Глава 3

Несмотря на то, что часы показывали только два утра, засыпать по- новой я не захотела — боялась, что снова провалюсь в кошмар с Этьеном.

И так достаточно…

Помаявшись с полчаса в кровати, почувствовала, что дико проголодалась — и решила спуститься вниз, на кухню.

Замок спал.

Двигаясь по пустым, отдающим эхом, коридорам впавшего в ночную спячку замка, я то и дело мысленно возвращалась назад, к своему сну.

Что это, банальная усталость, реакция на стресс? Может, игра подсознания… Или всё — таки что — то, что находилось за гранью рационального объяснения.

Я усмехнулась, понимая, как глупо размышлять о рациональности мышления в мире, где есть оборотни … и ментальная связь между парами.

Дойдя до кухни, я проверила холодильник и его содержимое.

Пожевала немного запечённого холодного мяса, съела ломтик сыра, и, в конце — концов, решила приготовить себе омлет.

Пока я возилась со сковородой, пока взбивала яйца с молоком, в коридоре послышались осторожные шаги — а вслед затем на кухне появилась и Настя.

— Охрана сказала, что ты проснулась и покинула комнату, — сообщила Настя, обеспокоенно разглядывая меня. — Как ты себя чувствуешь, Тая? Тебя что — то тревожит?

— Плохие сны и отвратительные мужья, — горько усмехнулась я. — Насть, давай не будем пока об этом.

Настя, казалось, без сил упала на стул.

— Если бы всё было так просто. — Она устало потёрла лицо и снова повторила. — … если бы всё было так просто…

Обреченность в её голосе заставила меня мгновенно напрячься.

— Он? — я с опаской посмотрела в коридор. — Он — там?

— Нет, — покачала головой Настя. — Кирилл отвёз Этьена куда- то за пределы стаи. Но надолго ли… Тая, понимаешь, Этьен…

— Понимаю, — хмыкнула я. — Я, как говорят оборотни, его самка — сука, принадлежащая этому оборотню. А значит, рано или поздно, он вернётся. Снова.

— Да, — кивнула Настя. — Он обязательно вернётся.

— И всё начнётся по — новой?

Моя подруга осторожно пожала плечами.

— У нас не так много вариантов до родов. Пока ребенок не родится, тебе придется периодически встречаться с Этьеном, чтобы он мог подкармливать вашу дочку своей силой.

Масло на раскалённой сковородке угрожающе зашкворчало, постепенно окрашиваясь в коричневый цвет — но я не спешила заливать взбитые яйца на разогретую поверхность.

Аппетит внезапно полностью пропал.

Отставив миску с взбитыми яйцами в сторону, я выключила плиту и с тоской посмотрела на Луну.

— Что я в этой жизни делаю не так, Насть? — горестно вздохнула я, сложив руки на своём животе. — Почему мне так не везёт? Сначала, когда мама ещё была жива, сердобольные бабушки во дворе жалели нас обеих — отец — де, кабель, гуляет, тратит деньги на своих шлюх…А затем, когда мама повесилась, показывали пальцем уже на меня одну — вон, мол, сиротка; с ней надо быть осторожней — а то вдруг она тоже такая же ненормальная, как её мать. А я в это время только и боялась, что могу вырасти с «подпорченной кровью» своего отца. Знаешь, как это страшно, когда ты живёшь в полном одиночестве, когда никому нельзя довериться, нельзя рассказать всей правды? Когда ты отслеживаешь каждое своё слово, каждое своё действие, и надеешься — от всей души надеешься, что не сойдешь с ума окончательно.

Стерев с лица горячие слезы, я горько усмехнулась.

— Если бы я тогда знала, что всё это ещё просто цветочки…Я ведь с этим своим сумасшествием даже и не мечтала, что у меня когда — то будет муж и ребенок. Запрещала себе думать об этом, смирилась с тем, что так и умру когда — нибудь в одиночестве.

