Глава 19

— Спасибо, госпожа ведьма! Доброго дня и хорошей торговли! — попрощалась с Брианной круглощёкая дочка пекаря, выходя из магической лавки с зажатым в пухленьких пальчиках амулетом на удачу. Не любовное зелье, конечно, но для того, чтобы отважиться пригласить на свидание парня, тоже неплохой вариант.

Когда за девушкой закрылась дверь, Бри обвела взглядом помещение. Кажется, именно она так свою лавку и представляла. Всё на своих местах, ничего лишнего. На полочках выстроились пузырёчки с зельями. На витрине под стеклом несколько самых ценных амулетов, над которыми ей пришлось потрудиться, а те, что попроще, лежат на видном месте, так, что можно покрутить любой в руках и примерить.

После открытия лавочки минуло уже две недели. Если поначалу Брианна и побаивалась, что покупателей не будет, то сейчас вполне себе успокоилась на этот счёт. Теперь всем тем, кто раньше ездил за магическими товарами в Брумскин и другие соседние города, не приходилось этого делать, всё необходимое можно стало найти в Ильме. Даже супруга бургомистра заглядывала. К счастью, разговор про любовные зелья больше не заводила, как, впрочем, и другие посетители — слишком уж часто тут обретался инквизитор.

Эйдан Торн приходил в лавку почти каждый день — то проверить, как идут дела, то предложить помощь с чем-нибудь, то принести голодной ведьме пирожок из булочной или даже готовый обед из трактира. Эти его знаки внимания с одной стороны радовали, конечно, с другой же Бри не понимала, что происходит. Неужели у неё получилось сварить настолько крепкое любовное зелье, что его эффект всё никак не желал происходить? Ведь, не будь его, едва ли инквизитор стал бы подобным образом за ней ухаживать, правда? Ещё и смотрел временами так, что её в жар бросало от одного только взгляда тёмных глаз.

Вот и сегодня он появился, когда время подходило к закрытию. Но тут уж по весомому поводу — надо было передвинуть один из шкафов на более выгодное место. Сама бы ведьма с этим не справилась.

— Как дела, госпожа Блэкмор? — осведомился Торн. Он продолжал называть её исключительно в вежливой форме, а ей и хотелось иногда предложить ему обращаться к ней просто по имени, и неловко было. Мало ли, ещё подумает, что это шаг к сближению с её стороны…

— Всё хорошо, — отозвалась Брианна. — Давайте уже начнём. Домой хочется.

— Вас там кто-то ждёт?

— Кот и рыба, — хмыкнула она. Да, ей всё-таки пришлось научиться потрошить, чистить и готовить рыбу, которую продолжал таскать им с Филом вулвер Грайв. Сегодня вот как раз надумала запечь целую рыбную тушку в тесте. Хвостатый все уши проумякал о том, какая это должна получиться вкуснятина. А хижина в лесной глуши как-то незаметно стала восприниматься ею не как временное жилище, а как настоящий дом, который хотелось украшать, делать уютнее.

— А меня не хотите пригласить и угостить рыбкой? — склонив голову, поинтересовался инквизитор, и таким лукавством сверкнули в этот момент его глаза, ну точь-в-точь как у её кота!

— Вас? — растерялась Бри. — Что ж, ладно. Только давайте со шкафом сначала разберёмся.

В четыре руки они принялись убирать с полочек пузырьки с зельями. Ругая себя, что не сделала этого раньше, до прихода помощника, ведьма встала на цыпочки, чтобы достать один с верхней полки. К нему же потянулась рука инквизитора, и в какой-то момент они оказались так близко друг к другу, что его дыхание коснулось её щеки. От неожиданности Брианна отпрянула, но не удержала равновесия, и мужчине пришлось перехватить её за талию, чтобы не упала. А в следующее мгновение она почувствовала, как к её губам прижались его губы, тёплые, жадные и нетерпеливые.

Ведьма собиралась оттолкнуть его. Честное слово, собиралась! Но руки как-то будто сами собой обвились вокруг его шеи, а губы разомкнулись, принимая поцелуй. И не просто принимая, а отвечая на него. С жаром, искренне, со страстью, которой она и сама от себя не ожидала!

Бри всё-таки не устояла на разом ослабевших ногах и невольно привалилась спиной к тому самому злосчастному шкафчику. Тот выдержал, но покачнулся, и пузырьки полетели на пол. Стекло разлетелось на осколки, резкий запах пролившихся зелий наполнил помещение лавки.

В этот момент что-то вдруг изменилось. Эйдан Торн оторвался от её губ, которые только что целовал так, словно не мог ею насытиться. Его лоб прорезала хмурая складка. Убрав руки с талии ведьмы, инквизитор присел на корточки, коснулся кончиками пальцев пола в том месте, где расплескалось содержимое одного из пузырьков, и поднёс пальцы к носу, принюхиваясь.

