Глава 16

Эверин

– Здравствуйте, юная леди, – к столу, где я помогаю накладывать еду для бездомных, приготовленную при приходе, прихрамывая на одну ногу, подходит пожилой мужчина.

Если многих я уже знаю в лицо, то его вижу здесь впервые. На нем надето то, что когда-то можно было назвать зеленой хлопковой рубашкой и шерстяными коричневыми брюками, а сейчас же это порванные лохмотья, испачканные во что-то черное, напоминающее следы сажи. На лице мужчины страшные кровоподтеки, явно оставшиеся от ударов, а не от падения, и весь его вид вызывает только жалость и сочувствие.

– Здравствуйте, мистер, – стараюсь улыбаться, хоть это дается нелегко.

– Мне сказали, что тут можно поесть и получить какую-нибудь одежду?

– Верно. Я наложу вам, – взяв тарелку, накладываю в нее порцию рагу и макарон с сыром, к ним добавляю кусочек черного хлеба.

– Вот возьмите. Я сейчас еще налью вам горячего чая.

– Спасибо, милая. Ты очень добра, – забирает тарелку, и я вижу, как сильно дрожат его руки.

Он выглядит очень слабым и изможденным, будто не ел уже очень давно.

Из большой металлической емкости черпаком наливаю в кружку дымящийся чай и понимаю, что он вряд ли донесет это один.

– Пойдемте, я отведу вас к свободному месту, – беру для него ложку и пару салфеток.

– Как это мило с твоей стороны, – хромая дедушка идет за мной, и я ставлю кружку на стол, подождав, когда он сядет.

Он кривится, и, кажется, его очень беспокоит нога, но кровоподтеки выглядят не менее настораживающе.

– Вам нужна медицинская помощь, – произношу, переполненная состраданием.

Иногда кажется, что я уже выработала иммунитет, но в такие моменты понимаю, что я не могу не принимать такие вещи близко к сердцу.

– Моя страховка давно истекла, милая. Никто мне не поможет.

– Здесь есть местная медсестра. Она может помочь хоть чем-то. Я могу потом отвести вас к ней и найти для вас чистую одежду.

– Мне так неловко, не хочу отнимать твое время, дочка.

– Вы совсем не отнимаете. Я здесь для того, чтобы помогать.

– Как тебя зовут, милая?

– Эверин.

– Ты очень добрая и хорошая девушка, Эверин.

– Спасибо. А как вас зовут?

– Меня зовут Грегори Пинчер. Но ты можешь называть меня просто Грег. Так меня называли близкие.

– Хорошо. Что с вами случилось, Грег? Расскажите мне? – сажусь на стул напротив него.

– Ох…я никогда не думал, что со мной может что-то подобное случится. Еще две недели назад у меня был свой дом, и я жил в нем со своим верным псом Дагги, которому было уже восемнадцать лет. А теперь у меня больше нет ничего.

– А что с вашим домом и где Дагги?

– Ночью я проснулся от лая пса и не сразу понял, что происходит. Я ощутил запах гари и встал, чтобы посмотреть, откуда он взялся. Когда я вышел из комнаты, я увидел, что со стороны гостиной валит густой дым и видны языки разгорающегося пожара. Поскольку выйти из дома можно было только пройдя рядом с гостиной, я понял, что это невозможно. Дагги лаял все громче, и я вернулся в спальню, попытавшись открыть окно. Сделать это удалось не сразу, но высота была немаленькой. Сначала я хотел перекинуть Дагги, но он не давался, видимо, хотел, чтобы я сделал это первым. Я перелез на карниз и не удержавшись, сорвался вниз, повредив ногу. Я не мог встать, звал Дагги к себе, но он так и не выскочил. А потом в доме обрушилась крыша.

– А пожарные? Никто не успел вызвать пожарных?

– Соседи заметили, когда уже было слишком поздно. Когда пожарные приехали, от дома, в котором я прожил со своей покойной женой сорок три года, остались лишь развалины и ничего не уцелело. А мой дорогой Дагги погиб.

– Мне так жаль, Грег. А родственников у вас нет?

– Никого не осталось, дочка. Наша единственная дочь умерла двадцать лет назад, когда ей было двадцать три года от разрыва аневризмы, – услышав такой же, как у меня возраст, тело обдает холодом и пробегает дрожь. – Все эти дни я ночевал на улице. Почти ничего не ел. А пару дней назад на меня напали какие-то пьяные подростки и избили непонятно за что. Никогда не знал, что современный мир может быть так жесток.

