44. Ядовитые замыслы

Тяжелые, инкрустированные золотом двери покоев Императрицы распахнулись с такой силой, что ударились о мраморные ограничители с глухим, зловещим стуком.

Октавия, сидевшая на бархатном пуфе перед огромным зеркалом, вздрогнула. Расческа в руках ее личной служанки замерла на полпути.

В комнату, не дожидаясь доклада стражи, стремительным шагом ворвался Первый советник Империи — отец Октавии. Внешне он казался абсолютно спокойным: идеальная осанка, безупречно скроенный темный камзол, ни один мускул не дрогнул на его волевом лице. Но глаза... Они полыхали такой яростью, что воздух в просторной комнате мгновенно стал тяжелым и удушливым.

Кай, бесшумной тенью стоявший у портьер, мгновенно среагировал на угрозу. Мужчина сделал плавный, текущий шаг вперед, закрывая собой Императрицу.

— Вон, — с убийственной сталью в тоне процедил советник.

Октавия судорожно сглотнула.

— Оставь нас, Кай, — велела она, и ее голос предательски дрогнул.

Страж помедлил долю секунды, бросил на советника предупреждающий взгляд, но подчинился, бесшумно покинув покой. Служанка поспешила за ним.

Как только щелкнул замок, иллюзия спокойствия советника рухнула. Он шагнул к дочери, нависая над ней, словно коршун.

— Ты совсем обезумела?! — прошипел он, и в этом яростном шепоте было больше угрозы, чем в крике толпы. — Как ты посмела обратиться к тому, о ком я тебе даже вспоминать запретил?!

Октавия удивленно и с нескрываемой опаской вскинула брови, а потом отвела взгляд, не в силах выдержать давящий, испепеляющий взор отца. В ее глазах мелькнуло искреннее волнение. Она прекрасно понимала, что нарушила главный запрет. Знала, что отец много лет назад сжег все мосты, ведущие к тому гениальному и страшному алхимику, чтобы защитить их семью после смерти первой Императрицы. Но у нее просто не было выхода! Она не могла сидеть сложа руки!

— Отец, эта темная тварь... — Октавия плавно поднялась с пуфа, шурша тяжелым шелком утреннего платья, и сделала робкий шаг к нему. — Она слишком опасна. Поэтому я решила...

— Перевести опасность на меня?! — рыкнул советник, резко перебивая ее. Его пальцы сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. — На всю нашу семью?! На наследие, которое я выстраивал десятилетиями?!

Императрица виновато опустила голову. Сейчас, в этой залитой утренним солнцем комнате, она была не всемогущей правительницей Люмирии, идущей по трупам и пачкающей подол своего шикарного платья в крови врагов. Сейчас она была просто провинившимся дитя, которое сжималось под гнетом родительского гнева.

— Это безрассудство! — продолжал отчитывать ее отец, меряя шагами ковер. — Непростительная глупость! Одно неверное движение, один лишний свидетель — и твоя самодеятельность приведет нас на плаху! Причем не только меня, но и тебя! Тебе что, спокойно жить надоело?! Корона слишком сильно сдавила голову?!

Его слова хлестали, как пощечины. Октавия до боли стиснула зубы, чувствуя, как внутри закипает коктейль из обиды и злости. Она вскинула взор, встречаясь с взглядом отца. В ее темных глазах бушевали эмоции.

— Тебе легко рассуждать! — вырвалось у нее. — Но мы не видели, что происходит! Эта темная гнилушка очаровала Дариана, околдовала Ривиана! Они ходят, как привязанные щенки! Но и это не самое страшное! — Октавия перевела дыхание, ее грудь тяжело вздымалась. — Мое предчувствие меня не подвело. Император действительно хотел взять эту гадину себе в наложницы! Прямо на испытании, при всех, он предложил ей переехать в свое крыло!

Советник остановился. Гнев на его лице на секунду сменился острым, расчетливым удивлением.

— Если бы эта тварь добралась до ложа Тиберия, наша власть пошатнулась бы! — горячо продолжила Октавия. — Но та, слава небесам, уже успела провести ночь с Ривианом. Легкодоступная, грязная подстилка! — Императрица презрительно фыркнула, скривив накрашенные губы.

Она ожидала, что эта новость смягчит отца, но тот лишь раздраженно дернул плечом.

— Ее легкодоступность, как ты изволила выразиться, сыграла тебе на руку, — холодно парировал советник. — А даже если бы и нет… Даже если бы она и стала наложницей Тиберия, это всё равно не повод подвергать наши жизни такой опасности, связываясь с алхимиком! Ты могла устранить ее чужими руками. Найти другой способ!

Октавия поморщилась, словно от зубной боли, а затем издала протяжный, тяжелый вздох. Она отвернулась к окну. По напряженной спине было видно, что ее беспокоит нечто куда более серьезное, чем отцовский гнев.

— На самом деле, отец… — начала правительница, и ее голос прозвучал неестественно тихо. В комнате повисла оглушительная тишина. Напряжение, до этого искрившее от злости, теперь стало густым, липким, пугающим. — С ней что-то не так.

