Глава 65. Надо ехать!

– Дядя Гоша, что с ним? – шепчу я.

Голос хриплый, не поддаётся моему контролю. Короткий провал сознания, приятная пустота и темнота, и вот я уже снова смотрю на него. Вынырнула из своего забвения, чтобы понять. Узнать, что это всё чёртова ошибка.

Он не был в доме. Он жив. Он не мог умереть!

Не мог. Не мог. Не мог.

– Я не знаю, – глухо отвечает дядя, сжимая в одной руке мою руку, а в другой – телефон.

Он набирает сообщение, на меня уже не смотрит. Выглядит обеспокоенным, напряжённым, даже нервным.

Дядя Гоша явно не подозревал о том, что случится этот взрыв. Он не знал какую масштабную игру затеял мой муж. Он ничего не знал…

Ну конечно, откуда ему знать было!

Даже я толком так ничего и не смогла выведать, хоть и была всё время рядом. Я только подозревала о том, что игра будет слишком серьёзной. Либо выигрыш, либо конец всему. Только чувствовала, как над нами сгущаются сумерки.

Но конечно, я всей душой, всем своим естеством надеялась, что всё закончится благополучно. Что он окажется сильнее, хитрее, что он сможет победить своего отца.

– Дядя… – снова хриплю я.

Он отрывается от телефона, берёт с тумбочки стакан воды и подносит к моим губам. Я послушно пью, поддерживаемая его сильными руками. Но внутри меня стоит гулкий, оглушительный грохот. Груз, что придавил меня к земле, в эту самую кровать, в эту новую реальность, где есть «до» и «после».

Хочется снова отключиться, чтобы не перемалывать этот ад, который обрушился на меня. Но я не могу бежать от правды. Я должна быть сильной. Я не для того прошла через всё это – через страх, через боль, через его холодные прикосновения и горячие ночи, – чтобы сломаться от одной новости. Я справлюсь.

Он жив. Конечно, жив. Он спрятался в бункере.

Да это же очевидно! Он знал, что будет какое-то покушение. Это же Никита. Не человек, а ходячий алгоритм, который просчитывает каждый шаг на десять ходов вперёд. Он не мог просто так погибнуть. Он не мог попасть в такую нелепую ситуацию!

Собрав всю волю в кулак, я сажусь в кровати.

– Дядя, нам надо домой.

– Домой? Нин, ты дома, солнышко, – вздыхает он и гладит меня по плечу.

Сжимает его в молчаливом жесте поддержки.

– Да нет же! – возмущаюсь я, сбрасывая его руку. – К особняку! К тому, что от него осталось!

Я опускаю ноги на холодный пол и пытаюсь встать. Только дядя меня пригвождает к месту руками за плечи. Смотрит на меня. Очень тяжёлым, мрачным взглядом, от которого мурашки бегут по всему телу.

– Нин, я понимаю, что ты хочешь удостовериться своими глазами, – произносит он максимально спокойным, бесящим меня тоном. – Но я уже получил подтверждение. Дома больше там нет. А… насчёт тела... насчёт тела мне ещё не сообщили.

Слова неприятно бьют по сознанию. В груди разрастается зияющая пропасть. Больно так, что я снова начинаю задыхаться. Но я всеми силами сдерживаю чувства.

Это полная ерунда. Никита не был в доме. Никакого «тела» там не будет.

Боже… Ну это ведь ясно!

– Бункер, – выдыхаю я, пытаюсь донести свою мысль. Это моя вера, последняя надежда на благополучный исход. – У нас под домом был бункер. Он там. Я знаю.

– Ты знаешь о бункере?

Вижу, как лицо дяди вытягивается. Он смотрит так, будто я произнесла какое-то кодовое слово.

До меня доходит, что, видимо, бункер раскопали под руинами, но забраться в него не смогли. Конечно, он ведь выполнен из чего-то там суперпрочного. Ясно же, что его не смог смести с лица земли какой-то взрыв.

Я поспешно киваю.

– Знаю. Я была там. Я открою его. Поехали, пожалуйста!

Дядя Гоша несколько мгновений колеблется. Вижу, борьбу в его глазах. Вижу, что его что-то останавливает.

– Может, подождём? Я пробиваю информацию. Есть… люди в полиции. Скоро мне всё сообщат, – расплывчато отвечает он. – Просто не хочу, чтобы ты погружалась во всё это, чтобы не ждала… Не хочу, чтобы ты видела эти руины.

