Глава 9

Я была права. Бурый вернулся вечером с водой, матрасом и каменной физиономией. Ничего не сказал и не спросил, бросил матрас, поставил керамическую миску с водой на пол и удалился. Я обрадовалась всему: и воде, и сну в одиночестве. Не лучшая ночь моей жизни, но хотя бы спокойная.

Поутру Бурый явился снова. На этот раз каменная физиономия желала общения.

– Как ты сюда попала?

– С охотниками. Это было лето искателей. Раз в сто зим мы отправляемся на поиски новых земель.

– И где же другие охотники?

– Где-то ходят, а может, уже возвращаются или умерли. – Я сидела на матрасе со скрещенными ногами и невинными глазами смотрела на незваного гостя снизу вверх.

– Ты предрекаешь нам гибель?

– Нет. Я только сказала, что вы не готовы быть победителями. Вы заранее готовы проигрывать снова и снова.

Злость обуяла Бурого с новой силой, но на этот раз он с ней справился.

– Ты нас не знаешь.

– Вас не знаю, но вижу законы вашего общества. Вы не стремитесь уничтожить рабство. Вы стремитесь уничтожить хозяев и занять их место. Это разные вещи.

– И что же ты предлагаешь? – с плохо скрываемым ехидством и яростью процедил Бурый.

– Ничего. – Я вытянула вперед руки и повернула ладони вверх, демонстрируя здешний жест примирения. – Я всего лишь говорю, что думаю. Отчего ваше общество так не может слышать искренние мысли окружающих людей? Почему вы так нуждаетесь во лжи?

И вновь предводитель повстанцев попал в капкан инакомыслия. Он растерялся и задумался. Если я права, а я права, то он не позволит себе быть как все.

– Ты права, мы были не готовы побеждать, но так было раньше. Сейчас мы готовы, теперь все иначе. И ты, сама того не понимая, нам поможешь. Уже помогаешь.

Я не проявила любопытства, продолжая внимательно спокойно смотреть в глаза собеседника. Он чуть помялся на пороге, ожидая вопросов, а когда не дождался, заметно разочарованный удалился.

Они готовы. У них теперь все иначе. Прозвучало пугающе, так, словно теперь есть некие гарантии. Хотелось надеяться, что гарантии не имеют отношения к Кобольду или нашим технологиям. Это будет социальная катастрофа.

Хотелось надеяться, да не стану. Кобольд занял место цанпо, и Хайдун преобразилось. Камень брошен, по воде бегут круги. Разве не при мне Сламет продавал ветпаек? Сам псих к моему похищению прямого отношения не имеет, как не имеет он прямого отношения и к переменчивым планам повстанцев относительно Вангьяла. Но круги бегут. И неплохо было бы выяснить круг Бурого, а заодно выведать, кто предал Вангьяла. Отсутствие татуировки на моей шее под высоким воротником мужского платья издалека заметить сложно, коли подразумевать внешнее наблюдение. Зато вблизи Бурый должен был заметить, что ее нет, но тогда бы он удивился тихо или громко, как удивлялись все обитатели дома. Или синие пряди, что неизбежно выбивались из-под платка. Он давно должен был полюбопытствовать, все ли волосы на моей голове синие. Мой новый знакомый знает обстановку внутри имения Вангьяла так, словно бывал там лично и не раз.

– Это Чунта, верно? – поприветствовала я Бурого в следующее его посещение.

– Верно, – улыбнулся повстанец без удивления, но с какой-то странной гордостью. Гордостью, которая и подтолкнула меня к верной догадке.

– Он твой отец. – Я только теперь заметила сходство во внешности и телосложении старика-слуги и повстанца.

Неудивительно теперь такое рвение Чунты в служебных вопросах и его плохо скрываемая неприязнь ко всем вокруг. В том числе ко мне. Особенно ко мне. Я портила ему жизнь несказанно. И если до попытки убийства Вангьяла Чунта меня терпел, то после не мог со мной в одной комнате находиться. И ума заметить это мне не хватило. Слишком увлеклась Вангьялом, слишком зациклилась на нем. Снова и снова совершаю одну и ту же ошибку.

– Отец описывал тебя как неразвитую и очень глупую, но я думаю иначе. Думаю, ты просто очень наивная и не понимаешь, как должна вести себя женщина.

Я сдержала смех. По крайней мере, с этим не ошибаюсь. Как и ожидала, на мой подарок в виде свободы иного мышления и иной культуры глупец ответил мне навязыванием рабских догм его собственного социума.

– Как? – изобразила я удивление.

Собеседник подсел ко мне и с участливым выражением лица продолжил:

– Понимаешь, девушка должна ценить свое тело и не подпускать к себе мужчин до замужества.

– Почему?

