Глава 25

Эверин

– Просыпайся! – над ухом раздается командный голос мужа, и я подскакиваю в кровати.

– Ммм…черт… – хриплым голосом проговариваю и кривлюсь от резкой боли, пронзившей виски.

Такого ужасного похмелья у меня не было с того самого дня, после школьного выпускного.

– Вставай, у нас мало времени, – обращается в той же приказной манере.

Кое-как открыв свинцовые веки, вижу, что подонок ставит на прикроватную тумбочку рядом со мной стакан с водой, в котором шипит таблетка.

– Отстань, я не хочу, – переворачиваюсь на другой бок.

В следующую секунду с меня резко срывают одеяло, и я остаюсь лежать в одном нижнем белье.

– Не заставляй поднимать тебя за волосы, – голос полон злобы и с таким Адрианом лучше не спорить.

Сажусь на кровати, и он протягивает мне стакан с уже растворенной таблеткой.

– Пей, – продолжает вести себя как мудак.

– Не буду. Может, ты туда яд добавил.

Он устало вздыхает, возведя взгляд к потолку, и трет переносицу.

– Если бы я хотел тебя прикончить, то сделал бы это еще вчера.

– Может, мне тебя еще и поблагодарить за твою милость? Что желает мой, господин? Поклониться вам в ноги? Опуститься на колени? – моя ненависть к этому человеку достигла такого пика, что я больше не контролирую себя.

– Продолжишь дальше, то точно окажешься на коленях и будешь отсасывать мне, – грязные слова острыми вилами вонзаются в грудь, оставляя после себя рваные раны.

– Пусть тебе отсасывает твоя шлюха! – выпаливаю в порыве ярости то, что не собиралась.

– Не волнуйся, отсосет, – нагло ухмыляется. – Давай пей, – ощущение словно меня ударили под дых, и я стискиваю челюсти до скрежета зубов, но не подаю вида.

Больше ничего не говоря, хватаю стакан из его рук и залпом осушаю.

– Доволен? – вытираю рот тыльной стороной ладони, забыв про раненую губу, и ощущаю, как из оставшейся раны после пропущенного удара снова сочится кровь.

Но мне почти не больно, гораздо больнее сейчас где-то в районе сердца.

– Доволен, – опускает взгляд на мою губу, и я вижу, как лицо мрачнеет, заостряя и без того острые черты. – В ванне есть аптечка. Приведи себя в порядок, и ровно через пятнадцать минут я жду тебя в холле. И не минутой позже, – выходит из спальни, закрыв за собой дверь.

– Пошел к черту, ублюдок, – цежу сквозь зубы, но все-таки поднимаюсь, шаркая ногами до ванной.

После быстро принятого душа становится гораздо лучше, но, возможно, выпитая таблетка тоже сыграла свою роль. Уложившись в двенадцать минут, спускаюсь вниз, и в этот момент Адриан выходит из гостиной, заканчивая с кем-то телефонный разговор.

Звонил своей дорогой Луизе и благодарил за волшебную ночь?

Мысленно корю себя за ненужные эмоции, но все равно ощущаю, будто по моей гордости основательно потоптались.

Встретившись со мной взглядом, лицо мужа остается все таким же беспристрастным, как и в спальне.

– На выход, – словно своей собачонке отдает команду, но я сейчас совсем не в форме, чтобы продолжать спорить.

– Куда мы едем?

– Куда надо, – сухо отрезает, следуя немного позади.

– А если я хочу остаться дома? – выхожу на улицу, увидев, что нас уже ждет машина со стоящим рядом незнакомым мне здоровенным охранником, открывшим заднюю дверь.

– Твое мнение больше не учитывается, – небрежно подталкивает меня в спину.

– Что это значит? – останавливаюсь в метре от открытой двери.

– То и значит. Живо в машину, – в серых глазах царит арктический холод, а голос режет металлом.

