Глава 7

— Ну, прости, — за Эльгой зашла все еще виноватая Стеша, — он велел нам, молча, свалить. А с хозяевами спорить нельзя.

— Могли хоть какой-нибудь знак подать. Он, между прочим, облапал меня.

— В следующий раз я полезу кран чинить, — мечтательно пробормотала Стефания, — расслабься, Арин. Он ведь классный, красивый, молодой. Подумаешь, за ляжку пощупал.

— А еще жуткий бабник, — продолжила Эльга, — тусовщик и отцовская головная боль. Если бы не Ирит, Берган наверно придушил бы его уже. Но мать любит своего младшего сына до беспамятства.

— Понимаю ее, — улыбнулась Арина, подумав о своем малыше. Если бы кто-то знал, как тяжело ей даются долгие часы разлуки с сыном. Он еще такой маленький, так в ней нуждается, но… — у меня младший брат есть, — ответила на немой вопрос Эльги, — люблю его, скучаю жутко.

— Брат, значит, — кивнула повариха, сверкнув желтыми глазами, — хорошая ты, Арин. И спасибо за кран, выручила. Германа так и нет, кстати.

— Да не за что.

— Ну-с, а нам пора на галеры. Унитазы сами себя не почистят. Идем, — Стеша поманила подругу, — тебе форму надо сменить.

Переодевшись, Арина помчалась убирать выделенные ей комнаты. И пока отмывала сантехнику, заправляла кровати и пылесосила полы, все никак не могла отделаться от странных физических ощущений. После прикосновений дракона кожу пекло, казалось, будто температура подскочила, но это ведь не так. Может, что-то нервное? И вообще, пора уже выбросить из головы это испорченное отцовскими деньгами создание. Богатенькие мажоры что драконы, что люди — одинаковые. Они бесцеремонные, наглые, самовлюбленные царьки и божки.

— Ну, кажется, всё, — пробубнила себе под нос и выключила пылесос.

В ту же секунду в нос ударил горьковатый парфюм. Несчастная и с места сдвинуться не успела, как снова оказалась в руках Вайнера младшего. Дракон схватил за талию, резко развернул девушку к себе лицом.

— И еще раз здравствуй. Я тут подумал, а чего бы нам не познакомиться поближе, а? — запустил пальцы под подол юбки. — Твои трусики меня прямо очаровали.

— Вы что творите? — уперлась ему в грудь.

— Ничего плохого, красавица. Всего лишь хочу немного податливого тела.

А бедняжка так и опешила. Подонок что же, изнасиловать ее собрался? Прямо в родительском доме? Или здесь подобное в порядке вещей?

— Пустите, меня, пожалуйста, — постаралась не поддаваться панике. — Сегодня у вас гости.

— А после гостей согласишься?

— Я подумаю, — воспользовавшись его веселым настроением, высвободилась из стальной хватки.

— Сдается мне, ты пытаешься элементарно съехать с темы, — сложил руки на груди. — Послушай, я не зверь какой-нибудь, больно не сделаю. Всего-то развлечемся. Не ломайся, крошка. Вы сюда едете не от хорошей жизни. А я могу заплатить.

— Так, зачем я-то вам? — подошла к пылесосу, взяла за ручку. — С такими возможностями и мнением о женщинах, думаю, найдете кого получше и посогласней.

— Ничего не могу с собой поделать, — пожал плечами, — то, как ты чинила кран, — закатил глаза под лоб, — это было восхитительно.

— Марк Берганович, позвольте мне уйти. Я пришла сюда работать горничной. Не думаю, что ваш отец одобрит…

— Да плевать, — и сделал шаг к ней, — надоело, малышка. Я привык получать то, чего хочу и тогда, когда хочу. Сейчас я хочу тебя.

И только хотел снова схватить ее, как Арина размахнулась телескопической трубкой, а в следующий миг со всей силы ударила негодяя тяжелой насадкой по наглой физиономии.

— Ой! — выронила орудие боли, ибо из губы сына Вайнера полилась алая кровь, а на щеке остались несколько больших ссадин. — Простите, господин Марк.

— Ах, ты ж, — зажал губу.

— Я не хотела, вы меня вынудили, — скорее сбегала в ванную и принесла оттуда салфетки, — вот, возьмите.

А глаза дракона в это время горели огнем, и смотрел он на обидчицу таким свирепым взглядом, что она только дивилась своей храбрости, ведь по-хорошему бежать надо было со всех ног, но что-то останавливало, видимо хрупкая надежда на продолжение трудового договора.

Марк приложил салфетки к рассечению.

— Марк Берганович… — вроде и хотела еще раз извиниться за нанесение тяжких телесных, но передумала. Во-первых, не поможет, во-вторых, кто еще тут жертва, она всего лишь защищалась.

— Это последний твой рабочий день здесь, — прошипел.