Глава 47. Предчувствие

Никита ловко выруливает на трассу, и я съёживаюсь на сиденье. Во-первых, это мой первый выход в свет, после долгого затворничества, а, во-вторых… встреча с родственником. Чужим, почти незнакомым, но все же – родственником. С тем, кто исподтишка наблюдал за моей жизнью.

Сердце бьётся об рёбра так сильно, что я слышу его оглушительные удары в тишине салона автомобиля. Я так волнуюсь, что у меня потеют ладошки, а перед глазами плывут чёрные точки.

В голове роятся мрачные сценарии: крики, ультиматумы, шантаж… Да мало ли что меня ждёт впереди!

Никитина рука внезапно прилетает на моё колено, успокаивающе сжимая его сквозь ткань джинсов. Этот жест немного выдергивает меня из пучины страха.

– Не переживай. Всё будет хорошо, – спокойно заявляет он.

Он действительно кажется совершенно невозмутимым, но впервые я замечаю кое-что новое. Его плечи напряжены, будто он тоже что-то испытывает. И это меня, если честно, пугает. Он ведь всегда, как каменная скала, а сейчас… сейчас что-то не так.

Тоже чувствует, что эта встреча не пройдёт гладко?

– А если… нет? – мой голос дрожит, и я ничего не могу с этим поделать. – Ты говоришь, что он следил за мной всё это время… Он не хочет, скорее всего, чтобы я связывалась с тобой. Значит… будет как-то манипулировать или шантажировать, чтобы мы расстались? – я смотрю на него с отчаянием, ищу в его взгляде уверенность.

– Вероятно, что так, – честно признается Никита.

– Я не буду с тобой расставаться, – сразу же предупреждаю, мой голос обретает твердость. – Что бы он мне ни предложил. Хоть полёт в космос. Это всё неважно.

– Я знаю.

И всё-таки… Мне хочется донести свою мысль яснее, вложить в слова всю глубину своих чувств. Чем бы дядя не пытался меня подкупить или задобрить, я от Никиты не откажусь. Он – самое главное, что есть в моей жизни. И внутри меня бурлит настоящий океан эмоций: страх, любовь, тревога, решимость…

– Никита… Остановись, пожалуйста, – шепчу я, с трудом выдавливая слова.

Он бросает на меня короткий, оценивающий взгляд и кивает. Впереди как раз показывается небольшой кармашек на обочине трассы, и он аккуратно заруливает туда. Я отстёгиваюсь, и торопливо перебираюсь к нему на колени. Не очень-то удобно, поясница упирается в руль, но сейчас мне всё равно. Главное – быть рядом с ним.

Наклоняюсь и жадно целую его. Потому что хочу почувствовать его тепло, его силу, его любовь. Ночью у нас так ничего и не было, хоть я и планировала… А потом эти ужасные сообщения обрушились, как гром среди ясного неба. Я так распереживалась, что просто вырубилась в объятиях Никиты, так и не вкусив ещё раз сладостных ощущений.

И мне не хватило этого. Не хватило его. Его ласк. Это ведь помогло бы переключить эмоции, забыться хотя бы на время, почувствовать себя в безопасности.

Он отвечает на поцелуй мгновенно. Так же жадно, но нежно, как будто понимает, что мне сейчас нужно не просто прикосновение, а спасение от моих страхов. Его руки обхватывают меня, одна – за затылок, перебирая пряди волос, другая – за бедро, прижимая к себе сильно, на грани болезненности, но это боль приятная.

– Ты дрожишь, – говорит он, отрываясь на миг, чтобы посмотреть мне в глаза. Его дыхание тёплое, смешанное с запахом кофе и свежего ветра, обдает моё лицо. – Хочешь… отвлечься?

В его голосе будто бы проскальзывает игривость, но глаза остаются всё такими же серьезными. Никита и флирт… Это что-то новенькое.

Я киваю, не отводя взгляда. Щёки пылают от смущения, а внутри – огонь, который только он умеет разжечь и утолить одновременно. И я хочу… Хочу, снова почувствовать нашу близость, удостовериться, что всё по-прежнему. Что мои страхи не разрушили связь между нами.

Мы ведь вместе. И ничто не сможет этого изменить.

– Да. Только… не здесь, – шепчу я в ответ, мой голос еле слышен. – Здесь слишком тесно. И… слишком близко к дороге.

Он усмехается, проводит большим пальцем по моей щеке.

– Тогда пошли. Поищем местечко в лесу.

Я быстро перебираюсь обратно на своё сиденье, внутри меня зреет трепетное, сладкое предвкушение. Мы выходим из машины и, не сговариваясь, пробираемся через деревья вглубь.

Идём, держась за руки, и он крепко сжимает мои пальцы, передавая мне частичку своей силы и уверенности. Тропинка, едва заметная среди травы и опавших листьев, ведёт нас вглубь, под сень высоких сосен, чьи кроны сплетаются, образуя зелёный шатёр.

Воздух здесь прохладный, свежий, пахнет хвоей и влажной землёй. Никита оглядывается, внимательно выбирает место. Останавливаемся у старого дерева, чьи мощные корни уходят в землю, а ствол скрыт от дороги густыми, колючими кустами.