Сглотнув вязкую слюну, забираюсь на высокое сиденье джипа. Отсаживаюсь как можно дальше, и муж забирается следом. Дверь закрывается, и охранник садится рядом с водителем, которого я тоже вижу впервые. Двигатель заводится, и машина выезжает за ворота.

– Ты нанял еще охрану?

– Я заменил охрану.

– Зачем?

– Потому что та не справилась с непосредственной обязанностью, – бросает на меня уничтожающий взгляд, от которого вжимаюсь в сиденье. – И это была твоя последняя выходка, bella. Больше без охраны ты даже днем не выйдешь из дома.

– Ты совсем сбрендил?

– Это ты, похоже, берега попутала, девочка. И я советую тебе сегодня попридержать свой дерзкий язык, – на квадратной челюсти гуляют желваки.

Проглатываю рвущиеся наружу ругательства. Меня просто разрывает изнутри от желания расцарапать ему лицо, а лучше плюнуть. Теперь я вижу перед собой того самого Адриана Демитриуса, которого ненавижу всем сердцем. А вчерашняя ситуация не оставила во мне ни капли сомнений, что он просто волк в овечьей шкуре.

Примерно через сорок минут машина сворачивает с основной трассы на дорогу, ведущую к аэропорту.

– Мы куда-то летим? – задаю вопрос мужу, увлеченно изучающему что-то на экране открытого ноутбука.

– Летим, – даже не смотрит на меня, нахмурив густые брови.

– Куда? Надолго?

– На Миконос, bella.

– Миконос? Оттуда ведь Агата.

– Мой отец тоже родился на Миконосе.

– А как же моя работа?

– Насчет твоей работы я договорился с твоим руководителем.

– И она согласилась отпустить меня?

– Да, – что-то мне мало верится в это, но отдых от работы мне не помешает.

– Зачем мы туда летим?

– У меня есть там пара важных дел.

– Тогда зачем тебе там я? – перспектива побывать там, где никогда не была, могла бы быть очень заманчивой, но не при данных обстоятельствах.

– Я так захотел.

– Но у меня нет с собой никаких вещей. Я ничего не взяла. Как долго мы там будем?

– У тебя будут все необходимые вещи там, где мы будем жить. И мы будем там столько, сколько нужно.

– А как же Мартини? Он никогда не оставался без меня надолго.

– За Тином будет присматривать нанятый мной человек с ветеринарным образованием. На сегодня вопросов достаточно, – холодно отрезает, начав печатать что-то на ноутбуке.

Спустя десять минут машина проезжает через ворота с табличкой «Для частных вылетов» и мы останавливаемся рядом с самолетом, на фюзеляже которого нарисована эмблема судостроительного завода семьи Демитриус.

Адриан выходит первым и подает мне руку, но я демонстративно игнорирую ее, спрыгивая с высокой ступеньки сама. Боковым зрением успеваю заметить, как мужские губы сжимаются в тонкую линию. Если он думает, что после его угроз я стану покорной девочкой, то очень сильно ошибается.

У трапа нас встречает темноволосая привлекательная бортпроводница, которая расплывается в широкой улыбке, окинув Адриана двусмысленным взглядом.

– Доброе утро, мистер Демитриус. Добро пожаловать на борт, – приветствует его девушка.

– Доброе, Синтия, – муж сухо отвечает, проходя в салон.

Бортпроводница переводит взгляд на меня, и улыбка становится притворной.

– Доброе утро, миссис Демитриус.

– Доброе утро, – быстро отвечаю, проходя мимо девушки, надушившуюся приторно-сладкими духами.

Прохожу в салон, отделанный коричневым лакированным деревом и бежевой кожей, обратив внимание, что здесь очень просторно. Из основного салона вглубь ведет проход, завешанный коричневой шторой. И могу предположить, что здесь есть отдельная каюта для отдыха. Когда я была еще маленькой и летала с мамой и Говардом на похожем частном самолете, там можно было спать на удобной кровати во время длительных перелетов.

