Что-то неестественное, нелогичное было в самой обыденности очередного Гайярдского утра. Оно разворачивалось себе неторопливо, как очередной рулон ткани в купеческой лавке, как привычная нахоженная тропинка в лесу, иначе говоря — как все предшествующие ему утра, почти без изменений. Спокойно прошёл завтрак в Малой столовой — разве что пустовали стулья Доротеи и Фуке, словно по какой-то причине секретарь герцога и компаньонка герцогини задержались. Но, стоило Марте занять своё место за столом, как ей принесли записочку от Бенедикта с извещением о хорошей вести из Некрополиса, что госпожа Смоллет теперь в безопасности. У Марты отлегло от сердца. Свежий букетик фиалок рядом с её прибором на столе, казалось, ободряюще подмигнул цыплячье-жёлтыми сердцевинами, радуясь вместе с ней, однако беспокойство не уходило. Почтенный Суммир скрашивал витавшую в воздухе напряжённость интереснейшими рассказами, матушка Аглая вещала что-то смешное о потасовке на кухне между поварятами из-за молоденькой посудомойки, но… Юная герцогиня слушала — и не слышала.

Никто из них не знал, что ей предстоит. К у д а, з а ч е м она должна сегодня к полудню отправиться.

Но как же хорошо, что с тётушкой Дорой всё благополучно! Кто же принёс весточку, неужели сам мэтр Фуке? Но почему не вернулся сюда? В ожидании оговоренного часа выезда и дабы отвлечь себя от вопросом, на которые пока некому было ответить, пришлось занять себя делами: проследить, как матушка Аглая после завтрака раздаёт распоряжения по дому, добавить что-то от себя… Хоть она и взяла за правило не вмешиваться, Боже сохрани, в уже отлаженный порядок дел домоправительницы, но потихоньку пробовала и собственные силы в ведении хозяйства. Затем Огюст Бомарше, которого мэтр Фуке оставил просматривать свою почту на время отсутствия, принёс ей на подпись несколько прошений. Потом она зашла поболтать к Фатиме, и тут уж трудно было удержаться, чтобы не повздыхать о её будущем малыше и не огладить благоговейно заметно округлившийся живот османочки, чтобы при этом замереть от волнения и восторга, почуяв увесистый толчок крохотной пятки или локотка о т т у д а, изнутри… А потом, наконец, пришло время распорядиться насчёт кареты и снова ждать, ждать.

Очень хотелось написать Жильберту. На всякий случай, как подумалось сперва. Но вдруг Марта перепугалась. Что значит — на всякий случай, попрощаться, что ли? Тьфу, накаркает ещё! Всё будет хорошо. Сам Бенедикт, и с ним ещё четверо монахов, колдовали… нет, по отношению к духовным лицам нехорошо так говорить… молились, устанавливая над ней пресловутую защиту «ото всего», и от враждебной магии, и от… кажется, «агрессивного воздействия»… Да, именно от агрессивного. На доброжелательные движения защита не должна срабатывать, иначе даже дядя Жан, или сам Жильберт, при встрече не смогут её просто взять за руку, чтобы не отбросило… Такая вот сложная и умная защита, распознаваемая лишь теми, кто сам её накладывал. Почему не видимая для магов? Потому что прикрепили её к сапфириту. Тому самому Советчику, который недавно вернулся к герцогине. А заодно и пояснили, что Советчики — уникальные камни, обладающие своеобразным разумом, и не только хранящие в себе необычайно мощный запас магии. Собственно, Марте, как обычному человеку, магия не нужна, но главное, что ценится в этих камнях — умение шепнуть подсказку, нужный совет, как раз в тот момент, когда его носителя как следует припрут к стенке обстоятельства. Причём, своего голоса у камня нет, и если он начинает общаться — то делает это от имени того, кому ты доверяешь больше всего на свете.

Такой вот удивительный камень.

Главное — дю Гар его не увидит. И не будет знать до поры до времени, что Марту голыми руками не возьмёшь.

И ещё ей надавали много полезных и умных советов — и монахи, и Бенедикт, и сам господин Анри… вернее Его Величество Генрих. Она страшно боялась, что от волнения всё перепутает, но Его преосвященство успокоил, сказав, что при необходимости Советчик сам выудит из её памяти всё, что нужно.

«Может, дай-то Бог, оно и не пригодится вовсе», — добавил туманно. «Ежели у Фуке всё сладится т а м… Будем надеяться и молиться».

А молитвы пресветлых братьев действовали так, что даже на расстоянии от них герцогиня порой ощущала приливы бодрости и сил; вот она, благодать-то…

Конечно, из Гайярда она отбыла намного раньше полудня, и отправилась прямо в дядюшкин дом. Оцепление явное с него давно сняли, тайное же Марта вдруг почувствовала. Должно быть, защита духовных лиц сработала — и теперь сообщала, что вокруг особняка дежурят четверо своих, духовных, это на земле, а ещё столько же — караулят на крышах. После нападения химер мера предосторожности отнюдь не лишняя…

Из дверей дома неторопливо вышел дядя Жан — причём, именно дядюшка, а не король, хотя в последнее время они стали так похожи, что редко кто различал их теперь с первого взгляда, разве что Марта, да ещё дети, да самые близкие советники. Из-за плеча мастера Жана к великому изумлению герцогини выпорхнула незнакомая девчушка года на три-четыре помладше её, и вдруг показалась такой знакомой… У Марты так и защемило сердце. Вылитая тётушка Доротея, только совсем молоденькая.

— Ух, ты! — с восторгом завопила девица, вертя головой во все стороны, точь в точь, как сама Марта, когда впервые увидела город из окон герцогской кареты. — Светло-то как! Красиво! И никто из умертвий по улицам не шляется, здорово, ходи, где хочешь! А что, комендантский час у вас тоже есть? А караулы?

— Всё есть, — с гордостью, будто сам заправлял порядком в Эстре, отозвался бывший кузнец. — Караулы городской стражи дежурят на улицах обязательно, а после десяти вечера их втрое больше, чем днём. Да успеешь насмотреться-то! Смотри, герцогиня уже приехала. Мы попросим у неё карету, покатаем тебя, пока Марта переговорит с Его Величеством и остальными.