— Тай, — Настя, подойдя ко мне, осторожно погладила меня по плечу. — Ну не надо…

Вскинув голову, я посмотрела на неё полными слез глазами.

— Ты понимаешь, что я ему поверила. Поверила, после всех унижений и грубости; после всего того, что видела в его замке.

— Этьен умеет убежать, — тихо заметила подруга. — Но он не такой плохой, как кажется.

— Не смей! — рыкнула я, снова размазывая слезы. — Слышишь, не смей его оправдывать. Ты не видела того, что видела я.

— Тая… — Настя на минуту замерла, а затем горько усмехнулась. — Думаешь, у нас всё было гладко и сладко? Думаешь, мне не приходилось наблюдать за тем, как мой супруг изменяет мне?

Она тряхнула головой.

— Это дело прошлое, и мы с Кириллом никогда не вспоминаем об этом. Но это было. Кстати, Кирилл по — началу также принуждал меня быть в его стае, быть его самкой.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Альфа Баев? Но ведь они выглядели такой органичной, счастливой парой.

— В каждой дому — по кому, — грустно улыбнулась Настя. — Нам с тобой достались сложные мужья. Альфы — не просто вожди оборотней, всё значительно сложнее… Они управляют оборотнями, сдерживая и их, и своих собственных невероятно сильных зверей. В этом состоянии, невозможно оставаться простым человеком.

— Так ты оправдываешь насилие, которое творит Этьен? — не поверила я. — Настя, как ты можешь?

— Какое насилие, Тая? За полгода Этьен не тронул тебя и пальцем. Этот красавчик, который привык к тому, что девки вьются вокруг него стаями, бегал вокруг тебя кругами, нежно приручая к себе.

Я в полном разочаровании посмотрела на свою подругу.

— То есть ты мне предлагаешь забыть это… это непотребство, которое он творил?

— Я предлагаю тебе поговорить с ним. Ты не можешь быть уверенной в своих видениях.

— Но ты сама сказала, что так у оборотней проявляется связь между истинными парами.

— Но ты не можешь знать, когда именно Этьен изменял тебе… это могло быть и задолго до вашей встречи, могло было быть и в те дни, когда он просто опасался причинить тебе боль.

— Он изменял меня, когда уже знал, что я ношу его ребенка! — закричала я, наплевав на умиротворённую ночную тишину, что укутывала нас. — И в этот момент он не обо мне думал, и не о нашей дочери. А о том, что два щенка лучше, чем один!

Схватив деревянную лопатку, которая лежала на столе, я со всей силы запустила её в мойку.

— Ты понимаешь, да? Ничего этого не было: не было ни раскаяния за свою грубость, ни попыток поменяться ради того, чтобы построить семью. По факту, меня просто использовали. И доктор этот, когда со мной сеансы проводил, не мои проблемы решал — а методично обрабатывал меня для Валуа.

Посмотрев на Настю, я с нескрываемой горечью в голосе добавила:

— За какие — то несчастные полгода они смогли превратить меня в глупую, наивную идиотку. Я не знаю, когда именно я поверила в сказочку про доброго Валуа… но я ведь и в самом деле собиралась вернуться вместе с ним в Агнулем.

— Тая, я не думаю, что Этьен стал бы…

— Ты же не хочешь, чтобы я проверяла его намерения на себе? — прямо спросила я.

Луна… Луна замерла.

— Это должно быть твоё решение. И только твоё. — Порывисто меня обняв, Настя добавила: — Просто знай, что ни я, ни Кирилл не дадим тебя в обиду. И будем из последних сил защищать и тебя, и твою девочку.

Услышав обещание в её голосе, я облегчено расплакалась.

— Спасибо!

— Тебе не за что нас благодарить, — возразила Настя. — Мы не смогли бы поступить иначе.

— Но Этьен — родственник Альфы Баева, и его ближайший друг…

— А ты — оборотница нашей стаи, — слегка отстранившись, кривовато улыбнулась Настя. — Беременная оборотница, к тому же.

