24. Уроки выживания и немного юмора

* Елизавета/ Нерия *

Вечер того же дня выдался не менее удушливым, чем сам праздник.

В покоях императрицы повисла такая тяжелая, искрящаяся от напряжения тишина, что, казалось, чиркни кремнем — и всё здесь взлетит на воздух. Нас было четверо. Измученная, бледная Аэлина сидела на краю кровати, плотно кутаясь в шаль. У дверей, подобно гранитной статуе, застыл собранный, непроницаемый Ксандр, готовый в любую секунду обнажить клинок. А посреди комнаты, заложив руки за спину, мерял шагами ковер Олден.

Я тихо стояла в стороне, как и положено служанке, но мой профессиональный взгляд сканировал эмоции каждого присутствующего. Император был похож на сжатую до предела пружину. Его грудную клетку распирало от всепоглощающей, клокочущей ярости. По побелевшим скулам и сжатым челюстям было кристально ясно: дай ему сейчас волю, и он пойдет рвать всех на своем пути, невзирая на титулы и родственные связи.

Эту сложную, болезненную сцену спровоцировала я. Едва мы оказались в безопасности за закрытыми дверями, я заявила Аэлине, что она обязана поведать обо всем супругу. О таком молчать нельзя! Это уже не просто дворцовые сплетни или косые взгляды, это прямое, грязное покушение на жизнь, честь и надежду на рождение наследника. Тем более что Ксандр успел незаметно вытащить того ублюдка-наемника из сарая и благополучно переместить его в темницу, где этот шакал теперь дожидался своего часа, чтобы рассказать нам абсолютно всё.

И Аэлина рассказала. Сбивчиво, переживая, поведала мужу о том, как маленькая Камилла уверенно вела ее к заброшенному домику, и как там, в полумраке, на нее набросился мужчина в маске, разрывая юбку.

Выслушав этот кошмар, Олден остановился. Он замер посреди спальни, словно громом пораженный, не в силах поверить в услышанное.

— Ты… ты мне веришь? — тихо, с надрывом спросила Аэлина у молчаливого супруга, комкая в пальцах бахрому шали.

В покоях повисло тяжелое, давящее на барабанные перепонки молчание.

— Веришь, что я бы никогда, ни при каких обстоятельствах не посмела посмотреть на другого мужчину? — ее голос дрогнул, в медовых глазах блеснули слезы.

— Ну что ты такое говоришь, родная, — хрипло прошептал Олден. Он мгновенно преодолел разделяющее их расстояние, подался к супруге и бережно, словно хрустальную, притянул к себе, нежно обнимая. — Конечно же, я тебе верю… — император зарылся лицом в ее каштановые волосы. — Просто… Просто у меня в голове не укладывается, что они… способны на такое…

Олден с силой сжал губы. В его зеленых глазах, устремленных куда-то в пустоту над плечом жены, появилась безжалостная, пугающая сталь. Аэлина доверчиво шевельнулась в его объятиях, и император, крепче прижав к себе супругу, уткнулся носом в ее макушку.

Я смотрела на него и даже отдаленно не могла представить, каково ему сейчас. Перед ним открылась такая чудовищная, тошнотворная бездна, которую тяжело вынести любому порядочному человеку. Собственная мать вместе с наложницей настроили против Аэлины семилетнего ребенка, чтобы обесчестить и растоптать ее!

Но в какой-то степени моя  врачебная душа была даже довольна. Теперь император наконец-то, окончательно и бесповоротно понял, кто является истинной причиной всех его бед. Как бы больно и горько ни было Олдену это признавать, но все злодеяния шли от его родной матери. А может, он уже догадывался об этом, просто только сейчас глаза открылись. Как говорится: лучше поздно, чем никогда.

— Я сразу осознал, что что-то не то, когда мы  направились толпой к тому садовому домику, — горько мотнул головой император, продолжая обнимать жену. — А потом, когда Ксандр с Нерией предстали в таком виде… Боги! Почему вы так жестоки?

Я ни за что в жизни не хотела бы оказаться на месте Олдена в этот момент. Прекрасно видела, как сильно ему хочется прямо сейчас обнажить меч, отправиться в соседний дворец разбираться, а после — жестоко карать неугодных, но…

Во-первых, это его мать. Женщина, которая с самого раннего детства, в годы кровавых мятежей, защищала его от всех невзгод и угроз, выгрызая для сына трон. И  малолетняя дочь, которая росла такой же хищной интриганкой, как ее мать и бабка…

Во-вторых, если он сейчас, на одних эмоциях, набросится с прямыми обвинениями на вдовствующую императрицу, та мгновенно поднимет шум на весь свет, извернувшись и публично обвинив саму Аэлину в непотребстве и распутстве. Пока у нас на руках не было прямых, неопровержимых доказательств их причастности. Имелся только наемник, ждущий своего часа под строгим надзором парней Ксандра. Рванув в бой, защищая Аэлину, Олден мог навлечь на нее еще большую беду. И он понимал это.

