Глава 17

С едой оказалось не всё так просто. Чего-то определённого не хотеть не вышло: сказывались голод и фантазии о ломившихся от яств столах аристократов. Представлялись всякие рябчики, перепела, фазаны, оленина и гусь прямо в перьях, к этому примешивался рогатый осётр и мисочка икры заморской, баклажанной.

Пока я, сидя во главе стола, усиленно пыталась не думать, столешница под моим взглядом покрывалась рябью.

Сидевший сбоку Раввер стоически молчал пять минут, затем накрыл мою руку, которую я незаметно для себя стиснула в кулак. Тепло его ладони и тревожило, и успокаивало.

— Расслабься, — велел Раввер. — И мысленно повторяй, чтобы подали обед… как подают обычно мне, только для двоих. Можешь закрыть глаза.

Закрыть глаза и пропустить материализацию тарелок из воздуха? Ну уж нет! Я усиленно думала о том, что Раввера и меня надо покормить его обычным обедом.

Что-то коснулось ноги, я заглянула под стол: с пола поднимались столбики. Поднимались, пока не упёрлись в столешницу. Я посмотрела на стол: сквозь скатерть проступали полусферы колпаков, стаканы, чашки и столовые приборы.

Четыре вилки, три ложки и два ножа на человека. Об отдыхе во время еды можно забыть. Искоса глянула на Раввера, по-прежнему сжимавшего мою руку…

Можно было на его примере пытаться разобраться в системе правил, а можно сразу узнать, что и как. Попросила:

— Научи меня этими приборами пользоваться, пожалуйста.

По мимолётному изменению его лица я не поняла, рад он моему намерению учиться или счёл это обременительным.

— Если нетрудно, — добавила я. — У нас в мире другая сервировка.

— Понимаю.

Раввер снял колпаки с наших тарелок и отставил в сторону, те сразу провалились в стол. Волшебно! Как же всё здесь волшебно, даже еда. А полотенце, которое в ванной меня обсосало — тоже с ума сойти как здорово.

Наконец я посмотрела на открытую тарелку: в мисочке с прозрачным бульоном плавала неведомая растительность и нечто напоминающее клёцки.

Я приготовилась внимать.

— Это Алверская средняя сервировка для домашних и дружеских трапез. В нашей стране все приборы до еды кладутся «лицом» вверх, после завершения употребления блюда — наоборот. Суп едят самой большой ложкой. Допустимо пить воду до и во время еды.

Всё оказалось не так уж страшно, к тому же Раввер вновь проявил себя толковым инструктором. Суп понравился, по вкусу он напоминал куриный бульон с брокколи и сыром. Стоило положить ложку «лицом» вниз, и она исчезла вместе с тарелкой и остатками супа.

На второе нас ждал ровный овал зажаренного мяса, зелёные, красные и оранжевые овощи неизвестной конфигурации. Отдельно лежали обжаренные хлебцы, брать которые надо было вилкой с двумя зубцами, и соус, под который предназначалась маленькая ложка с изогнутой вбок ручкой. Мясо ни с чем сравнить я не смогла, красные овощи напоминали горошек, оранжевые — сладкую картошку, а зелёные не вызвали никаких ассоциаций.

За вторым, с которым можно было пить соки, последовало подобие ананасов в карамели (на них пошли вилка и нож), нарезанные свежие фрукты (вилка с тремя зубцами) и что-то вроде безалкогольного киселя-глинтвейна, которое употребляли ложками. Сладкое я не доела, хотя в целом порции были небольшие.

Раввер закончил минуты на три позже меня, и это время я потратила на то, что оглядывала элегантную малую столовую.

Малую по местным меркам, конечно. Идеально вписанный в росписи на стенах камин был размером с половину моей земной комнаты. Его зев украшали переплетённые змеи в золотой чешуе. Может я ошибаюсь, но, кажется, предыдущая жена Раввера всем пыталась доказать, что она великолепная хозяйка волшебного дома.

Посуда Раввера исчезла в столе. Сразу появились мисочки с душистой водой, салфетки и маленькие полотенца. Я с сожалением отметила, что последние — просто куски ткани, а не живые существа, как сушильщик из ванной комнаты.

Глядя строго перед собой, а не на меня, Раввер попросил:

— Пожалуйста, пожелай развести в камине огонь и бодрящих напитков.

Я пожелала не только это, но и мягкие кресла у камина. Поднявшись, Раввер подал мне руку. Я вложила в его ладонь свою, и мы направились к разгоравшемуся пламени. Внутри затрепетало — так уютно всё получилось, так привычно, словно мы всю жизнь так делали.

Усадив меня в кресло, Раввер устроился в соседнем. Из пола поднялся столик с чайником и чашками.

— Наливает хозяйка? — уточнила я.

— Да.

Я взялась за круто изогнутую ручку. Раввер подвёл указательный палец моей руки под изогнутый лепесток над носиком.

