Глава 21

Аннабель

Долгожданная прогулка и холодные лучи осеннего солнца не приносят Аннабель желаемого удовольствия. Она почти все время молчит, думает о своем, пропуская мимо ушей слова Алана. Он держит ее за руку, согревая в горячей ладони холодные пальцы. Много курит и постоянно говорит, говорит, говорит, словно специально не давая ей глубоко уйти в себя, разложить новые факты и туманные образы по полочкам, собрать в единую картину.

Они идут по небольшому городскому парку. Солнце неумолимо клонится к горизонту, тени становятся длиннее, небо с каждой минутой темнее и ниже. Навстречу попадаются другие парочки, собачники и семьи с детьми. Задержав взгляд на девушке с коляской, Анна вспоминает о жуткой смерти маленького Кевина. Горло перехватывает, к глазам подступают слезы. Первоначальный шок от рассказа Алана прошел, но боль в груди осталась.

Почему Мириам молчала? А отец? Он знал? Она спросит у него, непременно спросит.

Если Трейси Бенсон действительно утопила собственного сына, то почему не было расследования? Как им удалось скрыть? Самоубийство Трейси не исключает факт совершения чудовищного по своей жестокости преступления. Почему Алан так уверен, что Мириам не испытывала чувства вины? Аннабель была с ним совершенно не согласна. Весь сюжет «Индиго» строился именно на этом чувстве. Тея ощущала свою ответственность за то, что произошло с ее матерью и братом. Разве не по этой причине она прогнала Тима? Тея боялась, что его постигнет та же судьба, и как оказалось в финале – не зря боялась. И хотя в книге нет ясности в отношении того, что именно случилось с Тимом, Анна предполагала, что он погиб. Возможно, одержимая демонами Тея сама подожгла дом, заперев любимого внутри. Она принесла его в жертву своей свободе, выторговав свою душу у Зверя Индиго и его полчища теней. Разумеется, это всего лишь вольная трактовка Аннабель, но кто может доказать, что она ошибается? Только автор. Мириам Флеминг.

Поднявшийся ветер бросает Анне в лицо горсть пыли и песка. «Я буду с тобой всегда», – слышится ей в его леденящем душу шепоте.

Вздрогнув, она останавливается как вкопанная. Символично, но, оглядевшись, девушка замечает, что они с Аланом стоят как раз под каштаном. Не таким огромным, как во сне или бредовом видении Анны, но таким же безжизненно осыпавшимся. Она вспоминает белые цветы, внезапно ставшие пурпурно-алыми, кровь на ладонях, вскрытые вены и веревку на своей шее.

Что все это означает? Почему привидевшаяся Мириам пыталась ее убить? Так и не найдя ни одного объяснения, Аннабель перескакивает в другое воспоминание. Ночная рубашка в засохших бурых пятнах и вышитое на горловине имя. Ее имя. Почему она находилась в спальне Мириам, в нижнем ящике бельевого комода? По ошибке или же ее туда спрятали намеренно? Может, кузина перепутала и носила ночнушку как свою? Возможно, но это не отвечает на вопрос, откуда на подоле оказалась кровь. Месячные? Исключено, рубашка была буквально залита кровью… и грязь. Много грязи. Словно кто-то полз по земле, истекая кровью.

Кто?

Кто?

Кто?

Мозг буквально взрывается от боли. Зажмурившись, Анна вспоминает, как проснулась в поле под проклятым сухим каштаном. Пылающие желтые поля, бьющее в глаза яркое солнце, боль, боль, боль. Она пытается подняться, падает, как подкошенная, и теряет сознание. Теряет ли? Или ползет… Ползет, истекая кровью.

Анну бросает в холодный пот, сердце колотится как оголтелое, во рту становится сухо, как в пустыне.

Что они с ней сделали?

Почему она не может вспомнить?

– Эни. – Прикосновение теплых ладоней к пылающим щекам заставляет Аннабель очнуться.

Открыв глаза, девушка возвращается в зябкий осенний вечер. Солнце полностью зашло. Ветер шелестит листвой.