Дилемма, от которой волосы встают дыбом.

По глазам императора я видела, что сказать ему хочется многое. Но он не смел, ведь прекрасно понимал: для полной, абсолютной безопасности супруги придется навсегда убрать из дворца родную мать. И наложница с дочерьми тоже должна будет отправиться следом, ведь свекровь так ее обожает, раз решила столь чудовищным способом посадить ее на трон.

— Я клянусь тебе, Аэлина, — глухо, но твердо пообещал Олден, заглядывая жене в глаза. — Больше никто и никогда не посмеет причинить тебе вред. Моя стража никого к тебе не подпустит. А за всем остальным… за всем будет следить только Нерия.

После упоминания моего имени императрица повернула ко мне голову и посмотрела с такой глубокой, искренней благодарностью, что мне стало немного неловко. Хотя другая правительница на ее месте могла бы приказать высечь меня за вопиющую наглость, ведь сегодня я перешла абсолютно все допустимые границы.

Когда мы только добрались до покоев, сбежав с этого проклятого праздника, Ксандр остался у входа, наказав парням принести воду, а Олден еще не пришел, отвлекая гостей. Аэлина пребывала в расстройстве. Ей было невыносимо тяжело, она держалась из последних сил, чтобы не разрыдаться в голос.

Я смотрела на нее с жалостью. 

— Вам нельзя нервничать, — напомнила я ей.

— Я такая дура! — вдруг воскликнула тогда императрица, роняя слезы. — Безрассудная, невероятная дура! Поверила ребенку… Думала, девочка не может желать мне зла! 

И вот тогда меня понесло. Я просто не выдержала. Подошла, решительно взяла Аэлину за хрупкие плечи и легонько, но ощутимо ее встряхнула, за что меня  могли лишить рук.

— Да, ваше величество, этот поступок — отправиться с дочерью Реджины к черту на кулички — был самой настоящей глупостью! — жестко глядя ей прямо в глаза, сказала я. — Вы должны наконец-то понять: на той стороне имперского дворца, — я взмахнула рукой в сторону крыла свекрови и наложницы, — живут не только две взрослые кобры, но и их выводок! Да, эти змееныши вылупились не так давно, но они уже дьявольски опасны, и вы сегодня на собственной шкуре это испытали!

Императрица растерянно кивнула, шмыгнув носом. На ее глазах вновь навернулись слезы.

Я повысила голос, и в нем зазвенели стальные, командирские нотки, которые обычно использовала на нерадивых интернах в ординаторской:

— Реветь ни в коем случае не нужно! Вам нужно срочно успокоиться и расслабиться! Это опасно! Если чудо уже свершилось и вы носите дитя, то угрозу на ранних сроках еще никто не отменял! Нам нельзя рисковать ни единым шансом!

Мои строгие, почти начальственные слова тут же отрезвили императрицу, мгновенно заставив ее взять себя в руки. Она сделала глубокий, судорожный вдох, кивнула, расправила плечи и медленно выдохнула, смахивая слезинки.

— Не нужно думать, что те дети безобидны, ваше величество, — уже мягче вздохнула я, отпуская ее плечи и делая почтительный шаг назад. — Они еще опаснее, чем их мать и бабка. А знаете почему?

Аэлина кивнула, глядя на меня широко распахнутыми глазами.

— Потому что от детей совершенно не ожидаешь зла, — прошептала она.

— Абсолютно верно! — подтвердила я. — Я всё понимаю, у вас светлая душа и невероятно доброе сердце. Вы милосердны, местами наивны и привыкли видеть в людях лучшее. Но вам нужно меняться! Нужно уметь сказать жесткое «нет». Вы — законная императрица! Вторая по силе и влиянию фигура в империи после вашего мужа! А уж потом идут все остальные. Вашей добротой нагло пользуются, оборачивают ее против вас же, причиняя вред!

— Ты права, Нерия, — Аэлина посмотрела в мои глаза с зарождающейся внутренней силой. — Ты права во всем! Я не злодейка, не умею плести интриги, и до власти мне, по сути, дела нет! Но на моем месте хотят оказаться многие, и они не остановятся ни перед чем!

— Совершенно верно! — горячо воскликнула я, всплеснув руками. — Поэтому вы должны уметь давать отпор! Защищайте свое право стать матерью! Будущее вашего с императором малыша, когда он придет в этот мир, зависит только от вас, моя императрица! Вы должны стать для него волчицей, а не овечкой на заклании!