— Карету… — прошептала девчонка заворожено. — Правда, что ли? Здорово…

— Привыкай, княжна. — Жан усмехнулся. — К хорошему быстро привыкаешь… Погоди, сейчас мальчишки примчатся тебе в помощь, они тут уже многое знают, покажут лучшие места. Доброго утра, племянница. Знакомься: княжна Нормандская Сабрина. Сабрина, это её светлость герцогиня Эстрейская, Анна-Виктория-Мартина Лорентье-Дюмон-Валуа, а если проще — Марта. Вы с ней можете общаться запросто, по именам, на равных, но это если наедине, а не на людях. Придётся тебе потом постигать всю эту изуверскую, прямо сказать, науку — как себя вести в свете. Вот вернётся Доротея — или приставит к тебе кого, или вместе с Мартой будет натаскивать.

Приоткрыв рты от изумления, девушки не пускали друг с друга глаз.

— Герцогиня? — пробормотала светленькая. — А куда ж ей столько имён? Я и не упомнила сразу!

— Княжна… — прошептала золотоволосая. — Ничего себе… Как это? Разве у нас есть княжество?

— Нормандское, — пояснил дядя. — Это на его территории расположен Некрополис.

— Так ты… — вдруг озарило Марту. — Ты дочь…

Девчонка, как боевой задиристый петушок, выпятила грудь и крикнула звонко:

— Да! Дочь Самаэля! И не стыжусь! Мой отец — самый лучший!

Герцогиня сморгнула.

Она ещё ничего не знала о чудовищной клевете, возводимой Мастером на бывшего князя. Но, хоть хорошо помнила угрозы дю Гара, выставлявшего Самаэля чудовищем, отчаянье и храбрость девочки, столь похожей на Доротею, проняли её до самых печёнок.

Что, если её, Мартиного, отца обвиняли бы во всех смертных грехах?

Она бы ни за что от него не отступилась. Никогда.

— Верю, — сказала покладисто. — Я ведь ничего о нём не знаю, а потому — просто верю тебе на слово. Давай, не будем ссориться.

Конечно, она умолчала о страшных обещаниях Мастера. Наверное, ещё и оттого, что из-за привычки видеть в людях лучшее, никак не могла воспринять эту угрозу, как нечто реальное. Отдать человека на съедение какому-то чудищу? Да полно, дю Гар просто запугивал…

Весьма ко времени вспомнилось, что тётушка уже в безопасности. Значит, и впрямь, не всё так страшно! Наверное, девочка Сабрина права, и её отец вовсе не монстр… Скорей бы узнать всё, как есть!

Тут из двери горохом посыпались Мартины малолетние кузены, одним своим появлением избавив девушек от дальнейших объяснений. И минуты не прошло, как молодая княжна, ошарашенная столь многочисленным навязанным ей в сопровождение выводком молодых Дюмонов, была оглушена так и посыпавшимися на неё вопросами, затем втиснута в карету и спроважена на осмотр города. В сопровождении гвардейцев Гайярда, разумеется.

Проводив наследников и отроковицу одобрительным взглядом, мастер Жан кивнул каким-то своим мыслям, и обратился к племяннице.

— Не передумала?

Она решительно тряхнула головой.

— Как можно?

— Ну, скажем так: теперь-то можно. Фуке появился со свежими новостями вот только что, за четверть часа до твоего приезда. Весь в мыле, будто не он на жеребце, а жеребец на нём скакал… Целёхонька наша Доротея, он её в поместье у Суммира оставил, а сам для скорости сюда верхом примчался.

Обомлев от восторга, Марта кинулась дяде на шею. Тот шутливо отбивался:

— Да погоди, герцогиня, погоди… Хоть я и сказал, что можно передумать, ничего ещё не отменяется.

— Ну и хорошо, что не отменяется, — с воодушевлением подхватила племянница. — А почему?

… - Потому что нам нужно, чтобы Этьен дю Гар открыл этот портал, — жёстко ответил Его Величество несколько минут спустя, после того, как Марта, запыхавшись, вбежала на второй этаж, в ту самую комнату, где до сих пор с покрасневшими от бессонной ночи глазами заседали стратеги. За ширмой, фыркая и яростно разбрызгивая вокруг себя воду из таза, умывался пропылённый в дороге Макс Фуке. — Он пока не подозревает, что лишён основного источника магических сил, а открытие портала, да ещё на таком расстоянии, потребует от него расходования как собственных ресурсов, так и дополнительных… которых у него больше нет. Вы меня понимаете, сударыня? Ухлопав все силы на портал и не найдя, чем их восполнить, он превратится в простого человека. Или, если останется магом, то очень слабым. Конечно, ещё есть некроманты и умертвия, но с ними справиться проще, чем с дю Гаром.

— Если, конечно, он не передумает, узнав об исчезновении Доротеи. Если Марта-Анна всё ещё нужна ему, — заметил Фуке, выходя на белый свет и на ходу вытирая лицо. — Прошу прощения, сударыня… Если шпионы не доложили, что в Убежище подозрительно тихо… Множество «если» работает против нас. А дю Гар далеко не дурак, и может просчитывать ситуацию не хуже нашего.

— Мы рискнём, — отрезал король. — Задача упрощается тем, что герцогине достаточно появиться на месте встречи, в нужный час, и одной, как и было условлено. Если портал откроется — мы умельцы его преосвященства удержат его на расстоянии открытым хотя бы на несколько минут, чтобы мы перебросили туда столько своих людей, сколько сможем. Не откроется — зайдём с в замок с тыла, из Убежища, люди уже отправлены в поместье к Древнему порталу. В любом случае…

Он бережно взял Марту за руку.

— Моя маленькая отважная госпожа…

Та залилась краской.