Прохожу мимо кресла мужа, желая сесть как можно дальше.

– Далеко собралась? Твое место здесь, – указывает на кресло прямо напротив своего.

Подавляю очередной порыв ругнуться и нехотя опускаюсь в мягкое кресло. Обращаю внимание, что охрана не поднимается с нами, и бортпроводница закрывает тяжелую дверь, скрываясь за шторой в передней части салона.

Пилот объявляет по громкоговорителю, что самолет готовится к взлету и начинает движение к взлетной полосе. Загорается лампочка пристегнуть ремни, и я делаю это.

Не желая смотреть в сторону Адриана, кидаю взгляд в иллюминатор, вспомнив, что не летала уже очень много лет. Помню, как любила летать и проводить время в кругу семьи, хоть как таковой ее никогда у нас не было. Тейлор тогда была еще совсем маленькой. Если мы куда-то отправлялись, как правило, мама была рядом с нами, а Говард все время решал какие-то деловые вопросы по телефону или сидел в своем ноутбуке. Этому человеку никогда не была важна семья. Вся его жизнь была сосредоточена на том, как бы побольше заработать денег. А теперь зная его тайну, я понимаю, для чего все это делалось. Для обретения власти. Ведь власть и деньги дает возможность управлять людьми. И иногда Адриан мне очень напоминает его.

Самолет быстро взлетает, начиная постепенно набирать высоту. Когда лампочка гаснет, расстегиваю ремень, сев более расслабленно. Кинув взгляд на Адриана, вижу, что он снова сидит в своем ноутбуке, нахмурив темные брови. Когда он включает большого босса, я будто вижу перед собой совсем другого человека. Но я давно уяснила, что мой муж очень искусно умеет менять маски. И каждая из его масок до тошноты фальшива.

Кладу затылок на подголовник и закрываю глаза, собираясь немного вздремнуть. Я поспала всего ничего, ведь меня привезли домой в начале пятого, а разбудили в девять.

Я не планировала вчера напиваться, просто хотела немного проветриться и сменить обстановку. Мне нужно было это, чтобы избавиться от вечных мыслей о муже. Чтобы перестать ощущать силу чувств, зарождающихся где-то , от которых может разорвать. Но после звонка внутри меня что-то оборвалось. А тот пьяный придурок, начавший откровенно подкатывать, просто попался под горячую руку. Не стоило ему меня трогать. Как только я почувствовала на себе чужую руку, я вспыхнула как фитиль спички и применила болевой прием.

Почти не помню, что было дальше. Только то, как меня уже везли в патрульной машине в участок.

– Лететь больше двенадцати часов, можешь поспать в каюте, – раздается низкий голос мужа, выводящий меня из размышлений.

– Мне и тут неплохо, – продолжаю сидеть, не открывая глаз.

Через несколько минут слышу нарочито томный голос бортпроводницы, обращающейся к Адриану.

– Вам что-нибудь нужно, Адриан? – обращение по имени немного настораживает. – Хотите чего-нибудь выпить?

– Немного позже, Синтия. Спасибо.

– Может, сделать вам черный кофе, как вы любите?

На этих словах я уже приоткрываю один глаз и вижу, как эта сука наклонилась над мужем, светя откровенным декольте, из которого ее силиконовая грудь вот-вот вывалится. Непроизвольно хватаюсь за подлокотники кресла до побелевших костяшек.

– Принеси пока обычной воды без газа, – Адриан продолжает смотреть на экран компьютера, пока та пытается обратить внимание на свои прелести.

– Конечно, сейчас, – улыбается и выпрямившись, скрывается за шторой.

– Ее ты тоже трахал? – вырывается из меня вопрос и муж переводит взгляд на меня.

Секунду помолчав, он отвечает:

– Я не смешиваю личную жизнь и работу. Синтия всего лишь сотрудник.

– Правда? А она готова прямо сейчас выскочить из своих трусов, чтобы оседлать твой чл*н, – сама не осознаю, что озвучиваю это вслух.

