31. Диагноз — чудо!

* Елизавета/ Нерия *

Правитель великой империи затряс меня за плечи с такой силой, что аж зубы клацнули.

— Нерия! Сделай что-нибудь! — в панике кричал Олден, сверкая голым торсом и безумными глазами. 

— Ваше величество! — рявкнула я, перекрывая его истерику. — Вы мне сейчас так сотрясение мозга устроите, а я вам с ним точно ничем не помогу! А ну, взяли себя в руки! Дышите глубже!

Олден, совершенно не ожидавший, что на него когда-нибудь в жизни наорет служанка, от неожиданности замер и шумно, прерывисто втянул воздух.

Парни-стражники, ставшие невольными свидетелями этой сцены, застыли на крыльце с отвисшими челюстями. Они пребывали в полнейшем шоке от того, что я посмела вот так просто рявкнуть на самого правителя империи, но при этом в их округлившихся глазах отчетливо читалась толика нескрываемого мужского восхищения. Кажется, в их головах мой поступок граничил с невероятным героизмом и отвагой.

Бросив взгляд на притихшего Олдена, в глазах которого плескалась дикая тревога, я спешным шагом направилась к дверям, по пути всучив блюдо с блинами стражу, что стоял ближе всех.

— Пока меня нет, — произнесла я непререкаемым тоном, глядя парню в глаза, — чтобы всё съели. И командир вам ни слова не скажет! — повысила я голос, бросив красноречивый взгляд на Ксандра.

Император и командир последовали за мной по коридорам дворца.

Мы поспешно вошли в покои Аэлины. И тут из-за плотно закрытой, массивной дубовой двери купальни до моего слуха донеслись глухие, надрывные всхлипы и вполне однозначные, пугающие мужчин, но такие знакомые мне звуки сильных рвотных спазмов.

Рвет?!

В моей голове словно вспыхнула яркая, праздничная лампочка. Пазл мгновенно сложился. Отравление исключено, молодая здоровая женщина, задержка цикла, и теперь вот — острая утренняя тошнота!

«Твою же маковку! — мысленно возликовала я, едва сдерживая рвущуюся наружу улыбку. — Да это же токсикоз! Беременна! Получилось!»

— Аэлина! Любовь моя! Впусти меня! — Олден тут же кинулся к двери, яростно дергая медную ручку, но изнутри было надежно заперто на засов.

Из-за двери снова послышался мучительный, сдавленный звук рвотного позыва и тяжкий стон императрицы.

— Уйди, пожалуйста, Олден… — донесся ее стон. — Не нужно… слушать…

— Отойдите, ваше величество, — решительно произнесла я, подходя к императору и отодвигая его от двери. — А еще лучше — покиньте покои.

— Что?! — Олден сверкнул зелеными глазами, нависая надо мной. — Я никуда не уйду и не оставлю ее!

«Да что ж такое-то?! Ну не хочет она, чтобы ты слышал, как ее выворачивает наизнанку!» 

— Я ее лечащий врач! — произнесла я тихо. А после, призвав всю свою стойкость, угрожающе шагнула к правителю, наступая на него с таким авторитетом, словно он был нашкодившим интерном. — И если вы сейчас же не освободите помещение и не дадите мне спокойно с ней поговорить, то сделаете только хуже! Мне здесь паникующие мужья под дверью не нужны!

Ух, какая я бесстрашная! Аж гордость взяла!

Император стиснул челюсти, упрямо прищурился, явно не собираясь подчиняться.

Тогда я, не теряя больше ни секунды, бросила очень красноречивый, многозначительный взгляд на Ксандра, который всё это время напряженной скалой возвышался позади Олдена.

Командир мгновенно всё понял. Он шагнул вперед и решительно, не обращая внимания на субординацию, сгреб растерянного, сопротивляющегося императора.

— Идемте, ваше величество. Оставим их, — твердо сказал Ксандр.

Он буквально утянул правителя за собой в коридор, плотно закрыв тяжелые двери покоев и не забыв прихватить Олдену обувь. Правитель ведь босой во двор выскочил.

Убедившись, что мужчины ушли, я подошла к двери купальни и мягко постучала костяшками пальцев по дереву.

— Ваше величество, — ласково позвала я. — Мужчины ушли. Мы здесь совершенно одни. Откройте, пожалуйста. Это я. Нерия.

За дверью на несколько секунд повисла тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами. Затем щеколда с легким лязгом отодвинулась, и дверь приоткрылась.

Я быстро юркнула внутрь и заперла замок обратно.

Аэлина сидела на мраморном полу, прижавшись спиной к холодному краю пустой купели. Она была бледна как полотно, волосы растрепались и прилипли к потному лбу. Императрица обнимала руками серебряный таз и безостановочно, горько рыдала, вздрагивая всем телом.