– Здесь? – спрашивает он, поворачиваясь ко мне, его голос звучит приглушенно и хрипло.

Я просто киваю. Слова застревают в горле, уступая место желанию, такому сильному, что оно обжигает изнутри. Сердце снова колотится, только теперь от головокружительного ожидания.

Он притягивает меня к себе, нежно целует в висок, чувствую его щетину, потом спускается ниже, к шее, медленно, с наслаждением. Его руки скользят под мою кофту, находят тёплую, чувствительную кожу, и я вздрагиваю от этого прикосновения. Откидываю голову ему на плечо, позволяя частично меня раздеть. Он расстёгивает мои джинсы и спускает их до колен. Следом летят вниз трусики.

Прохладный воздух внезапно касается моей обнаженной кожи, и по телу пробегают мурашки. Даже не верится, что мы делаем это. Прямо на улице, прямо перед тем, как добраться до логова… врага?

Я не знаю, кем мне приходится дядя Гоша и пока не желаю об этом думать. Он будто злодей из дурного сна, а сейчас я живу в реальности, где есть только я и Никита. Только наше желание.

Никита разворачивает меня лицом к дереву, одной рукой прижимает мою ладонь к шершавой коре, ощущаю под пальцами грубую текстуру коры, другой – обхватывает меня сзади, притягивая к себе так плотно, что я чувствую его всего. Он входит медленно, заставляя меня застонать, впиться пальцами в кору дерева, чтобы удержаться на ногах. Потом двигается быстрее, глубже, сильнее.

Я теряю счёт времени, мыслям и страхам. Остаётся только он. Его сбившееся дыхание, обжигающее мою шею, его руки на моей талии, его тело, сливающееся с моим в единое целое, и сильные, уверенные толчки. Я сжимаю зубы, чтобы не стонать слишком громко, правда, кажется, что здесь нас никто не услышит.

Острая вспышка удовольствия настигает нас одновременно. Я тихо, сдавленно стону в ладонь, прижатую к дереву. А он отвечает мне хриплым рыком, сжимая меня сильнее. Несколько мгновений мы не шевелимся, так и застываем, дрожа, в объятиях друг друга.

Потом он помогает мне собраться. Нежно целует в губы. Я обвиваю его за шею и никак не могу остановиться. Целую его и целую, и совершенно не хочу возвращаться в пугающую реальность. С ним так хорошо, так по-настоящему. Ну зачем мне этот дядя? Зачем мне правда? Мне и так прекрасно живётся…

Но Никита меня уже тянет за собой. Он настроен решительное. Мы возвращаемся к машине медленно, так же как и шли в лес. Держимся за руки, но теперь оба немного взъерошенные после нашей страсти. Волосы растрёпаны, на щеках румянец, губы припухли от поцелуев.

– Ну что, легче? – спрашивает Никита, открывая мне дверцу.

– Гораздо, – отвечаю я.

Устраиваюсь на сиденье и украдкой провожу рукой по шее, где остались следы от его поцелуев, словно метки, доказывающие, что я принадлежу ему. Нет… Наши отношения точно ничто не сможет испортить.

Никита садится за руль, заводит двигатель, бросает на меня последний взгляд – тёплый, уверенный, вселяющий надежду.

– Поехали. Твой дядя не сможет ничего сделать. Ты уже выросла. Ты в состоянии сама принимать решения.

Я согласно киваю и слабо улыбаюсь, откидываюсь на сиденье и прикрываю глаза, пытаясь сохранить в памяти каждый момент, каждый вздох, каждое прикосновение. В голове появляется приятная пустота. Хорошо. Надо было и вчера сделать это. Жаль упущенного времени.

Кажется, я успеваю задремать, успокоенная близостью Никиты, но резкий толчок вырывает меня из полусонного состояния, и я в панике открываю глаза. Вижу напряжённое лицо Никиты. Похоже, мы уже где-то остановились.

Вот только спросить я ничего не успеваю. Сначала распахивается дверь с моей стороны, а следом со стороны Никиты.

Я вижу человек десять, в чёрных масках и камуфляжной форме, вооружённых до зубов автоматами.

– На выход, – рычит кто-то, его голос грубый и безжалостный.

Я испуганно тянусь к Никите, ищу его руку, его взгляд, но он качает головой, приказывая мне повиноваться.

– Идём, Нина. Обо мне не беспокойся, – его слова звучат как обычно спокойно, но я вижу в его глазах что-то тяжёлое.

Что? Почему я должна… Ошеломлённо наблюдаю, как его вытягивают из машины, грубо хватают за руки и, упирая в затылок автомат, ведут к какому-то пугающему сараю, стоящему поодаль. Хлопаю ресницами, не могу пошевелиться, словно меня парализовало. Это… это что-то нереальное!

– Не хочешь обнять своего дядю? – раздаётся рядом самодовольный, незнакомый голос.

Я вскидываю глаза и смотрю на него. На нарушителя моего спокойствия, на разрушителя моего счастья и на человека, который только что отдал приказ увезти Никиту… непонятно для чего…