Ну когда я уже научусь держать свой язык за зубами!

– Ревнуешь, bella? – ухмыляется, закрыв крышку ноутбука.

– Нет, – ощущаю, как к лицу приливает жар. – Мне абсолютно плевать, с кем ты трахаешься, Адриан. Главное потом не притрагивайся ко мне, – отворачиваюсь к иллюминатору.

– Хм… – задумчиво склоняет голову набок.

Брюнетка возвращается быстро и ставит стакан на специальный стол, разделяющий наши сиденья. Демонстративно наклонившись еще ниже, отставляет задницу, обтянутую узкой красной юбкой.

Сжимаю челюсть, желая прямо сейчас вцепиться этой суке в волосы и хорошенько оттаскать за них.

– Ваша вода, Адриан, – меня она напрочь игнорирует.

– Спасибо, Синтия. Ты очень добра, – голос мужа заметно смягчается.

– Мне приятно делать ваш полет комфортным.

– Насколько комфортным ты можешь его сделать? – проходится по стройной фигуре заинтересованным взглядом, и мою грудь сдавливает с такой силой будто на нее упала бетонная плита.

– Все, что только захотите, сэр, – облизывает пухлые губы, накрашенные алой помадой.

– Моя жена сказала, что не против, если я тебя трахну. Как ты на это смотришь? – следующие слова вонзаются раскаленными стрелами в сердце, принося боль, и я смотрю округлившимися глазами на подонка, которому неведомы никакие границы.

Шлюха кидает короткий взгляд на меня, начав улыбаться.

– Да, я согласна, – глаза суки загораются.

– Можем уединиться в каюте или остаться здесь. Возможно, моя жена захочет посмотреть, – добивает меня окончательно, взяв ее руку в свою и поцеловав тыльную сторону ладони.

– Лучше в каюте, – томно улыбается.

– Хорошо, милая.

– Нет! – вырывается из меня, и я подрываюсь со своего места.

– Нет, дорогая? – притворно удивляется чертов сукин сын.

– Оставайтесь. Не буду вам мешать, – едва перебирая ногами, выхожу из салона и увидев заветную дверь каюты, забегаю, закрыв дверь.

Тяжело дыша, зарываюсь руками в волосы, сжав их до боли. Ощущение, что меня окунули в горящий котел и теперь я заживо горю в нем. Увидев аккуратно застеленную двуспальную кровать с лежащими на ней декоративными подушками, подлетаю к ней и начинаю с остервенением скидывать с нее все, швыряя в разные стороны. Дальше идут лежащие на прикроватной тумбе журналы и какие-то книги.

Слышу сбоку звук и резко повернув голову, сквозь пелену слез встречаюсь с серым взглядом ублюдка. Ярость застилает глаза, и я хватаю с настенной полки тяжелую статуэтку в виде корабля и несусь с ней на мужа.

– Ненавижу тебя, подонок! – он вовремя перехватывает мое запястье, но другой рукой я все-таки успеваю дать ему пощечину. – Сволочь! Будь ты проклят! – вместе с яростью меня накрывает сильнейшая истерика.

– Успокойся, – хватает оба моих запястья, прижимая к своей груди, но я за всех сил стараюсь вырваться.

– Ты не имеешь права так со мной обращаться! Не имеешь! Я твоя жена! – слезы градом текут из глаз.

– Разве не ты сама сказала, что тебе все равно c кем я трахаюсь, bella? Или все-таки не все равно? – продолжает держать меня в металлическом захвате, пытаясь поймать мой взгляд.

– Да пошел ты! – кричу дрожащими и солеными от слез губами.

– Ответь на вопрос, Эверин?! – с силой дергает меня, отчего волосы падают на лицо, а статуэтка выпадает из руки.

– Я никогда не скажу тебе того, что ты хочешь услышать, Адриан! Потому что как только ты почувствуешь абсолютную власть надо мной, ты просто растопчешь меня и пойдешь дальше!