– Вы пришли в правильное место, Грег. Вам здесь помогут, обещаю, – сжимаю его руку, подбадривающе улыбнувшись. – Совсем скоро здесь появится центр для бездомных и можно будет найти себе постоянный ночлег.

– Спасибо тебе, милая. Пока есть такие люди, как ты, наш мир не потерян.

***

Возвращаясь домой после целого дня, проведенного за помощью в приходе, и ощущаю внутри бесконечную печаль, но и удовлетворение оттого, что сегодня мы помогли еще кому-то обрести кров и еду. История Грега очень тронула меня, и я все больше мечтаю когда-нибудь открыть фонд помощи таким людям.

Припарковав скутер у дома, не успеваю ступить на асфальт, как мой мобильный начинает звонить. Увидев входящий от Чарли, непроизвольно улыбаюсь и спешу ответить.

– Привет, засранец.

– Привет, заноза. Ты где сейчас?

– Только что подъехала к дому.

– Через минуту буду у тебя. Я был в твоем районе.

– Жду тебя на улице.

– Заметано.

Шум движка его машины слышен уже в начале улицы, и я замечаю яркий свет фар. Парень паркуется рядом с моим скутером и выходит из салона. Он выглядит уже гораздо лучше после нашей последней встречи, когда его выпустили из-под ареста.

– Я соскучился, детка, – подходит ко мне и забирает в медвежьи объятия.

– Ты меня задушить захотел? – смеюсь, не ожидав такой реакции.

– Ага и не только это, – шутливо сминает мои ягодицы.

– Я так и поняла, – шлепаю его по рукам, и он отходит, засунув руки в задние карманы джинсов.

– Как ты, заноза? – смотрит на меня с какой-то тоской.

– Кхм…хорошо, – нещадно лгу, прочистив охрипшее горло.

На самом деле все далеко не хорошо. День свадьбы неумолимо приближается, и все чаще меня накрывает нехорошее предчувствие. Приближение чего-то ужасного сковывает все внутренности и разум кричит бежать без оглядки. Мысли о предстоящем браке с притягивающим и одновременно пугающим мужчиной практически ни на минуту не покидают мою голову. Я не хочу думать о нем, но у меня не выходит, как бы я не старалась. Еще, как назло, за прошедшие четыре дня после нашего последнего свидания, даже находясь в деловой командировке в Детройте, он звонит мне каждый день, и мы разговариваем по часу, а может, и больше. Конечно, общение не обходится без постоянных перепалок и пререканий. Но иногда нам все-таки удается нормально поговорить. А когда я ложусь спать, он пишет мне сообщения с пожеланием спокойной ночи, что еще больше раздражает. Он будто делает все, чтобы я не забывала о нем. А я же до сих пор и не смогла разгадать этого человека. Для меня он все та же неприглядная неизвестность. Он умеет казаться милым, но это всего лишь маска, и когда-нибудь он покажет свое истинное лицо, и что-то мне подсказывает, что оно мне совсем не понравится. Я по-прежнему ему не доверяю и никогда не доверюсь.

– Мне не нравится, как это прозвучало, – черные брови парня нахмуриваются.

– У меня, правда, все хорошо, Чар, – посмотрев в сторону, потираю шею сзади.

– Эй, детка? – внезапно парень подходит ко мне совсем близко и берет лицо в ладони, заглядывая в глаза. – Ты можешь мне все рассказать, Эверин. Я ведь твой друг.

– Чар, – сбивчиво шепчу, обхватив его запястья.

Сейчас я, как никогда нуждаюсь в чьей-то поддержке. Я не могу всегда быть сильной. Я не робот, а живой и эмоциональный человек.

– Иди ко мне, – поняв, как мне непросто, парень снова притягивает меня к себе, и я сама льну к нему, обняв за шею.

Чарли зарывается носом в мои волосы, делая звучный вдох. Проводит руками по спине и опускается на ягодицы, толкая меня низом живота от затвердевший пах, и эти прикосновения уже не несут за собой шутку.

– Я так соскучился, детка, – хрипло выдыхает. – Поехали ко мне и все расскажешь, – начинает покрывать поцелуями мою шею.