— И что же? — фыркнул советник, скептически скрестив руки на груди. Он не верил ее страхам, считая, что дочь просто боится призрачной угрозы своему трону, который и так был прочно закреплен за ней.

Октавия медленно повернулась к нему.

— Я использовала яд на ней.

— Ты… что?! — советник подался вперед, его глаза снова расширились. — Я думал, ты только связалась с ним… думал, ты еще не успела… Октавия, во имя Света, ты сошла с ума?!

— Использовала больше двух суток назад, — добавила Императрица, даже не моргнув глазом. — А эта тварь… до сих пор жива и здорова.

Советник ошарашенно, неверяще выпучил глаза на свою дочь. Для него, человека прагматичного и досконально знающего возможности этого яда, ее слова прозвучали как невозможный бред.

— Это не может быть! — категорически отрезал он. В его взгляде отразился целый спектр эмоций: от полного недоверия до осознания катастрофы. Ведь если темная смогла побороть яд, от которого в природе не существовало противоядия… дело принимало не просто скверный, а смертельно опасный оборот.

— Я не лгу, отец. — Октавия покачала головой. — Она жива. Более того, вчера вечером эта девка напоила твоего внука до беспамятства, они устроили дебош в саду, а сегодня утром, как ни в чем не бывало, она уже наводила свои порядки в крыле Ривиана. За ней ведется круглосуточное наблюдение. Одна из служанок там — моя. Девчонка выглядит здоровее всех живых вместе взятых! Ни кашля, ни слабости!

Шок на лице советника был неподдельным. Он нахмурился так сильно, что между бровями залегла глубокая складка.

— Не может быть... — забормотал он себе под нос, начиная неспешно, ходить по комнате. — Это просто не может быть. От этого яд никто не выживает. Механизм его действия необратим. Он — стопроцентная смерть. Ошибки быть не могло...

Мужчина ходил кругами, вздыхая, хмурясь, прокручивая в гениальном уме все возможные варианты. Наконец, резко остановился и повернулся к притихшей Октавии.

— Думаешь... все дело в ее Тьме? — прищурился он.

Октавия неуверенно пожала плечами, поправляя тяжелый рубиновый кулон на груди.

— Может быть. Тьма ведь не изучена. Никто из лекарей или магов Света не знает, на что на самом деле способна эта гниль. Только ее носитель.

И снова советник погрузился в свои размышления. Тишина в спальне нарушалась лишь его мерными шагами. Он думал быстро, жестко, отсекая лишние эмоции и оставляя лишь сухой, безжалостный расчет.

Внезапно мужчина замер. Повернулся к дочери, и в его глазах загорелся холодный, пугающий огонь.

— Мы должны проверить, — произнес он тоном, не терпящим возражений. — Просто обязаны. Если она действительно умеет подавлять яды своей силы, то ее нельзя оставлять рядом с Ривианом! Симбиоз такой сильной магианы и наследного принца принесет нам слишком много проблем. Она может свести на нет все твои многолетние труды.

— Вот и я о том же думаю, — кивнула Октавия, чувствуя, как внутри разгорается темная надежда.

Они стояли друг напротив друга. Отец смотрел на дочь, дочь — на отца. В этой тишине они понимали друг друга без лишних слов. Две безжалостные акулы в дворцовом аквариуме.

— Я не ошибся? Мы с тобой мыслим одинаково? — медленно, с расстановкой произнес советник.

— Очень на это надеюсь. — уголки губ Октавии поползли вверх, образуя ледяную улыбку. Она подняла правую руку. На ее пальце тускло блеснул массивный перстень. — У меня остался ядовитый порошок.

— Отлично! — глаза советника хищно сузились. — Нужно сделать так, чтобы Ривиан его съел или вылил.

Октавия взволнованно, но решительно кивнула.

— Проверим на нем, умеет ли эта тварь избавлять от яда, — усмехнулась Императрица, и в ее голосе прозвучали садистские нотки. — Себя она точно спасла, но сможет ли, а главное — успеет ли, спасти другого?

— А если не сможет, — в тон ей, совершенно бесстрастно добавил советник, — то Ривиан просто отправится следом за своей матерью. А темную девчонку мы обвиним в том, что это она отравила наследного принца своей Тьмой. Свидетелей ее близости с ним достаточно. Инквизиция сожжет ее на костре. Двойная выгода.

Октавия затаила дыхание, восхищаясь жестокой гениальностью своего отца.

— А что делать, если у нее все-таки получится спасти его? — спросила она, желая предусмотреть все варианты.

Советник задумчиво почесал гладко выбритый подбородок. Его лицо исказила коварная ухмылка.

— Мало ли способов, как можно подставить человека, дочь? Не переживай. Если она сумеет воплотить столь невероятные вещи в жизнь и спасет его, то для начала я попробую переманить ее на свою сторону. Такая сила в союзниках — бесценно. А если она откажется... — он пренебрежительно махнул рукой, — в живых будет недолго. Не яд, так сталь. Велика ли разница? Главное, чтобы темная выпустила душу из тела.