Театр абсурда. Учитель пытается объяснить нерадивой ученице, как надо правильно быть девственницей, сам же при этом в глубине глаз желание прячет. Благородство чуждо этой душе, но напускное благородство греет гордыню.

– Так она сохранит свое достоинство.

– Что такое достоинство? – продолжила искренне любопытствовать я.

Бурый расхохотался:

– Так вот чем пользовалось это чудовище? Что он тебе говорил?

– Ничего. Языку вашему учил. Я только спросила, почему Сити называет меня Могуэй, но все равно не поняла.

Как и ожидала, Бурый развеселился окончательно.

– Не обижайся на нас. Посиди пока тут. Скоро он потеряет доверие семьи, и я тебя выпущу. Увидишь настоящих людей этой страны.

Я вновь не проявила любопытства, только равнодушие. Лишь когда за Бурым закрылась дверь, я склонила голову и позволила себе прикрыть глаза и тихо выдохнуть.

Потеряет доверие семьи Вангьял, потеряет доверие и возглавляемая им организация. Только сейчас не время для подобной чистки, армия Кобольда у ворот. Скорее всего повстанцы заключили договор с кем-то из господ сильных Лхасы, а тот в свою очередь заключил договор с Кобольдом или с кем-то из соратников Кобольда. Не думаю, что общая схема государственного переворота в сложившихся условиях окажется сложнее. Власть в руках одной семьи. Все, что нужно заговорщикам, – избавиться от этой семьи. Но для начала избавиться от тех, на кого семья опирается. Вангьял будет не один такой, кого уберут или дискредитируют.

Я задумчиво постучала ногтями по полу. Моему воину силы никак нельзя было терять власть, не сейчас. Нужно было что-то предпринять. Там, за железной преградой, отделяющей меня от свободы, был узкий коридор с лестницей. Охраны возле двери не было. Бурый всегда заходил сам, и снаружи нас никто не закрывал. Я встала, подошла к двери и несколько раз со всей силы ударила по ней кулаком, затем, спустя пару минут, еще раз и еще. И так до тех пор, пока не скрипнул тяжелый железный засов. Железный монстр приоткрылся, и оттуда на меня взглянули бледно-желтые глаза широченного низкорослого детины:

– Что?

Детина был растерян, но в большей степени недоволен. В его обязанности слушать претензии заключенной не входило.

– Что это? – тоненько пропищала я и указала в угол своей камеры.

Парень отвлекся на мгновение. Мозг человека так устроен. С физиологией не поспоришь. Этим-то я и воспользовалась. Его секундной реакции мне хватило, чтобы нанести удар в гортань. Новое замешательство противника я использовала, чтобы ударить в солнечное сплетение и пах. Распахнула дверь, убедилась, что тихие хрипы не привлекли других повстанцев, ухватила парня за шикарную шевелюру и с размаха впечатала лбом в стену. Не один раз. Не слишком честный поединок, но большинство женщин и не созданы природой для честных поединков.

Осторожно уложив парня на пол, я уволокла его в дальний угол своей темницы, заправила выбившиеся пряди под платок, выключила свет и крадучись поднялась по лестнице. В длинном узком коридоре было пусто. По правую руку, возле входной двери слышались голоса. Я направилась в противоположную сторону, выяснить, что скрывается за пятью входными проемами, как две капли воды похожими на тот, из которого выбралась я. Это оказались такие же камеры, только расположенные на одном уровне с коридором. Все пустые. Спрятавшись в ближайшей к своей камере, я завизжала. Звук получился не громкий, но внимание привлек. Голоса смолкли мгновенно, и господа ринулись на звук. И снова мне на руку сыграл человеческий мозг. Все как один побежали к товарищу в отключке.

Рысцой я промчалась мимо лестницы, к заветной входной двери. На мою удачу, а здесь я оперлась исключительно на удачу, дверь была заперта изнутри на знакомый засов. Рычаг повернулся легко и бесшумно. Я выскользнула в грязный переулок и стремглав понеслась на оживленную улицу. Благодаря мужскому платью затеряться среди здешней толпы, даже с моим внешним видом, стало несложно. Бледный больной мальчишка-подросток.

Расталкивая людей локтями, я бежала, как можно быстрее в простом стремлении убежать как можно дальше. Это все, что я в сложившихся условиях могла сделать. К счастью, охрана не была готова к подобному повороту событий. Бурый своими посещениями моей темницы и настроением после этих посещений сам усыпил их бдительность. Предположу, что они готовы были отражать нападение и даже умереть, защищая товарищей, а вот ловить меня они были готовы лишь первые пару часов.