– Он жив, – уверенно произношу я, правда, в голосе проглядывают истерические нотки. Не могу справиться, эмоции бьют по мне. Вздыхаю. – Да что ты меня бережёшь так? Ничего со мной не случится от вида груды камней. Это просто… просто дом.

Просто дом. Ложь, конечно. Это место, где я думала, что счастлива. Место, где я позволила себе любить. И думать, что меня тоже любят. Место, где я планировала жить с ним, жить и стоить семью.

Семью… По спине сбегает капелька пота. Месячные… Да нет, это ведь бред. Просто цикл сбился из-за стресса. Конечно, такие жизненные перипетии, мой организм просто пытается выживать, что-то там сломалось…

И тут как специально в голове всплывает тот проклятый ролик. Его рука на чужом бедре. Её развратный, победный взгляд. И сейчас меня вдруг пронзает острая мысль. А что если это была просто постановка?

Глупость, наверное, он ведь не отрицал измену…

Но он мог. Он мог специально оттолкнуть меня, чтобы оградить от этого кошмара. Чтобы я не оказалась в эпицентре этих разборок. Чтобы меня случайно не убил какой-нибудь проклятый взрыв.

Ведь по факту ведь там ничего такого-то и не было. В том ужасном ролике. Да, неприятно, да, гадко. Но…

Бесконечные «но»…

Всё это сейчас неважно. Была измена или не была. Зачем он так поступил, а не иначе. Не хочу обо всём этом думать. Потом. Сейчас важно для меня только одно. Его жизнь. Я должна снова увидеть его. Увидеть туманные глаза, его лицо, почувствовать его дыхание, коснуться его руки.

Я должна знать, чёрт возьми, что он жив!

– Нин, я всё же думаю, что лучше побыть здесь. Пока всё не станет точно известно…

– Нет, – решительно перебиваю. Если ты меня не отвезёшь, я возьму такси и поеду. Хочешь ты этого или нет, я буду сегодня там.

Поднимаю глаза на дядю. Ловлю его взгляд. И наконец-то замечаю его кивок. Получилось! Одного твердолобого мужчину я сломить смогла. Осталось дело за малым.

Найти второго, чтобы встряхнуть и потребовать ответы на все мои вопросы.

Он ведь жив. Точно жив.

Спустя полчаса мы уже на месте преступления. Внутри меня лёд. Забавно… Кажется, я сейчас понимаю Никиту лучше всего. Я понимаю, почему он такой. Нельзя, находясь в этом всём, оставаться эмоциональным. Ты просто сломаешься и всё.

Без эмоций проще. Они во мне. Но погребены под толщей брони, которой я сознательно пыталась обрасти по дороге сюда. Не скажу, что идеально… но получилось.

Чёрный дым уже развеялся, но въедливый запах гари и пыли висит в воздухе, смешиваясь с запахом влажной осенней земли. Мы стоим за лентой оцепления. То, что было роскошным, неприступным домом, теперь – груда обугленных балок и искорёженного металла.

Дядя Гоша о чём-то коротко разговаривает с полицейским, показывает какие-то бумаги. Тот нехотя кивает, отодвигает ленту. Мы проходим.

Каждый шаг даётся с трудом. Я скольжу взглядом по обломкам, пытаясь узнать очертания комнат, лестницы, камина… Всё, что было моим кратким, обманчивым счастьем. Слёзы снова подступают, но я глотаю их, сжимая кулаки.

Нет. Никаких эмоций. Мы здесь для того, чтобы удостовериться, что мир остался прежним. Что я не потеряла его. Он жив.

– Кажется, вход в подвал здесь, – тихо говорит дядя.

Он направляет меня к заваленному обломками, но всё ещё различимому проёму в земле. Спасатели уже частично его расчистили.

Вниз ведёт бетонная лестница. Темнота внизу кажется зловещей. Но я не испытываю никаких сомнений. Спускаюсь, цепляясь за шершавую стену. Дядя неотступно следует за мной.

Внизу уже виднеется тяжёлая, массивная дверь из бронированной стали. Та самая. Она уцелела.

– Она заперта, – констатирует дядя, пытаясь с силой потянуть на себя массивную ручку.

Я подхожу ближе. Сердце колотится где-то в горле. Протягиваю руку и нащупываю в темноте почти невидимую панель. Набираю код и прикладываю ладонь.

Раздаётся тихий щелчок. Светодиод загорается зелёным.

– Неужели, я и не думал… – начинает дядя, но я не слышу его.

Мой мир сужается до этой двери. С глухим, тяжёлым скрежетом, который отдаётся в висках неприятным импульсом, стальной монолит медленно, на миллиметр за миллиметром, начинает отъезжать в сторону…