— Тая, — кивнула Луна на пустую сковородку. — Ты что, раздумала жарить яйца?

— Аппетит пропал, — честно призналась я.

— Это твой аппетит пропал, — покачала головой Настя. — А ребенок твой наверняка голодный. Присаживайся пока, я всё сама сделаю.

Отстранив меня в сторону, Настя и в самом деле начала хлопотать возле плиты. Слив подгоревшее масло, она помыла сковороду, по новой включила плиту, по — новой взбила яйца, добавив в омлет мелкопорезанные кусочки ветчины.

А пока Настя занималась готовкой, она между делом рассказывала о своей беременности.

— Знаешь, я тогда не ожидала, что Кирилл будет носиться со мной как с писаной торбой — но такого сумасшедшего папашу ещё поискать… Правда, сейчас он себя сдерживает — боится испортить Влада. Тот у нас тоже в отца родился — сильный Альфа, а значит, не просто мальчик, а воин с агрессивным волком.

— Я ничего такого не замечала, — призналась я, незаметно отвлекаясь от своих проблем. — По мне, так Владимир — спокойный мальчик.

— Спокойный по сравнению с Илюшкой? — усмехнулась Настя. — Кстати, забыла тебе сказать огромное спасибо. Даже Кирилл недавно заметил, что Илья стал лучше себя контролировать. Твоя система явно работает.

— Я рада, — улыбнулась я.

— Я тоже, — кивнула Настя.

Она потянулась к хлебнице, когда я осторожно спросила.

— Насть, а ты не знаешь… может быть, та, другая женщина, и в самом деле забеременела?

— Другая женщина? — не поняла Настя. Прижав к себе хлеб, она растерянно посмотрела на меня, и лишь потом протяжно выдохнула. — Ты имеешь виду…

— Да, — замерла я. — Может быть, я не единственная, кто ждёт сейчас ребенка от Этьена.

Немного помедлив, Настя покачала головой.

— Не знаю, обрадую тебя или огорчу — но это исключено.

— Почему?

— Потому что. — Настя выразительно посмотрела на мой живот. — Папаши должны питать своей силой ребенка в утробе матери. Иначе ни у женщины, ни у ребенка нет шансов.

— А вдруг ….

— Я бы знала. — Возразила Настя. — В неистинных парах, беременность наступает довольно редко.

— Она кричала, что фертильная… — тихо произнесла я. Настя же цинично ухмыльнулась.

— Она бы ещё и не то кричала, чтобы залететь от Альфы. С учётом того, что Кирилл эти места сам не посещает, у тех дамочек не так много шансов получить «досрочное» освобождение.

— О чем ты сейчас???

Настя тяжело вздохнула.

— Тая, ты же знаешь, что в стаях действуют жёсткие законы. Это у людей выписывают штрафы, сажают в тюрьму — у нас либо телесное наказание, либо казнь.

Да, об этой стороне жизни оборотней я уже была наслышана.

— Но для самок все наказания несравнимо мягче. Если женщина совершила тяжкое преступление, её никто не станет убивать… Ей дадут выбор: либо отработать двадцать лет на благо стаи; либо принести стае двух щенков. Вот та девица и старалась, как могла.

— Подожди минуту… — переведя дыхание, я изумлённо уставилась на Настю. — Кто — то рожает детей, чтобы искупить свою вину перед Альфой?

— Сказать честно, преступления в подобных случаях всегда очень весомые…

— Но как же можно? — так и не понимала я до конца. — Как можно рожать детей только ради этого? И что происходит с ними дальше?

- С кем? — не поняла Настя. — С детьми? Или с их матерями?

— Со всеми.

— Детей отдают отцам на воспитание, матери… ну, они делают, что хотят.

Обняв свой живот, я покачала головой.

— Разве ты считаешь это нормальным? Получается, женщин насилуют…

— Прекрати, Тая, — перебила меня Настя. — Они сами выбирают своё наказание. Если кто — то и берет их грубо — они всегда могут обратиться к Альфе, чтобы изменить своё наказание. И потом, та девица из воспоминаний Этьена — её разве принуждали?