...И вот сейчас, глядя на обнимающихся супругов, я понимала, что мои слова достигли цели. Аэлина больше не будет покорной жертвой.

Убедившись, что супружеская чета всё прояснила, я тихо, стараясь не привлекать внимания, вышла из спальни, оставляя их наедине. Пока Олдена не было, уже успела помочь Аэлине искупаться, успокоила ее и накормила. Так что была уверена: императрица уснет сегодня раньше, убаюканная объятиями мужа, после всего того кошмара, что с ней приключился. Главное, чтобы ночь прошла без происшествий, ведь нанервничалась моя пациентка знатно.

Я вышла в тускло освещенный коридор следом за Ксандром. Почти всё это время, пока император беседовал с женой, он стоял у дверей абсолютно молча, хмурясь и о чем-то напряженно размышляя.

— Командир, — негромко позвала я.

— Да? — он посмотрел на меня, но тут же поспешно отвел взгляд в сторону, словно ему было неловко.

Я решила, что после нашей совместной «актерской сцены» в сарае возвращаться к чопорному «выканью» было бы просто смешно, и очень надеялась, что он тоже не станет строить из себя неприступную стену.

— Ты… лично будешь допрашивать того наемника в подземельях? — спросила я, скрестив руки на груди.

Ксандр хмыкнул, и на его губах мелькнула легкая, хищная полуулыбка. 

— Интересно посмотреть? — с легким вызовом спросил он.

— А можно? — я наивно, почти по-девичьи хлопнула ресницами, делая к нему шаг.

Ксандр тут же остановился как вкопанный, озадаченно глядя на меня сверху вниз.

— Ты… сейчас серьезно? — его брови поползли вверх.

Я с удовольствием отметила, что Ксандр всё-таки принял мое «ты». Это порадовало больше, чем ожидала, но виду я, разумеется, не подала.

— Сам же предложил, — хмыкнула я, подходя еще ближе и задирая голову, чтобы смотреть в его карие глаза.

— Вообще-то, я просто пошутил, — ответил Ксандр, скрестив руки на груди. 

— А я вообще-то не шучу, — с уверенностью заявила я, не отступая ни на миллиметр. — Меня видом крови, боли и сломанных костей не напугаешь. 

Мы стояли в полумраке коридора, молча, упрямо глядя друг другу в глаза.

И тут совсем недалеко от нас, из-за поворота, раздался веселый мужской голос:

— Возьми ее с собой, командир! Это же здорово, когда твоя будущая супруга искренне интересуется всем, чем ты занимаешься на службе!

Ксандр резко обернулся. Я тоже выглянула из-за его плеча.

В нескольких метрах от нас стояли двое стражников из его отряда. Парни лыбились во весь рот и глядели на нас с нескрываемой, белой завистью.

«Ну просто прекрасно! — мысленно застонала я, чувствуя, как щеки снова заливает предательский румянец. — Слухи о том, чем мы с Ксандром якобы занимались в том садовом домике, ползут по дворцовой округе со скоростью света!»

Мне стало чертовски неловко.

— Вас забыл спросить! — убийственно холодно, с генеральской сталью в голосе отрезал Ксандр, мгновенно стирая ухмылки с их лиц.

Парни быстренько подобрались, вытянулись по струнке, изображая из себя идеальных солдат.

— Заступайте на пост! — Ксандр жестко махнул рукой в сторону дверей покоев Аэлины. — Никого не впускать! Головами своими отвечаете, ясно?!

Убедившись, что стражи заняли позиции, командир обернулся ко мне, тяжело вздохнул и кивнул:

— Идем. Хочешь допрос — будет тебе допрос.

— Командир такой романтик у нас, оказывается, — снова, не удержавшись, тихонько кашлянул в кулак один из стражников. — Желание невесты для него — закон… Ой!

Парень тут же ойкнул и согнулся пополам, когда Ксандр, проходя мимо него, небрежно, но весьма увесисто залепил ему затрещину по затылку.

— Много болтаешь, Дрейк, — сурово посмотрел на него командир. — На пост!

— Есть на пост! — отрапортовал стражник, потирая ушибленный затылок, но в его глазах всё равно плясали смешинки.

Я едва сдержала смех, прикрыв рот ладонью и искренне умиляясь этому суровому военному воспитательному процессу.

День сегодня выдался поистине чудовищный: сложный на эмоции, на происшествия, на страшные открытия. Но мы справились! Да, это было только начало нашего крестового похода против вдовствующей императрицы. Но главная ниточка в лице пойманного наемника была уже ухвачена. Осталось за нее только хорошенько, от души потянуть!