Убедившись, что преследователи отстали, я поймала первого попавшегося прохожего и хриплым скрипучим голосом спросила, где дзонг. Для большей убедительности, дабы добропорядочный гражданин не запомнил мою внешность, довольно отвратительно кашлянула ему в лицо. Бедняга зажмурился, указал мне пальцем направление и, вырвавшись из моей цепкой хватки, побежал прочь.

Я поправила платок на голове и отправилась к дзонгу. Найти пристанище правящего режима сумела только через тройку часов и то использовала еще пару таких же несчастных помощников. От дзонга намеревалась дойти до имения Вангьяла. Я прекрасно понимала, что самого Вангьяла скорее всего там не застану. Зато с помощью слуг смогу узнать его местонахождение. По крайней мере, это был единственный выход. Других путей достижения цели я не видела. Предателя Чунты там не будет, на помощь точно могу рассчитывать. Чем не шанс?

Однако планам моим не суждено было осуществиться. На одном из широких центральных проспектов, что лучами расходились от стен дзонга, возле пятиэтажного темно-серого здания я приметила знакомый автомобиль. Приблизившись, узнала профиль Закарина. Парень обеспокоенно хмурился и то и дело поглядывал на широкие тяжелые двери хранилища. Банковская система процветала на этой планете так же, как она тысячелетиями процветала на Земле.

Я незаметно приблизилась к машине и резко положила руку на плечо парня. Он испуганно дернулся и отпрянул.

– Тихо! – скомандовала я. – Где хозяин?

Закарин открыл рот и замер, уставившись на меня во все глаза. Если до этого мгновения у меня существовали сомнения на его счет, то этот взгляд сомнения развеял. Парнишка был напуган, растерян и понятия не имел, что вокруг него происходит.

– Хозяин где? – холоднее и тверже повторила я.

– Там, – прошептал Закарин и кивком указал на хранилище.

Подарив ему ободряющую улыбку, я направилась в здание, архитектура которого больше напоминала крепость. Четверо охранников у входа оценивающе осмотрели меня с ног до головы, но останавливать не стали. Опять же на руку сыграло старое платье Вангьяла. Ткань и пошив выдавали представителя благородной семьи.

В просторной, богато убранной зале было шумно. Сновали люди, стучали печатные машинки, что-то щелкало, кто-то кричал и, кажется, ругался. Черную, коротко стриженную голову я увидела сразу, несмотря на количество людей вокруг. В сопровождении сотрудника хранилища он шел к противоположной от входа стене. Там располагался ряд ниш, отгороженных от основного помещения деревянными панелями.

Я рванула наперерез Вангьялу. Кто знает, кто или что ждет его в такой кабинке? Сотрудники и охрана тут же обратили на меня внимание. Последние больше напоминали профессионалов, нежели моя прежняя охрана. От таких при желании я уже уйти так просто не смогла бы. К счастью, сейчас у меня была фора, и расстояние требовалось преодолеть небольшое.

На бегу я увернулась от одного из работников, ударила основанием ладони в подбородок следующего и, проскользив по гладкому каменному полу подошвами балеток, остановилась перед Вангьялом. Все это время суровый воин силы внимательно наблюдал за моим приближением. Слух у подлеца оказался хороший, а реакция плохая. Мог бы и помочь. Себя я, что ли, спасаю, в конце концов?

– Стоять! – огрызнулся он на подоспевших защитников хранилища. – Это ко мне.

После долгих извинений и расшаркиваний служащие ретировались, в том числе и тот, кто сопровождал Вангьяла в приватное банковское пространство.

– Пойдем! – скомандовал каменнолицый и пошагал к выходу.

– Да не вопрос! – огрызнулась я тихонько на родном и засеменила следом. Рабыню уже изображать научилась, а слуга – это то же самое, но попроще. Главное удержаться и не расцарапать холодную, невозмутимую физиономию. У меня при виде него сердце от радости прыгает, а он даже рук из-за спины не вытащил. Чурбан бесчувственный.

Чурбан усадил меня на заднее сиденье автомобиля, сел рядом и скомандовал Закарину ехать на вокзал.

– На вокзал? – удивилась я.

– Вагон успеют включить в вечерний состав.

Я пожала плечами, откинулась на сиденье и закрыла глаза:

– Чунта пропал?

– Да. – Вангьял не удивился моему вопросу.

– Знаешь почему?

– Знаю.

Он действительно знал. Может, уже знал больше меня. Он умен, глава разведки, это его мир, и минуло больше суток с момента моего похищения.

– Значит, умеешь драться? – после длительного молчания пробормотал Вангьял. В голосе его отчетливо проскользнула ласка.

Не открывая глаз, я улыбнулась:

– Если я тебя не била, это еще не значит, что не могу.

Закарин хрюкнул и закашлялся.

– Пить хочу, – вздохнула я. – Очень. Поесть тоже бы не отказалась.

