Глава 30

Эверин

Когда мы подъезжаем к дому, я все еще нахожусь в каком-то странном коматозном состоянии. До сих пор не могу забыть тот животный ужас, что испытала, когда начала тонуть. Все мои попытки выплыть на поверхность были бесполезны. В панике я просто барахталась как оглушенная рыба, а потом ушла под воду, и в те секунды вся моя короткая и никчемная жизнь пронеслась перед глазами. Мне стало дико жаль, что я так и не успела осуществить свою мечту. Не сделать что-то по-настоящему важное. Я уже стала откровенно захлебываться и не сразу осознала, что Адриан вытянул меня на поверхность. Адреналин барабанил в висках. Сердцебиение разрывало грудную клетку. Горло саднило от попавшей соленой воды, и меня накрыл удушающий кашель. Тело так сильно трясло, хоть вода была как парное молоко, что зуб на зуб не попадал. Больше никогда не желаю испытывать что-то подобное, и теперь даже наш бассейн дома в Атланте буду обходить стороной. Боязнь воды мне обеспечена надолго.

На пороге виллы нас встречает улыбающаяся Бель, но как только она видит меня, улыбка сразу уходит с лица экономки.

– Что случилось? – встревоженно осматривает меня, едва передвигающую ногами рядом с Адрианом, который обнимает меня за плечи.

– Все в порядке, Бель, – отвечает за меня муж, а я лишь грустно улыбаюсь женщине.

Пережитый стресс совершенно лишил меня сил, и хочется просто лечь, и уснуть крепким сном.

– Может, что-нибудь нужно? Я могу заварить травяной чай.

– Если только твой фирменный успокаивающий настой, – Адриан продолжает придерживать меня, ведя к лестнице.

– Конечно, сейчас сделаю.

Заведя меня в спальню, муж помогает освободиться от одежды и заботливо накрывает одеялом.

– Мне остаться с тобой?

– Не нужно. Я просто немного посплю.

– Тогда я поработаю в кабинете, – целует меня в лоб, направляясь на выход из комнаты.

– Адриан, во сколько мы приглашены на банкет? – задаю вопрос, и он оборачивается, стоя в дверях.

– К восьми. Я сообщу мэру, что мы не сможем приехать.

– Не нужно. Я отойду к этому времени.

– Уверена?

– Да.

– Ты ведь не хотела ехать?

– Если для тебя это важно, то я не против, – считаю, что после того, как он спас мне жизнь, я обязана хоть чем-то отплатить ему.

– Спасибо, bella.

***

Из двух вечерних платьев что есть в гардеробной, я выбираю то, которое глубокого алого цвета.

Мое первое в жизни вечернее платье. И еще одно «впервые» в копилку с мужем.

Фасон сдержанный и в то же время элегантный, с квадратным вырезом и прямым приталенным силуэтом, подчеркивающим достоинства фигуры, но не выпячивающий их напоказ. Юбка из легкого шифона с завышенной талией ниспадает до самого низа, а на бедре имеется разрез.

К платью я нахожу бежевые лодочки, к моему сожалению, на высоком каблуке, и остается надеяться, что я смогу нормально в них передвигаться, не сломав себе нос.

Христин вызывается помочь сделать мне прическу, признавшись, что в молодости мечтала стать стилистом по прическам, но, получив профильное образование, отработала всего несколько лет. Оставив часть волос распущенными и завив их крупными локонами, остальные заплетает в необычные косы. Переплетает их между собой, закрепляя на затылке невидимками. С такой прической я выгляжу как самая настоящая героиня греческого эпоса, и мое тату на руке смотрится очень символично. Невольно вспоминается сравнение Адриана меня с Еленой Троянской, женщиной, которая по преданию считалась самой красивой и не имела себе равных.

С макияжем все гораздо сложней, ни я, ни Христин в нем не сильны, и я решаю, что просто подкрашу глаза черными стрелками и нанесу на губы помаду под цвет платья.

