Глава 26

Мы приземляемся в аэропорту Миконоса ранним утром по местному времени. Чистое голубое небо с ярко светящим солнцем сразу окунают в курортную атмосферу. Как только мы спускаемся по трапу, тело окутывает теплым воздухом, в котором ощущается освежающий запах морского бриза. Делаю вдох полной грудью, желая отпустить тревогу на второй план. Раз уж я оказалась рядом с морем, то должна по полной воспользоваться моментом.

– Устала? – интересуется Адриан, держа мою руку в своей.

– Нет, – мотаю головой, но стараюсь не смотреть на него.

После нашего разговора ощущаю себя как-то странно. Внутри меня сейчас целый ворох противоречий. Я не знаю, как совладать со своими эмоциями. Их слишком много. Со мной происходит что-то странное, необъяснимое, пугающее. И все это лишает покоя.

В полете мне удалось поспать, но даже это не помогло до конца успокоиться. Когда я проснулась, то увидела лежащего рядом Адриана. Он крепко спал и, воспользовавшись моментом, я тихо вышла из каюты и села на свое место, нажав кнопку вызова бортпроводника. Не знаю, зачем я это сделала, но мне ужасно хотелось поставить стерву на место и преподать ей урок. Чтобы в будущем было неповадно распускать слюни на чужих мужей. Брюнетка появилась через минуту, с притворной улыбкой на алых губах.

– Вы что-то хотели, миссис Демитриус? – сука вела себя так, будто ничего не произошло.

– Да.

– Я вас слушаю?

– Подойди поближе, – улыбаясь, попросила я, и ничего не заподозрив, девушка подошла, наклонившись ко мне.

Одним резким движением я схватила ее за заплетенные в пучок волосы, приблизив к своему лицу. Она взвизгнула и чуть не завалилась на стол, успев ухватиться за спинку сиденья.

– Ч-что вы делаете? – захлопала испуганными глазами.

– Послушай меня, бесстыдная шлюха, – процедила я сквозь зубы, выжигая на ее лице дыры. – Тебе никогда не говорили, что облизываться на чужих мужей нельзя?

– Я н-не облизывалась. От-тпустите меня.

– Уверена? А своими сиськами ты просто так перед ним светила? И при первом же зове готова была раздвинуть ноги?

– Мистер Адриан всегда был очень учтив со мной и давно мне нравится.

– Для тебя он мистер Демитриус, сука! – я дернула ее за пучок, и она издала писк, зажмурившись. – И если ты не заметила, то он уже женатый мужчина.

– П-простите меня, пожалуйста, миссис Демитриус. Наверно, я неправильно поняла. Такого больше не повторится.

– Пошла вон! – гневно проговорила я, оттолкнув ее от себя. – И чтобы до конца полета я не видела тебя рядом с Адрианом.

– К-конечно, – поджав хвост, шлюха стремительно ретировалась из салона.

Как и обещал, Адриан озвучил ей про увольнение, как только мы приземлились, и я с триумфальным удовольствием слышала это.

Знаю, что повела себя как чертова собственница и никогда не могла подумать, что могу быть такой. Но в данном случае я постояла за свою ущемленную гордость, зная, что муж все равно этого не увидит. В открытую я никогда не стала бы этого делать. Этим я только в очередной раз продемонстрирую ему свою слабость, а с таким мужчиной, как Адриан, всегда нужно быть начеку.

У самолета нас встречают на двух машинах, на одной мы едем вдвоем с водителем и еще одним охранником. А в другой только охрана.

Похоже, Адриан не шутил, когда говорил, что я теперь и шагу не ступлю без охраны и начнется это уже на Миконосе. Спорить, ругаться и сопротивляться я не имею никакого желания. Я уже поняла, что это бесполезно. Он все равно сделает так, как ему нужно, а я лишь только сделаю хуже себе.

