Глава 10

Мелли не выходила из домика уже четыре дня. Вангапу вёл длительную осаду по всем фронтам, не забывая таскать каждое утро полюбившихся «ягодке» устриц. С обучением танцам не задалось. Без музыки дэвры никак не могли уловить смысл этих переступаний с пятки на носок, а стоило мне усесться за рояль, как они привычно впадали в транс. Успеть и там, и здесь я никак не могла. – Господа, простите, но так не пойдёт. Нам нужна и музыка, и кто-то, кто показывал бы движения под неё. Всё это одновременно я делать не могу. Будь у меня помощница или хотя бы другой музыкант… – М-МЭЛЬДА!!.. – заорали теперь уже все дэвры хором. – Госпожа!.. Выходи! Вангапу Ярый оторвался от вырезывания по дереву и с тоской взглянул на окно спальни на втором этаже. Имельда Ризе отвечала полным безразличием на его страдания. Выходить она отказывалась наотрез. Но буркнула мне, что придумает что-нибудь насчёт танцев, дабы эти дикари не переломали ноги её «малюткам». Ещё я заметила, что Мелли последние три дня вела активную переписку с кем-то в Ноош-Тейне. Я тоже получила пару записок от местных дам, в том числе от супруги мэра. Я ожидала, что моё позорное бегство с того ужина вызовет недоумение, но госпожа Эгмант лишь выразила глубокую скорбь по поводу недостаточной пышности приёма, по причине которой, по её мнению, мы с госпожой Ризе и покинули их дом так спешно. Также супруга мэра выражала искреннюю признательность за тот визит и лелеяла надежду, что столичные гостьи не будут так строги к провинциалам впредь и всё же примут очередное приглашение… Письмо это было написано столь тяжеловесно, так щедро изобиловало устаревшими цветистыми оборотами, что я сохранила его как образчик избыточной речи в светской переписке. Положила в ту же папку, где хранилась лаконичная записка от Николаса, гласившая: «Детка! ”Корица“ через полчаса!» Почтальоном со стороны Мелли обычно выступал Юн, но сегодня Имельда попросила меня пригласить в дом и кайарахи. О чём они шептались, мне было неведомо, но очередное письмо Мелли неведомому адресату Юн понёс в сопровождении Чёрного Вепря. В присутствии кайарахи после этого «аурем менс» я терялась. Как же просто было в Астеви-Раше! Помолвлена я была с шестнадцати лет. Конечно же, никто меня не заставлял, но родители моего бывшего жениха первыми предложили моему папеньке Ольтена в качестве моего вероятного супруга. Папенька одобрил, а уже через два месяца мы с Ольтеном познакомились лично и нашли друг друга приятными и воспитанными собеседниками. А дальше всё шло по Уставу деда: строго регламентированные встречи, шаблонные переписки… Всё это было понятно, предсказуемо, и я всегда знала, что делать и как себя вести. Дэвры же настолько были далеки от всего этого… Памятуя о том, что я всё-таки тесса, и никакая тема, пусть даже самая деликатная, не способна выбить меня из колеи, я первая заговорила с Чёрным Вепрем на следующий день после его «аурем менс». – Господин Риедарс, – осторожно начала я. – Я бы хотела поблагодарить вас за то, что дали понять своим товарищам, что я здесь нахожусь исключительно в качестве наставницы. – Ага, – довольно рыкнул Вепрь. – Это очень благородно с вашей стороны – взять меня под свою защиту, пусть вам и пришлось обставить это так, как дэврам было бы наиболее понятно… – Ты, красавица, не волнуйся: уяснили, как надо. – Да… Я понимаю, что по-другому они, возможно, и не поняли бы… Но это ваше заявление… – Чего полошишься-то опять, Аурелия? – хохотнул Вепрь. – Не тронет тебя никто, это уж не волнуйся. И я опять не знала, как прояснить ситуацию! А потому терялась, краснела, запиналась. Всё было не так! И всё было так непонятно!.. – Чего боишься, аурем менс? Меня? – шепнул кайарахи. – Меня тебе точно бояться не стоит. Боги милостивые!.. Таких диалогов никаким Уставом Благородства предусмотрено не было! Чёрный Вепрь никак не реагировал на мои метания, только весело скалился и иногда снова брал за