Перед выходом из комнаты, оставшись одна, бросаю последний взгляд на себя в зеркало, на мгновенье замерев оттого, что вижу. Я смотрю сейчас на совсем другую Эверин. Не на ту девушку с подростковой небрежностью в одежде и всегда без макияжа, а на молодую элегантную женщину. И на удивление, мне нравится то, что я вижу. В моих глазах горит какой-то особенный свет, будто во мне что-то изменилось.

Ощущая странное трепетное волнение, я выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице, чтобы найти Адриана и сказать, что я уже готова. Знаю, что он в кабинете снова решает какие-то важные вопросы. Стуча каблуками по дорогому паркету, подхожу к двери и не успеваю открыть ее, как из кабинета выходит мой муж.

Дыхание перехватывает оттого, как шикарно он выглядит. На нем идеально сидящий угольно-черный смокинг с белоснежной сорочкой под пиджаком и бабочкой на шее. Темные с серебристыми прядями волосы аккуратно уложены с боковым пробором, что придает его образу еще большего шарма. Мой муж – настоящее воплощение статности и первородной мужской сексуальности.

Пока я откровенно рассматриваю его, не замечаю, как он делает тоже самое, застыв на месте.

– Привет, – произношу, ощущая, как щеки заливает краской.

– Привет, – чувственные губы расплываются в загадочной улыбке, а в холодных глазах отражается что-то неведомое мне, и я не могу понять, нравится ли ему то, что он видит.

Ловлю себя на мысли, что хочу знать, как ему такая я, но спросить не решаюсь.

– Как ты себя чувствуешь? – медленно, словно хищник приближается ко мне, постепенно окутывая своей сильной и волнующей энергетикой.

– Нормально. Я готова ехать, – нервно тереблю пальцами юбку платья.

– Не совсем готова, – подходит ко мне, став почти вплотную, и даже на каблуках мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. В нос бьет его манящий запах, и я незаметно вдыхаю его полной грудью.

Внимательно наблюдаю, как он достает из внутреннего кармана маленькую черную бархатную коробочку и открывает ее. Внутри оказываются небольшие изящные серьги-гвоздики со сверкающим красным рубином по центру в виде капельки, обрамленным мелкими белыми кристаллами. Почему-то этот жест внимания вызывает у меня противоречивые чувства, и не потому, что я считаю это пустой тратой денег, а потому что после каждой отцовской измены в маминой многочисленной коллекции появлялось новое украшение. Растерянно моргаю, не зная, что сказать на подарок.

– Отлично подойдут к твоему платью, – не дождавшись от меня ответа, он достает серьги и подносит к моим ушам, в которых нет никаких украшений. На мне в принципе из украшений только обручальное кольцо.

– Откуда ты узнал, что я надену красное? – стараюсь отбросить негативные мысли.

– Потому что ты огонь, а красный – это цвет пламени, – застегивает одну из сережек.

– Ты что поэтом заделался? – привычно отшучиваюсь.

– Для тебя я могу стать кем угодно, bella, – смеется, справляясь со второй застежкой.

– Хм…я запомню это.

– Умница, – целует меня в щеку. – Пойдем, – обнимает за талию, ведя к выходу.

На улице нас уже ждет машина, и охранник открывает нам дверь. Как только оказываемся в салоне, машина выезжает с территории виллы, везя нас по вечернему острову, усыпанному огнями.

В следующий момент чувствую большую ладонь мужа на своем бедре, выглядывающим из-под разреза и вздрагиваю, когда он наклоняется к моему уху.

– Безумно хочу тебя прямо в этом платье, – хрипло шепчет, обдавая кожу горячим дыханием, и меня бросает в жар.

– Не сейчас, Адриан, – отбрасываю его руку, посмотрев на сидящих спереди мужчин.

– Мы можем поднять перегородку, – подносит руку к моей шее, нежно обхватив ее и дыхание перехватывает.

– Я сказала, нет, – нервно отвечаю. – Я столько времени потратила на этот чертов макияж, а Христин так старалась сделать мне прическу, что я не собираюсь сейчас это все портить.

– Аргумент засчитан, Рини, – разочарованно выдыхает, убрав руку с шеи. – Но сегодня я обязательно сделаю это в нашей спальне. Отмазаться уже не получится, bella, – берет мою руку в свою и целует в центр ладошки, щекоча колючей щетиной.

