Глава 2

Я снова позвонил Марку.

— Альфа?

— Приступаем к плану «Б». Надеюсь, ребята наготове?

— Так точно, Альфа, — по — военному кратко отрапортовал Марк. — Готовы с первого дня вашего пребывания в Испании.

— Начинайте потихоньку окружать имение Баева. Главное — не выдавайте наше присутствие раньше времени.

— Основной состав?

— Пускай пока подтягивается к территории, но остаётся за её границами. — Я криво усмехнулся. — Не стоит пугать Бая раньше времени.

— Альфа… — голос Марка стал заметно тише. — … это война?

- Надеюсь, что всё же обойдемся одиночным конфликтом.

— Нужно ли мне уделить повышенное внимание нашим тылам?

— Нет, — покачал я головой. — Причина нашего спора с Кириллом не портрет Добряка.

— Но ведь вы можете…

— Могу, — оборвал я своего помощника. — Но это будет унижением, которого Баев мне ещё долго не простит. И если честно, я пока тоже не хочу допускать до наших разборок чужаков.

— Но, тогда зачем…

— Чтобы к чему — то хорошо подготовиться, это всегда надо делать заранее. — Я ощерился, припоминая какую — то несуразную русскую пословицу, которую любил повторять Бай. — Приготавливать санки надо летом, а карету — зимой.

Ладно, хватит лирики, мысленно оборвал я себя, и велел Марку перезвонить мне на мой мобильный — точнее, на тот телефон, который мне передадут мои парни.

Не то, чтобы я был параноиком, но, возможно, Кирилл не просто так конфисковал у меня и сотовый, и спутниковый телефоны. Может, всего лишь хотел создать дополнительные трудности, а может, и предусмотрел, что я так или иначе, но обязательно сделаю несколько звонков с этого допотопного аппарата.

В этом случае, я и так наговорил достаточно. Лови фору, Кирюха — с этого момента я играю всерьёз.

Спустя десять с половиной минут гостиница наполнилась «серыми тенями» — хорошо обученными, воинами — оборотнями, состоящими в моей личной высоко эффективной армии.

В отличие от Сирильо, которому в наследство по крови достались две тяжеловесные ветви русских богатырей и испанских конкистадоров, моё французское наследие побуждало действовать не просто с напором, но использовать особую маневренность, разумную хитрость — и всё остальные качества, которыми гордились мои предки.

Нет, французы тоже когда — то любили мечи — в конце — концов, Гийом le Conquérant своим мечом покорил Англию, став её норманнским королём под именем Вильгельм Завоеватель. Но потом… потом разумные французы сменили тяжелый меч на неудобную испанскую шпагу, изменив в последствии и её.

Я усмехнулся, понимая, что даже сегодня, в наше мирное время, армия моей страны входит в пятерку сильнейших армий мира — при этом, несмотря на то, что все данные находятся в открытых источниках, никто никогда не назовёт Францию военной державой.

Мы любим оставаться в тени до поры, до времени.

Щедро расплатившись с хозяином гостиницы за вынужденное пребывание на его территории, я сделал себе пометку когда — нибудь вернуться в это место. Гостиницу я, конечно, снесу — подобный хлам мне в списке моей недвижимости не нужен. Зато природа здесь замечательная: изумительные восходы, величественные горы — и чистый, освежающий и сознание, и тело, воздух. Нет, определённо построю здесь небольшой трёхэтажный домик, куда мы с Таис будем сбегать от домашних забот.

Вот верну её домой — и сразу приступлю к строительству.

Переодевшись в камуфляжную форму, я погрузился вместе со своими сопровождающими в джип, который за пятнадцать минут довёз нас до небольшого взлётного поля, где уже с включённым мотором, нас поджидал военный вертолёт.

— Альфа, бета на связи, — передавая мне наушники, прокричал пилот. — Хочет согласовать с вами последние приготовления.

Я надел предложенные наушники и включился в работу.

— Марк? Давай по — порядку.

— Альфа, у нас новости. Разведчики передают первые данные, и они не утешительны.

Баев почуял.

Марк не утверждал этого напрямую, но все его осторожные выводы сводились к одному — нас ожидают.

— Парней засекли?

— Некоторую часть, — сообщил Марк. — Но их пока только пасут, не трогают, а наблюдают.

— Хорошо. Это нам на руку. Надеюсь, они в курсе, что должны делать?

