности отправил её туда с донесением Его Величеству. Чтобы, первое: убрать девушку из этого города в безопасное место, поскольку здесь намечается порядочная заваруха. Второе — да не уподоблюсь я этому выродку Мастеру, но я надеялся, что впоследствии удержу тебя при упоминании о ней, ибо к тому времени подозревал, с чем столкнусь. Ты ведь собрался кинуться в бой, очертя голову? Придётся подождать. Согласен, смена власти в этом городе нужна. Но в одиночку, и даже с целым войском раттусов её не провернёшь. Армия нужна человеческая, желательно с поддержкой магии. Да ты меня слышишь?
— Дочка… — прошептал Самаэль. Глубоко вздохнул, словно очнувшись. — Я словно в угаре… Да, конечно. Ты полагаешь, Филипп меня поддержит?
— Уже не Филипп, ты забыл? У власти Генрих, его сын. Безусловно, поддержит, этот Некрополис у него давно как бельмо в глазу. Сытый и хорошо укреплённый Город Солнца, лучшая крепость на побережье, с флагами Франкии на башнях и твоими штандартами, понравится ему куда больше нынешней цитадели Зла. Вперёд! Предлагаю оставить твоих маленьких друзей здесь для разведывательных целей. Во время нашего отсутствия они просочатся во все щели замка наверху и…
— А вот я с ними и останусь, — неожиданно заявил боцман. — Больно хороши зверушки. И, кажись, я их уже понимаю, ну, не всех, а старину Януса. Идите, господа хорошие, у вас свои переговоры, у нас свои. Мы тут с Крохой нарисуем план, беляши разведают нам тайные норы…
— Коридоры, — машинально поправил хозяин подземелья. — Постойте-ка! Вы что же, думаете оставить при себе эту хрупкую женщину? Разве она не идёт с нами?
Аннет фыркнула.
Боцман ухмыльнулся.
— Да нет, господин хороший. Пожалуй, не я её — это она меня при себе оставляет. Ещё, с вашего позволения, подтянем сюда своих ребят — и, почитай, команда в сборе… Разведка — дело опасное, на неё абы кого не пустишь. Не всегда ваши крыски увидят и оценят то, что человеку нужно, а тут мы — проскочим, как тени в ночи… Перво-наперво коридоры эти тайные найдём, а потом походим по ним, поглядим, послушаем. Узнаем всё, что можно. Какой у нас срок, кэп?
— Трое суток, включая сегодняшние, — не колеблясь, отвечал Макс. — За это время Генрих успеет подтянуть к стенам Некрополиса армию. И… вот, что, Хью. Замысел хорош, но к нему я добавил бы следующее: нам нужен план катакомб, с возможными ходами в жилые дома и за городские стены. Уже ясно, что, кроме откровенных преступников, скрывающихся от закона, в Некрополисе полно добропорядочных граждан, попавших случайно. Их, скорее всего, придётся отсюда вывести. Такие подданные нужны и королю, и князю. Судьба остальных… Вы понимаете.
— Понял, кэп.
— Только как же вы отсюда выберетесь? — озабоченно спросила Аннет. — Мой амулет уплыл в Эстре с Сабриной…
— Её зовут Сабрина? — очарованно прошептал Самаэль. — Какое нежное имя…
Фуке пожал плечами.
— Да, да, но не особенно обольщайся: особой деликатностью обращения твоё дитя не отличается, и знает о жизни куда больше своего родителя, причём, в отличие от него, крепко держится на ногах. В переносном и в буквальном смысле. Тебя не смущает, что она человек?
— Ни капли. — Змей прижмурился. — Если я с ней встречусь, и она и впрямь окажется моим ребёнком — я сам обрету способность становиться человеком полностью. Наложение магических векторов… А третья форма бывает иногда очень нужна… — Он стряхнул расслабленную улыбку с лица. — Перед уходом мне нужно поговорить с моими маленькими народцами и оставить им кое-какие распоряжения. Однако я присоединяюсь к вопросу: как мы отсюда выберемся?
Макс Фуке усмехнулся.
— Древние умели добротно строить, на века, в том числе и порталы. Один из таких теперь в нашем распоряжении.
Выудил из кармана простые деревянные чётки, бусин на сорок, с кипарисовым крестиком. Встряхнул.
— Ну… что у братьев-монахов под руками оказалось, на то координаты и настроили. Правда, из соображений безопасности, сделали переход одноразовым, ну, да ничего, вернуться сюда будет легче, по пройденному-то… Аннет, вы точно не желаете к нам присоединиться?
По центру пещеры уже обозначались контуры будущего перехода.
Бывшая трактирщица покачала головой.
— Хотела бы — ушла ещё вчера вместе с Сабриной. Нет, судари мои, я остаюсь.
— Кроха — птица вольная, где хочет, там и летает, — подхватил боцман. — А мы с ребятами ей всегда в помощь. Правда, Кро? Слышь, Янусик, ты тут теперь за главного среди своих, будешь с нами работать!
— У вас десять минут, — не сводя глаз с наливающегося светом портала, объявил Фуке. — Эта магия работает медленно. Убирает возможные барьерные искажения и ставит защиту от отслеживания, чтобы портал не обнаружили здешние маги. Так что — успеете раздать последние указания, ваше сиятельство князь Нормандский…
Не стесняясь, Доротея обняла его. Шепнула:
— Я горжусь тобой.
— Так и должно быть, — не моргнув глазом, отозвался её суженый.
— Да ведь ты спас не только меня, но и дочку Молли! Милый… Ты подарил мне взрослую дочь!
— Почти взрослую, милая. И не тебе. Нам. Пока её отец будет восстанавливаться в правах, придётся заняться воспитанием этой непосредственности… И ты немного ошибаешься, спасла её твоя сестра, пожертвовав собой. После, милая, после, подробности расскажу позже, по дороге в Эстре. Нам понадобится время, чтобы добраться из загородного поместья… Она прелесть, твоя племянница. Похоже, у вас в семье очень сильные женщины. И знаешь…
Макс оглянулся на Самаэля. Тот, согнувшись к Янусу и жёлтой змейке, что-то обоим втолковывал.
— Не хочу дарить ему ложной надежды…
Но по глазам понял, что Вербена прочла его мысли.
Этьен дю Гар много лет морочил Змею голову, угрожая расправой над якобы его ребёнком. Однако «Единожды солгав, кто тебе поверит?»
В самом ли деле погибла Мелисента Глюк? От мастера иллюзий, интригана и обманщика можно всего ожидать. Он уже блефовал, угрожая расправой над Доротеей, к которой к тому времени не мог дотянуться, он наводнил округу мифами о коварном Самаэле, он придумал несуществующего сына…
— Время покажет, — вслух сказал Макс Фуке. — А мы ему поможем.