– Все хорошо? Ты вдруг остановилась. – В черных глазах Алана отражается вся тьма грядущей ночи.

– Задумалась. – Анна пожимает плечами.

– О чем? – Он улыбается только одной половиной лица, а она вдруг осознает, что так и не спросила его, из-за чего случился микроинсульт.

Флеминг говорил, что это произошло пять лет назад. Мириам еще не исчезла, но их отношения уже катились под откос. Мог ли стресс спровоцировать подобное? Анне слабо верилось, что Алана настолько потрясли семейные неурядицы. К тому же человек, много лет занимающийся альпинизмом, должен иметь отменное здоровье, выносливость и стабильную психику. Разве нет?

– О тебе, – честно отвечает Аннабель, а дальше произносит не совсем то, что собиралась: – О том, почему тебе так не терпится продать ферму Бенсонов, хотя владелец еще жив.

– Еще – ключевое слово. – Увиливая от прямого ответа, Алан обнимает спутницу за плечи одной рукой и, развернув назад, ведет в обратную сторону. – Поздно уже. Ты замерзла. И мы все еще ничего не ели.

– Ты нуждаешься в деньгах? – Анна упорно продолжает тему, не дав Флемингу сбить себя с толку.

– С чего ты взяла? – немного устало интересуется он.

– Назови мне другую причину, – предлагает Аннабель.

– А если нет никаких причин, Эни? – как обычно, уклоняется Алан. – Старик скоро умрет, это неизбежно, хотя я оплачиваю лучших врачей.

– Зачем? – снова допытывается она. – Зачем ты платишь за лечение человека, которого ненавидела твоя жена? Зачем ты навещаешь его и врешь мне, что идешь на кладбище? Не проще ли дать ему поскорее отправиться к праотцам?

– А ты как думаешь? – Он замедляет шаг и, развернув Анну к себе, вопросительно смотрит ей в лицо, а она провожает взглядом все ту же девушку с коляской.

– Если бы у меня были идеи, я бы не стала спрашивать, – сглотнув горький комок, отвечает она.

– Тогда не спрашивай.

Аннабель фокусирует внимание на темных глазах стоящего напротив мужчины.

Коготь Дьявола.

Черный обсидиан.

Непроглядная бездна.

Каких демонов прячет Алан Флеминг?

Он знает, куда пропали Мириам и Майлз? Не в этом ли заключается главная причина спешки с продажей фермы?

Алан говорил, что Мири хотела вернуться домой…

Что, если он выполнил ее последнее желание?

Что, если его интерес к ней – Аннабель – продиктован вовсе не вспыхнувшей страстью, а желанием выяснить, как много ей известно?

В их первую встречу на кладбище он был настроен весьма категорично и не горел желанием продолжить общение. Но что-то изменилось, и внезапно возникло предложение сделать оценку фермы, далее была сорвавшаяся поездка на объект, потом выяснилось, что Алан снял в доме напротив квартиру. Следом начались странные вопросы и намеки, постепенное проникновение в ее мысли, методичное соблазнение, феерический секс, круглосуточная забота, Алан даже отца Анны умудрился обаять и заручиться его одобрением.

Зачем все это?

Он влюбился в нее?

Правда?

Вот так просто и легко? Буквально за несколько дней?

А она?

Она влюбилась или поддалась его виртуозным манипуляциям и тщательно отрицаемому запретному влечению, которое испытала, когда читала письма Мириам?

– Сколько времени разлагается тело? – вопрос срывается с ее губ быстрее, чем Анна успевает осознать, что только что дала Алану повод для подозрений.

– От двух до четырех лет, если тело захоронено без гроба, а прямо в землю, – спокойно рассказывает Флеминг. На его лице, как обычно, ни одной подсказки.

– Удивительная осведомленность, – затаив дыхание, отзывается Аннабель.

– В моих книгах часто совершаются убийства, Эни, – иронично замечает Флеминг. – Или ты думаешь, что я намеренно не давал Бенсону подохнуть, выжидая, пока истлеет труп Мириам, захороненный на ферме? А теперь, когда срок истек, решил поспешить с продажей места сокрытия преступления?

