Глава 14

Четыре дня назад

Аннабель

– Майлз Гриффин. Он все еще живет в Дейтоне?

– Почему ты вдруг о нем вспомнила? – нахмурившись, интересуется мистер Одли.

– Я хочу с ним поговорить.

– О чем? – с еще большим недоумением уточняет отец.

– О Мириам.

– Ты что-то путаешь, милая. Мириам не была знакома с Майлзом. Это ты с ним встречалась в старшей школе.

– Я ничего не путаю, папа, – покачав головой, Аннабель отводит взгляд в сторону. – Тем летом, когда я гостила у Бенсонов в последний раз, Майлз решил устроить мне сюрприз. Он знал, где я, и проник на ферму тайком. Мы с Мириам спрятали его в пустующем гостевом домике, и Майлз прожил там неделю, пока… пока я не сдала его Камерону Бенсону.

– Что ты сделала? – глухо переспрашивает Райан, заметно побледнев.

– Правильный вопрос – почему я это сделала.

– И почему же? – Помолчав, мужчина наконец решается его озвучить. Отступив назад, он присаживается на аккуратно заправленную кровать дочери и рассеянно проводит рукой по редким седым волосам. Морщины на его посеревшем лице становятся глубже.

– Я понимаю, что тебе тяжело об этом слушать, – тяжело вздохнув, говорит Анна. Положив ладони на колени, она устремляет на них задумчивый взгляд. – Мне было всего шестнадцать, и ты все еще считал меня ребенком, а Майлза – мальчишкой, который провожает понравившуюся девочку до дома и иногда приглашает в кино. На самом деле так оно и было. Он считал, что влюблен, ненавязчиво ухаживал, а когда я надолго уехала, начал сильно тосковать и по глупости решился на такой необдуманный поступок.

– Анна, я тоже когда-то был подростком и знаю, что происходит, когда бурлят гормоны и отчаянно хочется удивить красивую девушку, – с печальной улыбкой признается Райан. – С твоей мамой мы познакомились еще в школе, и я любил ее, сколько себя помню.

– Я знаю, ты рассказывал, – кивает Аннабель, не отрывая взгляд от своих длинных пальцев. – Наша с Майлзом история не из этой оперы, как ты, наверное, уже догадался. Клянусь, папа, я хотела отправить его обратно. Настаивала на его возвращении, но Мириам уговорила меня позволить Майлзу остаться. Я сдалась, потому что понимала, как ей не хватает нормального общества своих ровесников. Ты же помнишь, что, несмотря на большую территорию, на ферме работало не так много людей.

– Ты не застала времена, когда в Индиго кипела жизнь. На вечерней службе в местной часовне собиралось около ста человек, – глухо возразил Райан. – Люди начали покидать ферму, когда умерли родители Камерона Бенсона.

– Как это случилось? – нахмурившись, спрашивает Анна.

– Они покончили с собой, – мрачно отвечает Райан. – В один день. Их нашли повешенными на высохшем каштане у дальней границы фермы.

– Я об этом ничего не знала… – запнувшись, бормочет Аннабель.

– О таком не принято болтать. Никто не знал, что произошло. Камерон никогда не затрагивал эту тему, но я уверен, что случившееся наложило сильный отпечаток на его тяжелый характер.

– Неудивительно, что люди решили сменить место жительства, – напряженно заключает Аннабель. – Когда я была в Индиго последний раз, там проживало не больше десяти человек, и все дальние или близкие родственники Камерона. Ни одной женщины, ни одного ребенка. Я тогда не задумывалась, почему у всех этих мужчин не было своих семей – жен, детей, сестер. А теперь понимаю. Ни одна женщина не выдержала бы такой жизни. Ни малейшей связи с внешним миром, тотальный контроль Камерона над всеми обитателями фермы. Неудивительно, что у Трейси Бенсон сдали нервы, а Мириам считала дни до своего совершеннолетия, чтобы сбежать из-под гнета отца.