Нет.

Я понимала, что нет — но не могла произнести этого вслух.

— Тебе не кажется, — спросила я после долгой паузы, — Что общество оборотней просто пронизано похотью.

Настя пожала плечами.

— С моим ограниченным опытом, я тебе не советчик. Но Кирилл считает, что человеческое общество помешано на сексе не меньше оборотней. Наверное, мы с тобой две ханжи — старые девы, которые по ошибке оказались в стане противника.

— Это точно, — грустно усмехнулась я. — Главное, как во всём этом выжить.

Настя замерла, будто решая что — то в уме.

— Знаешь, давай — ка мы с тобой сначала позавтракаем, а уже дальше будем решать более глобальные проблемы.

Она разложила пышный омлет по тарелкам, выставила на стол несколько тарелок с разнообразной нарезкой — и мы вяло принялись за еду. Причем Настя, судя по всему, хотела есть ещё меньше моего — она нехотя водила вилкой по омлету, прихлебывая пустой горячий чай.

— Уже завтракаете? — Стремительно вошедший в помещение Альфа, ласково поцеловал жену в макушку, и только затем строго посмотрел на меня.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Альфа Баев, нависая над своей женой.

— Морально или физически? — вежливо поинтересовалась я. Кирилл Баев усмехнулся.

— Да уж могу себе представить, что там творится по «моральной» части. — Опустив руку на плечо жене, он явно предупредил какое — то её возражение. — Тая, ваши отношения с Этьеном — это только ваши отношения. Я не стану принуждать тебя жить с ним. Более того — я сделаю всё, чтобы и он не посмел сделать ничего подобного. Я пообещал тебе однажды, что так просто тебя не отдам — и своё слово я сдержу.

— Но…?

Баев ухмыльнулся.

— Умная девочка.

— Не особо, если повелась на басни Этьена, — мотнула я головой. — Просто всегда должно быть хотя бы одно «но».

— Два месяца, — вдохнула Настя. — Ты должна терпеть присутствие Этьена до конца беременности.

— Тебе не обязательно с ним разговаривать, не обязательно даже видеться каждый день. Через день — по часу — полтора будет более чем достаточно, — добавил Альфа. — Я буду сопровождать тебя на каждую встречу до самых родов.

Вздох облегчения вырвался из моей груди.

— Вы и правда не отдадите меня ему?

Альфа смерил меня долгим взглядом.

— Я приложу все усилия, чтобы этого не случилось. А тебе сейчас в первую очередь надо думать о ребенке. Твоя дочь всё слышит и всё переживает вместе с тобой.

— Кирилл, может, хочешь, позавтракать? — спохватилась Настя, вставая со стула. — Давай, я тебе тоже сделаю омлет… или бутерброд с чаем?

— Позже. — усадив жену обратно на место, Кирилл Баев ровно добавил. — Мне надо подготовить парней.

— Этьен… — я не смогла не задать этого вопроса. — Он уже вернулся?

— Нет. — Черный тяжелый взгляд Альфа остановился на мне. — Мы ожидаем, что он проспит до полудня, так что и тебе не стоит полуночничать. Если будут проблемы со сном — дайте знать Илье.

— А Гийом?

— Все французы покинули территорию моего поместья, — кровожадно усмехнулся Кирилл. — Так что в замке остались только те, кому я доверяю.

Окинув взглядом сначала меня, затем свою жену, он, впрочем, тут же приказал:

— Но за пределы замка не выходить без моего на то разрешения.

После завтрака Настя предложила мне пойти отдохнуть.

— Ну не хочешь спать — просто полежи, — советовала она, пока мы вдвоём убрали со стола. — Или фильм какой — нибудь посмотри — чтобы скоротать время до рассвета. Главное — выбери ситком или комедию.