— Разумеется, Альфа. Как только оперативник обнаруживает нежелательное внимание к своей персоне, он тут же меняет группу Матиса на группу Армана.

Отлично! Одна группа — медленно окружает территорию, другая — занимается отвлечением противника от основной группы. При этом наполнение групп динамическое — и оттого — то Баевским парням будет невозможно определить, какие цели у моих ребят.

Я этот план полгода вынашивал — медленно, по крупицам, создавая одну большую систему, которая позволила бы мне обложить Кирилла на его же земле.

Смешно сказать, но при всём при этом, я не собирался затевать войну с Сирильо. Не только из — за того, что Кирилл приходился мне ближайшим родственником, и в случае моей… в случае, если я когда — нибудь не удержу своего зверя, именно он должен был возглавить мою стаю.

Как раз это обстоятельство меня не очень волновало — в конце — концов, Баев, как и я, оборотень — Альфа, который ненавидит слабость и трусость.

Но я мог не думать о своей паре.

Таис находилась сейчас в очень уязвимом состоянии… беременная, будучи оборотницей физически, она всё ещё оставалась человеком ментально (так, по крайней мере, утверждал Натан), и это связывало мне все руки. Ей придется ещё многое понять и принять, но пока… пока весь мой план сводился к тому, чтобы забрать её домой без причинения вреда кому — нибудь ещё.

Хотя, одного нахального бету я бы сейчас охотно разгрыз, а затем в добавок ещё и повалялся бы на его растерзанном теле.

Но пока было не до этого. К нашему разговору тем временем подключились командиры групп, действиями которых удалённо руководил Марк. Мы ещё раз обсудили с ними всё происходящее. Я требовал только одного: чтобы мои воины, находящиеся сейчас возле и внутри границ, внимательно отслеживали все передвижения оборотней Баевской стаи.

— Продвигайтесь вперед, сильнее сужайте кольцо вокруг имения Бая, но самое главное — отслеживайте любые, даже малейшие их передвижения.

— Альфа, — осторожно спросил Матис, — А вы уверены, что Альфа Баев отдаст нашу Луну?

— Ему придется.

— Кирилл Баев не из тех оборотней, кто бросает слова на ветер. А он сказал, что отпустит Луну домой только когда она сама этого пожелает.

— Что ты хочешь сказать?

— Разумеется, они не ожидали, что мы можем, используя силу, начать вторжение, но Кирилл Баев…

— Кирилл может сколько угодно физически мешать мне войти в его дом, но все законы оборотней на моей стороне. Я имею все права, доказав свою силу, войти в его дом и забрать свою суку.

Я мысленно усмехнулся, высоко оценив командира своего подразделения — сомнения, которые озвучил Матис, были, абсолютно, правильными. Со стороны казалось, что без настоящего сражения мало что может получиться — и из-за того, что я приказывал не атаковать противника в лоб, ничего хорошего из этой операции выйти не могло.

— Мы не будем проявлять силу, чтобы захватить резиденцию Баева. Не будем убивать его воинов — если те не полезут на рожон. Мы просто окружим его замок, отрезав всех находящихся там от свежего продовольствия, медикаментов, просто помощи. Оборотни ведь не люди, и не смогут как гугеноты Ля Рошели, месяцами оказывать нам сопротивление… зная, что в этот момент за стенами замка кто — то становится одичалым только из — за того, что Альфа или его Луна не в состоянии оказать помощь несчастному. А если ещё и следующее полнолуние будет пропущено, и стая окажется попросту отрезана от своего Альфы и беты — скольких к концу месяца не досчитается Бай?

Матис шумно выдохнул, с восторгом принимая мои доводы. О да, как только мы возьмём замок Баева в кольцо осады, ему не останется большого выбора: либо идти со мной на прямой военный конфликт (и быть виновным в смерти многих своих воинов), либо выдать Таис.

Я закончил совещание с бетой и командирами групп уже в машине — как только вертолёт приземлился, я вместе с двумя сопровождающими пересел в джип, везущий меня назад, к моей паре.

Волк внутри меня выл, не чувствуя своей пары, и злился на человека, который не смог удержать суку рядом с собой.

— Мы вернём её, — пообещал я своему зверю. — Вернём назад, в Ангулем.