– У Трейси сдали нервы из-за смерти сына, – севшим голосом произносит Райан.

– Мириам рассказывала, что она начала терять связь с реальностью еще до того, как малыш Кевин утонул в пруду, – качнув головой, возражает Анна. – Все началось с затяжной послеродовой депрессии. Трейси застывала в одной позе на несколько минут, иногда часов и даже дней, но Камерон не делал ничего, чтобы помочь жене поправиться. Он запретил все лекарства, назначенные врачом.

– Бенсон был фанатиком, Анна, – потерев пальцами переносицу, надтреснуто говорит Одли. – Он считал, что медикаменты, даже самые безобидные, влияют на состав и чистоту крови. Любые лекарства были под запретом для всех, кто жил на ферме.

– Он – настоящий псих, – яростно выплевывает Аннабель. – Возможно, Трейси находилась в одном из таких приступов, когда утонул Кевин.

Отсутствие ответа со стороны отца звучит красноречивее любых слов. За столько лет они впервые произнесли это вслух. Камерон Бенсон – психически больной человек с необъяснимой способностью к манипулированию и порабощению воли тех, кто обитал с ним на одной территории, и Анна имеет все основания считать, что Мириам создала образ Зверя Индиго из самых омерзительных черт своего отца.

– Пап, как ты позволил своей сестре выйти за такого, как Бенсон? Почему не отговорил? Почему ваши родители не вмешались? Дедушка и бабушка тогда еще были живы?

– Нет, уже нет, – качает головой Райан. – Я столько раз задавал себе тот же вопрос, Анна, – хриплым полным страдания голосом произносит он. – Но, милая, было слишком поздно. Трейси уже находилась под его влиянием. Я ничего не мог сделать. Она была его женой, а Мири – дочерью. По закону он находился в своем праве. Я и тебя не хотел туда отпускать, но мне было так жаль Мириам. Вы искренне привязались друг к другу, и я проявил непростительную слабость.

– Я ее очень сильно любила, – с горечью подтверждает Анна. – Мириам была особенной, необычной, выдумщицей и такой странной… Всегда очень странной. Если честно, я ее совершенно не понимала. Возможно, это меня в ней и притягивало?

– Так что у вас произошло с Майлзом Гриффином за ту неделю, что вы прятали его в гостевом домике? – Одли осторожно возвращает дочь к внезапно свернувшему не туда разговору.

– Он влюбился в Мири. Разве могло быть иначе? – резко бросает Анна, сжимая пальцами колени.

– Почему ты так говоришь? Ты не хуж…

– Не надо, пап, – оборвав отца на полуслове, устало отмахивается Эни. – Я же знаю, что она была красивее, и гораздо умнее, и намного интереснее меня. Несмотря на то, что училась по дистанционной программе, Мириам не отвлекалась, не ленилась и посвящала все свое свободное время образованию, а этого времени у нее было очень и очень много. Даже в десять лет с ней уже можно было поговорить на любые темы, она казалась мне ходячей энциклопедией, знающей все и обо всем. При этом она была отличной наездницей, носила короткие платья и любила загорать голышом. Конечно, у Майлза не было шансов устоять. Я его не винила, пап, потому что и сама восхищалась Мири, ее смелостью, стойкостью, уверенностью, с которой она шла к цели. Мы оба были ею очарованы в то лето, но все это очень плохо закончилось.

– Вы же не… – смущенно прокашлявшись, начинает отец.

– Нет, ты что, пап. Ничего такого. – Вскинув голову, Анна бросает на Райана укоризненный взгляд. – Я даже не догадывалась, что между ними что-то есть, пока случайно не наткнулась на них в поле. Лошадь Мириам паслась рядом, и я только поэтому поняла, где их искать. Они меня не заметили, потому что были увлечены тем, чем мы с Майлзом не занимались ни разу.