Спустя пятнадцать минут мы едем по узкой виляющей дороге, и пейзаж постепенно сменяется на горный серпантин с завораживающим видом на кристально чистые воды Эгейского моря. На небе нет ни единого облачка, и голубой цвет кажется неестественным на фоне зеленеющих холмов, серых скал и синей воды. Где-то вдалеке виднеется белоснежная башня маяка с синей крышей и несколько парусников, плавающих на горизонте. Поистине умиротворяющее зрелище, от вида на которое хочется впервые за многие годы замедлиться и никуда не спешить. Ни о чем не думать. Просто жить этим тихим моментом. И даже странно, что я могу ощущать это, находясь рядом с Адрианом.

В тот момент, как думаю об этом, звонит мобильный мужа, и он отвечает на звонок, но я ничего не понимаю в его разговоре с собеседником, поскольку он переходит на греческий. Он становится серьезным, и я замечаю, как нахмуриваются темные брови, а губы сжимаются в тонкую линию, будто ему не нравится то, что он слышит.

Еще через пятнадцать минут мы въезжаем на подъездную дорожку, ведущую к белоснежной двухэтажной вилле, построенную в типичном морском стиле, с решетчатыми окнами и ставнями, окрашенными в бледно-желтый цвет. Здание с плоской крышей, покрытой коричневой черепицей. Фасад с двумя массивными колоннами по обеим сторонам от парадного входа, усеян вьющимися зелеными растениями. Под окнами высажены клумбы с разными цветами, аромат от которых ощущается сразу из открытого окна авто, и я вижу, как вокруг цветков летают разноцветные бабочки.

Выйдя из машины первым, Адриан протягивает мне руку, и я берусь за нее.

– Пойдем, покажу тебе здесь все, – держась за руки, мы идем к дому.

– Мы будем здесь жить?

– Да, а ты против?

– Нет. Ты арендовал целый дом?

– Это дом моей семьи. Когда-то отец подарил его моей матери на их десятую годовщину. Раньше мы каждый год приезжали сюда всей семьей на несколько недель.

– А сейчас?

– После того как матери не стало, мы бываем здесь редко. Но каждый раз, когда я приезжаю в Грецию, я останавливаюсь здесь, – произносит задумчивым голосом, будто для него это место хранит много хороших воспоминаний.

Адриан толкает тяжелую деревянную дверь и пропускает меня первой. Передо мной предстает открытое пространство, и дух захватывает от вида сплошной морской синевы, который открывается из просторной гостиной с высокими арочными решетчатыми окнами до самого пола. Центральные из них служат распашными дверями, ведущими на каменную террасу, и сейчас они открыты, давая возможность в полной мере оценить завораживающую красоту островной природы. Подувший с террасы легкий ветерок приносит с собой запах соленого бриза и непроизвольно делаю глубокий вдох.

Окидываю взглядом светлую гостиную с мебелью в спокойных бежевых и светло-голубых тонах, ловя себя на мысли, что мне здесь нравится. Кидаю взгляд в левую часть помещения и невольно начинаю улыбаться, увидев стоящий у окна белоснежный рояль, сразу напомнивший о тетушке Мэри. На закрытой верхней крышке стоит ваза с цветами, похожими на те, что растут на клумбах перед домом.

Сбоку от нас раздается женские голоса, и я слышу приближающиеся стремительные шаги. Повернув голову, замечаю пожилую невысокую и невероятно миниатюрную женщину в цветастом платье с необычно завязанным платком на голове. За ней спешит женщина моложе, возрастом примерно, как моя мама в похожем одеянии, но только без платка.

Пожилая женщина что-то возбужденно произносит на греческом с улыбкой и подходит к Адриану, обняв и поцеловав в обе щеки.

– Рад тебя видеть, тетя Бель, – муж искренне улыбается, обращаясь на английском.

– А как же я рада, сынок, – тоже переходит на английский с привычным греческим акцентом. – Мы ждали вас позже.