Проходящая мимо дама с пуделем оглянулась на Алана и ускорила шаг. Аннабель нахмурилась, не спеша с ответом. Возможно, он специально провоцирует ее, используя пренебрежительный тон как защиту.

– Ты знаешь, что по костям скелета тоже можно идентифицировать личность? – равнодушно произносит Алан. – Кислота и огонь избавляют от такого риска. Если бы я убил жену, а потом инсценировал ее исчезновение, никто и никогда бы не нашел ни малейшей улики.

– Никто и не нашел. – Анна скользит по бесстрастному красивому лицу сканирующим взглядом. – Ни малейшей улики. Дело закрыто. Мириам Флеминг официально признана мертвой. Ты вне подозрений и наследуешь все ваше общее имущество и то, что досталось бы ей после смерти отца. Пора обналичить капитал, пока не появились другие наследники. Кстати, я ведь племянница жены Камерона, а значит, тоже могу претендовать.

– Не можешь. – Качнув головой, Алан подходит вплотную, берет пальцами ее подбородок и тянет вверх, заставляя запрокинуть голову. – Есть завещание, Эни. Тебя в нем нет.

Наклонившись, он проводит губами по ее губам, шумно вдыхает. Его ноздри раздуваются, зрачки полностью заполняют радужку, и Анна с изумлением понимает, что он возбужден. Очень сильно, судя по внушительной твердости, упирающейся в ее бедро. Кого вообще заводят разговоры о смерти, гниющих трупах и наследстве? Она собирается спросить его об этом, но ее затыкает горячий язык, жадно ворвавшийся в приоткрытый рот. Глухой мужской стон вибрирует на ее губах, крепкие ладони властно сжимают талию, привлекая ближе к мужскому напряженному телу. Он целует ее неистово, страстно и совершенно бесстыдно. Распущенно, грязно, на глазах у прохожих. Всасывает ее язык, терзает губы и, приподняв за бедра, толкается твердым пахом, хрипло стонет, окончательно потеряв контроль.

– Хочу тебя, – на секунду прервавшись, порочно шепчет он, и Анну обдает жаром, все волоски на теле встают дыбом. По спине несется табун мурашек, внизу живота разливается лава, между ног становится горячо и влажно. Он снова целует ее, а она отвечает, цепляясь за его каменные широкие плечи. Несдержанно, одержимо, отчаянно, дико, необузданно. Безумно и совершенно бездумно.

И вновь дорога до дома стирается из ее памяти. Хлопок входной двери, сорванная одежда, голодные поцелуи, тяжелое дыхание, рваные стоны. Они трахаются прямо на полу в прихожей, среди вороха тряпья и сброшенной впопыхах обуви. Первый раз быстро и жестко, болезненные резкие толчки и бешеный кайф. Стремительный мощный оргазм вырубает ее полностью, и девушка приходит в себя уже на постели, распятая под тяжелым мужским телом, ноги закинуты ему за спину, пятки упираются в яростно вбивающиеся в нее ягодицы. Анна кричит, кончая во второй раз, в третий у нее садится голос, и она прекращает считать. К тому моменту, когда он наконец затихает, с глухим рычащим стоном взрываясь внутри ее тела, Аннабель настолько обессилена, что не в состоянии двигаться. Алан скатывается с нее и вытягивается рядом, закуривает сигарету, зная, что сейчас она его не сможет отчитать. Потом он звонит в доставку готовой еды, заказывает роллы и лапшу. Снова курит. Смотрит на нее сквозь серый туман, заботливо прикрывает одеялом, обводит пальцем контур ее губ, трогает губы, язык. Тушит сигарету и заменяет палец своим языком. Он горький, весь пропах дымом, глаза Анны щиплет, по щекам стекают слезы, в сердце рождается адская боль, которой нет объяснения.

– Я тебя люблю, – шокированно осознает она, когда мужчина отстраняется. Все вопросы резко отпадают, и никакие объяснения становятся не нужны.

