Глава 40

Как только машина проезжает через ворота, буквально на ходу выскакиваю из салона и бегу к входу. Всю дорогу до дома я не могла сдержать горьких слез, будто у меня вырвали часть сердца. Даже представить не могу, каково сейчас Тей. Мало того, что ее хотят разлучить с любимым, так теперь еще и с родной сестрой не позволят видеться. Давно мне не было так больно. Наверно, в последний раз я чувствовала себя такой потерянной, когда ушла из дома. Как же хочется поскорей увидеть Адриана и оказаться в его крепких объятиях. Ощутить его поддержку и защиту.

Оказавшись дома, сразу направляюсь в кабинет, где муж в последнее время засиживается допоздна даже после работы. Как только вхожу, меня сразу обдает какой-то странной атмосферой. Адриан стоит у окна, смотря впереди себя с непроницаемой маской на лице, и даже не поворачивается на звуки моего появления.

– Адриан… – делаю шаг в его направлении, но сразу останавливаюсь, когда он выставляет руку. – Адриан, я должна тебе кое-что сказ…

– Я не давал тебе слова, – тон голоса словно хлыстом проходится по мне.

Даже на Миконосе, когда он кричал на меня, это не пугало так сильно. Он стоит, гордо расправив плечи, как настоящий аристократ. И кажется каким-то чужим. Не моим Адрианом.

Не двигаюсь с места, словно в ожидании приговора.

– Я задам вопрос и жду на него правдивый ответ. И желательно без лишних слов просто «да» или «нет». Тебе знакома эта вещь? – он достает руку из кармана и в его ладони лежит жучок, который я подложила когда-то.

– Адриан, это…

– Я же сказал «да» или «нет».

– Да… – обреченно произношу.

На точеном лице появляется устрашающая ухмылка, а глаза покрываются арктическим слоем льда.

– Я никогда ничего не требовал от тебя, Эверин. Мне нужна была лишь твоя преданность.

– Это было еще до…

– Но ты всадила мне раскаленный нож в спину, – он совершенно не хочет слушать. – Я готов был положить весь мир к твоим ногам. Боготворить тебя и видел матерью своих детей...

– Адриан, это все Говард! – подбегаю к нему, схватив за рукав рубашки. – С самого начала он придумал свадьбу как предлог, – Он…он угрожал, что не подпустит меня к Тейлор, если я откажусь помогать ему. Я испугалась. Она ведь моя сестренка, – начинаю в голос плакать. – Я просила его отступить, но он одержим местью за своего отца. Я собиралась сказать тебе…

– Достаточно, – ни один мускул на его лице не дергается, и он небрежно сбрасывает мою руку, как кусок грязи, прилипший к ботинку. – Думаешь, я поверю в сказку о сестре?

– Но я не лгу.

– Интересно, что он предложил тебе взамен, раз ты согласилась стать крысой?

– Я же сказала, он угрожал…

– Хватит лгать! – рявкает, и я дергаюсь. – Ты могла сразу сказать мне!

– Ты изначально шантажом заставил меня выйти за тебя! Я ненавидела тебя тогда! Чего ты еще ожидал? – говорят лучшая защита — это нападение, но в моем случае это крик отчаяния.

– Вот и ответ. Ты просто надеялась с его помощью избавиться от меня.

– Это не так, Адриан! Я…я думала, что ненавижу тебя. Все изменилось. Я полюбила тебя, – произношу в надежде, что он смягчится, но замечаю только, как дергается его кадык.

– Перестань играть, Эверин. В этом больше нет никакого смысла. Тебе отлично удалось обвести меня вокруг пальца и усыпить бдительность.

– Я говорю правду. Я люб…

– Хватит! – все с той же привычной уверенностью во всех движениях мой муж отходит от меня к столу, увеличивая физическое расстояние.

– Прости… – едва слышно шепчу.

Он берет со стола мобильный и звонит кому-то.

– Подготовьте машину, через пять минут выезжаем, – сухо произносит в трубку и отключается.

Забрав пиджак со спинки стула, направляется к выходу.

– Адриан, куда ты?

– Это тебя не касается. Все, что тебе нужно знать, это то, что я усилил охрану в доме, и ты не выйдешь из него, пока я не разберусь со всем дерьмом, который устроил твой ублюдский папаша. А потом уже решу, что делать с тобой.

– Ты не можешь запереть меня здесь.

– Могу и сделаю. А ты будешь сидеть и не рыпаться, если не хочешь, чтобы твой бывший дружок сгнил в тюрьме, – слова вылетают из его рта с такой ненавистью, что становится до жути страшно.