***

Тая

Многочисленные сцены грязного, животного совокупления моего мужа с другими женщинами то и дело вставали у меня перед глазами. Казалось, я чувствовала его разгорячённое дыхание рядом с собой, слышала его довольный рык — и это ещё больше сводило меня с ума.

— Насть, — напомнил о себе Альфа Баев. — Проводи Таю в замок.

— Не волнуйся, о нём позаботятся, — шепнула Настя, поддержав меня за талию. — Пойдем-ка на свежий воздух, а то здесь такая стоит такая духота, что тебя ноги не держат.

Пока подручные Альфы уносили куда — то неподвижное тело Этьена, Настя отвела меня назад, к замку — подальше от места событий.

— Что произошло? — спросила Луна, заглядывая мне в лицо. — Тая, что такого ты увидела в мыслях или воспоминаниях Этьена?

— Ничего хорошего.

Я машинально гладила свой живот, приказывая себе собраться — собраться ради дочери.

-Хочешь поговорить об этом?

О том, как похотливая женщина кричит о том, чтобы её наполнили спермой, и мой супруг с радостью удовлетворяет её требования, расчетливо при этом рассуждая о том, что двое щенков, лучше чем один?

Горько усмехнувшись, я отрицательно покачала головой.

— Нет.

— Тая…

Мы как раз подошли к скамейке, нагретой от вечернего солнца. С удовольствием опустившись на теплое дерево, я закрыла глаза и тихо спросила:

— Почему вы все говорили, что оборотни в парах не изменяют друг другу. А мой отец вот изменял, и Этьен — тоже.

— Ох. — Голос Насти звенел от жалости. — Ты это видела, да?

Я кивнула.

— Когда?

— Сразу после пожеланий Гильермо.

— Этьен, наверное, вспомнил что — то после его слов — и эти воспоминания «докатились» и до тебя. Он, скорее всего, не думал, что у тебя окажется достаточно сил, чтобы выстроить связь — вот и не поставил барьер.

Я горько усмехнулась.

— Ты так спокойно об этом говоришь.

— С волками жить, — вздохнула Настя. — Тай, я почти каждый месяц становлюсь свидетелем, когда один из оборотней нашей стаи превращается в одичалого. Не всем, к сожалению, получается помочь.

Одичалые, да…

Этьен, как и Альфа Баев, был уверен, что после гибели моей матери, отец превратился в подобного зверя. А вот что с ним случилось дальше — никто не знал.

Иногда одичалых отпускали в безлюдные места — доживать свой век в теле и сознании волка; если же одичалый оказывался опасным для людей, у Альфы не оставалось другого выхода, кроме как устранить потенциальную опасность.

Ужасный, злой мир оборотней. Где мужчинам безразличны такие слова как любовь, верность, уважение. И отец, и Этьен…

Я погладила рукой свой пинающийся живот, и в очередной раз подумала о дочке. Каково придется моей малышке в этом злобном, несправедливом к женщинам мире — где девочка это все — лишь самка, воспроизводитель следующего поколения оборотней, и ничего больше?

Как уберечь её? Как сделать так, чтобы хотя бы она имела счастливую, не омрачённую жестокостью своего мужчины, жизнь?

Сейчас я была как никогда уверена, что Этьен не станет обращать большого внимания на мою дочку — она никогда не будет настоящей наследницей Валуа, никогда не возглавит его стаю.

— Альфа, в меня, пожалуйста! — находясь спиной к Этьену, кричала одна из обнаженных женщин. — Я фертильная — и сегодня самый благоприятный день…

Мой супруг, усмехнувшись, несколько раз провёл своим возбужденным органом по лицу другой девушки, и тут же с силой запихнул свой член назад — в довольно закричавшую от его движения женщину. При этом та, чья голова находилась ниже…

Меня резко вытошнило прямо на каменную кладку дорожки.

— Ох, Тая, — запричитала Настя, — пойдем скорее в замок. Тебе хорошо бы прилечь — немного подремлешь, успокоишься…

Отказавшись от успокоительного и любых прочих лекарств, я с трудом добрела до комнаты — новой комнаты, которую мне выделили в замке, и, не раздеваясь, легла на кровать, накрывшись покрывалом с головой — пытаясь хотя бы таким детским способом отгородиться от всего, что причиняло мне дикую боль.

Я отказалась от ужина, от чая, отказалась от разговора с Ильёй Романовичем, и даже попросила Настю оставить меня ненадолго в одиночестве.