— В чём дело? — растерялась Брианна. Не нравилось ей всё происходящее, ой, как не нравилось. Особенно этот пронизывающий взгляд, который устремил на неё Торн, резко поднявшись и оказавшись прямо перед ней.

— А это вы мне объясните, госпожа Блэкмор, — процедил он ледяным голосом. — Откуда у вас в лавке взялось любовное зелье? Причём худшая его разновидность, в неограниченных применениях лишающая не только воли, но и разума.

— Любовное? Да о чём вы говорите?! — отшатнулась ведьма. Но сейчас и сама Бри почуяла неладное в этом терпком дурманящем запахе, похожем на аромат скомканного в ладони цветка иналии, чьи лепестки алы, как кровь, а сладкий сок ядовит, если не смешать его с другими ингредиентами. — Я не готовила ничего такого! Клянусь, я не знаю, откуда это здесь взялось!

— Поверить клятвам ведьмы? Каким же я был дураком, — с горечью проговорил инквизитор. — Был дураком, когда отчего-то решил, что вы не такая, как большинство ведьм… А вы наверняка потешались над этим. Не так ли, госпожа Блэкмор?

— Нет, нет… это неправда! — ошеломлённо повторяла Брианна, глядя на него и не узнавая.

— Запирайте лавку и следуйте за мной! — распорядился он.

— К… куда следовать?

— Куда? К вам домой! Я должен его обыскать!

Когда запирала, руки дрожали, и тяжёлый ключ выскользнул, упал на мостовую. Смерив ведьму ещё одним хлёстким взглядом, Торн поднял его и сам замкнул дверь, а после убрал ключ в карман. Всё правильно, это ведь по сути его лавка. Он может её отобрать, а то и вовсе закрыть… от греха подальше.

Отправив кучера домой, инквизитор усадил Бри в повозку, а сам сел править. Букашка, уже зная дорогу, поскакала домой. Ведьма же устало прикрыла глаза, абсолютно не понимая, как в лавке могло оказаться чужое зелье, и, судя по смеси запахов, даже не одно.

Уже привычная дорога тянулась невыносимо долго. Бри смотрела в одну точку и кусала губы. Мысли путались. Вывод она смогла сделать всего один, зато наверняка верный, потому что других вариантов просто не было. Её подставили. Кто-то специально подкинул в лавку любовные зелья, чтобы обвинить ведьму в нарушении закона.

Но кто это мог быть? Кому её лавка встала поперёк горла? Тут ведь даже конкурентов не имелось…

Или дело вовсе не в этом? Не в самой магической лавке, а в том, что она открылась с помощью человека, который сейчас вёз её на обыск. Кто-то захотел вбить кол между Брианной и Эйданом Торном. А как проще всего это сделать? Напомнить им, что она ведьма, а он инквизитор, и его долг — приглядывать за такими, как она. И наказывать, если есть, за что. Вот теперь и будет причина и для наказания, и для того, чтобы Торн от неё отвернулся.

Губы задрожали, Бри крепко стиснула руки. Больно было ну просто до слёз. Не столько из-за несправедливости, сколько от понимания, что она сейчас теряла. Наверняка лавку. А ещё друга. И даже… кого-то большего, чем просто друга. Да, сейчас она наконец-то могла себе в этом признаться.

Когда уже поздно. Когда он уже больше никогда не посмотрит на неё этим своим тёплым лучистым взглядом. Больше не поцелует так, как сегодня.

«Нет! — твёрдо заявила себе ведьма. — Я докажу свою невиновность! А те, кто это сделал, понесут наказание!»

Остаток дороги она просидела с гордо выпрямленной спиной, а, когда повозка остановилась, первой направилась в дом. Но вовсе не для того, чтобы что-то там спрятать. Наоборот — Брианна решила сама предъявить инквизитору то, что могло бы помочь ему её обличить.

Бри так и не вернула тетрадки своей предшественницы обратно в тайник. Так и оставила в доме под матрасом. А сейчас вытащила и протянула Торну, который перешагнул порог вслед за ней.

— Вот, взгляните!

— Что это? — нахмурился он ещё больше. Похоже, не такого поведения от неё ожидал. Думал, что она будет причитать и угрожать проклятиями?

— Тут рецепты зелий. Не мои, ведьмы, что до меня здесь служила. А тут записи с именами горожан, которые покупали у неё любовные зелья — те, что она тайком делала.

— А вы, госпожа Блэкмор, пошли по её следам? Только зачем же было так рисковать с лавкой? Могли бы тоже из-под полы запрещёнными зельями торговать, глядишь, не так скоро мне удалось бы поймать вас на горячем.

— Хотела пойти, — призналась ему Брианна. — Когда Краучфер оставил меня без денег и без арендованного помещения. Но это не понадобилось… сами знаете, почему. Я не продала ни одного любовного зелья. И в самом деле понятия не имею, как в лавке оказалось то, что вы там обнаружили.

Инквизитор смотрел так, словно видел её насквозь, и ведьма привела ещё один аргумент.