– Засранец, стой, – мягко отталкиваю парня от себя.

О сексе я сейчас даже думать не могу. Пусть в последний раз это было уже два месяца назад, и нехватка ощущается. Знаю, что у Чарли есть другие девушки, но у меня же с этим все гораздо печальней.

– Ты сама не своя, Эверин. Не понимаю тебя в последнее время.

– Я выхожу замуж, Чар, – выпаливаю, ощутив, как участился пульс.

– Что? – рот парня приоткрывается от шока. – Какого черта? Почему я узнаю только сейчас, что у тебя кто-то есть? И разве не ты говорила, что никогда не собираешься замуж?

– Пожалуйста, ничего не спрашивай, Чар, – обхватываю себя руками.

– Что случилось, Эверин? Ты залетела от кого-то? – сжимает мои дрожащие плечи.

– Черт…нет, конечно.

– Тогда расскажи, чтобы я мог понять.

– Нечего рассказывать. Я выхожу замуж, и это все, что тебе нужно знать.

– Так вот, значит, как? Кто он? Ты его любишь?

– Это неважно. Я устала, Чар. И хочу спать. Прости, – ухожу на колотящихся ногах, глотая нарастающий в горле ком.

***

Весь следующий день на работе думаю о нашем разговоре с Чарли. За все три с половиной года дружбы мы ни разу с ним не ругались. Возможно, мне показалось, но я видела в карих глазах мелькнувшую обиду, когда огорошила его новостью о своем замужестве. Мне на его месте тоже было бы обидно, если бы самый близкий друг утаил от тебя что-то. Но я просто не знала как сказать. Была уверена, что начнутся расспросы, а я ведь не могла так прямо сказать, что я пожертвовала своей свободой ради него. Чарли никогда бы мне этого не позволил, он бы сгнил в тюрьме. Сейчас я уже почти уверена в том, что Адриан не стал бы заявлять на меня в полицию, если бы мне было на Чарли все равно. У этого мужчины какая-то нездоровая тяга ко мне. И это небанальная симпатия мужчины к женщине. Иногда мне кажется, что он просто одержим мной. И, похоже, эта одержимость заразна. Как еще объяснить мою реакцию, когда его губы оказываются на моих. Меня до сих пор бросает в жар от воспоминаний нашего будоражащего поцелуя на парковке стрелкового центра. Это было что-то на грани животной похоти, в которую я была готова окунуться с головой. Никогда не могла подумать, что мне может такое нравится. Сексуальная аура и мужественная энергетика Адриана делает с моим разумом что-то странное. Я становлюсь какой-то слишком развязной. Даже страшно представить, что я могла позволить ему делать со мной, займись мы сексом. Если сравнивать секс с Чарли, то в нем мало страсти и в него я совершенно не вкладываю эмоции. Для меня это скорее физиологический процесс для получения удовольствия. А Чар умеет его доставлять. Он очень чуткий парень. Уверена, что если он когда-нибудь полюбит кого-то, этой девушке очень с ним повезет.

Задержавшись на работе почти до десяти, выхожу из здания клуба и, шаркая гудящими ногами, иду к припаркованному скутеру. В последнее время все чаще задумываюсь над сменой работы. Сфера обслуживания выкачивает слишком много энергии, которую я могла бы направлять на помощь людям, а не лицезрение каждый день всех этих высокомерных снобов. Но поиск нового места — это очень сложный и утомительный процесс, когда у тебя нет должного образования. К тому же он может занимать немало времени.

– Мисс Риччи, – от неожиданности сжимаюсь всем телом, услышав сбоку грубый мужской баритон.

Повернув голову, замечаю в свете вечерних огней высокого мужчину в строгом костюме с наушником в ухе и узнаю в нем охранника, который удерживал Чарли в ту ночь, когда я пробралась в дом Адриана. Он стоит рядом с черным тонированным внедорожником, и нетрудно догадаться, кто находится внутри.

Какого черта он здесь делает?!

Тем более что в нашем последнем разговоре он говорил, что вернется из Детройта только завтра.

– Вас ждут, – охранник открывает заднюю пассажирскую дверь, ожидая, когда я сяду.

Сердце срывается в неистовый галоп. Все внутри протестует, и ноги словно приросли к асфальту. Вчера и сегодня мы не разговаривали с ним, и он ничего не написал мне на ночь. Но как назло, эти проклятые серые глаза врывались в мои сновидения, и несколько раз за ночь я просыпалась и потом долго не могла уснуть.