– Что за бред ты несешь, девочка?

– Это не бред, а ваша мужская сущность! И вчера я в полной мере ощутила ее на себе!

– Кто тебе вбил в голову такие мысли, малышка? Вчера ты всего лишь услышала слова обиженной женщины, к которой я пришел просто поговорить и расставить точки, чтобы все закончить!

– Надеюсь, тебе понравилось расставлять точки?

– Ты меня совершенно не слышишь?

– Не верю ни единому твоему слову.

– Придется поверить. Я никогда тебе не лгал, bella.

– Утром ты сам озвучил о том, что она сделает для тебя, если не сделаю я.

– Это было сказано со злости.

– Очередная чушь.

– А чего ты еще ожидала от меня? Я, черт возьми, до утра не знал, где моя жена и все ли с ней в порядке!

– Хватит, Адриан. Не трогай меня, – опускаю взгляд на ворот его рубашки.

Внезапно накатывает сильнейшая усталость и понимание того, как сильно изматывает эта постоянная борьба.

– Мы еще недоговорили, – берет мое лицо в ладони, снова заставляя тонуть в серых омутах.

– Нам не о чем больше разговаривать, – едва успокоившись, сердце снова начинает заходиться в истерике.

– Сколько еще ты будешь пытаться отталкиваться меня? – сталкивает нас лбами. – Ты прекрасно знаешь, что назад дороги нет. Мы связаны. Крепко. И как только ты отбросишь свое упрямство, мы заживем счастливо.

– Как приторно сладки твои слова, Адриан. Боюсь, у меня от них скоро начнется аллергия, – непроизвольно обхватываю его запястья, закрыв глаза, и ощущаю, как он касается мягкими губами моего виска.

– Как же ты не поймешь, bella, – его голос начинает звучать глубже, волнительней. – Мне не нужна демонстрация твоей внутренней силы, я и так знаю, что ты сильная, и уважаю в тебе это качество. Хватит находиться в постоянном режиме бойца, ты в безопасности со мной. Ты можешь проявлять свою слабость. Довериться мне. Позволить заботиться о тебе.

Из меня вырывается судорожный всхлип, и я сильнее цепляюсь за его запястья.

– Мне страшно, Адриан. Я боюсь сойти с ума, – сбивчиво шепчу, дрожащими губами.

– Не бойся, девочка моя, – забирает в плен сильных объятий, и я льну к нему, крепко обнимая за шею. – Давай сходить с ума вместе, – гладит меня по спине, нежно целуя в висок.

Я ничего не отвечаю. Слов не осталось. Я исчерпала свой лимит борьбы на сегодня. Продолжать сражаться больше нет смысла. Пусть будет как есть.

– Тебе нужно отдохнуть, bella. Ты поспала всего ничего, – ласково шепчет, продолжая обнимать меня.

– А ты сколько спал?

– Не знаю, – пожимает плечами. – Может, часа два, – почему-то ощущаю вину.

– Ты собираешься продолжить работать? – совсем не хочу, чтобы он возвращался в салон, где одна шлюха пускает по нему слюни.

– Да. Мне еще нужно ответить на пару важных писем. Накопилось много работы, пока меня не было. Я посплю позже, – отходит от меня, и я нехотя разжимаю руки на его шее, где все еще видны следы от моих ногтей, оставленные вчера утром.

– Ладно, – с ужасом осматриваюсь вокруг, увидев, что разнесла всю каюту.

– Я скажу Синтии убраться здесь, – произносит, проследив за моим взглядом.

– Нет, – категорично отрезаю. – Я сделаю это сама. И я хочу, чтобы ты уволил ее, – твердым тоном заявляю.

– Хорошо, сделаю это, как только приземлимся, – протягивает руку, аккуратно проведя большим пальцем по месту, где ссадина. – Слово моей жены – закон, – с нежной улыбкой оставляет короткий поцелуй на моих губах и выходит из каюты.