— Рецепты зелий, которые записаны в этой тетрадке, из трав, что растут здесь, в Мраколесье. Их не так сложно найти и собрать в лесу, можно насушить про запас… Но в лавке я почувствовала запах цветов иналии. Иналия не дикорастущее растение и вырастить её не так-то просто. Мой опекун… он делал из неё яды.

— А чем вы докажете, что не привезли её из столицы?

— В таком случае мне едва ли понадобился бы ваш вклад в лавку, — развела она руками. — Заработала бы сама, на зельях. Вы гляньте на количество имён, клиенты бы у меня тут нашлись и немало.

— А расскажите-ка поподробнее об истории с вашим опекуном, — проговорил вдруг Торн и даже сел, устроился поудобнее, приготовившись слушать.

Бри поведала ему всё, что знала и помнила. Возвращаться в воспоминаниях к тому, что тогда случилось, было нелегко, но она постаралась смотреть на всё со стороны. С точки зрения той, что пережила одни тяжёлые времена и, если понадобится, переживёт и другие. Справится, выдержит. Потому что сейчас она больше не одна.

Под взглядом инквизитора Брианна чувствовала себя так, будто снова оказалась на суде. Сделав глубокий прерывистый вдох, она решилась на ещё одно признание. Пусть даже после него он станет её ненавидеть, всё равно нужно сказать, чтобы с этого дня между ними не оставалось больше никаких тайн и секретов.

— Я всего лишь однажды сварила любовное зелье. По одному из этих рецептов, — кивнула на тетрадки ведьма. — Но не на продажу, а так, ради эксперимента…

— И что же стало с этим зельем? — осведомился Торн.

Предстояло самое сложное, и Бри даже зажмурилась, готовясь это сказать.

— Его выпили… вы… на моей кухне… Приняли за чай. Когда я это обнаружила, было уже поздно, — выдохнула она и боязливо открыла глаза, не зная, какая реакция на эти слова последует.

Ждала всякого, гнева, ярости, презрения в тёмном взгляде, но уж явно не того, что произошло. Торн вдруг поднялся, обхватил её запястья и притянул Брианну к себе. Крепко, не вырваться.

Ведьма и не вырывалась. Смотрела на него, пыталась понять, что он сейчас чувствует. Дрожала от тепла рук, которое ощущала так, словно зашла с мороза в тёплое помещение.

А инквизитор уже тянул её в сторону комнаты — к постели, которую она с утра даже убрать забыла, так торопилась в лавку.

— Не надо… — попыталась возразить Бри. — Не трогайте меня… Я не готова…

— Я весь горю! Пылаю! Только вы можете усмирить огнедышащего дракона во мне!

— Да вы просто вулкан страстей… — пробормотала она. А с виду-то и не скажешь, такой сдержанный. Вот что любовное зелье с людьми делает.

— Послушайте! — Торн схватил её за руку и прижал ладонь ведьмы к своей груди. — Как бьётся… Всё из-за вас! А ещё…

Не желая узнавать, что там у него ещё, она потянула руки на себя, но не тут-то было — мужчина держал крепко. И напирал так, что сомнений в его намерениях не оставалось. Брианна с нарастающим ужасом осознала — всё произойдёт здесь и сейчас. С инквизитором. Магией ей его не остановить, да и весовые категории явно не равны.

Торн добрался до комнаты, толкнул ведьму на постель и сам навис сверху. Бри зажмурилась. Щеки коснулось горячее дыхание, а затем…

— Открывайте глаза, трусишка, — услышала она насмешливый голос и, разлепив веки, увидела прямо над собой лицо Эйдана Торна. Оттолкнувшись от кровати, мужчина легко поднялся на ноги. Не дожидаясь, пока он передумает, ведьма последовала его примеру.

— Вы притворялись! — догадалась она, вглядываясь в него и не замечая и следа недавней страсти, от которой якобы только что сгорал влюблённый инквизитор.

— Признаюсь, — хмыкнул Торн. — К вашему сведению, любовные зелья на таких, как я, не действуют. Да и большинство ваших ведьминских зелий тоже — иммунитет.

— Так тот поцелуй… Если не под воздействием зелья, тогда… Он был…

— Настоящим, — подтвердил то, что ведьма не договорила, инквизитор.

— И всё остальное тоже… — вспомнила обо всех его знаках внимания Брианна.

— Вы так боялись, что я надругаюсь над вашим телом, и в то же время допускали возможность насилия над чужой волей. Потому что именно это делает любовное зелье. Оно порабощает человека, — добавил Торн, глядя в её лицо уже серьёзно, без недавней насмешки.

Она угрюмо молчала, сознавая его безусловную правоту и в то же время злясь то ли на него, то ли на саму себя.

— Любовь, госпожа Блэкмор, это тоже своего рода магия. Волшебство, которое рождается в сердцах людей вне зависимости от того, кто они, богачи это или нищие, ведьмы или инквизиторы. Но зельями любви, настоящей любви, не добиться.