— Вы в полной безопасности. Ничего не бойтесь. Вам нужно всего лишь какое-то время побыть приманкой, да не обидит вас это сравнение. Каюсь, я бы рад солгать, что у нас нет выбора: но он есть. Вы можете отказаться. Будь сейчас здесь, с нами, ваш супруг — он убил бы меня на месте за такие слова. Но скажу вам, не как рыцарь, но как государь: если вы нам сейчас поможете — мы проникнем в самое сердце Мировиэля — княжеского замка. Мало того: у нас есть шанс застать дю Гара врасплох, и, чем чёрт не шутит, возможно, и пленить его, разом ударив в центр вражеского гнезда и… уничтожить. Если нам это удастся — мы, мало того, что выиграем время, но и сохраним жизни множеству солдат и офицеров, поскольку людские потери при возможном штурме городских стен неизбежны. Решайте, сударыня.

— Да что там решать, сир, — просто ответила Марта. — Если бы моя бабка слишком долго думала перед тем, как короновать вашего батюшку — мы все были бы сейчас под пятой бриттанцев. А ну, как этот ваш дю Гар запросит у них помощи? Если всё можно решить проще и без потерь — конечно, надо идти. Даже не сомневайтесь.

Фуке нервно рассмеялся.

— Сударыня, ваши героизм и самоотверженность прекрасны. Но, что бы там ни говорил наше величество, как бы он не преисполнялся радужных надежд — я всё же буду откровенен: мне не хотелось бы, чтобы вы шли на эту встречу. Молчите, сир, — предостерегающе вскинул руку. — Дайте мне сказать. Я не взял с собой Самаэля, дабы не распугивать им жителей Эстре, да и не задерживаться: в карете его хвост не поместится, а быстрее коня он передвигаться не может… Но переговорить с ним успел обо многом. Дю Гар отнюдь не пребывал в одиночестве все эти пятнадцать лет. Он общался с некромантами, носителями древнейших знаний, и многое из них вытянул — это подтверждается некоторыми его методами, явно не светлого происхождения. Не надо его недооценивать. Что, если на самом деле силы, которые он тянул из своих жителей через Полоза, не основные, а резервные? И тогда наша приманка превратится в заложницу и жертву, и вызволить её будет куда сложнее, чем мы думаем.

— Нет! — коротко рыкнул «господин Анри». — Макс, не вмешивайся! Мы уже всё решили!

— В ы решили, сир. Я, взвесив на досуге все «за» и «против», возражаю. В дороге у меня было время подумать. Его преосвященство, как погляжу — а я человек наблюдательный — колеблется.

— Но я, я не против! — в запальчивости возразила Марта.

— А в вас, ваша светлость, говорят сейчас юность, неопытность и желание сделать нечто полезное и великое, наверняка, чтобы доказать вашему супругу, что вы его достойны, не так ли? Угомонитесь, мы все знаем, и он в том числе, что вам не нужно ничего доказывать.

Губы герцогини задрожали от обиды.

— Поймите, — вздохнул Фуке, — вы можете быть… Как бы это выразиться…

Запнулся, но потом решительно тряхнул головой.

— Демоны дери эту светскую деликатность… Сударыня Марта, сколько вы уже с его светлостью? Ну, ладно, монсеньор Бенедикт, как человек духовного звания, мог не подумать о таком моменте, но ты-то, Генрих, ты! Которому с юных лет, едва ты вошёл в брачный возраст, все вокруг твердили о необходимости наследника! А сколько раз ты твердил о том же Жильберту, попрекая, что до сих пор над официальным троном д’Эстре ещё не водружена корона маленького инфанта-герцога? Анри, эти двое — кивнул на Марту — вместе уже больше месяца; ты не подумал, что она, возможно, уже носит под сердцем сына или дочь?

…- Ох, — только и сказала Марта, побледнев. — Ох, как же это…

Машинально опустилась на край постели — уж чьей, Коры или Жанны, неизвестно, да и не до того вдруг стало. И всё пыталась припомнить, когда же должны настать её женские дни, но от волнения мысли путались, как снежинки в пурге, и никак не приходили нужные воспоминания и числа… Да у неё и раньше были с этим трудности, впрочем, не только у неё, у многих девушках в Саре женские циклы сбоили — от постоянного недоедания, а у кого и от тяжкой работы… Нет-нет, если она беременна — она ведь непременно должна это почувствовать? Вот Фатима — ту подташнивает каждое утро…

Почему-то никто секретарю не отвечал. Король упорно уставился в окно, выглядывая какую-то, одному ему видимую цель, дядя Жан смотрел на неё грустно и сочувствующе… На отца Бенедикта Марта оглянуться боялась, чтобы не увидеть сострадающий взгляд и не услышать: «Как же мы об этом не подумали…»

Было обидно по-детски — вроде как совсем уже разрешили, но потом не дозволили…

И страшно: а вдруг и в самом деле… это самое… Жиль её убьёт, если с ней что-то случится. Нет, конечно, не убьёт, глупости, но ужасно разозлится и… наверное, будет прав. Она…

Да по всему выходит, что никак не имеет права рисковать.

— А как же — меньше жертв? — тихо спросила она. — Господин Анри…

Король оторвался, наконец, от созерцания ярко освещённой улицы.

— Бывает, на войне гибнут тысячи ради выживания одного, — сухо ответил. — Макс, ты прав. И в то же время ты неправ. Отчего-то, и в самом деле, эта мысль никому не приходила в голову. Мы были слишком взбудоражены событиями, которые развивались стремительно, нам некогда было думать… Простите, сударыня. Дело и впрямь серьёзное. Не хочу отказываться от своих намерений, но и…

— У нас есть девочка, — спокойно сказал за спиной герцогини Бенедикт. — И время — наложить на неё иллюзию и защиту. Правда, возможно, мы опоздаем к часу дня на встречу, но… отчего-то я уверен: Мастер подождёт. Случайности всегда случаются, а увидеть герцогиню он жаждет. Сабрина одного роста с её светлостью; такая же живая и непосредственная, в их аурах есть нечто общее. Но в таком случае…

— В таком случае мы не вправе позволить ей войти в портал, — сердито перебил Фуке. — В своих родных пенатах дю Гар быстро раскусит самозванку.

— Но и мне не обязательно заходить в портал, — поспешно встряла Марта. — Вы же сами говорили — можете удержать его открытым даже издалека.