— Двумя руками, — низким, вибрирующим голосом пояснил Раввер. — Наливать всегда нужно двумя руками, как и накладывать себе еду. Только когда вилка или ложка отрывается от тарелки, чтобы положить порцию в рот, можно не соприкасаться с ними ножом или вторым прибором.

Раввер поднял на меня взгляд тёмных глаз. Чаще забилось сердце, в руках, согретых его руками, появилась слабость.

— Двумя руками, — сипло повторила я.

Кивнув, Раввер потянул мои руки, заставляя налить сначала себе, потом мне. Затем вернул чайник на место и сжал мои дрожащие пальцы.

— Мужчина начинает пить первым, — произнёс он. — За исключением двух случаев: если ухаживает за невестой или за беременной женой.

— Ясно, — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от его глаз.

С тихим шуршанием из стола вылезла записка. Сиплый голос пробрал до мурашек:

— Император требует отчёта.

Тёплые руки тут же освободили мои пальцы. Прикрыв глаза, Раввер, казалось, мысленно сосчитал до десяти. Вдохнул и взялся за записку. Быстро прочитав, вновь посмотрел на меня:

— Полагаю, брачные чары достаточно удовлетворены, чтобы отпустить меня для решения служебных дел, — встав, Раввер опять подал мне руку. — Пожалуйста, проводи меня до выхода, чтобы я имел возможность закончить некоторые пояснения о доме.

И снова моя ладонь лежала в ладони Раввера как влитая. Совершенно естественно идти так и слушать его строгий, уверенный голос, раскладывающий по полочкам что где и как:

— Тебе необходимо подтвердить прежние обязанности духов. Внешний контур защиты обеспечивает привратный дух. Он единственный из привязанных к дому духов может находиться за пределами ограды.

— А что он умеет? — Я не удержалась и кончиками пальцев погладила ладонь Раввера. — Как защищает?

— Привратный дух поглощает жизненную силу противников, вызывает у них ощущение бесперспективности нападения. И может сражаться физически на том уровне, который позволяет созданное хозяйкой тело, — чуть крепче сжимая мои пальцы, Раввер вздохнул. — Он сообщает о прибывших гостях, сопровождает их по дому, передаёт записки и письма. Саддух занимается садом и растениями внутри дома. Он не привязан, но как правило живёт в одной семье несколько поколений. Покрыт травой. У саддухов тонкая душевная организация, они долго привыкают к новым людям и трогать их не стоит.

У духа тонкая душевная организация… я улыбнулась. Как приятно слушать Раввера. Он не заставил себя долго ждать:

— Денежными вопросами заправляет казначей и его тень-писец. Они взаимодействуют с банковскими служащими, организуют оплату счетов и выдачу наличных средств. За порядок отвечают пять духов-горничных, два пылевика, ванник, мойщик. В их распоряжении находятся сушильщики и косметологи. У духа-повара есть способность раздваиваться. В его распоряжении тридцать вызываемых духов для доставки пищи обитателям дома. Дух-смотритель помогает хозяйке следить за целостностью дома. Если где-то что-то идёт не так, а он своими силами не может это поправить, он обратится к тебе. Если разрешишь. — Мы уже стояли у входной двери, в розу окна над которой проникал раскрашенный витражами свет, но Раввер не выпускал мою руку, продолжая объяснять. — Ухаживающие и воспитывающие духи сейчас в спячке, о них можешь не задумываться. Дух церемоний нам тоже пока без надобности, но у него можно спросить совета по этикету. Гардеробные духи заботятся об одежде.

— Шьют одежду? — выдохнула я, уже представляя, как примеряю роскошное платье с пышным подолом и корсетом.

— Они лишены творческого начала. Могут скопировать, отремонтировать, подогнать по фигуре, но создать — нет. Твоей одеждой, причёской и любыми проблемами, занимается камердух Саранда. Моими — Ксал. Прошу не отвлекать его от дел.

— Не буду, — получилось с придыханием. И ноги подкашивались. И стояла я уже в полушаге перед Раввером, пристально смотревшим в лицо и поглаживающим мою ладонь большим пальцем.

— Ездовыми ящерами занимаются ящерухи. Так же у нас есть десять экипажных духов, которые позволяют не пользоваться услугами кучеров.

Расстояние между нами ещё уменьшилось…

— Откуда у вас столько духов? — прошептала я. — Это души мёртвых?

— В океане между Ожерельных островов есть проход в Бездну, — с хрипотцой пояснил Раввер. — Наши предки вызвали оттуда духов и изменили их сущность. Теперь эти создания привязаны к нашей магии и благодаря ей подчиняются беспрекословно.

По коже пробежал холодок, ослабляя очарование момента:

— Они рабы?

— Это симбиоз. Духи бездны существа довольно примитивные, их тела аморфны. Наша магия даёт им жизнь в более совершенной форме, наша воля даёт им смысл жизни. Без нас они были бы почти животными и давно бы развоплотились. Длоры дали им истинное сознание.

— И как долго они служат?