– И кто тут хозяин? – беззлобно прошептал Вангьял. Ну а потом я наконец дождалась хоть какой-то видимой реакции с его стороны. Нежно, осторожно он взял мою кисть и сжал в своих руках.

Насколько мне было одиноко и страшно за прошедшие сутки, я осознала в кабинете начальника железной дороги, где нам любезно предложили подождать отправления состава. Воды мне Вангьял достал еще по дороге, Закарину останавливаться пришлось и бежать в ресторан. А вот ужин приготовил личный повар господина Сонама. Ему меня представили, как невесту, что стало сюрпризом для нас обоих. Пока я в одиночестве ела, Вангьял, развернув Сонама ко мне спиной, стал для него самым внимательным слушателем. Начальник станции поведал обо всех своих бедах, печалях и проблемах. Если бы я умела принимать трапезу, как полагается местной высокопоставленной невесте, Вангьял ко мне спиной никого бы не разворачивал, но я не умела, и к лучшему. Хоть наелась от души и с удовольствием.

Когда поезд тронулся, а проводник удалился вместе с дополнительной охраной, оставив нас наедине, мой названый жених опустил шторы, включил свет, дошел до меня и обнял. Да так обнял, что дышать стало неудобно. Стянул с меня платок, уткнулся носом в мои волосы и едва слышно пробормотал что-то невнятное. Я ни слова не поняла, но вспомнила, что нечто схожее он шептал мне каждую нашу близость. Странная, ни на что не похожая комбинация звуков.

– Давай один вопрос решим, пока не забыла, – глухо проговорила я ему в плечо. – Ты же теперь точно понимаешь, что при желании я сбегу в любом случае? Отдай мачете. Без него мне немножко неспокойно. И я не люблю бить людей, особенно руками.

Он засмеялся и сжал меня в объятиях сильнее.

– Я отдам. Отдам.

Он хотел спросить что-то еще, но не решился. А мне и не нужно было, чтоб решался, сама понимала, что хочет узнать.

– Ты же знаешь, что тебя собирались уличить в связях с повстанцами?

– Знаю, – равнодушно согласился Вангьял.

– Про Бурого тоже знаешь?

– Про него ближе к утру узнал. Его имя Цамцзод.

– А в банке что делал?

– Где? – не понял незнакомого слова Вангьял. Я пожурила себя за невнимательность.

– В хранилище что делал?

– Шел на встречу с Цамцзодом. Собирался предложить ему честный обмен тебя на Чунту.

Теперь рассмеялась я. Шустрый воин. И по меркам одного моего знакомого микробиолога не романтичный. Хотел бы заслужить любовь женщины, признался б, что готов был пожертвовать своим положением и свободой ради ее спасения. Но не по моим меркам. Ум привлекательнее бездумного самопожертвования.

– Я сорвала планы?

– Всем, – согласился Вангьял. – С повстанцами разберусь потом. Сначала Индра.

Он чуть отстранился и оперся лбом о мой висок.

– Утром донесение получил. На границе патруль мертвый нашли. Пятеро воинов и все с одинаковыми увечьями. Он переправился через Ма-Чу ближе к Чамдо.

– Ему надоело ждать.

– Уверена? Столько усилий приложить и бросить, почти реализовав?

Я утвердительно кивнула:

– Думаю, он догадался, где искать.

– Как?

Я пожала плечами:

– Не знаю. Может, местные датчики приметили или Мак что начудил. А может, по ложному следу идет, просто пока в верном направлении.

Вангьял заметно напрягся и отстранился. В желтых глазах за холодным любопытством спрятался страх.

– Мак?

Никогда бы не подумала, что сумею заглянуть так глубоко.

– Мой корабль, – мягко пояснила я. – Его зовут Мак.

Страх из глаз исчез, лицо моего воина преобразилось. Мраморное изваяние мне явилось, не иначе. Надменное, ледяное и чопорное. Не любит он впросак со мной попадать. Ох, не любит.

– Долго ехать?

– Прибываем завтра вечером.

Я проследила, как Вангьял, скрестив за спиной руки, обогнул меня и направился к рабочему столу. Хитрость с отвлечением внимания не помогла. Вся гордость царствующей династии сейчас застряла в этом позвоночнике стальным стержнем.

– Чурбан доисторический, – сердито прошептала я на родном и пошла к большой кровати за ширмой.

– Невесте полагается отдельный вагон. Я об этом позаботился.

– Невеста сама решит, какой вагон ей полагается, – таким же деловитым тоном ответила я и с блаженной улыбкой упала на мягкую перину. В этом мире нормальные, по моим меркам, условия существования могли обеспечить себе только богатые. Пока поезд ехал, а воин силы дулся, можно было и поспать. Вымыться тоже хотелось, но спать хотелось сильнее.