Не сговариваясь, мужчины глянули на неё с таким осуждением, что девушка запунцовела.

— Знаете… Мне что-то душно здесь. Вы… совещайтесь, говорите, а я немного пройдусь. — В ответ на обеспокоенное движение короля возразила: — Да что со мной станется! Здесь везде охрана, и ваша, и гайярдовская, и даже братья на крышах дежурят! Я просто пройдусь, подышу свежим воздухом… Правда-правда, мне хочется побыть одной. Пошлите за мной, когда закончите… Одной, дядюшка, — ласково возразила мастеру Жану.

Тот кивнул.

— Хорошо, малышка. Только будь умницей: если окликнет кто из охраны — слушайся.

— Я всегда так и делаю, — вздохнула Марта.

Она шла по улице Оружейников, не замечая прелестного безоблачного дня и редких прохожих, и боролась со слезами. Как же так! Душа была готова к подвигу… а её вдруг перехватили, и будто крылья подрезали.

Но если и в самом деле…

А посылать вместо себя девочку Сабрину — нехорошо, она же совсем ребёнок. Нет, не успеют на неё поставить такую же защиту, как на Марту, это слишком долго…

— Эй, красавица! — окликнули её сзади весело. За спиной цокнули подковы. — Сюзан, неужто ты?

Удивлённо она обернулась. И уткнулась взглядом в красивую умную лошадиную морду. Гнедой немолодой жеребчик шагах в шести от неё затряс косматой рыжей гривой. Марта, не сдержавшись, фыркнула. Можно было подумать, это он её окликнул, а потом убедился в своей ошибке и теперь ужасался своему промаху.

— Прошу прощения, сударыня, — без тени раскаянья извинился его всадник, не слишком юный, и, по-видимому, не особо отягощённый грузом имущества и серебра в кошельке, ибо потёртый камзол и достаточно поношенные сапоги свидетельствовали о долгой и бессменной героической носке, а старая, но лихо заломленная набок шляпа видала лучшие времена в необозримом прошлом. Даже петушиное перо на ней вылиняло, но топорщилось воинственно. — Обознался. — Незнакомец подмигнул единственным глазом. Вторую глазницу перечёркивала кожаная повязка с искусно нашитым сердечком. — Принял вас за одну из хорошеньких знакомых… Впрочем, ничуть не обижен на судьбу, ибо, воистину, вы прекраснее всех дев, встреченных мною ранее. Не претендуя на знакомство, однако, осмеюсь поинтересоваться, как мне отсюда проехать на площадь? Уж больно, говорят, хороши ваши куранты, хотелось бы хоть одним глазком взглянуть… — И, закинув голову, довольно захохотал удачной шутке. Несмотря на недостаток глаза, зубов у него, кажется, хватало с избытком: крепких, белых…

Не ответить на такой искренний смех было невозможно. Марта невольно улыбнулась.

— Вам нужно ехать вон туда, на тот шпиль, сударь. Как раз выедете на площадь, к собору и ратуше. — Она запоздало удивилась. — Но если вы в Эстре впервые, то как приняли меня за свою знакомую?

— А сперва ляпнул, затем подумал, — охотно признался чужак, трогая коня за повод. — Бывает. Простите великодушно. Со спины глянуть — вылитая Сюзанна Муи. Впрочем, та была чуть выше, и больше рыженькая, чем золотая, ну, да такие мелочи сразу не разглядишь, я уж больно обрадовался, когда подумал, что знакомую встретил… Прощайте, сударыня, хорошего вам дня и свидания!

Юная герцогиня чуть не споткнулась.

— А как вы…

Но всадник, учтиво приподняв шляпу, вновь сверкнул улыбкой — и тронулся в путь. На ходу обернулся.

— Я подумал — вот хорошенькая девушка, наверняка в неё влюблён не один несчастный, но уж к кому-то из них она точно спешит на свидание. Нет? Жаль. Впрочем, напротив! — Лихо перекинув ногу не через круп, а через шею коня, что придало спешиванию вообще уж какой-то хулиганский окрас, спрыгнул с гнедого. — А что, не проводить ли мне хорошенькую сударыню до места встречи? Опасно в такое время суток… — Он задумчиво глянул на палящее солнце. — Вот незадача, как назло — день… Да просто мне хочется с вами пройтись, ей-богу, хочется! Что, если нам вместе прогуляться до этой площади? Я — разомну, наконец, ноги, а то с утра в седле, вы получите наиучтивейшего собеседника, без устали вами восхищающегося… Заметьте — самого почтительного собеседника! Никаких вольностей! Или, может, у дамы иные планы?

Марта заколебалась.

К площади…

Дорога-то как раз мимо лавки букиниста. Мимо т о г о самого места.

Ещё не совсем понимая свои порывы, оглянулась. Охранники никак не обнаруживали своего присутствие, значит, незнакомец не показался им опасен.

До площади. Потом, не торопясь, на обратном пути можно будет пройти мимо лавки и заглянуть… Ну, хотя бы увидеть, явился туда кто-то или нет. Пока мужчины совещаются и спорят, а за ней ещё никого не прислали, и наверняка следует кто-нибудь из охраны…

Незнакомец почтительно вышагивал неподалёку, ведя коня в поводу и не предпринимая попыток нарушить дистанцию в три локтя меж собой и Мартой. С интересом вслушивался в её рассказ о соборе и ратуше, вертел головой, вдыхал запах большого города — по всему его виду можно было сказать: наслаждался. Герцогиня даже рассмеялась, поняв это. Он с удивлением обернулся — но, словно прочтя её мысли, подмигнул.

— Кажусь потешным, да? Каюсь, люблю большие города, а вот выбираюсь редко. Всё приходится сидеть на месте… Последний раз, дай бог памяти, я выбирался из своего захолустья лет семь назад. И ничем хорошим эта вылазка для меня не кончилась… Впрочем, не хочу заговаривать вам зубы, сударыня, мы ведь почти дошли. Не проводить ли вас назад? Я смотрю, вы нет-нет, да оборачиваетесь; по всей вероятности, вас всё же кто-то ждёт, а тут — я… Дорогу-то я запомнил, дойду до площади без труда, тем более, вон она, уже виднеется. Право слово, если вы из-за меня опоздаете куда-то — никогда себе не прощу!