– Я знаю, – говорит Алан, нежно погладив ее по щеке, вся тьма его глаз улыбается ей. – Знаю, милая, – повторяет тише и, прислонившись лбом к ее лбу, тяжело вздыхает. Анну охватывает внезапная паника.

Он огорчен?

Разочарован?

Почему в его словах столько пронзительной печали?

– Я не жду, что ты полюбишь меня так же, как Мириам. Я ни на что не претендую, – торопливо бормочет Аннабель, по-своему поняв его реакцию на импульсивно сорвавшееся признание.

– А как же тело, тлеющее в земле Бенсонов? – В его голосе слышится ирония. – Забудешь о своих подозрениях во имя любви?

– Прости, я сказала глупость.

– В парке или сейчас? – Подняв голову, Алан выжидающе смотрит в широко распахнутые глаза.

– В парке, – твердо отвечает Аннабель.

Коротко кивнув, он резко встает с кровати и быстро выходит из спальни. Анна слышит, как хлопает дверь ванной комнаты, следом раздается шум воды. Пока ее любовник принимает душ, она думает о том, как жить дальше и каково это – жить, одержимо и отчаянно любя Алана Флеминга. Пару минут спустя, так ничего и не придумав, Аннабель заставляет себя сползти с постели. Она шагает прямиком в ванную, заходит внутрь и, открыв стеклянную дверцу кабинки, встает под горячие струи рядом с ним. Он улыбается, протягивая ей флакон с гелем и мочалку. Затем поворачивается спиной, недвусмысленно давая понять, что от нее требуется. Облегченно выдохнув, Анна берется за дело.

Может быть, не так уж и страшно жить, любя Алана Флеминга. Может быть, у нее получится быть сильнее… Хотя бы наполовину сильнее, на четверть, на процент?

Может быть, мужчина, покоряющий скалы, не так непробиваем, как считала Мириам?

Может быть, она сломала его?

Кто-то из них должен был разбиться, чтобы второй наполнился до краев.

Может быть, еще есть шанс склеить осколки? Запустить новый цикл… неизбежного разрушения.

После быстро съеденного ужина они снова ложатся в постель. Впервые за проведенные здесь ночи Алан вырубается, едва опустив голову на подушку, а Аннабель никак не может заснуть. Ее переполняют чувства и хаотично мечущиеся в голове мысли. В полумраке спальни она рассматривает умиротворенные черты мужского лица, изучает невесомыми прикосновениями пальцев, замирая от оглушительных эмоций. Во сне Алан выглядит моложе, мягче и еще красивее.

Склонившись над ним, Анна нежно целует его губы, покрытый жесткой щетиной подбородок, скулы, нос, глаза, брови, высокий лоб, проводит ладонью по растрепанным коротким волосам. Он спит крепко, дыша глубоко и ровно, спит так, словно его никогда не мучают кошмары, а она отчаянно боится уснуть и увидеть свои.

«Мне так жаль, Эни. Так жаль…» – шелестит тихий шепот.

Сердце пропускает удар, холод сковывает изнутри, струится по коже. Волосы на затылке встают дыбом. Аннабель вздрагивает, вскидывая голову, и с ужасом всматривается в расплывчатый женский силуэт, зависший над полом в проеме открытой двери.

«Я еще не сплю!» – мысленно кричит Анна.

Призрак печально улыбается, качая головой и глядя на нее пустыми глазницами.

Мириам…

Это она. Она снова пришла. Ночная рубашка, пропитанная кровью, висит на ней лохмотьями, черные волосы струятся по костлявым плечам, на шее темный след от веревки.

– Чего ты хочешь? – хрипит Аннабель, едва дыша от леденящего страха.

Мириам протягивает к ней руки. Ее ладони все в запекшейся крови, на запястьях уродливые рваные раны.

«Я буду с тобой всегда», – раздается гулкий шепот, эхом отлетая от стен.

Анна в ужасе дергается назад, упираясь спиной в изголовье кровати. Ее всю трясет, холодный пот струится по спине, зубы стучат, сердце бешено колотится, в ушах стоит звон. Это не по-настоящему. Ее нет. Кошмар. Очередной кошмар. Она уснула и не заметила.

