Глава 62. Измена

Запекаю очередной, как мне кажется, кулинарный шедевр. Гратен дофинуа. Золотистая корочка, нежный аромат сливок и мускатного ореха уже наполняют кухню, но я почти не чувствую его. Или, может, просто не хочу. Это моя новая мания, моя ежедневная попытка заполнить зияющую пустоту. Каждый день – новое блюдо, новый рецепт, новая иллюзия контроля хоть над чем-то.

Да, я обучаюсь психологии, и это, чёрт возьми, должно быть очень интересно. Но сейчас даже наука меня не радует, сейчас я чувствую себя героиней какого-то затянувшегося эксперимента, где я – подопытная мышь, запертая в клетке ожидания.

Мне отчаянно не хватает ярких впечатлений, настоящей жизни, а не этой тягучей, липкой паузы, которая сводит с ума.

Конечно, я не имею в виду такие «впечатления», как появление Князя на пороге нашего дома… От одной этой мысли по коже бегут мурашки. Бррр. Даже вспоминать об этом не хочу.

Никита… он дома почти не появляется. Теперь всё время проводит с отцом. Каждое утро, когда я провожаю его до порога, моё сердце не просто уносится в пятки – оно сжимается в ледяной комок, а в горле встает ком. Если что-то пойдёт не по плану… Если с ним что-то случится…

Я не знаю, как я переживу это. Мой мир рухнет. Я не могу представить жизни без него. Он – мой. Мой Никита. Я люблю его так сильно, так отчаянно… Я просто не выдержу.

И всё-таки, каждое утро я просыпаюсь рядом с ним, чувствуя его тепло, и иду провожать, цепляясь за каждую секунду. А вечером… Вечером я сижу у окна, прислушиваясь к каждому шороху, надеясь, что он вернётся пораньше. Но он словно нарочно задерживается, возвращается поздно, когда город уже спит. И мои кулинарные шедевры я пробую одна, в тишине, которая давит на виски.

И даже наша сексуальная жизнь… Она стала какой-то быстрой, отрывистой. Будто кто-то не просто приглушил, а почти задушил огонь между нами, оставив лишь тлеющие угольки. Я понимаю… Конечно, я его понимаю.

Он погрузился в эту бездну, в эти криминальные дела, где нет ничего, кроме грязи и тьмы. Но я так наивно думала, что дома, со мной, он сможет забыть о своей тяжёлой ноше, сбросить эту маску. В итоге… Я вижу, как он отдаляется, и я, со всеми своими силами, со всей моей любовью, не могу его отвлечь.

Время идёт. За окном становится промозгло, сыро, город тонет в сером тумане. Осень набирает обороты.

Однажды Никита вытаскивает меня в торговый центр. Он наряжает меня, как королеву, словно пытается купить мне эту иллюзию счастья. Я смотрю на ценники, и меня бросает в жар от ужаса, а ему хоть бы хны. Берёт не глядя, с каким-то отстраненным величием.

Мой гардероб пополняется осенне-зимней коллекцией, словно у нас самая обычная жизнь, словно впереди нас ждёт безоблачное будущее. Как будто мы не зависли на тонкой ниточке между «либо всему конец, либо мы выживем».

Себе Никита тоже покупает одежду – дорогие костюмы, шёлковые рубашки… Мне даже пришлось научиться завязывать галстук. В этой классической одежде он выглядит… другим. Чужим. Его холодный, пронзительный взгляд и эмоции, сведенные к абсолютному минимуму, теперь смотрятся ещё более пугающе, чем когда-либо.

Я представляю, какое тягостное, леденящее впечатление он производит на других людей. Второй Князь. Мрачный, безжалостный мафиози.

Блин, аж не верится, что это мой Никита, который так нежен со мной и оберегает меня от всего мира. Иногда у меня от него мурашки по телу бегут, и это не трепет от близости. Это что-то другое, глубокое и напрягающее меня.

Особенно сильно я это ощущаю, когда я застаю его задумчивым. Стоит у окна, руки сложены в карманы брюк, смотрит немигающим взглядом куда-то вдаль, за горизонт. Пугающий. Неприступный. Опасный. Да, это в нём есть. Это не просто маска, это что-то глубинное, генетическое, что-то, что всегда таилось внутри. Он способен на многое, я ведь это знаю.

Но сейчас, когда я листаю интернет, бездумно прокручивая ленту, пока мой гратен дофинуа медленно томится в духовке… я вдруг понимаю, что я ни черта не знаю Никиту.