Он выходит из кабинета, а я остаюсь стоять на месте с ощущением полной катастрофы. Земля подо мной трещит, и я вот-вот сорвусь в темную, бездонную пропасть.

***

Не знаю сколько дней проходит после того, как Адриан бросил меня, я перестала считать на шестом. Все это время я не живу, а просто существую, делая что-либо на автомате. Даже дышу потому, что нужно дышать, но мои легкие все равно работают лишь наполовину. Я стала ходячим жалким подобием человека и зачастую просто сижу неподвижно по несколько часов, смотря в одну точку. Если первые дни я ощущала физическую боль без него, то сейчас все тело просто онемело. Сердце бьется с перебоями и иногда кажется, что прямо сейчас оно остановится и весь этот ужас закончится. Никогда не думала, что тоска по человеку может быть такой адски мучительной. Я могу забыться только во сне, если мне не снятся кошмары. А в другое время я чувствую ее постоянно, каждую секунду она разъедает меня изнутри, как гнойная язва. Я уже не плачу. Я выплакала все глаза. Слез больше нет. Наверно, за всю свою жизнь я столько не плакала. Я всегда старалась быть сильной и думала, что достаточно натренировала себя, но стоило мне только ослабить броню и вот что из этого вышло. Впервые я доверилась кому-то по-настоящему. Я верила, что в безопасности рядом с ним. Верила, что с ним я буду счастлива.

Я умираю без тебя, Адриан. Ты подарил мне крылья, но сам же отобрал их и позволил разбиться о землю.

В дверь спальни раздается стук, но я никак не реагирую, лежа в кровати на половине мужа. Возможно, я уже схожу с ума, но мне все еще кажется, что постельное белье до сих пор пропитано его запахом, поэтому запрещаю Агате менять его. На мне надета его футболка, которая тоже пахнет им, и я сплю в ней постоянно.

Раздаются тихие шаги домработницы, а я продолжаю лежать неподвижно в позе эмбриона.

– Эверин, поешьте хоть немного, – ставит на прикроватную тумбочку тарелку с какой-то едой и стакан с апельсиновым соком.

Даже от одного вида еды начинает мутить и к горлу подступает тошнота.

– Не хочу, – мой голос звучит едва слышно.

– Но так нельзя. Вы совсем ничего не едите. Ужасно исхудали, скоро будете похожи на ходячий скелет, и сил вообще ни на что не останется.

– Адриан не приезжал? – пропускаю слова женщины мимо ушей.

– К сожалению, нет. И не звонил, – она опережает мою попытку задать второй по популярности вопрос.

– Я хочу побыть одна, – закрываю глаза, в надежде снова провалиться в царство Морфея и желательно навсегда.

– Мне больно смотреть, как вы мучаете себя, Эверин. Просто дайте ему время. Он обязательно отойдет. Он очень вас любит, поверьте моим словам. Я знаю его уже не первый год. Каким бы жестоким он ни казался, зачастую это просто видимость. В нем очень много доброты.

– Вы не понимаете. Я предала его. Я совершила самую большую ошибку, и он никогда меня не простит. Адриан слишком упертый и гордый.

– Настоящая любовь все прощает или это не любовь вовсе. Вот увидите все наладиться. Я никогда не видела сильней любви, чем между вами.

– Прошу вас, не давайте мне надежду.

– Я говорю то, о чем знаю. Я оставлю поднос здесь. Прошу вас, съешьте хоть немного.

Агата уходит, и я снова остаюсь одна в удушающей тишине, которая давит со всех сторон.

Неужели теперь так будет всегда?

Не знаю зачем я тянусь за телефоном, который стабильно заряжаю каждый день на случай важного звонка и снова набираю номер мужа. Конечно же, меня в миллионный раз отправляет на голосовую почту, и что-то мне подсказывает, что мой номер уже давно в черном списке. Что если он вычеркнул меня из своей жизни настолько, что теперь проводит ночи с другими женщинами. И от одной только мысли я хватаюсь за живот, застонав от болезненного отчаяния.

– Адриан, пожалуйста… – жалобно шепчу пересохшими губами.

Пытаюсь набрать номер сестры и мамы, но там то же самое. Я в блоке у всех. Говард действительно осуществил свою угрозу. Порываюсь позвонить Чарли, но не рискую, боясь сделать еще хуже, на случай если мой телефон прослушивается.

Проходит еще три дня, и на место апатии приходит неимоверная злость. Я буквально крушу все вокруг, а потом сама же убираю за собой, испытывая вину. Единственным источником успокоения служит Мартини, который чувствует, что с его хозяйкой что-то не так и не слазит с моих рук.

В один из таких вечеров, когда Мартини засыпает, я выхожу из его комнаты, чтобы сходить на кухню за стаканом воды. Проходя по коридору, слышу шаги и замечаю Адриана, идущего к выходу.