– Эни? Эй, детка, посмотри на меня, – встревоженный голос Алана звучит словно издалека. Вспыхнувший свет прикроватного светильника резко бьет по глазам. – Что случилось? Ты вся трясешься… Эни, не молчи. Скажи что-нибудь! – Он порывисто обнимает ее, прижимая к горячей груди. Близкое биение его сердца несет утешение, избавляя от ледяных оков панического ужаса.

– Она была здесь. Мириам… – разрыдавшись, сбивчиво отвечает Аннабель. – Я думала, что она хотела меня убить… Я ошиблась. Мириам показала, как она умерла. Она мне показала…

– Что за безумный бред, Эни? – Крепко сжав ее лицо в ладонях, Алан уверенно смотрит в наполнившиеся слезами глаза. – Тебе приснился плохой сон. Здесь никого нет. Только мы с тобой. Слышишь меня?

– У нее на шее был след от веревки, запястья перерезаны, – мотая головой, всхлипывает Аннабель. – Она мертва, мертва…

– Эни, тихо. Успокойся! – Он встряхивает ее за плечи, пытаясь привести в чувство.

– Моя рубашка… моя рубашка. Мое имя… Анна. Анна, – горько всхлипывая, повторяет Аннабель. Флеминг застывает, лицо становится мертвенно бледным. Он сам сейчас напоминает призрак. – Что они с нами сделали, Алан? Что они сделали? – уронив голову ему на плечо, обессиленно плачет она.

В ее памяти внезапно возникает образ молодой женщины с коляской, которую Аннабель видела в парке. Вот она останавливается, наклоняется, берет ребенка на руки, целует в пухлую щечку, нежно улыбается. «Пора искупаться, Тим», – говорит незнакомка и идет к пруду, заходит в воду по колено, по пояс…

– Нет! – яростно кричит Анна, бросаясь следом и внезапно останавливается как вкопанная. Откуда взялся пруд? В парке нет никакого пруда, а девушка с коляской не останавливалась. Оба раза она прошла мимо. – Что со мной происходит, Алан? – снова очутившись в постели, обреченно шепчет Аннабель. Его нечитаемый взгляд замер на ее лице, губы плотно сжаты. – Я схожу с ума?

– Ты не сходишь с ума, Эни. Это усталость, – произносит он, четко выговаривая слова. – Ты почти не спишь. Я знаю, что тебя пугает, Эни. Но чем больше ты боишься кошмаров, тем ярче и навязчивее они становятся.

– Научи меня не бояться… – несчастным голосом умоляет Анна.

Алан обнимает ее за талию и укладывает рядом с собой.

– Сны, даже самые ужасные, – это просто сны. Сами по себе они не несут опасности. Ты наделяешь их силой, впуская в свою реальность, – говорит он, целуя Аннабель в темноволосую макушку. Она плотно жмется к нему в поисках тепла и защиты. В его объятиях безопасно и уютно, но он редко дарит их ей – просто так, не во время секса. Алан не привык делиться, словно ему незнакома обычная близость без интимного подтекста.

– Ты возьмешь меня с собой в горы? – сонно спрашивает Аннабель, начиная потихоньку дремать.

– Ты правда этого хочешь? – в его голосе слышится удивление, подтверждающее ее догадку.

Мириам никогда не разделяла интересы мужа. Не читала его книги, не ходила с ним в горы и не желала мириться с тем, что не она одна является главной страстью Алана Флеминга. Наверное, ее можно понять. Любовь – эгоистичное и жадное чувство. Анна же не хотела делить, ей нравилось делиться. Она готова отдать Алану все, что есть у нее, ничего не прося взамен. Любовь – это наивное и глупое чувство.

– Сверху многое видится иначе, – произносит Аннабель недавно брошенную Аланом фразу и проваливается в глубокий спокойный сон без кошмаров.