Ага, трагедий мне и в жизни предостаточно…

Коротко кивнув, я всё же решила не возвращаться назад в спальню — а вышла на улицу, побродить возле замка.

Свежий ночной воздух доносил до меня запах луговых трав, смешанный с ароматом ближайших лесов и озёр… Я не услышала, а скорее, почувствовала, как скулит моё сумасшествие — моя волчица, рвущаяся на волю.

Ей сегодня тоже сделали больно.

Вот доношу дочку — и отпущу тебя на волю — побегать вместе со стаей в первое же полнолуние, — пообещала я своему зверю, горько усмехнувшись про себя. — Побегать со стаей, но не с ним.

Валуа всё это время не просто ждал — он жаждал моего первого полного оборота, уверенный, что я обязательно справлюсь с этим непростым делом, если он поможет мне своей Альфа — силой.

Призовёт в свою стаю…

Мне, наверное, несказанно повезло, что это непростое дело решили отложить до родов — дабы лишний раз не рисковать ребенком.

А если бы Этьен провёл свой ритуал, то я бы уже формально значилась оборотницей его стаи… и вряд ли бы даже Альфа Баев смог мне помочь в этом случае.

Поглаживая тяжелый живот, я прошлась чуть дальше по дорожке вокруг замка, немного посидела на детской площадке. Мысли упорно возвращались к недавнему прошлому.

Вот тут Этьен играл с Илюшей и Владом в стрелялки из водяных пистолетов; а вот и пригорок, возле клумбы — однажды мне там так стремительно поплохело, что я обязательно бы свалилась на землю в обморок — не успей Этьен, невесть каким образом почувствовавший моё состояние, оказаться чуть быстрее моего падения.

Валуа подхватил меня в самый последний момент. И потом ещё неделю не выпускал из рук — беспокоясь, что подобное может повториться.

А вот там, если пройти чуть дальше, декоративный прудик… Где мы часто отдыхали по вечерам, когда, конечно, позволяла погода. И Этьен каждый раз брал с собой кулёк горячего солёного попкорна — благодаря которому меня на время переставало тошнить.

А если свернуть с этой каменной дорожки немного в бок, можно через несколько минут увидеть оранжерею, которую он выстроил специально для меня…

Я закрыла глаза и попыталась выкинуть все эти непрошенные воспоминания из головы.

Дура. Глупая, наивная дура, которую развели фальшивой заботой. Для Валуа с его деньжищами, и стадион за день построить не проблема, а тут — небольшая оранжерея.

До меня только сейчас, здесь, в тишине ночного безмолвия стало доходить, насколько были неискренними и напускными его внимание и забота. Всё то, что ещё недавно согревало сердце и давало надежду на счастливую жизнь, превратилось в зловонную грязь.

И ведь некого винить, кроме самой себя.

Повелась, как идиотка, на красивые слова об истинных парах, о том, что оборотни жизнь свою положат за пару и ребенка. А Этьен…

Как там говорил доктор: может, это не Этьен оказался таким плохим — может, это вы таким его запомнили. Мол, детская травма; отец, принуждавший мать… И конечно же, «человеческая психика часто выкидывает подобные фортеля, перенося одни воспоминания на другие, накладывая события и чувства друг на друга».

Нет, Натан, конечно, был ещё как убедителен, но я — то сама должна была заподозрить, что мной просто крутят.

В висках раздражённо пульсировала зудящая головная боль — сказывалась и нервное перенапряжение, и бессонница. А вот какой — то злости на собственную доверчивость не было — я хорошо понимала, в насколько разных лигах находимся мы с Этьеном.

Если он только пожелает — проглотит меня целиком, и не поморщится… с его- то возможностями.

Наймёт тысячу разных специалистов, уговорит мои лучших друзей и близких родственников…Я была уверена, реши Этьен приобщить бабушку и дедушку к моему «окучиванию», те уже давно были бы здесь, в Испании, доказывая мне с радостными улыбками на лицах, что нет ничего лучше расы оборотней.