Взяв себя в руки, отрываю ватные ноги от земли и иду к машине. Забираюсь в салон, пропахший кожей и Адрианом, сразу натыкаясь на нечитаемый прозрачный взгляд. Дверь закрывается, и мы фактически остаемся вдвоем, поскольку перегородка, отделяющая нас от водителя, поднята. Сегодня он выглядит как важный босс, в темно-синем костюме тройке и голубой рубашкой под пиджаком с верхними расстегнутыми пуговицами. И даже в таком строгом образе от этого мужчины невозможно оторвать глаз.

– Уже даже узнал, где я работаю, – криво улыбаюсь. – Может, и номер моей медицинской страховки уже знаешь?

– Хватит язвить, bella, – в низком голосе слышны стальные нотки и непроизвольно вжимаюсь в кожаное сиденье.

– Может, тогда объяснишь, что ты здесь забыл?

– Приехал забрать свою невесту с работы. Этого достаточно?

– как только он произносит эти слова, машина трогается с места.

– Какого…я, вообще-то, сама могу доехать, – хватаюсь за ручку, бросив взгляд в окно. – Там мой скутер…прикажи, чтобы остановили.

– Твой скутер доставят утром. Можешь не переживать. Но ты больше не будешь возвращаться на нем и каком-либо другом транспорте одна по ночному городу. Тебя будет возить водитель.

– Ты не охренел ли?

– По-моему, мы уже обсудили с тобой тему ругательств, bella, – напоминает наш недавний разговор по телефону, в котором по какой-то странной причине я согласилась отучиться ругаться.

Но это сложно сделать, когда уже выработалась привычка. Работа в ночных барах не прошла без следа. Именно там я научилась всем этим грязным словечкам, когда отбивалась от назойливых посетителей.

– Я буду добираться с работы и на работу так, как делала раньше, – уже спокойней отвечаю.

– Это только для твоей безопасности. Я не пытаюсь ущемить тебя.

– Я могу постоять за себя.

– Ты никогда не знаешь, что преступник припрятал в кармане. От ножа или тем более пистолета не так просто отбиться. Преступность в Атланте, к сожалению, не снижается. И что касается твоей работы я сразу говорю, что она меня не устраивает. Моя будущая жена не должна обслуживать всяких толстосумов, которые пускают на нее свои слюни.

– Серьезно? И ты будешь продолжать нагло врать мне в лицо, что не ущемляешь меня? А мы еще даже не женаты! – возмущенно выпаливаю, начиная закипать.

Замечаю, как на щеках начинают нервно гулять желваки.

– Если бы я ущемлял тебя, то завтра же заставил уволиться, – от ледяного взгляда становится не по себе, но я собираюсь твердо стоять на своем.

– Знаешь, в чем главная проблема, Адриан? Я не верю ни одному твоему слову. Ты слишком мягко стелешь.

– Тебе нравится твоя работа, bella? – летит вопрос, от которого я запинаюсь.

– Мне платят за нее неплохие деньги, и это главное.

– После нашей свадьбы у тебя их будет предостаточно. Как насчет того, чтобы заниматься тем, что тебе будет приносить удовольствие? А деньги я для нас заработаю, – он произносит фразы, которые мечтала бы услышать каждая женщина.

Но не я! Я знаю, как никто, что за этим всем стоит тотальный контроль и полное подчинение.

– Мне не нужны твои деньги. Оставь их себе. Я сама себя обеспечивала и продолжу это делать в дальнейшем, – отворачиваюсь к окну, не желая больше смотреть в эти чертовы гипнотические глаза.

– Ты больше не будешь одна, Эверин. Я позабочусь о тебе.

Фыркаю себе под нос, скрестив руки на груди. Некоторое время мы едем в полной тишине, но я снова чувствую на себе его обжигающий взгляд.

– Как прошел вчерашний день? Мы не поговорили, – он первым нарушает тишину.

– Отлично, – сразу вспоминаю Грега и решаю, что в ближайший выходной обязательно приду узнать, как он разместился.

– Отлично? И все? Не хочешь рассказать подробней?

– Что ты пытаешься узнать, Адриан? – возвращаю взгляд на него, сузив глаза.