— Не берите в голову, сударь, — легко ответила Марта. — Впрочем, мы и впрямь почти на месте. Мне пора. Я прекрасно доберусь одна. — Она заколебалась. Женское любопытство не позволяло расстаться, не выяснив кое-чего. — А чем же закончилось для вас последнее путешествие?

Её спутник, прищурившись, изучал книги в витрине букиниста. Встряхнулся, будто опомнившись.

— Простите, сударыня, увлёкся… Ничем хорошим. Я потерял глаз, ваш супруг — свою несравненную красоту… Впрочем, я не в обиде. Всё было честно, удар за удар.

Марта всё ещё не понимала, лишь накатывало на неё странное оцепенение вперемежку с ужасом.

— Но вот, как поговаривают, шрамы-то у герцога д’Эстре куда-то в последнее время исчезли, а мой глаз по-прежнему отсутствует. Вы не находите, что это не совсем справедливо? Да не бойтесь вы так, сударыня Анна-Марта, я не злодей какой-нибудь. Мы же просто разговариваем…

Самое потрясающее в тот момент для девушки было то, что маска бретёра, забияки и дамского угодника не слетела с её спутника; он по прежнему оставался таким, каким она его увидела недавно: весёлым и бесшабашным очаровашкой, без тени злодейских замыслов на лице.

— Я хочу просто поговорить, — проникновенно добавил он. — Желательно — наедине. В конце концов, что может случиться с вами тут, в центре города, у всех на виду, в том числе — у ваших соглядатаев? Просто поговорить…

Интонация сменилась на мурлыкающую, голос обволакивал, притягивал… Марта растерянно взглянула на незнакомца. И это вот — тот самый злодей, которым её стращали? Обаятельный, с виду не то, что ужасен — напротив, привлекателен, крохотная бородка и усики так облагораживают смуглое обветренное лицо романтического пройдохи… Единственный глаз смотрит испытующе и… печально. Его хотелось пожалеть, а не бояться.

Сердцем Марта так и потянулась к нему. А умом понимала, что это — ненормально. Скорее всего, ею сейчас пытается руководить чужая воля.

Благоразумнее всего казалось… бежать. Возможно, он воздействовал как-то и на охрану, но не на всю же, кто-то перехватит его, задержит.

И в то же время… Вот он, дю Гар, перед ней. Она ему зачем-то нужна. И рано или поздно он придёт за ней снова, возможно, когда на ней не будет уже столько защиты, над которой лучшие мастера своего дела трудились несколько часов… Да. Она под защитой.

— Давайте поговорим, сударь, — сказала твёрдо голосом Жанны-девы. — Незачем откладывать неминуемое.

В орехово-карем глазу промелькнуло довольство и… уважение. Сорвав шляпу, Этьен Марциал дю Гар отвесил даме нижайший поклон. И, как настоящий благовоспитанный кавалер, предложив руку, распахнул перед ней дверь небольшого магазинчика, спрятавшегося между букинистической лавкой и кофейней.

* * *

— Да пойми ты, Макс, я уже не могу остановить эту махину, не могу!

Его Величество Генрих в гневе отшвырнул на стол мятую перчатку, ответив на грозный взгляд герцогского секретаря не менее грозным:

— Всё уже запущено в действие! Ты же наверняка, выезжая из поместья Суммира, встретил людей Лурье, так? И с ними полсотни вашей Гайярдовской гвардии…

— И две дюжины наших братьев, — внушительно добавил Бенедикт.

— Встретил, — сухо обронил Фуке. — Не на выезде, но где-то на полпути. Мы не успели переговорить, я спешил…

— На полпути, вот! Раз ты здесь — то и они уже свою часть дороги прошли, и теперь на месте. И если ещё не пересекли Древний портал… Что ты на меня уставился? Как только здесь появилась эта девчушка, Сабрина, с донесением от тебя, стало ясно, что уж в один-то конец эти ворота точно ведут; т у д а можно попасть беспрепятственно. К тому же, отряд Лурье был уже на подходе; мы ведь вызвали его ещё вчера, помнишь? Они прибыли на рассвете; мы доукомплектовали их гвардейцами и святыми братьями, разъяснили задачу — и отправили к Древнему порталу, чтобы те заблаговременно прошлись по тылам у Мастера. Если в Лабиринт сумеют пройти все — с такой силой уже можно брать замок, с учётом того, что на месте их встретят оставленные тобой разведчики, как люди, так и… эти… раттусы. Крысы наверняка изучили Мировиэль вдоль и поперёк. Они выведут наших бойцов на местный гарнизон и караулы, а монахи тем временем займутся некромантами. И время их основного выступления у нас согласовано: полдень! Как раз, когда дю Гар будет здесь! Вернётся ли он с… герцогиней или с той, кто её заменит, или вообще один, но к тому времени он должен потратить силы на собственный портал. Должен, черти его дери! Вот тут мы и ударим… Это всё равно, что вымотать его в предварительном сражении, а затем подтянуть свежие силы. И не вижу тут никакого урона рыцарской чести: при его-то уровне магии и двадцати некромантах за спиной… И в таких условиях — отменять встречу с герцогиней? Ни за что! У нас больше не будет возможности придушить эту гидру. Макс… — Король припечатал ладонью к столу ладонь Фуке, сжал. — Пойми… Я понимаю, нехорошо использовать женщин в военных игрищах, но пусть герцогиня или княжна хотя бы пройдут по улице, пустынной, об этом мы позаботились, пусть привлекут к себе внимание Мастера. Хотя бы это… И уж тогда мы выжмем из ситуации всё, что можем.

Секретарь герцога Эстрейского хмуро покосился на державную длань, но стряхивать не стал, хоть и горд был, и не любил подобных красивых жестов.

— Это всё же риск. Если он заметит, что мы её отслеживаем…

Хлопнула парадная дверь, торопливо загудели ступени.