И даже бы так и говорили — вот, Тая, отец бы тобой гордился, а мама была бы за тебя несказанно счастлива.

Ага.

В одном Натан, кажется, всё же был права: дети часто копируют своих родителей, и я… я сама того не замечая, почти полностью скопировала пусть своей матери.

Психология? Или всё же судьба?

Прижав ладони к губам, я горестно вздохнула. И что дальше? Если бы я могла хоть немного надеяться, что к дочке Валуа будет относиться по — другому. Пусть меня третирует, как хочет, но не дочку… Однако в его стае у девочек всего одно место — подстилки и прислуги.

Я глубоко вздохнула и решила, что утром найду Альфу Баева и поговорю с ним о будущем. Мне надо было точно знать, какие возможности у меня есть — и на что я могу рассчитывать.

Правда, искать Альфу мне не пришлось — он сам постучался в мою дверь ранним утром.

— Тая? — спросил он. — Можно войти.

Я как раз сидела в кресле и молча смотрела на зарождающийся день. Пейзаж за окном был прекрасен, но мне почему- то жутко хотелось в горы… Наверное, день опять будет жарким.

Уйдя глубоко в свои мысли, я не сразу поняла, что до сих пор не ответила на вопрос Кирилла Баева.

— Тая? — терпеливо повторил свой стук Альфа.

— Да, Альфа. Конечно, входите.

Дверь открылась, и в комнату вошёл нахмуренный Кирилл Баев. Несмотря на очень раннее время, кто — то уже сильно испортил ему настроение.

— Илья! — рявкнул он, видимо, подгоняя замешкавшегося в коридоре врача. Илья Романович, войдя в спальню, коротко мне кивнул — и молча застыл у двери.

— Этьен вернулся? — вздрогнула я.

— Если бы. — Альфа Баев нахмурился. — Всё значительно хуже.

— Хуже? — я подняла на Альфу недоуменный взгляд. Что может быть хуже возвращения Этьена?

— Он осторожно, но всё же отказался от моего предложения вернуть всё назад, отказался от коттеджа на моей территории — и требует поговорить с тобой наедине.

— Это опасно? — напряглась я. А потом сама же ответила. — Разговор — только предлог… Он уже отказался возвращаться к тому, что было.

Я подняла испуганный взгляд.

— …значит ли это, что…?

Кирилл Баев кивнул.

— Да. Он, скорее всего, потребует тебя. Твоего возвращения в Ангулем.

— Что? — ошарашено протянула я. — В Ангулем?

И в тот же момент отчетливо представила себе как Этьен — всё тот же Этьен, который недавно носил меня на руках в туалет, заботливо кормил бульоном и деликатно заказывал одежду большего размера — он запрёт меня в своём замке, в какой — нибудь из свободных подземелья клеток, а сам пойдет дальше развлекаться с доступными девками.

Сделав ещё один шаг назад, я представила уже другое: не свою жизнь в клетке, а жизнь моего ребенка, для которого Ангулем станет родным домом. Я представила себе свою малолетнюю дочь, бегающую по замку, играющую в одиночестве среди пустых мертвых галерей, и невольно становящуюся свидетельницей всего того непотребства, что творится там — пока её отец, не обращая никакого внимания на «ещё одну самку», будет пытаться слепить сына — наследника с одной из своих горничных.

Я поёжилась от ужасающей перспективы.

— Лучше убейте прямо здесь, Альфа!

Альфа Баев поджал губы.

— Этьен пока не выдвинул прямого требования о твоём возращении. — Баев внимательно посмотрел на меня. — Но я хорошо знаю своего кузена. Да и честно говоря, я бы действовал также.

— Таечка, — подал голос Илья Романович, всё ещё стоящий у дверей. — Я представляю, как вам сейчас трудно…

— Да? — обернулась я к своему бывшему… или опять нынешнему доктору. — Вы тоже были замужем за Валуа?

Пока доктор молча разводил руками, Кирилл Баев несколько раз насмешливо фыркнул.