— С построения родового дома. В нашем случае — четыреста лет.

— Ого…

Раввер моргнул. Наверняка девушки его круга удивление выражали иначе.

— Это впечатляет, — исправилась я.

— Согласен, — Раввер по-прежнему держал меня за руку.

Мгновение — и он притиснул меня к стене, прижался к губам, я ответила, пытаясь, как и он, захватить губы, прикусить. Раввер прижал меня сильнее, словно запрещая любую борьбу, даже игривую. По коже пробежал чувственный огонь, охватывая меня всю, я расслабилась.

Язык скользнул по моим губам, я приоткрыла их. Кончики языков на несколько мгновений соприкоснулись, и вновь Раввер с жадностью обхватывал и посасывал мои губы, его ладонь оказалась на бедре, сжала, побежала вверх, по груди, к шее. На этот раз язык Раввера проник глубже, пальцы зарылись в мои волосы, словно Раввер боялся, что я отодвинусь.

Я подалась навстречу, он вдохнул и обхватил мои губы своими, посасывая и покусывая, не давая опомниться и толком дышать. Меня затрясло от сумасшедшего желания, я вцепилась в плечи Раввера, притягивая к себе, призывая продолжать. Но он ослаблял напор, хотя, я отчётливо чувствовала, тоже меня хотел и сильно.

В ушах звенело, внутри всё горело, а ноги и руки дрожали, когда Раввер, наконец, отпустил. Коснулся пылавших губ коротким поцелуем и сипло прошептал на ухо, дразня и щекоча дыханием:

— Мне надо идти.

Сейчас я заметила, что пеньюар впереди распахнулся. Между мной и Раввером было так мало слоёв ткани, и так мало здравого смысла, что, продолжи он так головокружительно меня целовать, через несколько минут от подтверждения брака мы бы не удержались, а там… проклятие.

— Да, конечно, — хрипло пробормотала я.

Запахнув на мне пеньюар и завязав пояс, Раввер, стал поправлять собственную одежду, которую я начала расстёгивать, в порыве страсти этого совсем не заметив. Когда? Как? Меня должна была пугать эта амнезия, но я могла думать только о том, как приятно целоваться с Раввером.

Оглядев свои снова застёгнутые на все пуговицы рубашку, жилетку и фрак, Раввер, глядя в пол, попросил:

— Никуда не выходи.

— Не буду, — я едва держалась на ногах, сердце бешено колотилось.

Раввер снял перстень с острыми гранями и надел мне на большой палец:

— Если поранишься — пошли в него магию, как мы посылали её в тень, и приложи к больному месту, оно вылечит. Только не перелом.

— С-спасибо.

— Постараюсь вернуться скорее, — Раввер, так и не подняв глаз, кивнул и выскользнул на улицу.

Я сползла по стене.

— Обалдеть, — прошептала, прокручивая на пальце великоватый перстень.

Закрыв глаза, снова ощутила губами прикосновения Раввера и чуть не застонала. Открыла глаза.

На несколько мгновений меня захватила мысль: если целоваться с ним было так здорово, то каким умопомрачительным будет всё остальное?

И тут же стала прогонять эту мысль, убеждать себя, что умение целоваться не гарантирует столь же замечательного продолжения, но…

Не знаю, сколько я сидела так прежде, чем успокоилась. В конце концов сердцебиение вернулось в норму, ноги снова окрепли.

Поднявшись, я осмотрела роскошный холл. Он был сделан безупречно, в пропорциях, соединении линий, углах между направляющими орнаментов и элементов чувствовалась профессиональная гармония. В моём колледже за такой проект поставили бы пять.

Теперь, без Раввера, я видела окружающее отчётливее, могла анализировать, оценивать. Словно до этого я была в дурмане, а сейчас пришла в себя. Похоже, брачные чары все мысли сосредотачивали на муже.

А пока его нет, можно на трезвую голову провести ревизию в подведомственном доме и поэкспериментировать с интерьером в какой-нибудь не посещаемой гостями комнате.

Но прежде — магия!

Я протянула руку в сторону тени под дверью и представила, как её опутывает прорастающий из пола плющ. Представила, что тёплый поток магии из моего браслета перетёк в тень и принял форму плюща. Тот стал прорастать из пола, распускать листки с заострёнными кончиками. Дыхание перехватило, рука задрожала от волнения.

Я колдовала. Сама!

Плющ опутал дверь и, скукожившись, снова улёгся в тень. Мало… Но ведь это только начало!

***

Сердцебиение стало каким-то сумасшедшим, желание охватило меня так сильно, что я едва сообразил, как открыть дверь и выйти. Но в то же время мне стало так безумно хорошо после этого поцелуя, что думать о чём-то плохом я просто не мог.

Спускаясь с крыльца к ландо, я поймал удивлённый взгляд офицера, привёзшего послание императора, и понял, что улыбаюсь.

Стало не по себе. Уголки губ тут же поползли вниз. Не было у меня поводов для радости. Совсем не было.