— Ваше величество, — мягко произнесла я, опускаясь рядом с ней на колени и забирая из ее ослабевших рук таз. Я достала чистый платок и осторожно вытерла ее мокрое, бледное лицо. — Ну-ка, посмотрите на меня.

— Нерия… — прошептала она полным боли и отчаяния голосом. — Я… меня отравили? Опять. Я чувствую… меня всю выворачивает наизнанку. Это конец?

— Так, а теперь давай без паники и строго по фактам, — я профессиональным жестом взяла ее за запястье, нащупывая пульс. Частый, но ровный, сильный. — Никто вас не травил. Я за этим слежу лично. Живот тянет? Резкие, спазмирующие боли внизу есть?

Аэлина растерянно моргнула, прислушиваясь к своим ощущениям, и медленно покачала головой.

— Нет… живот не болит.

— Кровотечение есть? — задала я самый главный вопрос.

— Нет, — она шмыгнула носом. — Крови нет. Вообще. Но меня так сильно рвало… Я проснулась от накатывающей тошноты. 

Сначала робко, а потом всё шире и шире я начала улыбаться.

— Нерия? Чему ты радуешься? — Аэлина уставилась на меня так, словно я внезапно сошла с ума.

— Никто вас не травил, ваше величество!  — я бережно заправила ее растрепавшиеся волосы за ухо и посмотрела в непонимающие глаза. — Ваша утренняя тошнота — это самый прекрасный, самый естественный диагноз на свете! Поздравляю. У вас банальный ранний токсикоз!

Аэлина замерла, перестав дышать. Ее губы приоткрылись.

— Токси… что? — непонимающе прошептала она.

— Токсикоз! Реакция организма на зарождение новой жизни! — я сияла, как начищенный медный пятак. — Это мне в храме настоятельницы рассказывали, — поспешила я тут же добавить. — Вы беременны! И на этот раз всё идет именно так, как надо! Малыш активно обживается внутри и дает маме понять о своем присутствии! Угрозы выкидыша нет!

Смысл моих слов доходил до нее мучительно долго. Аэлина несколько раз моргнула, ее зрачки расширились. А затем она прижала обе ладони к своему пока еще плоскому животу, и из глаз снова хлынули слезы. 

— Жив… он жив… — шептала она, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Жив и здоров! — я ласково погладила ее по плечу. — А теперь поднимайтесь, нельзя сидеть на холодном. Умоемся и пойдем обрадуем вашего мужа, а то он там сейчас половину дворца разнесет от переизбытка нервов.

Я помогла Аэлине привести себя в порядок, ополоснуть лицо прохладной водой и накинуть легкий утренний халат. Вывела ее в спальню, а затем распахнула двери в коридор.

На меня тут же обрушились два полных смертельного ужаса взгляда.

Олден сидел прямо на полу у противоположной стены, сгорбившись и сжимая голову руками. Ксандр возвышался рядом, мрачный как грозовая туча. Заметив нас, они оба одновременно подорвались с мест.

Император, увидев бледную, но улыбающуюся сквозь слезы жену, замер, боясь сделать даже вдох.

Я вышла вперед, заслоняя собой императрицу, уперла руки в бока и с самым серьезным, профессорским видом оглядела этих двух перепуганных до смерти мужиков.

— Ну что ж, ваше величество, — чеканя каждое слово, произнесла я. — Надеюсь, вы готовы к резким перепадам настроения, странным вкусовым пристрастиям среди ночи и утренней тошноте. Потому что ваш малыш, хвала небесам, активно заявил о своем присутствии. Императрица беременна, — широко улыбнулась я.

В коридоре повисла такая тишина, что было слышно, как в саду чирикают птицы.

Олден стоял, не шевелясь. Его грудь судорожно вздымалась. Он посмотрел на меня, потом на Аэлину, которая счастливо, сквозь слезы кивала ему в подтверждение моих слов. А затем правитель вдруг издал какой-то совершенно мальчишеский всхлип. Шагнул к Аэлине и бережно прижал ее к себе, зарываясь носом в россыпь каштановых волос.

Я, растрогавшись, смахнула непрошеную слезинку с уголка глаза, чувствуя, как в груди разливается огромное, теплое удовлетворение от своей работы. Ради таких моментов стоило прожить и две жизни!

Повернув голову, встретилась взглядом с командиром. Он стоял у стены, опираясь на нее спиной. Мы смотрели друг на друга в тишине, нарушаемой лишь счастливыми всхлипами супругов. И в этом долгом, пронзительном взгляде Ксандра я прочла не просто благодарность. Там было что-то гораздо большее. Что-то, от чего мое сердце снова пустилось вскачь, напрочь игнорируя мой пенсионный стаж.