Затаив дыхание, я смотрю видеоролик, от которого волоски на коже встают дыбом. Это не просто видео. Это интервью. С какой-то… девицей. Блондинка. Она ведет себя не просто развратно – она откровенно пошлая. Раздвигает ноги, облизывает губы, шепчет в камеру такие неприличные вещи, что у меня краснеют уши.

И ладно бы… Ну, девушка и девушка, мало ли таких в интернете. Но я знаю, кто в этом ролике второе действующее лицо. Инсайдер. Мой муж. Он. Натянул на лицо чёрную балаклаву, исказил свой голос до неузнаваемости, но это он.

В висках стучит, заглушая все звуки, когда я вижу, как его рука – его рука! – шлёпает эту девицу по обнажённому бедру. Вижу, как она, извиваясь, тянет его руку к себе и порочно, очень порочно облизывает его палец. Это имитация. Имитация того, до чего у нас с Никитой так дело и не дошло…

И в этот момент меня озаряет мысль. Пронзает меня насквозь, обжигая каждую нервную клетку. А что если… Что если это охлаждение, эта стена между нами, возникла не из-за его «тяжёлой ноши»? Что если оно случилось после этого его интервью? Потому что он… Он изменяет мне.

Почти две недели он мало бывает дома, мы с ним почти не общаемся. И секс… Боже, секс совсем не такой жаркий, каким был раньше. Он стал механическим, отстраненным, будто мы просто выполняли супружеский долг.

И вот теперь… Теперь всё встало на свои места с леденящей, отвратительной ясностью. Что если он с этой девушкой? Что если там он находит то, чего нет со мной? А я… Я как дура сижу дома, жду его, готовлю эти чертовы гратены, надеясь, что он вернется и всё будет как прежде.

Жду его. Своего мужа. Каждый проклятый день.

Эта мысль жжёт изнутри. Я кусаю губу до крови, глотая слёзы, которые катятся по щекам, смешиваясь с горьким привкусом предательства. Открывшаяся правда – не просто правда, это нож, который вонзился мне в сердце. Всё становится таким очевидным, таким кристально ясным, что я не могу понять… Как я могла быть такой слепой? Как я вообще сразу не догадалась, в чём дело?

Я тянусь к телефону, пальцы дрожат. Хочется написать Никите, выплеснуть всё прямо здесь и сейчас, потребовать объяснений. Но тут же одёргиваю себя. Глупо. Он же просил меня отвлекать только по делу, и лучше писать, а не звонить. А звонить… Звонить бесполезно. Он не ответит.

А вечером он вернётся поздно, как всегда, завалится спать, и мы снова не поговорим. Снова эта стена, эта тишина.

Но… меня тут не будет. Не будет.

Я подрываюсь с места. Действую на автомате. Выключаю духовку с картошкой. Оставляю её на подставке, где она медленно остывает, выпуская последние клубы ароматного пара. Аппетита никакого нет, напротив, от нахлынувшей боли, разочарования, жгучего гнева… меня подташнивает. Желудок сводит спазмами.

В комнате собираю немного вещей в сумку. Руки двигаются механически, бросая в неё что попало. Обручальное кольцо на пальце давит. За какие-то безумные деньги нам оформили брак несколько дней назад. Я даже в загсе не появлялась, просто получила наконец-то паспорт. Со штампом о замужестве.

Князева. Какая ирония. И сразу обманутая жена.

Беру документы. Спускаюсь вниз на улицу, где промозглая сырость мгновенно пробирает до костей. Запираю дверь на замок, почти с ненавистью поворачивая ключ. Выхожу за калитку.

Моя безмолвная охрана тут же шевелится, выбираясь из машины. Никита постарался и приставил ко мне их. Два громилы, как те, которых я встретила в подворотне, с чего и началась вся эта история. Муж хотел, чтобы я была в безопасности.

– Отвезите меня к Молотову, – киваю я, голос звучит жёстко, без единой нотки сомнения.

Иду к заднему сиденью, чувствуя на себе их взгляды. Знаю, что Никите доложат. Знаю, что он узнает. Но я не собираюсь скрываться. Я хочу разговор. И я его получу.

Мы отъезжаем от дома. Я сижу сзади, спина прямая, подбородок высоко поднят. Внутри всё кипит, но внешне я спокойна, как ледяная статуя. Твёрдое намерение понять, что, чёрт возьми, происходит, придаёт мне сил. И где-то на окраине города, на пустой, освещённой лишь редкими фонарями улице, наша машина резко тормозит. Я смотрю через лобовое стекло. Сердце пропускает удар. Знакомая мне акура.

Нам путь перекрыла машина Никиты, и он сам выбирается из неё и с мрачным выражением на лице безошибочно находит меня.

Ну что ж. Сработало. Даже слишком быстро.