Глава 7. Унижение

Взгляд Князя давит на меня. Кажется, я ощущаю его физически на себе, как вес каменной плиты. Он протягивает руку и касается моей щеки. Уверенным движением, словно клеймит собственностью. Будто имеет на это все права.

И не только на это. Он имеет права на всё. На всю меня…

Я будто превращаюсь в статую, в холодный камень под его пальцами. Отрубает все эмоции. Если начну чувствовать, то точно не выдержу. Меня накроет либо истерика, либо я просто потеряю сознание.

Не дышу. Просто надеюсь… Ещё на что-то отчаянно, глупо надеюсь.

– Очень красивая, – заключает снова, поглощая меня одним лишь взглядом.

Его рука скользит ниже. Проходится по шее. Он укладывает ладонь так, будто планирует меня задушить. И я думаю, что это будет не худший исход в данной ситуации. Пусть лучше сделает это, чем начнёт воплощать в жизнь свои грязные желания.

Я же не вынесу этого.

Я не смогу себе в глаза смотреть, если позволю ему сломать меня.

Рука на шее чуть сдавливается, и я прикрываю глаза… готовлюсь к неизбежному финалу своей жизни.

Доступ к кислороду перекрывается, в глазах темнеет. Я задыхаюсь. Но… хватка неожиданно слабеет.

Мужская рука опускается ниже, вызывая дрожь отвращения. Скользит по ключице, накрывает грудь.

Боже… Лучше бы придушил.

– Нежная, беззащитная, ещё не порченная никем… – продолжает рассуждать вслух этот монстр со шрамом. Голос хриплый, как скрежет металла, и отдает явным удовольствием. Его рука описывает полушарие. Ужин подкрадывается в горлу. – Вся такая сочная, аппетитная…

Его ладонь опускается ниже на живот. Я сжимаю ноги друг к дружке, пытаюсь хоть немного отгородиться от его прикосновений. По щекам бегут слёзы. Понимаю… Не остановится.

Как же мерзко. Меня будто бы в помойке изваляли, запятнали чем-то грязным и липким.

Хотя это даже хуже. Хуже всего…

Когда ты не можешь противостоять чужому напору. Когда с тобой могут сделать всё, что угодно. Заставить. Просто творить то, что хотят… без оглядки на чувства и мнение другого человека.

Ладонь Князя скользит по внешней стороне моего бедра. Добирается до подола платья, пальцы слегка забираются под ткань. Но… притормаживают.

Меня трясёт от страха, от внутренней, раздирающей на части боли. Ещё немного и всё случится.

Бороться? Определённо я должна хотя бы попытаться. Но я так сильно боюсь его, что действительно не в состоянии пошевелиться. Не могу. Просто нет никаких сил. Даже сказать, даже просить о пощаде.

Я просто ничего не могу поделать.

Тело меня не слушается. Оно парализовано им. Парализовано от неистового, всепоглощающего страха.

– Нина… – Князь наклоняется ко мне ниже. Его дыхание, пропахшее табаком и какой-то животной похотью, плавит кожу лица. Он уже так близко, слишком близко. Будто змея окутывает моё тело своими кольцами, лишая свободы. – Ты тихая такая… Покорная… Даже не представляешь, сколько звуков из тебя можно вытащить, да?

Я испуганно открываю глаза. И вижу на его губах ухмылку. Снова эту неестественную, опасную ухмылку.

– Не надо, я… я могу вам пригодится в чём-нибудь другом…

Наконец-то обретаю голос. Он начинает диалог, а это мой шанс. И почему я так мало изучила книг по психологии? Может быть могла бы заговорить его, если бы понимала, как действовать.

Но я так мало успела проучиться. Так мало узнала…

– Любопытно. Что же ещё?

Князь явно забавляется, но… хотя бы отрывается от меня. Выпрямляется во весь свой немалый рост, насмешливо смотрит на меня. Будто я теперь выступаю в роли цирковой собачки.

Пусть так. Это лучше… его касаний.

До сих я не в себе от этого. До сих пор дикое отторжение внутри. Но я выкидываю эти мысли из головы. Иначе закопаю сама себя в чувстве безграничной жалости. А сейчас совсем не время и не место этим заниматься.

– Я умею готовить… Убирать.

– Вязать, шить, стирать? – продолжает с издёвкой перечислять Князь.

Затухаю. Понимаю. Это всё его не интересует. Неужели в его понимании я представляю интерес только как постельная игрушка? Привлекает невинность моя? Неужели это то, чего так жаждут мужчины?

– Я… быстро обучаюсь…

– И это прекрасно, дорогая, я с удовольствием тебя научу всему. Будешь профессионально раздвигать ножки и работать ротиком…

Что? Впиваюсь ногтями в ладони. Они итак горят из-за ссадин, а сейчас становится ещё больнее. Но это отрезвляет. Позволяет ещё что-то соображать, а не продолжать погружаться дальше в панику.

– Я могу пригодиться для другого… Работа за компьютером…

– Нахера мне это надо, девочка моя? У меня есть программисты. Не женское дело в железе разбираться. Ты создана для другого.

Он снова садится в кресло. Достаёт сигарету и закуривает. Из-за отсутствия пепельницы в пределах видимости, он просто стряхивает пепел на этот красивый деревянный стол. Молчит.

И я тоже не представляю, что ему сказать. Тоже просто молчу, пока мозг с треском обрабатывает информацию.

Я и в самом деле мало что умею. Обслуживать себя – да. Но учёба… я только вступила на путь какого-то развития. А мой опыт продавца в магазине техники тут вообще не котируется. Это не то, что нужно Князю.

Ему нужно только моё тело.

– С удовольствием бы приступил к обучению такой сладкой малышки, но… мне нужно время, чтобы понять, что к чему, – говорит Князь после паузы. Всё это время ни разу не отвёл от меня взгляд в сторону. – Поэтому… пока ты остаёшься тут. А когда я всё узнаю… тогда мы с тобой поговорим в более тесной обстановке.

Ему нужно время? Для чего только?

Вспоминаю его слова о дырах в моей биографии. Да что там такое может быть непонятное? Но… пускай. Не знаю, как так вышло, но я рада. Это мой шанс на передышку. И я… даже поверить не могу, что мне её дали. Это правда?

Он меня оставит в покое?

– Выдыхай пока, Семёнова, – добавляет Князь.

Тянется вперёд и тушит сигарету в моей кружке с чаем.

Поднимается и уходит. Просто оставляет одну. Я подскакиваю с места и бегу в ванную комнату. Весь мой ужин отправляется в унитаз. Меня душат рыдания и наконец-то наваливается это ужасное чувство.

Меня так унизили…