Но когда Гильермо постучался в мою дверь, я не смогла ему не ответить.

— Прости меня. — Упал на колени мужчина, стоило мне только открыть дверь в комнату. — Прости, я не должен был говорить всего этого.

— Ты должен был сказать это раньше.

Гильермо замер, так и не подняв на меня взгляда.

— Что? — горько усмехнулась я. — Опять какие — то правила оборотней?

— Никто не имеет права встревать в отношения истинной пары. Никто не имеет права встревать в отношении Альфы с его самкой.

Самкой. Не женщиной, не женой…

Самкой.

— А наказание? — вяло поинтересовалась я.

— Казнь, разумеется, — пожал плечами Гильермо. И впервые посмотрел мне в глаза.

— По законам оборотней, я давно смертник. Но я не мог промолчать. Ты… — Гильермо взял мои ладони в свои руки и осторожно сжал их. — Тая, мы с детства мечтаем об истинной паре — той, которая станет смыслом нашей жизни; той, которая подарит мир нашему зверю и счастье нашей человеческой половине… Так случилось, что ты не моя суженая, не моя истинная пара, но в тебе я нашёл всё, что искал. Ты сильная, но в то же время ранимая, искренняя — но осторожная; чувствительная, но не импульсивная. Может, ты и не родилась специально для меня, но ты — идеальная моя половинка.

— Гильермо, — судорожно выдохнула я. — Я никогда не хотела…

— Знаю, — усмехнулся мужчина.- Я просто хочу, чтобы ты знала, почему я не смог промолчать.

Он поднялся на ноги — и теперь снова был уверенным в себе, воинственным оборотнем.

— Прогонишь меня? — спросил Бета, прищурившись.

Я нервно — даже истерично — рассмеялась.

— Гильермо, я только что узнала, что мужчина, от которого я жду ребенка, изменял и врал мне… Сейчас не самое лучшее время.

— Идеального времени никогда не будет, — покачал головой мужчина. — Но я должен знать, простишь ли ты меня за то, что я сделал. Только это.

Слегка развернувшись — так, чтобы мне не пришлось встретиться с ним взглядом, я честно ответила:

— Мне не за что тебя прощать. Не ты творил всю эту дикость.

— Тая…

— Прости, — перебирала я Гильермо. — Давай поговорим позже — я устала и хочу отдохнуть.

— Как скажешь, — легко согласился бета, но я уже догадывалась, чего стоит это его согласие… В любом случае, я — пусть и ненадолго — но отвоевала себе немного времени для одиночества.

Заперев за Ги дверь, я вернулась в кровать и почти сразу же провалилась в беспокойный, тревожный сон — под стать моему душевному состоянию.

Сначала мне приснилась сереброволоска из замка Валуа, которая, недовольно качая головой, просила меня вернуться домой. Затем приснился и сам замок — я бегала по его многочисленным темным коридорам за Илюшей, который, невесть как, оказался там. Мальчик не играл — он просто не хотел со мной разговаривать, требуя отстать от него… а когда я всё же догнала малыша у покоев Этьена, Илюша в один момент обернулся им самим — и уже взрослый Этьен, ругаясь по французски, погнался за мной.

А в это время другая сереброволоска, которую я тоже уже однажды видела в своём сне — с карими, почти золотыми глазами, поймав меня в одном из коридоров замка, схватила за руку, и, открыв одну из ближайших дверей, вытолкнула… в помещение московского ресторана.

Я будто со стороны увидела себя прежнюю — в черном дорогом платье, на каблуках и немного подшофе. Она — то есть та, прежняя я — пела, стоя на сцене ресторана… И что — то тёплое лилось в ответ на обнажённые эмоции прежней Таи. Вдруг «та, прежняя я» повернула голову и… ласково улыбнулась Гильермо, который, оказывается, также находился сейчас в ресторане — именно от него к той Тае шла теплая волна любви и симпатии. А вот Этьена я нигде не видела.

Правда, стоило мне о нем подумать, как скрипнула дверца — и серебровласка с золотыми глазами, заглянув внутрь, печально посмотрела на меня.

— Я не могу его удержать.

И тут же с другой стороны зала возник знакомый силуэт моего мужа — черное, злое пятно.

— Нет! — закричала я, проснувшись от собственного крика.

Это был сон. Всего лишь сон.