– Получилось выбраться пораньше. Привет, Христин, – переводит взгляд на вторую женщину.

– Привет, Адриан. Добро пожаловать домой, – тепло улыбается.

– Спасибо. Эверин, познакомься с Бель – нашей экономкой и ее дочерью Христин, помогающую ей здесь в качестве горничной, – обнимает меня за талию, и внимательные взгляды обеих женщин сразу устремляются на меня.

– Очень приятно с вами познакомиться, Бель и Христин, – ощущаю, как щеки заливает краской.

– И нам очень приятно, госпожа Демитриус, – женщины переглядываются между собой с загадочными улыбками на лицах.

– Можно просто Эверин.

– Хорошо, госпожа Эверин, – улыбается Бель.

– Нет-нет, без госпожи, пожалуйста.

Женщина поднимает взгляд на Адриана, будто спрашивая разрешения.

– Бель, Эверин не любит всей этой официальности.

– Тогда мне вдвойне понятно почему ты ее выбрал, сынок, – подмигивает Адриану. – Мы с Христин все подготовили. В спальне застелено свежее белье. В гардеробной тоже все на своих местах. Если что-то нужно, смело говорите.

– Спасибо, Бель.

– Мы будем на кухне. Пойдем, дорогая, – берет дочь под руку, скрываясь за поворотом, откуда пришли.

– Пойдем, покажу нашу комнату, – муж снова берет меня за руку, ведя в направлении лестницы с перилами в виде стеклянной перегородки.

Мы поднимаемся на второй этаж, и Адриан заводит меня в одну из четырех имеющихся спален. Помещение оказывается не таким большим, как спальня в нашем доме, но достаточно просторным, с таким же светлым оформлением, как и весь дом. Но интерьер меня мало интересует, а больше всего захватывающие виды, открывающиеся с открытой стеклянной двери, ведущей на небольшой балкон. Ноги сами несут меня туда, и я выхожу, подойдя к деревянным перилам, положив на них руки. Смотрю вдаль на синеющую водную гладь с нескончаемым горизонтом и, кажется, я бы вечно любовалась этим видом.

– Как тебе? – интересуется стоящий за моей спиной Адриан.

– Очень красиво, – едва слышно произношу.

– Я рад, что тебе нравится, – он оказывается близко ко мне, положив руку на талию, и касается губами щеки. – Мне нужно уехать по делам, – делает звучный вдох.

– Хорошо.

– В гардеробной найдешь во что переодеться, – спускается губами к уголку губ.

– Л-ладно, – бросает в жар, когда рука с талии оказывается на моем затылке и сжимает волосы в кулаке.

Подняв лицом к себе, он обжигает потемневшими серыми омутами.

– Веди себя хорошо, bella, – опускает взгляд на мои губы, отчего непроизвольно облизываю их.

– А если не буду? – шепчу, посмотрев на него с вызовом.

Я вижу, как напрягается квадратная челюсть и взгляд становится устрашающим.

– Не советую будить во мне звериную сторону, Рини. Я и так оказался слишком терпеливым к тебе за твою выходку.

– Иди к черту, Ади, – произношу ему в лицо, и в следующую секунду с животным рыком мужские губы накрывают мои, начиная терзать так неистово, что становится невозможно сделать вдох.

Его язык безжалостно орудует во рту, сплетаясь с моим, и это будоражит все нутро. Не сдержавшись, издаю стон и зарываюсь в волнистые волосы, сжав их с той же силой, что и он мои.

Нас накрывает какое-то безумие, и только когда уже откровенно становится дурно, он освобождает мой рот из плена и оттягивает зубами припухшую нижнюю губу.

Этот мужчина – мой личный ад и одновременно рай!

Посмотрев на меня графитовой бездной, он берет мое лицо ладони.

– Как бы мне сейчас ни хотелось оказаться глубоко в тебе, но я должен ехать по важному делу.