Я и не собиралась отмазываться, потому что сама этого дико хочу. И даже не откажусь повторить на рояле.

Очередное осознание того, что я постоянно и до ломоты в теле хочу своего мужа, выбивает почву из-под ног. Я никогда не была голодной до секса. Порой мне хватало всего нескольких раз в месяц, а иногда и реже. Когда-то я читала одну статью в интернете про сексуальную конституцию человека и решила, что у меня она слабая. Но теперь я даже не знаю, к какой категории себя относить. Кажется, я совершенно не знала собственное тело, и именно Адриан открыл его для меня.

Через двадцать минут мы приезжаем в один из элитных районов на западе острова, где с двух сторон вдоль асфальтированной дороги, словно топ-модели на кастинге за звание лучшей, выстроились шикарные особняки. Каждый выглядит величественней другого, и я невольно кривлюсь от вида всей этой кричащей роскоши. Когда-то я бежала от всего этого, но судьба клешнями притянула меня обратно. Вот только я в очередной раз убеждаюсь, что такая жизнь не для меня. Мне претит эта пафосность и праздность. Где-то в мире люди голодают и готовы убить за кусок хлеба, а всем этим снобам за дверями своих дорогих хором глубоко плевать. Мне вдруг захотелось вернуться домой в Атланту. В мою маленькую квартирку вместе с Мартини и продолжать, как и раньше помогать в приходе.

– Bella? Все в порядке? – летит вопрос от мужа, и я поворачиваюсь к нему, увидев, как он смотрит на мои плотно сжатые кулаки.

Я и не заметила этой непроизвольной реакции.

– Да, – отвечаю, натянув улыбку.

– Обещаю, мы будем там недолго, – проводит большим пальцем по моей щеке.

– Ладно.

Водитель сворачивает с дороги и проезжает через кованые ворота, ведущие на огромную зеленую территорию. Перед нами предстает ухоженный газон с аккуратно подстриженными кустами и деревьями, подсвеченными садовыми светильниками. Резные фонтаны замысловатых форм с журчащей водой разбавляют статуи греческого пантеона. И словно главное божество над этим всем возвышается белоснежный трехэтажный особняк с обилием элементов античного стиля архитектуры в виде колонн. У величественного парадного входа с широкой мраморной лестницей приезжающих гостей встречает два охранника в строгих костюмах, проверяя списки приглашенных.

Припарковавшись рядом с множеством других машин, водитель глушит мотор, и охранник выходит, чтобы открыть дверь Адриану. Муж выходит и подает мне руку, за которую я берусь своей холодной и дрожащей.

– Готова? – внимательно смотрит на меня сверху вниз, успокаивающе поглаживая тыльную сторону руки большим пальцем.

– Да.

Охрана мэра сразу узнает Адриана и пропускает нас в дом даже без проверки списков.

– Видимо, ты часто здесь бываешь? – высказываю свое видение, входя в дом, в котором все пропитано роскошью.

Отполированные до блеска деревянные полы из дорогой породы сверкают в вечернем свете. Стены, покрытые итальянской штукатуркой и украшенные лепниной, разбавляют общий ансамбль богатого убранства. С высокого потолка свисают массивные хрустальные люстры, бросая блики на стены. Дизайнерская мебель, сделанная на заказ, и много всего того, что я так презираю, имеется по всему дому. В семейном доме Адриана нет подобной вычурности. Там все обставлено со вкусом, и в нем ощущается душа.

– Наши семьи дружат уже очень много лет, и каждый раз, приезжая сюда, я стараюсь заезжать к Софронису.

– Как по мне, так это место выглядит как типичное сборище кучки надменных снобов.

– Знаю, но тебе лучше не говорить этого хозяину.

– Я все равно не знаю греческий.

– Он отлично знает английский.

– Тогда я не могу ничего обещать, – ухмыляюсь, желая унять нарастающее внутри напряжение.

– Знаю, что для тебя это почти невыполнимая задача, но давай сегодня без приключений, bella, – приобнимает меня за талию, притягивая к себе и целуя в висок.

– Ладно, расслабься, приятель, – хлопаю его по плечу. – Обещаю быть пай-девочкой.