Срываюсь с места и бегу, едва не спотыкаясь о свои же ноги. Из-за постоянного недоедания и головокружения, как следствия, я стала ужасно неуклюжей.

– Адриан! – кричу ему в спину, и он резко останавливается, но не поворачивается ко мне. – Прости меня, – говорю совсем не то, что собиралась.

Он снова делает шаг к двери, и весь мой контроль летит к чертям.

– Сколько еще ты будешь наказывать меня?!

– С чего ты взяла, что я наказываю тебя?

– Если это не наказание, тогда что?

– Это расплата, достойная предателя.

– Если я недостойна твоего прощения, тогда разведись со мной.

– И не надейся, Эверин.

– Я хочу развода! – кричу срывающимся голосом. – Дай мне чертов развод, и я исчезну из твоей жизни!

Резко развернувшись, буквально в несколько шагов он настигает меня. Схватив за шею, припечатывает спиной к стене, нависнув надо мной целой скалой. Крепко держит мою шею, но недостаточно, чтобы я начала задыхаться. Смотрит взглядом, от которого все леденеет внутри. Наверно, оказаться сейчас в ванне полной льда, было бы легче. Но я выдерживаю этот взгляд, гордо вздернув подбородок.

– Хочешь придушить меня? Так давай, любимый. Чего же ты ждешь?

Возможно, мне это мерещится, но на какое-то мгновенье в его глазах отражается что-то похожее на тоску. Или просто я хочу, чтобы было так. Ведь если он разлюбил меня, то бороться больше не за что.

– Что во фразе «не надейся» тебе непонятно?

– Адриан, я больше так не могу, – обнимаю его за шею. – Неужели ты не понимаешь, что убиваешь меня? – совсем не хотела плакать, но предательские слезы снова катятся по щекам.

– Решила играть роль до конца? – обхватывает мои запястья, отрывая от себя. – Не утруждайся, я больше не поведусь на это.

– Не играю. Я не могу дышать…без тебя, – приподнявшись на носочки, накрываю его губы своими и целую так отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всю свою тоску и любовь.

Адриан замирает. Он не отвечает на поцелуй. Но когда мне удается просунуть язык в его рот, муж издает горловое рычание и сразу берет инициативу в свои руки. Его язык начинает вытворять со мной такое, что ноги едва не подкашиваются. Голова идет кругом, и я перестаю понимать, где нахожусь. Я будто улетаю в космос, ощущая любимые губы на своих. Он вжимает мое тело в стену и, забравшись под майку, накрывает обе груди горячими ладонями, жадно массируя их.

Ощущаю, как книзу живота упирается каменное возбуждение и из груди вырывается жалобный стон. Бешеное желание словно лавиной накрывает с головой, и тело мгновенно откликается на родные ласки.

Оторвавшись от моих истерзанных губ, муж резко разворачивает к себе спиной, и одним рывком спускает с меня шорты вместе с трусиками.

– Прогнись! – хлестко шлепает меня по ягодицам, отчего те начинают гореть, и я делаю, как было сказано, тяжело дыша.

Лязгает пряжка ремня, и через доли секунды в меня врываются одним резким толчком, выбивая воздух из легких.

– Оох… – громко стону, запрокинув голову.

– Уже вся мокрая…ссука… – хрипит мне на ухо.

Намотав мои волосы на кулак, муж начинает входить в меня с такой грубостью, какой не позволял себе раньше. Ощущения становятся слишком интенсивными, и я пытаюсь притормозить его рукой.

– Ад-дриан, не так сильно…

Но он убирает мою руку, удерживая за спиной, и начинает двигаться с особым ожесточением. Ноги начинают дрожать, и, кажется, что меня сейчас просто разорвет на части. Разрядка наступает внезапно, и я рвано кричу, начав содрогаться в конвульсиях. Кусаю свой кулак, зажмурив глаза, в которых мелькают белые точки.

– Чччерт! – Адриан сразу следует за мной, запульсировав внутри.

Через несколько секунд он отходит от меня, и я едва не падаю, но успеваю опереться о стену, хватая ртом воздух.

Не понимаю, что это сейчас было...

– Не нравится, когда тебя имеют как шлюху? – от следующих жестоких слов сердце в груди начинает кровоточить, и невыносимая боль растекается по венам. – Привыкай. Теперь будет только так. Другого ты не заслужила, – окончательно добивает и уходит, оставляя меня одну наедине со рваными ранами.

Ударив ладонями по стене, кричу на весь дом, оглушая саму себя. Падаю на колени и закрыв лицо руками, начинаю рыдать навзрыд.