* * *

Утром Анна встает еще до рассвета, полная сил и в отличном настроении. Все-таки это невероятное ощущение – засыпать и просыпаться в крепких мужских руках, чувствовать надежное тепло, слушать биение его сердца, дышать в унисон. Соскочив с постели, Аннабель на цыпочках ускользает из спальни, бесшумно прикрыв за собой дверь. Алан все еще спит, и тревожить его сон ей совсем не хочется. Ему тоже нужен отдых, а она с радостью возьмет все домашние хлопоты на себя.

Девушку переполняет энергия и желание направить ее запас в положительное русло. Например, приготовить завтрак любимому мужчине. От чистого сердца и в качестве моральной компенсации за то, что выслушивал ночью ее бред. В свете нового, приятно начавшегося дня все случившееся ночью кажется размытым темным пятном. Как правильно сказал Алан: «Сны, даже самые ужасные, – это просто сны». Она не пустит их в свою реальность, не позволит страху взять свой разум под контроль.

Быстро умывшись и почистив зубы, Анна влезает в удобные джинсовые шорты и свободную футболку, после чего спешит на кухню. Ревизия холодильника выявляет острый дефицит продуктов, а точнее – их полное отсутствие. Эта проблема легко решается. На углу улицы работает круглосуточный супермаркет с доставкой товаров на дом. Ей даже из дома выходить не придется. Осталось только найти мобильный телефон, чтобы быстренько сделать заказ. А вот здесь как раз и происходит заминка. Ни в гостиной, ни на кухне, ни в сумочке, ни в карманах пальто его нет. Она заглядывает в спальню, тщетно пытаясь вспомнить, когда в последний раз держала мобильник в руках. На прикроватных тумбочках пусто, под подушкой тоже. Может быть, он выпал, пока они с Аланом кувыркались на полу? Осененная этой мыслью, Анна возвращается в прихожую, проверяет все места, куда мог завалиться злосчастный гаджет.

Никаких следов. Не на улице же она его потеряла! Можно поступить гораздо проще и набрать свой номер с телефона Алана, но тогда его придется разбудить… Нет, никого будить она не будет. Раздосадовано закусив губу и проклиная свою рассеянность, Аннабель направляется в кабинет Флеминга. В отличие от нее, Алан всегда хранит вещи на своих местах, ничего никогда не теряет и не забывает. У него даже книги в шкафу расставлены в алфавитном порядке, а в гардеробе рубашки разложены по цветам. Аккуратный и умеющий позаботиться о себе мужчина – это очень сексуально. Особенно если он еще и готовит феноменально и не чурается привести в порядок вещи своей безалаберной гостьи.

Открыв дверь кабинета, Анна еще с порога замечает на столе заряжающийся айфон Алана на специальной подставке. И, разумеется, он заблокирован. На открытом ноутбуке тоже установлен пароль. Анна наугад набирает несколько простых комбинаций и, в очередной раз тяжело вздохнув, плюхается в удобное офисное кресло. Крутится в одну сторону, в другую, потом, резко притормозив, без всякой цели протягивает руку к ящику стола. Ее телефона там точно нет. Простое женское любопытство, которое не суждено утолить, потому что ящик заперт. И первый, и второй, и все остальные. Странно… Что такого может храниться в столе, чтобы заморачиваться с замками? Она же точно помнит – ящики были открыты, когда Алан предложил Анне посмотреть документы на развод. Нахмурившись, девушка поднимает ноутбук, подставку для телефона, вытряхивает из канцелярского стаканчика все содержимое и не находит ничего похожего на ключ. Анна даже под кресло заглядывает и в урну… Мало ли. Фантазия у Алана богатая, наивно ожидать от него стандартных решений.

Почему-то вспоминаются исчезнувшие со стен эскизы к «Индиго». Высохший старый каштан, затянутый тиной пруд и скрывающийся за коваными воротами мрачный дом с темными окнами… И хотя их сейчас нет, ее охватывают те же тревожные тяжелые ощущения, что и тогда. Может, в них причина участившихся кошмаров? Не поэтому ли Алан поспешил убрать эскизы подальше? Побеспокоился о спокойствии впечатлительной гостьи. На него это похоже. У Алана отлично получается заботиться о ней, беречь, баловать, кормить, развлекать, выгуливать, исполнять желания, доставлять удовольствие.