– Ты невыносима, – смеется глубоким бархатистым смехом, пускающим мурашки по коже.

– Как я должна буду к нему обращаться?

– В Греции принято вместо наших «мистер» или «миссис», говорить «господин» или «госпожа». Фамилия Софрониса Каллас.

Мы входим в главную гостиную, где проходит основное празднование. Шведские столы ломятся от всевозможных закусок и блюд высокой кухни. На отдельном столе возвышается пирамида из бокалов, наполненных шампанским. Рядом специальный фонтан со стекающим каскадом растопленным шоколадом и палочки с наколотой на них клубникой и нарезанными бананами. У стены слева за большим черным роялем играет пианист, и ему подыгрывает небольшой оркестр, состоящий из скрипки, виолончели и саксофона.

Спереди раздается мужской голос, и я замечаю, как сквозь толпу гостей высокий мужчина машет рукой, произнося имя Адриана.

– Пойдем, познакомлю тебя с виновником торжества, – ведет меня, огибая гостей.

Мужчина стоит в компании ухоженной и статной женщины возрастом примерно, как Бель и оба приветствуют моего мужа с широкими улыбками что-то говоря на греческом.

Я уже начинаю подумывать над изучением этого языка, чтобы не чувствовать себя дурой.

– Софронис, Пенелопа познакомьтесь с моей женой Эверин, – внезапно мой муж переходит на английский и на меня устремляются оценивающие взгляды.

– Добро пожаловать в наш дом, Эверин, – обращается ко мне женщина с теплой улыбкой, видимо, являющаяся женой именинника.

– Адриан, твоя жена прелестна, – вступает Софронис с нескрываемым восхищением, рассматривая меня. – Добро пожаловать, Эверин. Семья Адриана и наша семья. Вам всегда будут рады в этом доме.

– Спасибо, это честь для меня. Господин Каллас, позвольте поздравить вас с юбилеем и пожелать всего наилучшего, – изо всех сил стараюсь быть учтивой, хоть это дается очень непросто.

– Благодарю вас, дорогая. Надеюсь, вам нравится в наших краях?

– Да, Миконос очень красив.

– А в Афинах вы бывали?

– Еще нет.

– Адриан, ты просто обязан свозить свою жену в нашу древнюю столицу.

– Обязательно свожу, Софронис.

– Отлично. Нам нужно еще встретить остальных гостей. Не скучайте, дети.

– Конечно, Софронис. Я не дам своей жене заскучать, – ухмыляется, крепче прижав меня к себе за талию.

– Не сомневаюсь, все-таки у вас медовый месяц, – подмигивает. – Еще увидимся, сынок, – хлопает Адриана по плечу. – Эверин, были рады знакомству.

– Я тоже очень рада, господин Каллас.

– Пойдем, дорогая, – подставляет локоть своей жене.

– До свидания, Эверин, – женщина прощается со мной, дружелюбно улыбнувшись.

– До свидания, госпожа Каллас, – хозяева скрываются в толпе, и мы снова остаемся вдвоем.

– Ты отлично справилась, – Адриан, проводит по моей пояснице вверх теплой ладонью, поднявшись к шее и слегка помассировав ее.

– Это было непросто, – едва не стону оттого, как же это приятно.

– Верю. Как насчет бокала шампанского?

– Очень не помешает.

– Сейчас принесу. Никуда не убегай, малышка, – хрипло шепчет, коснувшись носом моей скулы и даже такое короткое прикосновение вызывает в моем теле целую бурю ощущений.

Мой муж сделал меня помешанной нимфоманкой.

***

Почти полтора часа проходит после нашего приезда, и я уже хочу поскорей уехать отсюда. К нам постоянно кто-то подходит и заводит беседу с Адрианом. Кто-то интересуются моим свекром и спрашивают, когда он приедет на Миконос, на что Адриан отвечает вежливо отстраненно, что ему это неизвестно.

В какой-то момент рядом с нами снова появляется именинник, но уже без жены.

– Хорошо, что я нашел тебя, Адриан. Пока ты не уехал, мне нужно обсудить с тобой один важный вопрос. Это не займет много времени, – переводит взгляд на меня, тепло улыбнувшись.