— Рад, что ты не теряешь чувство мужества, — обратился он ко мне. — Потому что решение будет не простым.

— Я не вернусь к нему, — замотала я головой. — Кирилл Владимирович, вы обещали, что не отдадите меня Этьену!

— Илья? — коротко позвал Альфа. — Обрисуй Тае полную перспективу.

— Тая, вопрос не в том, что наш Альфа собрался тебя «отдавать». Вопрос в том, что тебе надо доносить ребенка — а это практически невозможно без помощи отца. Во время беременности, оборотницы нуждаются в ментальной подпитке отца ребенка. Если Этьен не согласится вернуться сюда на прежних условиях, единственный выбор, который у тебя останется — это либо подчиниться мужу, либо рискнуть беременностью.

— Я бы хотел, чтобы ты знала, — осторожно взял меня за руку Кирилл Баев. — Всё это время мы ходили по тонкому льду. Этьен не из тех, кто стал бы долго терпеть подчинение другому Альфе, пусть даже и другу. А я то и дело ставил ему условия. Сейчас он… расстроен, — Альфа немного замешкался, явно пытаясь смягчить своё выражение, — и не слишком жаждет вступать со мной переговоры.

— То есть… Это всё? — Я прикусила губу, чтобы не расплакаться. — У меня нет выбора?

Альфа Баев немного помедлил.

— Если бы ты была простой девчонкой из моей стаи, я бы так и сказал. — Кивнул Альфа. — Но оборотни, как никто другой, уважают силу духа.

Он усадил меня обратно на стул.

— Семь месяцев — срок, когда эмбрион уже жизнеспособен, — как — будто издалека начал Илья Романович. — Даже человеческие дети, которые рождаются семимесячными, выживают без особых проблем.

— Вы хотите вызвать преждевременные роды? — прижав руку к животу, насупилась я.

— Ни в коем случае, — почти рыкнул Альфа. — Щенок должен родиться в свой срок. Однако Илья считает, что у тебя есть шанс доносить ребенка без присутствия его отца.

Я перевела неверящий взгляд с Альфы на доктора.

— Это правда? Я и вправду смогу обойтись без Этьена?

— Не могу сказать, что это будет идеальным решением, — тяжело вздохнул Илья Романович. — Но судя по моему опыту, шансы у вас есть, и не плохие. Так получилось, что я вел нескольких пациенток, оказавшихся на последних месяцах беременности без поддержки своей пары. Могу сказать с уверенностью, что у тех, кого до этого срока поддерживали истинные спутники, щенки всегда выживали.

— А матери?

— Не всегда и не все, — честно признался доктор. — Проблема в том, что ребенок, не получая помощи от отца, неосознанно тянет необходимые силы из организма матери. У человеческих женщин во время беременности часто начинаются проблемы с зубами, с волосами… У нас всё намного страшнее. Показатель смертности, конечно, небольшой — и мы всячески это снижаем благодаря нашим новейшим разработкам, но он существует. Правда, я не думаю, что в вашем случае нам надо опасаться подобного развития событий. Вы — здоровая, молодая женщина с проявленной волчицей, которая, к тому же, долгое время подпитывалась от сильного Альфы.

— Тая, — проскрипел Кирилл Баев. — У нас не очень много времени. Но прежде, чем принимать решение, я прошу тебя как следует всё обдумать.

— Я… — я было открыла рот, чтобы ответить тут же, но Альфа покачал головой.

— Я дам тебе полчаса.

— Кирилл, как же так! Ты же говорил, что… — в мою комнату почти бегом ворвалась Настя. — Понимаешь, если мы…

— Нет. — Спокойным, ровным тоном произнес Альфа, почти сразу гася своим категоричным «нет» весь эмоциональный Настин запал. — Никогда.

— Это ведь просто Этьен, Кирилл! — возмутилась Настя. — При мне он никогда не позволит себе вести себя гадко.

— Радость моя, я не отпущу тебя с Таей в стаю Этьена.