— Сир! — В комнату ворвался один из наблюдателей. — Докладывают: встреча, похоже, состоялась, портал открыт и удерживается, как и велели. Хоть и раньше времени, но братья не сплоховали, закрыться не дают. Люди подтягиваются на место, как и условлено, чтобы проверить проход, а потом запрыгнуть все разом!

Наступило молчание.

Король побагровел. Мастер Жан побледнел.

— Как… открыт? — зловеще спросили одновременно. — Кем?

— Э-э… — наблюдатель смешался. — Её светлость поговорила на площади с каким-то приезжим, с виду — совершенно безобидным, потом пошла с ним на улицу Роз… Сир, да вроде всё, как и задумывалось, только на час раньше…

Король судорожно выдохнул раз, другой, приходя в себя и собираясь с мыслями.

— Наши люди с лейтенантом Лурье, скорее всего, уже в Некрополисе, — бросил Бенедикт, стремительно поднимаясь с места. — Полагаю…

— Но как? — выкрикнул Генрих. — Черти меня раздери… Ладно, всё узнаем после. Капрал, подавайте сигнал, что действия одобряю и сейчас буду там же, на месте… Вперёд!

— Стоять! — неожиданно перехватил его мастер Жан. — Не вздумай соваться туда сам! Напомню: не хватало ещё и тебя в заложники добавить, до кучи… Если так хочешь соблазнить дю Гара монаршьей особой — я сам пойду.

Фуке не промолвил ни слова, лишь выразительно вытянул наполовину шпагу из ножен и со звяканьем бросил назад.

Судьба распорядилась по-своему. Что ж. Каждый из них сделал всё, что мог, и выполнит свой долг и далее.

Как уж люди тайной службы обеспечили полное безлюдье на улицах Эстре — неизвестно, но сработали они на совесть, иначе кавалькада, с шумом миновавшая несколько кварталов, затоптала бы не глядя любого, кто неосторожно оказался у неё на пути. Возле маленькой двери в неприметный магазинчик уже подтянулся отряд в двадцать гвардейцев и десяток монахов; ещё четверо с напряжёнными сосредоточенными лицами дежурили по бокам двери — держали портал.

— Беру командование на себя, — отрывисто сказал один из королей. Второй наклонил голову:

— Да, сир.

— Запускаем первого. Осторожно. Ждём сигнала и возврата. Только тогда заходим все. Шпаги наголо! Без необходимости не стрелять, пока не обнаружат.

По сигналу одного из братьев безусый молоденький сержант распахнул дверь.

Вместо ожидаемого полумрака посудного магазина из проёма пролился яркий солнечный свет. Там, за дверью, открывался небольшой мощёный дворик-патио, проглядывали колонны беседки, резные балясины, а чуть дальше — широкая мраморная лестница, причудливо изгибающаяся куда-то влево и ввысь… И мрачно каркали вороны.

Прыжком сержант перемахнул через порог. Стремительно оглянулся, прошёл вперёд, осмотрелся ещё раз… И тотчас отпрянул. Туда, где он стоял, шарахнуло огненным шаром.

Один из монахов взмахнул рукавом, на расстоянии гася пламя.

— Просто ловушка, — объяснил хладнокровно. — По периметру ещё штук семь. Охраны не чую, магии, кроме ловушек, тоже. Позвольте, сир, мы первые пройдём, обезвредим. Да и приглядимся ещё…

— Вперёд, — бросил мастер Жан. — С Богом!

Вот так, Мастер дю Гар. Будет тебе удар за удар. Око за око.

Война началась.

* * *

Хоть Марта и ожидала чего-то в подобном роде, но зрелище прелестной панорамы с мощёным камнем двориком, белых колонн, обвитых тронутым багрянцем плющом, и широчайшей лестницы, уводящей куда-то вдаль, заставили её замереть — не в испуге, но в восхищении. Увидеть этакое вместо ожидаемого тёмного нутра магазинчика — просто чудо! Кавалер, видя её замешательство, как-то ласково и настойчиво подхватил герцогиню под локоть и увлёк вперёд, за собой.

— Какой вы, в сущности, ребёнок, — бормотал. — В который раз убеждаюсь, что вы не Анна. Та, увидав подобное в первый раз, визжала, как резаная, вы же, несравненная, глазеете, будто попали в сказку.

Словно очнувшись, Марта тряхнула головой. Сказка, так и есть. Только для Некрополиса и его жителей очень уж страшная. Нельзя позволить себя очаровать этому страшному человеку. Собственно, она и ожидала, что «просто поговорить» состоится уже не в Эстре, поэтому… Она герцогиня, в конце концов! И нечего ею тут… вертеть, как хочет этот Мастер, удивлять, огорашивать. Хватит и того, что её провели, как дурочку, заманив подальше от дядиного дома и от охраны.

Она оглянулась — и ахнула.

Гнедой, оказывается, шагнул за ними следом. Но теперь тело его стремительно менялось: из истончившихся боков прорезались крылья, поросшие рыжими перьями, распушался хвост, удлинялись и стройнели ноги. Посеребренные копытца засверкали вделанными драгоценными камнями. Если бы не рыжина — его можно было бы назвать Пегасом…

— Прошу прощения, сударыня Марта, — пробормотал кавалер, с каким-то беспокойством оглядываясь на бирюзовый контур дверного проёма, до сих пор дрожащий в воздухе, — но кое-что идёт не по плану… Впрочем, я допускал подобный вариант развития. Придётся нам с вами немного переместиться. Ни разу ещё не летали? Или его светлость не поделился с вами сокровенной тайной своего семейства?

Юная герцогиня во все глаза смотрела на чудесного крылатого коня и поэтому в ответ лишь замедленно качнула головой. Тайной? Можно сказать, она сама её узнала… А ведь Арман обещал ей полёт, но так и не сдержал слова, отчего-то исчезнув…Не в силах побороть охватившего её возбуждения, она не сопротивлялась, когда сильные руки дю Гара подхватили её и усадили в седло, прижав к твёрдой мужской груди. Пахнуло дымом, и отчего-то — серой… Всадник замешкался. Взмахнул рукой, будто что-то раскидывая вокруг — и по окружности двора, прикрытого куполом широкой беседки, вспыхнули небольшие костерки, тотчас, впрочем, угасшие.