– Ты не против, дорогая? – муж обращается ко мне.

– Конечно, не против, – на языке крутится совсем другой ответ, ведь это значит, что сейчас он оставит меня совсем одну среди общества, где мне не место.

– Будь здесь и никуда не уходи. Я скоро вернусь, – целует меня в щеку и уходит с Софронисом.

Взяв со стола второй по счету бокал, отхожу к стене, чтобы быть немного в стороне от всех. Вслушиваюсь в звуки классической музыки, играющей оркестром.

Когда спустя полчаса Адриан не возвращается, я уже откровенно начинаю умирать от скуки. Ноги гудят в новых туфлях, и я сейчас многое отдала бы, чтобы разуться и ходить босиком. Осушаю третий бокал до дна, уже ощущая легкое головокружение. Настроение на нуле и обязательно устрою мужу взбучку за то, что он так надолго оставил меня одну.

Наконец-то, замечаю макушку Адриана среди гостей. Мой муж ищет меня глазами, и я уже собираюсь поднять руку и помахать ему, но в этот момент к нему подходит какая-то молодая и очень привлекательная шатенка с томной улыбкой на пухлых губах и обнимает моего мужа, поцеловав в обе щеки. И тот, как ни странно, обнимает ее в ответ, обхватив двумя руками стройную талию. После чего окидывает ее с ног до головы восхищенным взглядом, что-то сказав. Та смеется, положив руку ему на грудь, и начинает что-то оживленно рассказывать. Адриан неотрывно смотрит на нее, и я прекрасно знаю этот взгляд. Знаю, что за ним стоит.

Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. В груди начинает так сильно жечь, что, кажется, я сейчас вспыхну как факел и сгорю на глазах у всех. Дыхание сбивается, и пульс выбивает чечетку. Гнев и разочарование. Это все, что я сейчас ощущаю, видя, как мой муж откровенно раздевает другую женщину глазами.

А я ведь почти успела поверить в то, что я для него единственная, и думала дать нам шанс.

– Мерзавец! – беззвучно проговариваю сжатой челюстью.

Не хочу смотреть, но все равно делаю это, мучая себя. Невыносимая боль скапливается в зоне солнечного сплетения, и каждый вдох приходится делать с большим усилием, чтобы не задохнуться от нехватки кислорода.

В следующую секунду женщина подносит руку к лицу моего мужа и проводит пальцами по щетине, как делала утром я. Адриан никак не реагирует, но и не одергивает ее руку, и я больше не могу это выносить.

Дрожащей рукой ставлю пустой бокал на стол и сдвигаюсь с места, желая, как можно скорей уйти. Как назло, каблуком туфли цепляюсь за что-то и, больно подвернув лодыжку, лечу носом вперед. Но не успеваю приземлиться, как кто-то хватает меня сильной хваткой за предплечье и возвращает назад. Охаю от боли в ноге и подняв взгляд, встречаюсь с черными как ночь парой глаз.

Незнакомец что-то спрашивает на греческом, но я непонимающе мотаю головой.

– Простите. Я не говорю по греческий, – сбивчиво произношу.

– Американка? – мужчина переходит на мой родной язык, все еще держа меня.

– Д-да.

– Вы в порядке? – наконец-то, отпускает, и я отхожу от него на достаточное расстояние.

Передо мной стоит почти такой же высокий и плечистый как Адриан мужчина, в черном мрачном костюме и такого же цвета сорочке, будто он пришел не на чей-то день рождения, а похороны.

– Да. Спасибо.

– Уверены? – нахмуривает темные брови, и на одной из них я замечаю небольшой шрам, на месте которого волосы не растут.

Зачем-то поворачиваю голову в сторону парочки, и сердце сжимается, когда я вижу, как женщина берет Адриана под руку и уводит куда-то из гостиной.

Неужели он позволит себе такое, когда я здесь?

– Уверена. Прошу прощения, мне нужно на свежий воздух, – стараясь не обращать внимания на ноющую боль в ноге, иду к выходу на улицу.