руку. Может, он и не имел в виду ничего такого, просто в очередной раз показывал своим хойя, что тесса отныне неприкосновенна. А, может… Нет, боги милостивые, ну что за глупости лезут в голову! Конечно же, он ведёт себя так исключительно для остальных дэвров! Не может же он, в самом деле, иметь ко мне личный интерес… Потому что где кайарахи, а где я, обычная тесса. Меня это несоответствие чётко прописанным правилам поведения между двумя молодыми людьми просто сводило с ума! И когда Чёрный Вепрь вот так запросто мог сграбастать мою руку (пятое свидание по правилам, не раньше! и прикосновение не дольше трёх секунд!), то у меня все мысли улетучивались из головы. Тем не менее помощь его была неоценима. На очередной сложной теме приветствий и принятых у нас тем для разговора дэвры, расстроенные тем, что танцев пока не будет, заскучали. – Господин Риедарс, – шепнула я кайарахи. – Тема с непривычки утомительная, я понимаю. Со своими учениками я обычно практикую смену вида деятельности, например, игру или лёгкую разминку. Но это далеко не дети, и, возможно, вам виднее, чем их ненадолго отвлечь… Дэвр, хмурясь, вслушивался в мою речь, но быстро уловил суть и понятливо кивнул. – А НУ УПАЛИ-ОТЖАЛИСЬ ПЯТЬДЕСЯТ РАЗ! – рявкнул подданным Чёрный Вепрь и повернулся ко мне. – Ну чо, нормуль, аурем? И оскалил весело зубы. Я, застыв от громогласного рёва под ухом, оторвалась от рассматривания его татуировок и поспешно взяла себя в руки. – Норму… Боги милостивые! Да, благодарю вас, господин Риедарс. – Обращайтесь ещё, милая барышня, – хохотнул он. И ткнул пальцем в замысловатую спираль на плече: – Вот эта – про битвы. А читать надо так… Он аккуратно взял двумя пальцами меня за кисть и поместил мой указательный палец в центр спирали. А затем медленно повёл его по загогулине. – Первый виток – это тимата́нга, посвящение в воины. Я тогда всех одолел, кто бросил мне вызов. Второй – сколько врагов я поверг в своей первой битве. Каждый враг – точка. Точек там была целая россыпь, а витки спирали я не смогла сосчитать. Узоры, наколотые на коже, туго натянутой мышцами под ней, под пальцем ощущались рельефными. И я вдруг поймала себя на непристойном желании провести всей ладонью по этому крепкому плечу, почувствовать каждую неровность на загорелой коже… И поспешно отдёрнула руку. – Это очень… познавательно… – пролепетала я, чувствуя, как начинают гореть щёки. – Пожалуй, я продолжу урок, ваши товарищи уже… – И ДВАДЦАТЬ КРУГОВ БЕГОМ! – рявкнул Вепрь поднимающимся с земли дэврам. И, ухмыляясь, вновь повернулся ко мне, подмигнув. – Пусть бошки проветрят. Боги милостивые, кто бы мою голову сейчас от лишних мыслей избавил!.. Так или иначе, а «одомашнивание» этих дикарей потихоньку продвигалось. Что за тайную переписку вела Мелли, выяснилось, когда Юн и Чёрный Вепрь вернулись из города с… Магретой Эгмант, дочкой мэра. Смущённая донельзя девушка быстро прошмыгнула в наш домик. Кажется, Мелли решила взять «малютку» под своё крыло. И, раз уж сама она вела глухую оборону и выходить из дома не собиралась, то пригласила Магрету к себе. Отказать во встрече с такой уважаемой дамой «аж из самого дворца» её родители, конечно, не могли, а кайарахи в очередной раз выступил гарантом безопасности для девушки. О чём они там разговаривали несколько часов подряд, я не знала – в тот день я давала уроки в местной школе. Но девушке явно не хватало общения, и домой, со слов Юна, она вернулась сильно повеселевшей. Кажется, в Ноош-Тейне у неё не было подруг, а её маменька влияла на самооценку Магреты самым пагубным образом. Через пару дней охранники Магреты вновь привели её саму, но ещё Юн бережно нёс гитару. – Тесса Аурелия, – смущаясь, обратилась девушка ко мне. – У меня, конечно, не ахти какой талант… Вот и маменька считает, что баловство… А я так люблю музыку! И госпожа Ризе, наоборот, говорит, что я будто бы раскрываюсь, когда играю… Да мне и самой нравится – так сразу