32. Капитуляция командира

* Ксандр *

В коридоре разлилась тишина, нарушаемая лишь приглушенными, полными  безграничного счастья всхлипами моей сестры.

Я стоял, прислонившись спиной к прохладной стене, и не отрывал взгляда от Лизы. Внутри меня бушевал настоящий эмоциональный шторм. Неописуемая благодарность к этой хрупкой с виду девушке затапливала с головой. 

Мне хотелось сказать ей так много. Выразить всё то, что не умещалось в скупые слова воинского устава. И я твердо решил: обязательно скажу. Как только мы останемся наедине, больше не буду молчать.

Хватит ходить вокруг да около, выстраивая глухие бастионы. Это было глупо. Особенно сейчас, когда я собственными глазами видел, как мои парни на нее смотрят.

Они не сводили с Лизы глаз. И пусть после моего недавнего рявканья на крыльце ни один из них больше не посмеет подойти к ней, но они всё равно смотрели! А меня это невероятно бесило.

С чем именно связана моя вспыхивающая эмоция, я уже прекрасно понимал. И это не было пресловутым чувством долга. Собственнический интерес и глубокая, стремительно пускающая корни симпатия.

Лиза привлекла меня вовсе не миловидной внешностью прежней Нерии. Она зацепила своим мышлением. Своими неординарными, дерзкими поступками. Она была поразительно рассудительна, но при этом моментами настолько отважна, что эта отвага граничила с чистейшим безумием. Чего только стоило ее сегодняшнее выступление! Простая служанка нарычала на самого императора, а потом выставила его за дверь! Любого другого за такое вздернули бы на эшафоте, но она даже глазом не моргнула.

И мне, черт возьми, нравилась эта черта ее характера.

Лиза была настоящей. Искренней. Живой. Не ряженой столичной куклой, которая живет по заученным канонам высшего света, падая в обморок от сломанного ногтя. Не безвольной девицей, за которую всю жизнь решают родственники. Лизавета придерживалась своего, очень крепкого мнения и рьяно отстаивала его, совершенно не собираясь идти на поводу у чьих-то желаний и приказов.

Удивительная, невероятная девушка.

И эта ее удивительность, как магнит, притягивала мужчин. Я прекрасно понимал, какие именно мысли носятся сейчас в головах у моих стражей, застывших во дворе. Они думали о том, какая она завидная партия. Какая из нее выйдет потрясающая хозяйка. О том, какие у нее золотые руки: Лиза и рану на моем бедре хладнокровно обработала, не побледнев при виде крови, и невероятно вкусной едой их накормила. И императора на место поставила.

Смотрел на нее, погруженный в свои мысли. Лиза едва заметно, требовательно кивнула мне, приглашая пойти за ней в противоположную от выхода сторону. Вглубь пустого коридора.

Я сразу смекнул, что к чему. Сейчас меня будут ругать. Отчитывать за то, что я своим безмолвным приказом запретил парням брать у нее еду. Лиза быстро догадалась. Хотя это стоило ожидать.

И, как бы смешно и нелепо это ни звучало, я вдруг почувствовал легкое, щекочущее волнение. Совсем как в далеком детстве, когда втайне от наставников шкодничал, а потом стоял, ожидая заслуженного наказания от отца.

Я был совершенно не против. И даже возражать ей не стану. Виноват — значит, должен ответить. Но и молча стоять в стороне, наблюдая, как мои подчиненные вьются возле нее голодным роем, а потом едят эти проклятые блины у нее прямо с рук, я тоже не собирался!

Да, прекрасно понимал, что Лиза, подкармливая их, не имела абсолютно никаких кокетливых намерений. Как и травить их она бы не стала — я уже понял, что эта иномирянка совершенно не такой человек. Для нее это просто забота. Но для меня было в корне неправильно, что здоровые, вооруженные мужики пялятся на нее голодными, масляными глазами и улыбаются во все тридцать два зуба, когда она ласково предлагает им угощение.

Вот вроде бы поступок с моей стороны был откровенно эгоистичным, по-мальчишески глупым, но я ничего не мог с собой поделать. Мой внутренний зверь глухо рычал, отгоняя чужаков от своей территории.

Я молча оттолкнулся от стены и последовал за легкой фигуркой Лизаветы.

Она увела меня в самый дальний, глухой конец коридора, подальше от покоев императрицы. Остановилась, развернулась ко мне и сложила руки под грудью.

Этот жест, к слову, заставил меня на секунду отвлечься, потому что ткань платья весьма выгодно подчеркнула изгибы ее фигуры. Но я быстро взял себя в руки, переводя взгляд на сердито сведенные светлые брови.

— Больше не нужно так делать, командир, — строгим шепотом отчеканила Лиза.

Я сделал вид, что не понимаю, о чем речь.

— Чего именно?

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я! — ее зеленые глаза недовольно сверкнули. — Твой сегодняшний голодный бунт на крыльце! Я не собираюсь нарушать вашу военную субординацию или подрывать твой авторитет. Просто хотела от чистого сердца поблагодарить парней за их верную, бессонную службу! А ты…

Она принялась отчитывать меня с пылом полководца, распекающего новобранца.

А я стоял, смотрел на ее разрумянившиеся щеки, на то, как гневно вздымается ее грудь, и просто молчал. Понимал, что это происходит впервые в моей взрослой жизни. Впервые меня, главу имперской стражи, вот так бесстрашно отчитывает молодая девушка. Да и я давно уже не в том возрасте, чтобы меня отчитывали. Но стоял и слушал, не смея (да и не желая) ей возразить.

Мне просто нравилось на нее смотреть.

Лиза говорила и говорила, активно жестикулируя. Объясняла мне, что она ничего плохого не делает, что злого умысла не имеет, что еда — это базовая потребность, а я веду себя как узурпатор.

Слушая ее пламенную речь, понял: ждать больше нет смысла.

— Позволишь мне стать твоим мужчиной?

Я произнес это ровным, спокойным, но очень твердым голосом, перебивая ее на полуслове.

Лиза мгновенно замолчала. Вся ее обвинительная тирада прервалась. Она ошалело распахнула свои невероятные глаза. 

— Чего? — спросила иномирянка внезапно севшим, охрипшим голосом, хлопая ресницами.

Я сделал плавный шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Взял ее руку в свою ладонь.

— Хочу стать твоим мужчиной, — повторил я, глядя прямо в глубину ее расширившихся зрачков. Увидев, как в них мелькнула тень сомнения, решительно мотнул головой: — И это не из чувства долга. Он здесь совершенно ни при чем. Ты мне симпатична. По-настоящему. 

Она стояла, словно громом пораженная. Девушка, которая только что гоняла императора и распекала меня, сейчас выглядела абсолютно обезоруженной. Губы, такие мягкие на вид, приоткрылись, дыхание сбилось, а на щеках вспыхнул румянец.

«Красавица», — промелькнула мысль в голове.

Я склонился к ней, понимая, что нарушил ее границы и одновременно проверяя, позволит ли она мне это. 

И Лиза позволила. Ее дыхание участилось, что лично мне сказало о многом.

— Так что ты ответишь? — понизив голос до шепота, я смотрел в ее зеленые глаза. — Позволишь… стать твоим?..