Оказавшись на парадной лестнице, обнимаю себя руками, чтобы унять нарастающую нервную дрожь. Кусая губы до крови, думаю, как отсюда незаметно свалить. Пока не знаю, куда пойду. Но точно куда подальше от проклятого лжеца.

– Неудачный день? – снова слышу за спиной голос мужчины, не давшего мне упасть, и подмечаю, что он от звука его басистого голоса не по себе.

– Скорее неудачное место для меня.

– Я думал, что здесь один такой, – поворачиваюсь к нему, увидев, что он держит в руках стакан с виски с совершенно скучающим видом.

– Не один.

– Меня зовут Кир Онассис.

– Эверин.

– Эверин и все? – видимо, он хочет знать мою фамилию, но я даже вслух не желаю ее произносить.

– Просто Эверин.

– Приятно познакомиться, просто Эверин. Вы родственница мэра?

– Друг семьи. И мне уже пора. Всего доброго, Кир, – спускаюсь по лестнице.

– Постойте, – мужчина останавливает меня за запястье. – Я собирался допить и тоже уехать, могу вас подвести.

– Я не сяду с пьяным за рулем.

– Я не так выразился, – улыбается, и почему-то его улыбка больше напоминает волчий оскал.

Он сам напоминает мне волка. От его черного взгляда все леденеет.

– Мой водитель ждет меня у ворот. Я заехал лишь поздравить Софрониса.

Только сейчас я замечаю стоящие вдалеке от нас две массивные мужские фигуры.

– Это ваши люди?

– Да. Не обращайте на них внимания. Это всего лишь охрана.

– Спасибо, но я буду благодарна, если вы просто вызовите мне такси, – уже пожалела, что не взяла с собой телефон.

– Не волнуйтесь. Вам ничего со мной не угрожает, Эверин. Обещаю, что вас отвезут, куда скажите.

Желание покинуть это место сильнее страха. К тому же вряд ли мэр города стал бы приглашать в свой дом маньяка-насильника.

– Хорошо.

– Отлично. Давайте спустимся к лужайке у фонтана, – указывает рукой вперед и идет туда.

– У меня не так много времени, – от мысли, что где-то сейчас в одной из комнат особняка может происходить то самое, хочется скорее бежать со всех ног и больше никогда не видеть чертовых серых глаз.

– Всего пара минут, Эверин, – странный мужчина останавливается напротив подсвечивающегося фонтана, делая глоток из стакана.

Становлюсь рядом с ним и смотрю на блики воды. Бунтарская часть меня мечется внутри от желания вернуться и оттягать очередную шлюху за волосы, а мужу врезать по яйцам, чтобы он больше никогда не мог ими пользоваться.

– Мне нравится ваша татуировка. Что она означает? – звучит вопрос.

– Это Ора, греческая богиня человеческой справедливости, дочь богини правосудия Фемиды.

– Очень интересно. Увлекаетесь греческой мифологией?

– Немного.

Он больше не задает вопросов и мне уже откровенно начинает надоедать, что я до сих пор еще нахожусь здесь.

– Не нужно этого делать, – вдруг произносит и подносит руку к моим губам, которые я уже искусала до рваных ран. – Такие губы нельзя ранить, – освобождает нижнюю от моих зубов.

От его прикосновения, волосы на затылке становятся дыбом и все нутро кричит об опасности. Мужчина макает большой палец в оставшемся напитке и подносит к моей губе, проведя по ней.

– Ччерт… – шиплю, скривившись от обжигающей боли.

– Сейчас пройдет, – внезапно Кир наклоняется и накрывает мои губы своими. Опешив не сразу отстраняюсь и, воспользовавшись моментом, он нагло проталкивает язык мне в рот, смыкая руки на талии.

– Убрал от нее свои грязные лапы, Онассис! – где-то рядом раздается взбешенный голос мужа, и нависающая надо мной мужская фигура резко отстраняется. – Какое право ты имеешь прикасаться к ней, мразь?! – в полном шоке наблюдаю, как Адриан хватает Кира за грудки и бьет кулаком по лицу. После чего достает из-за пояса брюк пистолет, направив дуло прямо на мужчину, параллельно возводя курок.