— Для незваных гостей… — пробормотал за спиной Марты всадник. — Так оно надёжней.

«Не надейссся. Не поможет», — вдруг ехидно отозвался чей-то голос. Рука, державшая поводья, вздрогнула, но Мастер ничего не ответил, хоть Марта готова была поклясться, что он слышал, слышал этот голос, чуть присвистываюший, пришёптывающий, как голос известного ей дракона, разве что более молодой, и точно так же звучащий не вслух, а в голове. Похоже, не только в её…

Рядом мелькнуло что-то оранжево-пёстрое, тряхануло, в лицо ударило воздушной волной, и дворик стремительно ухнул вниз и назад. Ослепило солнце. Встречный ветер бил с такой силой, что не позволял выдохнуть. Но вид, открывшийся перед глазами, и необъятный простор, что был повсюду — сверху, снизу, везде! — ошеломили настолько, что Марта, забыв, что она всё таки похищена, не вскрикнула от ужаса, но готова была завопить от восторга. Это был полёт! Настоящий! Проплывал, уходя под ноги, величественный замок, столь же дивный и прекрасный, как Гайярд, но поражающий какой-то своей, дикой, красотой, вздымались «ласточкины хвосты» башенных и стенных зубцов, сияли сусальным золотом круглые, будто в храмах, купола донжона и двух парных башен, похожих друг на друга, как сёстры-близняшки… Полёт! Дарящий чувство свободы и чистый восторг, вытесняющий страхи, побуждающий желание раскинуть руки в стороны, будто собственные крылья, и захохотать в эйфории…

Копыта рыжего Пегаса щёлкнули по камню объёмистой смотровой площадки. Сказка кончилась.

— Вы поражаете меня, прелестная, — серьёзно сказал дю Гар, помогая Марте спешиться. — Вести себя так… На вашем месте… Впрочем, вы — это вы, а о том, кто вы такая, мы ещё поговорим. К сожалению, не сейчас, как бы я того не жаждал, поскольку нас тут появились таки гости, и я вынужден отвлечься на их встречу. А вы…

Гостеприимным жестом указал на распахнувшуюся дверь башенки-бельведера.

— Побудьте пока внутри. Здесь, наверху, довольно ветрено, да и… опасно, если придётся вызвать летающих тварей. Они хватают чужих, не глядя, так что в ваших интересах не высовываться, ведь вы ожидаете спасения, не так ли? А для этого нужно оставаться живой и невредимой… Вниз же вам не пройти, нет даже люка, сюда можно добраться только по воздуху, так что… сидите смирно, не скучайте. Час-другой, прелестная — и мы с вами поговорим в куда более комфортной обстановке.

— Послушайте! — возмущённо начала Марта и… замерла, потому что именно в этот момент мужчина привлёк её к себе. Коснулся губами губ, но не навязчиво, как-то мимолётно… Ахнув, Марта отстранилась, невольно утёршись ладонью. Дю Гар расхохотался.

— Совершенно непохожа! — объявил торжественно, и рука его легла Марте на грудь. Несмотря на протестующий писк девушки, вжалась плотнее, нащупала кулон с сапфиритом и осторожно потянула…

— Чёрт!

Дю Гар отдёрнул обожжённую руку и зашипел. Но тотчас вернул на лицо улыбку очаровательного пройдохи.

— А силовые методы к вам применять нельзя, сударыня… Что я, собственно, и хотел выяснить. Что ж, будем, как и прежде, очаровывать. Я терпелив, дорогая, и люблю сидеть в засаде подолгу, если добыча того стоит, а вы — лучшая моя добыча за все эти годы. От Анны я ожидал всего лишь суккубы, вы же подарите мне…

На миг он замер словно к чему-то прислушиваясь.

— Началось… Что ж, дорогая моя, с такой защитой, как у вас сейчас, неприятности извне вам не грозят, да и с башни упасть вы на сможете, случайно или намеренно… Оставляю вас с чистой совестью, моя прекрасная заложница. До скорой встречи.

Не дав ей опомниться, вскочил на рыжего Пегаса и взмыл в небо.

Марта кинулась к парапету.

Невероятно красивая фигурка крылатого коня с всадником стремительно уменьшалась внизу, в одном из дворов замка. Вот она скрылась из глаз…

Ударило огненным смерчем и сорвало одну из круглых крыш башни-близнеца. Брызнули во все стороны осколки жёлтого камня, клочья обшивки, обломки балок и перекрытий. Невольно вскрикнув, герцогиня отшатнулась, но тут же сообразила, что вне опасности — из-за расстояния между её башней и пострадавшей. Как он сказал, улетая? «Началось!» Слава Богу, значит, её исчезновение уже заметили! Это прорывается король с гвардией, наверняка! Но, однако… Так быстро?

Она опасливо осмотрелась по сторонам.

Не попасть бы под удар своих же/ Что там могло рвануть с такой силой?

Словно отвечая на невысказанный вопрос, из открытого оконного проёма второй башни вырвался ослепительный огненный шар и стремительно ринулся вниз. Теперь бабахнуло там. Вновь застучала по крышам дробь осколков, запахло гарью…

«Не высовывайся!» — вдруг сердито шепнул ей голос Жиля… или почти такой же. Ахнув, она отшатнулась от башенного ограждения. «Марш в укрытие! Не хватало ещё попасть под случайный файербол или шальной осколок… Марш, я сказал!»

Советчик ожил.

Значит, и впрямь — дело серьёзно, ежели сапфирит с ней заговорил.

Опрометью Марта кинулась под защиту стен бельведера.

Круглая комнатка была невелика, зато с большими окнами на все стороны света, и Марта тотчас прилипла к одному из них. Потом оглянулась. И впрямь, больше ни дверей, помимо той, через которую она вбежала, ни иных выходов. Под ногами — сплошной деревянный настил из плотно пригнанных досок, ни щелей, ни колец и петель какого-нибудь люка… Пока за окном было тихо, она поспешно пересекла комнатушку несколько раз, простукивая каблуками пол. Бесполезно. Глухой звук, ни малейшего намёка на пустоту.