Анне вдруг резко становится не по себе, но она гонит прочь лезущие в голову сравнения с любимым домашним питомцем. В том, что Алан видит в ней желанную женщину, нет никаких сомнений. Откинувшись на анатомическую спинку, Аннабель задумчиво осматривает кабинет, и ее взгляд случайно цепляется за незаконченный горный пейзаж. Вчера утром Анна видела, как Флеминг поправлял картину, а сегодня она снова висит криво. Выскользнув из кресла, Аннабель в три шага преодолевает расстояние до стены и, взявшись за края рамы, пытается выровнять по центру. У нее почти получается, но картина оказывается слишком тяжелой и в какой-то момент едва не выскальзывает из ее рук. Анна чудом удерживает работу неизвестного художника от падения, но все внимание девушки сосредотачивается на металлической панели с цифровым электронным табло, что скрывалась за горным пейзажем.

Сейф. У Алана в стене съемного лофта сейф. В этом же нет ничего запредельного? У многих есть сейфы. Сейфами сейчас никого не удивишь. Тем более квартира сдается, жильцы постоянно меняются, и сейф здесь, как и в любой гостинице, вещь необходимая для безопасности личных вещей постояльцев.

Черт, как ни убеждай себя, но в комплексе запертые ящики стола и сейф, спрятанный за картиной, все-таки немного напрягают. Осторожно поставив пейзаж на пол, Анна вновь набирает несколько комбинаций наобум, вводит цифры по возрастанию, в обратном порядке, через одну… Нет, она зря теряет время, так ей ни за что не угадать. Это может быть какая-то памятная дата или случайный набор цифр. Подумав, Аннабель вбивает день и месяц исчезновения Мириам. Нет, мимо. Год. Мимо.

День ее рождения, год рождения. День свадьбы, год… Мимо! Мимо! Мимо!

– Черт, – шипит Анна, почти сдавшись, и вводит вчерашнее число. Замирает, услышав механический щелчок, и не верит собственным глазам, когда сейф автоматически открывается. С ума сойти! Так просто? Невероятно! Задержав дыхание, девушка с опаской оглядывается через плечо. Дверь кабинета плотно закрыта, в квартире тихо, небо за окном только начинает светлеть. Если Алан встанет, она услышит его шаги и быстренько вернет все как было.

Выдохнув, Аннабель поворачивает голову к открывшемуся ящику Пандоры. На сомнения и колебания времени нет. Она должна убедиться в том, что у ее подозрений нет весомых оснований. Анна даже не Флеминга проверяет, а саму себя. Другого такого шанса может не быть.

Договорившись с бунтующей совестью, Аннабель берется за изучение содержимого довольно объемного сейфа. В верхнем отсеке, как она и предполагала, лежат снятые со стен эскизы, в среднем – судебные и другие документы. Бегло пролистав их, Анна не находит для себя ничего интересного и перемещается ниже. Наткнувшись на знакомую толстую стопку писем, аккуратно завернутых в целлофан, она на какое-то время зависает, глядя на послания Мириам с щемящей грустью. Алан не хотел их брать, а теперь так бережно хранит. Это трогательно. По-настоящему трогательно и печально. Аннабель сглатывает образовавшийся в горле горький комок и, приподняв пачку с письмами, вытаскивает со дня сейфа отдельно лежащий белый конверт без каких-либо опознавательных знаков. Первоначальная тревожность почти улеглась, и она открывает его уверенно и спокойно, с любопытством заглядывает внутрь. Ее сердце взволнованно подпрыгивает, когда она замечает маленький металлический ключик, а через секунду разбивается на миллион осколков. Помимо ключа в конверте без адресов и пометок лежит последнее письмо Мириам Флеминг. То самое, что Мири написала за день до своего исчезновения и которое Аннабель так и не осмелилась отдать Алану, а он не стал ждать.

Взял сам.

Неизбежное разрушение… Еще один разбитый сосуд.

Как быстро. Как несправедливо быстро.