Тело бросает в дрожь от одной только мысли его крупного тела, обладающего моим.

– Тогда отпусти меня, – меня злит собственная реакция, и в то же время мне обидно, что он привез меня с собой, а сам сразу же оставляет одну.

– Скучай по мне, малышка, – проводит по губам подушечкой большого пальца и, отпустив, уходит из комнаты, оставив стоять в заведенном состоянии.

Пробыв на балконе еще минут пять и полюбовавшись видами, возвращаюсь в комнату и сразу иду в душ. Освежившись после долгого и утомительного перелета, вхожу в гардеробную и вижу, что она разделена на женскую и мужскую половину. Как и дома в Атланте вещей у Адриана немного. А вот женская сторона оказывается завешена различными вещами моего размера с магазинными этикетками. И что не может не радовать большинство из них в моем стиле. Базовые футболки, шорты, несколько блузок и легких платьев. Но есть среди всего этого несколько вечерних нарядов. Но я на них даже не смотрю, все равно я не планирую никогда такое надевать.

Переодевшись, спускаюсь вниз, заметив двух охранников, идущих через холл и скрывающихся за дверью. Значит, муженек уехал и оставил «нянек» присматривать за мной. Но я все равно не собираюсь никуда выходить без него.

Нарастающий голод заставляет пойти на поиски кухни, и я нахожу Бель вместе с дочерью, общающихся между собой на родном языке в просторном помещении с массивным каменным островом по центру и кухонным гарнитуром оливкового цвета. Как только женщины замечают меня, сразу замолкают.

– Я как раз хотела найти вас и предложить чего-нибудь перекусить. Возможно, вы проголодались? – пожилая женщина тепло улыбается мне.

– Да, было бы здорово.

– Отлично. Сейчас вкусно накормим вас. Христин, накрой в столовой.

– Конечно, мама, – Христин выходит из кухни.

– Спасибо, – благодарю Бель.

– Не нужно благодарить нас. Нам только в радость. Ваш приезд озарил этот дом светом. Когда мы узнали с дочкой, что вы с Адрианом решили провести медовый месяц здесь, то очень обрадовались.

– Медовый месяц? – уточняю, подумав, что мне послышалось, ведь мне была озвучена совершенна другая причина нашего приезда.

– Да, это было такой неожиданной и приятной новостью, что мы сразу разволновались.

– Почему?

– Когда-то этот дом был наполнен любовью, но после того, как в эту семью ворвалось большое горе, все изменилось, – на состаренном лице женщины отражается глубокая печаль.

– Вы про смерть матери Адриана?

– К несчастью, да.

– Как это случилось? – почему-то стало любопытно.

– Разве Адриан не рассказывал вам?

– Только о том, что его матери больше нет. Возможно, ему слишком больно говорить об этом, поэтому я никогда не расспрашивала о подробностях, – приходится немного приврать.

– Вивиана была убита.

– Убита? – становится жутко от услышанного.

– Да, я мало что знаю о том, как именно это произошло. Но это как-то связано с прошлым деда Адриана.

– Это случилось здесь?

– Нет, в Атланте. После этого много лет в этом доме никто не появлялся. Он совершенно опустел, и мы уже думали с Христин, что они продадут его.

– Вот как?

– Да, мы очень надеемся, что все изменится и здесь скоро снова будет царить только любовь и счастье. Вивиана была очень доброй и благородной женщиной. Отец Адриана боготворил ее, – странно слышать такое, ведь Демитриус старший показался мне совершенно холодным и безэмоциональным человеком.

– Спасибо, что поделились со мной. Только не говорите об этом Адриану, пожалуйста.

– Конечно, не скажу.

Наевшись до отвала, я возвращаюсь в комнату и набираю номер сестры, разговаривая с ней больше часа. После чего звоню Агате и расспрашиваю про Мартини, узнав, что с ним обращаются как с настоящим королем.