Снаружи в очередной раз бабахнуло, куда сильнее, чем раньше, даже дрогнул пол под ногами. Испуганно присев, Марта опустилась прямо на доски, испытывая непреодолимое желание за что-нибудь схватиться. А ну, как попадут прямо в подножье этой башни, и она рухнет вместе с ней? Поможет ли ей хвалёная защита?

Тяжкий вздох добрался до её слуха.

«Помоги мне…»

Она прижала пальцы к вискам. Почудилось, или…

«Помоги… Ты сссможшшшешь, я чувссстую…»

— Кто ты? — выкрикнула нервно.

«Мировиэль, зсссамок, в котором ты находишшшьссся… Помоги! Массстер тянет изссс меня сссилы, иссстребляя твоих друзсссей, а я оссслеп и оглох, и не могу ему противоссстоять… Дай мне…»

Марта растерянно сморгнула.

— Я бы рада, но что я могу? Постой, ты живой? Ты — как Гайярд?

«Я — сссердце зсссамка, я жшшшивой… Мой бывшшший хозсссяин ужшшше здесссь, но я не могу с ним воссоединитьссся… Вчера он разсссорвал связсссь с Массстером и лишил его сссил, тогда тот додумалссся подсссоединитьссся ко мне и пить мою магию… сссволочь. Он оссставил мне сссовсем немного, чтобы я не умер… А у тебя — сссапфирит, мой сссобрат…»

Машинально Марта положила руку на грудь.

— Чего ты хочешь? — спросила севшим голосом. И услышала вздох Советчика.

«Милая…»

…так похожий на голос Жиля!

«Милая, он хочет, чтобы ты позволила мне ему помочь. Ты же — моя хозяйка, и без твоего приказа…»

— А ты можешь?

«Смотря, что ему нужно… Мировиэль, слышишь меня? Уточни!»

«Сссилы… Магия. Мы ведь с тобой родня… Поделисссь…»

«Это я понял. Сколько, для чего?»

«Оттянуть на сссебя то, что зсссабрал дю Гар, я не могу. Мне хотя бы разсссорвать пуповину, черезссс которую он высасссывает оссстальное… А посссле этого — немного, чтобы подсссоединиться к разсссуму хозсссяина и помочь…»

«Хитрец», — холодно отозвался Советчик. «Как ты поможешь, если сам только что признался, что слеп и глух… Да ты сейчас беспомощнее младенца!»

Замок тяжко застонал. Аж стены заскрипели — Марта отчётливо слышала, как хрустят камни кладки, перетираясь друг о друга…

«Нет уж, договаривай», — безжалостно продолжил сапфирит голосом герцога д’Эстре. «Думаешь, я не понимаю? Не так уж много требуется, чтобы разорвать одну связь и установить другую, тем более — уже когда-то существовавшую; но ты же не собираешься затем отсиживаться? Или ты хочешь связаться с Самаэлем…»

Марта вздрогнула.

«…лишь для того, чтобы пожаловаться на своё бессилие? Ни за что не поверю. Ты будешь драться вместе с ним, так? Помогать ему. Это твоя сущность, как сердца замка, ты не можешь иначе. И кто бы тебя осудил за это? Вот только незадача, друг: я, хоть и силён, но меня на такие цели не хватит».

Замок молчал. Но в тишине этой чувствовалось незримое упрямство. Будто некий хитрец в ответ на попрёки закусил губу, набычился… но не собирается отступать.

«У тебя есссть…» Он помолчал. «Чужая магия. Много. А главное — она духовная, чуждая магии Мастера».

«Нет», — жёстко ответил Советчик, точь в точь, как Жиль. «Эта магия защищает мою хозяйку. Сними я защиту — а здесь скоро разверзнется ад — и ей не выжить».

Пол под ногами завибрировал.

«Обещаю… Клянусссь! Клянусссь Сссоздателем Вссселенной, Планет и Камней, небесссных и зсссемных, населённых душшшами и молчащих; клянусссь сделать всссё, чтобы обезопасссить сссвою ссспасительницу, насссколько это возсссможно в моих ссстенах! Я провожу её в Убежище или иное безсссопасное мессссто поблизсссости, и даже, если Мастер победит — он не сссможет её найти. И есссли я сссам погибну — уссспею вывесссти её наружу. Клянусссь!»

Наступило молчание.

Марта попыталась представить одинокое существо, гиганта, титана, скованного по рукам и ногам в жутком подземелье… Но вместо этого перед глазами вспыхнул ослепительно яркий свет — и как наяву она увидела огромное кристаллическое яйцо, с бесчисленным количеством граней, по котором пробегали всполохи голубого света. Сапфирит чистейшей воды, в человеческий рост, взывающий о помощи, живой, пульсирующий, словно…

Сердце.

Сердце Мировиэля.

— Жиль… — Она сжала кулон, почувствовав под пальцами живое тепло. — Давай ему поможем. Мы — ему, он — нам, и вместе поможем всем.

«Как у тебя всё просто, голубка» — знакомо вздохнул Советчик. Помолчал. «Хотя… Может, это я всё усложняю, ищу подвох там, где его нет? А ты, не мудрствуя лукаво, предлагаешь простейший, оттого и лучший выход? Младенец ты мой…»

— Какой ещё младенец? — на всякий случай обиделась девушка.

«Тот самый. Устами которого, как говорится, глаголет истина. Что ж, может, оно того и стоит. Мировиэль!»

«Я весссь внимание», — с затаённым напряжением отозвался замок.

«Всё я тебе не отдам, исходя из соображений, что и сам ты не исключаешь возможности погибнуть. Кое-что мы с Мартой себе оставим. Но ты… давай, готовься. Мало не покажется. Хозяйка… Сними меня пока и положи… да вот хотя бы на пол. Возьмёшь позже, когда сам скажу. Незачем тебе лишнее чувствовать.

На неё словно накинули прозрачное радужное одеяло, приглушив разом звуки.

«Это то, что я нам оставил. Потом сконцентрирую… Всё. Собрат… начинаем!»