хорошо на сердце делается… – Дорогая, вы чудесно играете! – уверила я её, ничуть не покривив душой. – Я совершенно согласна с Имельдой – вы будто светитесь, стоит вам коснуться струн. И вашу любовь я полностью разделяю. Хотите, поиграем вместе? – Я… В общем, я хотела вам предложить… Госпожа Ризе сказала, что вам не хватает музыкального сопровождения в вашем благородном деле обучения этикету этих достойных мужчин… И… вы же лучше всех знаете, что пристало девицам делать, а что нет… Даже маменька моя так сказала. В музыке и танцах ведь нет ничего неприличного? Я еле сдержалась, чтобы не расцеловать их обеих в щёки. Ай да Мелли! И мне помощницу сыскала, и бедняжке Магрете развлечение нашла. Вот радость-то ей была годами сидеть дома, теряя последние надежды. – Уверенности ей в себе не хватает, – шепнула мне на ухо Мелли, пока наша гостья настраивала гитару. – Мамаша совсем затюкала, чуть не в лицо её дурнушкой величает. Глазки вон совсем потухшие. А как играть начнёт – так действительно светится, это ты верно подметила, Ари. А я уж тут словечко, там ты второе добавишь, авось и вытравим из неё тревогу эту… Представляешь, ущербной себя считает, дурочка этакая. Расстаралась же мамаша… Ну да я научу эту малютку, что прежде саму себя полюбить надо, а там уж и остальное прилепится… – Мелли, – я поразилась этой доброте и чуткости. – Да вам самой в тессы идти надо было! А лучше в целители душ – слышала, в Астеви-Раше это сейчас очень модно… – Да скажешь тоже, – буркнула Имельда. – Стану я все ваши фразочки да протоколы запоминать… Я-то женщина простая, из книжек только романы и читала. А малюток жалко. Это ж вы, тессы, из этих утят лебёдушек растите, а я так – пригляжу, соломки набросаю, под крылышком погрею. По клювику иногда щёлкну, не без того – чтобы не совали, куда не надо. – Какая же вы удивительная женщина, госпожа Ризе, – улыбнулась я. – Если Николас снова начнёт мне жаловаться, то отныне я на вашей стороне. – Ну и лиса ты, Ари, – отмахнулась порозовевшая Мелли. Но клюнула меня в щёку, приобняв. Дэвров я наконец обрадовала тем, что скоро мы сможем приступить к танцам. И взяла с них слово, что никто не станет смущать нашу гостью своими сомнительными комплиментами или громким рёвом, что даже ни одним смешком не напугает её. Раскатистое рычание кайарахи позади меня (боги милостивые, подкрадывается он бесшумнее кошки!) придало дополнительный вес моей просьбе. Красная от смущения Магрета устроилась с гитарой на вынесенном стуле, откинула тонкие светло-рыжие косы. Имельда, глубоко вздохнув, покачала головой, но тоже вышла из домика. Оставить свою «малютку» одну она никак не могла. Я же внимательно следила за дэврами, чтобы сразу пресечь нежелательные действия или слова с их стороны. Мужчины они прямолинейные – что думают, то и говорят. А у Магреты внешность несколько неоднозначная. Да ещё она высокая такая, но при этом угловатая, нескладная, ушки оттопыренные, руки непропорционально длинные – как бы не обидели её неосторожным словом. Но воины повели себя на удивление прилично – не пялились с любопытством, пальцем на новую «бабу» не показывали, только нестройно пророкотали своё фирменное «здаровки, ага». Но не все. Эхра Мохнатый отчего-то застыл столбом, вытаращившись на Магрету. А потом отделился от толпы, неуверенно подошёл ближе и зачем-то нервно пригладил лысый череп несколько раз. – Здравствуйте, милая барышня, – неожиданно чётко и правильно произнёс он. Начать я решила с безумно популярного в последнее время вальса Ровени. До побережья он докатиться ещё не успел, но Магрета, умница, очень быстро переняла мотив и переложила его на струны. На балу в честь приезда дэвров его будут танцевать не один раз. С чувством ритма у дэвров оказалось всё неплохо, это нехитрое «раз-два-три» они уловили сразу. А вот с грацией… Вы когда-нибудь танцевали с шифоньером, который два хлипких грузчика пытаются перетащить на другое