– Мне очень жаль, милая. Это было нечестно и жестоко с их стороны, – с сочувствием произносит отец.

Тряхнув головой, девушка переводит взгляд за окно.

– Такие разочарования случаются в мире каждый день, пап, но мне было шестнадцать, и мое сердце разбилось. Я не любила его так сильно, чтобы их предательский поступок и сейчас меня каким-то образом задевал. Все давно прошло и зажило. Но тогда внутри все горело, и я не справилась с эмоциями. Вместо того чтобы выплакаться и успокоиться, я поддалась не лучшему чувству и отправилась прямиком к Бенсону.

– И что он сделал? – помрачнев, спрашивает Райан. Его из без того бледное лицо становится пепельно-серым. Взглянув на отца, Анна спрыгивает с подоконника и, встревоженно подскочив к нему, садится рядом и обнимает напряженные плечи мужчины.

– Пап, зря я затеяла этот разговор, – виновато бормочет девушка. – Тебе нельзя волноваться. Принести твои сердечные капли?

– Не нужно, все в порядке, милая, – поцеловав дочь в макушку, мягко отзывается отец. – Что сделал Бенсон, Анна?

– Запер Мириам в подвале, – выдыхает Аннабель. – На несколько дней. Ей носили только воду. Даже не кормили. Это было ужасно. Я умоляла Камерона сжалиться, клялась, что все придумала, но он был непреклонен.

– Почему ты не уехала домой, Анна? – надтреснутым голосом продолжает выяснять правду мистер Одли. Его выцветшие голубые глаза наливаются слезами.

– Как я могла ее бросить? – крепче обняв отца, всхлипывает Анна, пока он успокаивающе гладит ее по волосам. – Если бы она умерла там…

– Мы бы вместе что-нибудь придумали. Вернулись туда вдвоем. Я бы помог, милая.

– Мне было стыдно. Я боялась тебе признаться.

– Анна!.. – сорвавшись, с рыданием восклицает Райан Одли, не стесняясь мужских слез. – Моя маленькая Анна, моя любимая дочь… – плачет он, успокаивая девушку в своих объятиях.

– Я трусиха, пап. Была и есть, – когда отец немного успокаивается, несчастным голосом произносит Анна.

– Не говори так. Ты очень смелая, – возражает Одли, взяв заплаканное лицо девушки в морщинистые ладони.

– Когда слишком поздно, – трясет головой Аннабель. Отстранившись, она встает и возвращается к подоконнику. Взяв закрытую книгу, какое-то время невидящим взглядом смотрит на жуткую, но несомненно привлекающую внимание обложку.

– А Майлз? Что случилось с ним? – решается спросить отец.

– Когда дядя Камерон поймал Мириам в поле, Гриффин сбежал, – отстраненным, усталым тоном отвечает Анна. – Его искали, но Майлз, видимо, хорошо прятался, раз его не нашли сразу. Он вернулся через три дня и попытался вытащить Мири из подвала. Настоящий герой… или глупец. Там его и схватили люди Бенсона.

– Что с ним сделали?

– Довезли до границы фермы и вышвырнули на дорогу. После этого я больше Майлза не видела.

– А Мири? Что стало с ней?

– В тот же вечер Бенсон позволил ей выйти. – Пальцы Анны, медленно очерчивающие контур синего анкха на обложке, мелко вздрагивают. – Мири виду не подала, что обижена. Может быть, она и не знала, что все случилось из-за меня. Мириам выглядела осунувшейся и бледной, но вела себя как обычно, ни словом не обмолвилась о Майлзе, даже не спросила, где он и что с ним. Мы вместе поужинали и легли спать. А потом… – Анна прерывается, едва не сболтнув отцу про свой кошмар. Ему эти сведения точно ни к чему. Навыдумывает себе всякого, а так и до инфаркта недалеко. – Потом я уехала домой.