— Но если Этьен не согласится вернуться сюда, у нас просто не останется выбора — Тая должна будет вернуться назад.

Луна, вздохнув, выразительно посмотрела на меня.

— Тая, я уверена, что моё присутствие сдержит Этьена. Я понимаю, как тебе сейчас трудно, но мы все, прежде всего, должны думать о здоровье твоего ребенка.

— Настя, — явно теряя спокойствие, рыкнул Альфа Баев. — Нет.

— Но почему, Кирилл? — возмутилась его жена. — Я же ведь могу быть полезной. Я там за Таей пригляжу.

— Сейчас ты не сможешь помочь ни малышке, ни самой Тае. До самых до самых родов. Ты прекрасная Луна, замечательная мама, но ты не медицинский врач.

Настя громко всхлипнула и прижалась к мужу.

— Но ведь ты понимаешь, на какой риск мы обрекаем Таю и её малышку.

— Я разговаривал со всеми врачами, которые когда — либо обследовали её. — Альфа, будто извиняясь за это, поднял короткий пронзительный взгляд на меня. — В том числе с Натаном.

— Натан явно соврал что — нибудь, — фыркнула я.

— Он всё — таки профессионал, — покачал головой Альфа. — И по статусу не имеет права мне лгать.

Альфа перевёл взгляд на свою жену.

— Настя, Тая — физически крепкая, сильная молодая женщина… с уязвимой психикой. А Этьен — я боюсь, что я не смогу спрогнозировать его поведение.

— Но ведь в первый раз нам всё как — то сошло с рук, — просяще произнесла Настя. — Кирилл, мы ведь даже Таю похитили из его замка, а он за это нас не прибил… и, можно сказать, в какой — то мере согласился с нашими действиями.

— Настька, ну что ты как маленькая, — как — то совершенно по- мужски хмыкнул Альфа. — Тогда мы у него похитили одну из его сук, пусть и самую ценную. А сейчас он идёт за своей женой. Чувствуешь разницу?

— Но он ведь не зверь!

— Ещё какой зверь, — возразил Кирилл. — Злой, обиженный. Желающий во что бы то и стало вернуть своё. И ты хочешь ему подать Таю с дочерью на блюдечке — авось всё получится. А если не получится?

— Но ведь Этьен изменился! — воскликнула Настя и с какой — то отчаянной надеждой посмотрела на меня. — Тая, ты ведь больше не будешь… резать себе вены? Даже если будет очень плохо.

Остолбенев, я медленно покачала головой.

— Нет. — ответила я, положив руку на живот. — Не буду.

— Она будет просто медленно угасать… или сходить с ума, цепляясь за жизнь только из — за дочери. А Этьен, видя это, будет…

— Я поняла! — рыкнула Настя. — Ты совсем в него не веришь! Но ведь он помог когда- то Альке. Помнишь? Именно после разговора с ним Аля смогла сойтись с Виктором.

— А ты помнишь, в каком состоянии я ворвался к тебе, когда однажды ты едва не совершила глупость? — вопросом на вопрос ответил жене Альфа. — А теперь представить, что будет, если Этьен будет слышать это ни день, ни два — а всё время.

Настя, замерев на какое — то время, обречённо кивнула.

— Ты прав, — совсем упавшим голосом произнесла она. — Ты, как обычно, прав.

— Мне нравится, что ты хочешь мира всём мире, Насть, — взяв лицо жены в свои руки, мягко произнес Альфа. — Но иногда мы просто не имеем права на риск.

Настя всхлипнула и прижалась к груди мужа.

— Я просто чувствую себя такой беспомощной.

— Ты просто не выспалась, — поцеловав Настю в макушку, протянул Альфа. — Иди пока, отдохни. Да и Тае надо немного подумать.

Кивнув Илье Романовичу, который тотчас ретировался на выход, Альфа тоже повёл жену к двери, на ходу бросив мне тихо:

— Недолго Тая, не больше тридцати минут.