место, пока вы придерживаете его дверцы, чтобы не хлопали? Этот шкаф заваливается то на тебя, то в обратную сторону, увлекая за собой, то подпрыгивает на полметра вверх, потому что на счёт «два» тесса велела чуть приподняться на носочках… – Господин Юн, остановитесь! – взмолилась я после первых же аккордов. – Магрета, дорогая, прошу меня извинить. Дэвры уже привыкли к тому, что первым «отвечающим у доски» всегда становился Тийге. Это вполне отвечало тому, что самого молодого среди воинов принято гонять на разведку и за хмельным. И если позориться в чём-то, то не умудрённым же опытом хойя! Тогда-то я и вспомнила снова про их тренировки. – Господин Эхра! – окликнула я Мохнатого, что всё топтался рядом с Магретой, очень смущая её этим соседством. – Скажите, пожалуйста, как называется тот приём, что вы буквально утром отрабатывали на подвешенном кожаном мешке с песком? – А? Чо? – дикарь оторвался от разглядывания розовых полупрозрачных ушек Магреты. – А… Нге́ру-е-но́хо, «крадущийся тигр». А потом ве́ро-нака́хи, «атака кобры». – Вот, да, первая часть! Господин Юн, вам знакома эта техника? Юноша покраснел – у блондинов это всегда быстро, но пробасил что-то вроде: «Да чо ж вы меня, тесса, совсем за мальца-то держите». – Замечательно! Тогда «крадущийся тигр» на первые два такта, а на третий – ровно треть «атаки кобры». То есть чуть-чуть приподнимаетесь на носочках, как будто готовы атаковать, но не бросаетесь на «жертву», а делаете четверть оборота. А дальше всё заново. Вам понятно? – Ну, дык… – Прекрасно. Магрета, я попрошу вас начать заново… Господин Юн, с правой ноги. Близкую позицию я пока не стала показывать, начали мы с той же позы: вытянутые вперёд ладони, чуть соприкасаясь пальцами. – И-и!.. «Тигр» на меня! Юн очень плавно и хищно качнулся вперёд. Идеально! То, что нужно! – И-и!.. «Тигр» влево. Юн грациозно подался в сторону. Прекрасно! – И-и!.. «Кобра»… аа-АА-АА-А!!.. Внезапно небо поменялось местами с землёй, подол моей юбки взметнулся где-то в районе лица Тийге, я на некоторое время зависла в воздухе, а потом улеглась лопатками на песок плаца. Впрочем, удара от соприкосновения с землёй я не почувствовала – лапищи Юна в последний момент придержали меня, а потом бережно опустили. Сообразил, видимо, что сделал что-то не то. Пока я таращилась выпученными глазами в голубое небо, лёжа на спине и силясь понять, что произошло, испуганное лицо Юна надо мной уже сместил в сторону незамедлительно прилетевший кулак. И тут же сверху нависли два обеспокоенных синих глаза, сверкающих молниями. – Рефлекс, – жалобно пискнула я. – Я всё понимаю. Выработанная реакция на определённую последовательность действий. Господин Риедарс, это исключительно моя собственная вина, я даже не подумала о том, насколько глубоко эти боевые приёмы могут впечататься в подсознание воинов… Кто ж знал, что отработанный до автоматизма приём «кобра» всегда заканчивается молниеносным броском противника через плечо! Ну, в смысле, все это знали, кроме меня… Моё непосредственное участие на том пока и закончилось – теперь за моей спиной стоял кайарахи и на каждом выдохе из его груди до сих пор вырывалось грозное рокотание. Пришлось ставить в пару самих дэвров, а до этого ещё минут двадцать убеждать их, что ничего позорного в этом нет. – Не буду я малого за спину тискать! – орал дурниной Вайранги. – И он мне пусть клешню свою на плечо не пристраивает! – Не тискать! – упрашивала я, а мои слова сопровождались рычанием Вепря, что все не мог успокоиться. – Господин Дубина, просто поместите ладонь чуть ниже правой лопатки Тийге. Господин Юн, да не сжимайте вы так, вы же ему плечевой сустав вывернете! Держите большим и средним пальцем, остальные отведены и расслаблены. Вы теперь с левой ноги, шаг назад, шаг вправо. – А почему я в паре «баба»?! – возмущённо вопил немного помятый Вепрем Юн. – Я-то «вперёд» и «влево» уже выучил! – Вы поведёте в следующий раз! – не выдержала