– И зачем тебе понадобился Майлз после стольких лет? – спустя минуту тягостного молчания задает отец вполне резонный вопрос.

– Возможно, он имеет какое-то отношение к исчезновению Мириам. У меня есть подозрения, что они встречались, пока она жила в Нью-Йорке.

– Это исключено, Анна, – категорично утверждает Райан Одли.

– Почему ты так уверен? – Положив книгу на место, Анна оглядывается на отца через плечо.

– Я немного знаком с его матерью, ее младшая дочь была моей ученицей, и как-то миссис Гриффин пожаловалась, что Майлз совсем редко стал ей писать.

– Писать? Не звонить? – настороженно переспрашивает Анна, чувствуя, что нащупала что-то важное. – Но почему? Он же жил здесь, в Дейтоне.

– Миссис Гриффин сказала, что ее сын много лет назад уехал на постоянное жительство в Бостон, к отцу, – объясняет Райан Одли. – Возможно, Майлз принял это решение как раз тем летом. Бенсон вполне мог пригрозить мальчишке, и он испугался.

– И он не навещал мать и сестру?

– Нет. Скажу больше. Миссис Гриффин очень плохо рассталась с мужем, он ушел от нее к молодой любовнице, завел новую семью, и они практически не общались. Отъезд сына она восприняла как предательство, но потом оттаяла, как все матери.

– А если Майлз никуда не уехал? – задыхаясь от волнения, размышляет вслух Анна. – Я не видела лично, как люди дяди Камерона вывезли его за ворота. Я знаю это со слов Бенсона.

– Анна, ты слишком заигралась в детектива, – вздохнув, качает головой отец.

– Пап, посмотри на факты, – настаивает Аннабель. – Во-первых, миссис Гриффин не общается с бывшим мужем, значит, она не может знать наверняка, что Майлз находится именно там, откуда приходят письма. Во-вторых, почему он не звонил матери, а писал? Разве это не подозрительно?

– Думаешь, что Бенсон посадил парня в подвал вместо Мириам?

– Уверена, что он способен на такую дикость, – быстро кивает девушка, ощущая невероятный прилив сил за счет бурлящего в крови адреналина.

Смерив дочь задумчивым взглядом, он произносит то, что мгновенно рушит все выстроившиеся в голове Аннабель версии:

– Анна, если Майлз никуда не уезжал и все эти годы провел в подвале дома Бенсонов или, не приведи Господь, умер, то он точно не смог бы встретиться с Мириам в Нью-Йорке.

– Ты прав… об этом я не подумала, – обреченно выдыхает Анна. – Но должно же быть какое-то объяснение. Я чувствую, что Майлз причастен ко всему, что произошло. Не знаю, как именно, но я это выясню.

– Я не вижу никакой связи, – сомневается отец. – Между событием, о котором ты мне рассказала, и исчезновением Мириам прошло много лет. Она вышла замуж и была счастлива в браке. Как Майлз Гриффин мог оказаться замешанным в случившемся?

– В том-то и дело, папа. Мириам не была счастлива, – негромко произносит Анна.

– О чем ты? – настороженно уточняет Одли.

– Это не моя тайна, и я не хочу распускать сплетни. Просто поверь мне на слово, – просит она. – Можешь мне помочь? – устремив на отца умоляющий взгляд, спрашивает Аннабель. – Найди повод, чтобы поговорить с миссис Гриффин. Узнай у нее, когда Майлз последний раз выходил с ней на связь. Если ты раздобудешь для меня его адрес, я буду тебе безумно благодарна.

– Хорошо, – помешкав, с тяжелым сердцем обещает отец. – По пятницам миссис Гриффин подрабатывает в школьной канцелярии, разбирает архивы. Я постараюсь с ней пересечься и заодно навещу коллег.

– В пятницу, – вслух размышляет Анна, отвернувшись к окну. – Значит, у меня есть три дня. Взгляд девушки вновь останавливается на книге. – Как раз будет время дочитать и все обдумать.