– Всего лишь о твоих увлечениях. Чем ты любишь заниматься в свободное время?

– Тренировки, езда на скутере, прогулки на природе, – перечисляю стандартный набор.

– Значит, не хочешь рассказывать. Тогда, может, поведаешь мне, с кем ты вчера виделась?

– А это что еще за вопрос? – настораживаюсь.

– Я задал простой вопрос, bella.

– Это тебя не касается.

– Ошибаешься, малышка. Теперь меня касается все, что касается тебя. Особенно твои встречи с дружком-засранцем, – чувственные губы искажаются в устрашающей ухмылке.

– Что? Откуда…

– И мне кажется, что про только дружбу между вами ты солгала. Не так ли, Рини?

– Ты приставил ко мне слежку?

– Это вынужденная мера. Ты слишком непредсказуемая, а я должен быть уверен, что ты не решишь сбежать перед свадьбой.

– Да ты просто больной на голову маньяк! Это нарушение моих личных границ! Я не позволю! – сгорая от злости, дергаю ручку, которая оказывается заблокированной. – Останови эту чертову машину! Я хочу выйти! – с остервенением начинаю колотить по двери.

– Успокойся, – обхватывает меня за предплечье, потянув на себя.

– Отвали от меня, скотина! – в порыве ярости замахиваюсь и даю ему звонкую пощечину, от которой ладонь обжигает огнем.

Ставшие графитовыми глаза мгновенно наливаются кровью и хватка на моей рукой становится стальной.

Завтра там точно появятся синяки…

Сжимаюсь в комок, но продолжаю смотреть в покрывшиеся арктическим слоем льда глаза.

– Ну что, ударишь меня? Давай, сбрось наконец эту маску джентльмена, Адриан! – зачем-то сама провоцирую его с выпрыгивающим из груди сердцем.

– Тебе повезло, что я не бью женщин, Эверин. Но не советую повторять этого снова.

– Отпусти меня, – цежу сквозь зубы, дрожа всем телом.

– Ты слишком эмоционально реагируешь. Тебе стоит научиться контролировать свои порывы, – хватка на моей руке смягчается, но он не спешит отпускать меня.

– Моя реакция, ровная проекция твоих действий по отношению ко мне. Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы я окончательно возненавидела тебя?

– Я не делаю ничего, что может навредить тебе, bella.

– Физически нет, но ты давишь психологически, как это делал Говард. Я дала свое согласие на свадьбу, что тебе еще нужно от меня?

– Хочу, чтобы ты понимала, насколько все серьезно, и не питала пустых иллюзий насчет того, что свадьба не состоится. Ты станешь моей женой и невесткой Николаса Демитриуса, очень уважаемого человека во всем штате Джорджия и должна вести себя соответственно.

– Я никогда не стану такой, как ты хочешь, Адриан. Покорность и подчинение – это не про меня. Если ты еще этого не понял, то тебя ждет большое разочарование.

– Какая же ты глупышка, bella, – неожиданно подносит руку к моему лицу и мучительно нежно проводит костяшками пальцев по щеке, пуская предательские мурашки по всему телу. – Мне не нужна твоя покорность и подчинять тебя я не собирался, – звук его бархатистого голоса с появившейся хрипотцой ласкает слух и, приблизившись, он оставляет между нашими лицами не больше сантиметра. – Твоя своенравность и строптивость ужасно заводит меня, – опаляет горячим мятным дыханием, целуя в уголок губ. Сглатываю вязкую слюну, закрыв глаза от парализующего трепета.

– Все, чего я жду от тебя это преданности, малышка, – проводит языком по нижней губе и на автомате облизываю ее.

Жду, что вот-вот он поцелует меня, желая этого, как никогда, но ничего не происходит.

Распахиваю глаза и вижу на точеном лице самодовольную ухмылку, а в потемневшем сером взгляде что-то пугающее.

– Если еще хоть раз я узнаю, что твой дружок лапает тебя, я больше не буду таким добрым, – тон голоса становится стальным. – Ты меня поняла, bella? – проводит подушечкой большого пальца по моей губе, стирая влагу от слюны.

– Поняла, – стряхиваю с себя временное помутнение и отворачиваюсь к окну.

К счастью, он больше не пытается заговорить со мной или прикоснуться. Всю дорогу до моего дома в машине царит гробовая тишина, и эта тишина извещает о скорых похоронах моей свободы.