* * *

Однако следовать поставленному плану оказывается не так-то легко. Текст «Индиго», несмотря на легкость подачи, идет у Аннабель с огромным трудом. И неудивительно, ведь она пытается анализировать каждую строчку, сопоставляя с известными ей событиями и выискивая тайный подтекст всему написанному. Как итог к концу третьего дня мозг девушки начинает медленно закипать. Несостыковки вылезают из каждого угла, а все логические цепочки разлетаются в прах с новой перевернутой страницей. Однако кое-какие выводы ей сделать все-таки удается. До четкой картинки еще далеко, но уже что-то. Эпилог Анна оставляет на пятницу, чтобы не сойти с ума от ожидания, но, проглотив пару последних станиц за пятнадцать минут, все остальное время дежурит у окна, высматривая отца.

День тянется безумно долго, и постепенно в голове девушки воцаряется полный хаос из разрозненных мыслей. Чтобы немного их упорядочить, она берет блокнот и, забравшись на облюбованный подоконник, по пунктам записывает самые важные детали. Все это время за закрытой дверью ее комнаты истошно орет Рокки, постоянно сбивая и дико раздражая.

Когда Райан Одли наконец-то возвращается домой, блокнот Анны исписан почти от корки до корки, но большая часть пунктов вычеркнута, еще треть обозначена знаком вопроса, тем не менее она все равно чувствует удовлетворение от проделанной работы. Услышав, как открывается входная дверь, девушка резво спрыгивает с подоконника и бросается в прихожую, напугав папиного скандалиста. Зашипев, блохастый зверюга сбегает подальше, а Анна, застыв в проеме, выжидающе смотрит на отца. Угрюмое и мрачное выражение его лица не предвещает хороших новостей, но Аннабель на них и не рассчитывала.

– Удалось что-то узнать? – нетерпеливо спрашивает она, не дождавшись, пока отец снимет промокшее насквозь пальто.

– Последнее письмо миссис Гриффин получила от сына четыре года назад.

– Я так и знала… – резко севшим голосом бормочет Аннабель. При этом глаза ее горят так неистово ярко, словно она только что выиграла миллион долларов.

– Анна, это еще не все, – устало произносит Одли. – Выяснилось, что Майлз никогда не жил у отца. Мистер Гриффин тоже получал письма от сына, в которых тот рассказывал, что живет и работает в Нью-Йорке, но четыре года назад корреспонденция от Майлза перестала поступать.

– Родители объявили сына в розыск?

– Нет. Гриффины уверены, что он еще объявится, – снимая пальто, отвечает Райан.

– Идиотизм. Его наверняка давно нет в живых! – возмущенно восклицает Аннабель. – Это же их сын! Как можно…

– Анна, Майлз давно не ребенок, – повернувшись к дочери, произносит отец. – Он взрослый мужчина, который много лет не живет с родителями.

– Пап, если бы я четыре года не выходила с тобой на связь, ты бы ждал или начал действовать?

Вместо ответа Райан Одли издает нечленораздельный звук, в горле что-то клокочет, покрасневшие глаза наливаются слезами. Так ничего и не сказав, мужчина, пошатываясь и держась за сердце, плетется в свою комнату. Спохватившись, Аннабель бежит за ним, попутно набирая номер семейного доктора. Через пару минут, выпив лекарства и почувствовав себя гораздо лучше, Райан отменяет вызов, уверив дочь, что причин для беспокойства нет. Присев рядом с отцом, Аннабель встревоженно наблюдает за тем, как болезненная бледность медленно покидает испещренное морщинами лицо.

– Я думаю, Анна, что Гриффины не подали своего сына в розыск, потому что боятся лишиться надежды, – взяв ее за руку, заговаривает отец. – Для одних неведение хуже смерти, а для других страх узнать, что твой ребенок умер, оказывается гораздо ужаснее.