я и тоже повысила голос. – Магрета, дорогая, давайте заново… И! «Тигр» вперёд! И! В сторону… И! Поворо… Стоп!!.. Теперь уже Юн полетел на землю лицом вниз, а Вайранги уселся сверху, выкручивая юноше руку за спиной и обхватив его шею в удушающем приёме. – Дубина, отличный бросок! – одобрительно загалдели дикари. – И захват что надо! А так сподручнее даже! Ну-к, ещё раз покажь! Полчаса ушло на то, чтобы дэвры отработали новый навык – «кобру» без броска и удушения. – Очень уж мудрёно, – пожаловался Юн. – И рёбра от ваших танцулек ноют. А в рукопашную те ваши леди не умеют? А то наши-то дови сами кому хошь наваляют… Пока дэвры разучивали нехитрые движения, я краем глаза заметила, как вдоль длинного стола, спиной к которому сидела Имельда, к ней незаметно сзади подбирается Вангапу. Точнее, он сидел поодаль на лавке с другой стороны стола и делал вид, будто что-то рассматривает в небе. А сам потихоньку передвигался ближе. Имельда сама уже втянулась в процесс обучения, с места раздавая наставления старательным ученикам, а потому утратила бдительность. Я отчаянно задвигала бровями, пытаясь привлечь её внимание, но без толку. Да и Вепрь коротко и недовольно рыкнул, заметив мои сигналы. – Не обидит он её, аурем, чего встрепенулась опять, – шепнул кайарахи на ухо. И вновь сцапал за руку – видимо, чтобы у меня точно все лишние мысли из головы улетучились. Ничего больше Чёрный Вепрь себе не позволял. Не пытался очаровать комплиментами или подарками, из чего я смогла бы сделать вывод, что он… В общем, для собственного спокойствия я убедила себя в мысли, что «аурем менс» никакой другой подоплёки, кроме той, чтобы оградить меня от излишнего внимания дэвров, в себе не несло. Вангапу Ярый оставил на столе позади Мелли какую-то палку и такими же короткими змеиными ползками незаметно вернулся на место. Для первого танцевального урока пока было достаточно. Дэвры ещё раз уточнили, правда ли, что на дворцовых балах «этих ваших леди» вот так просто под спинку любую цепляй и кружи, сколько влезет? Я их заверила, что наши леди очень любят танцевать и по достоинству оценят плавность и деликатность «крадущегося тигра». Немного отшлифовать этот приём, стереть сосредоточенные звериные оскалы с лица… Но это ещё впереди. О том, что на танец следует приглашать определённым образом и что за приглашением может последовать отказ, я предусмотрительно не стала пока рассказывать. Очень уж впечатлила дэвров сама идея совместного танца с девушкой. Подарок, оставленный Вангапу для Мелли, поверг нас обеих в недоумение. Предназначение этой штуковины мы понять не смогли. Это была искусно вырезанная палка из чёрного дерева с полметра длиной и толщиной в три пальца. Её узловатый черенок весь был покрыт хитрыми национальными узорами, наверное, в них был заложен какой-то смысл или даже послание. Заканчивалась палка тремя острыми изогнутыми когтями. – Тоже вилка? – с сомнением предположила я. – Гарпун, наверное. На мелководье рыбу бить, – озвучила свой вариант Мелли. – Очень странный подарок. Впрочем, что ещё ожидать от этого медведя. Чем бы это ни было, но вещица была вырезана с великим тщанием и отполирована до блеска. После ужина к нам неожиданно постучался Эхра Мохнатый. – Эта… Госпожу Мэльду мне, тесса, позови, ага? Заинтригованная, я попросила Эхру пройти в гостиную. Здоровяк мялся, сурово сводил тёмные брови, дёргал себя за бородку с золотым колечком. Его блестящая лысина покрылась капельками пота, но он наконец решился: – Кароч. Малец тут с писульками, значит, бегает. А вы, госпожа Мэльда, значит, в следующем письмеце черкните той леди, что это я её милой барышней назвал. А то чот, кажись, она не расслышала. Глуховата, может. Ну да ничего. Так и напишите: Мохнатый сказал. И покрупнее чтоб буквы, агась? Сдаётся мне, со зрением у неё тоже не оч – всё в сторону блымала, а меня, значит, даж не заметила. Мелли удивлённо вскинула брови и перевела взгляд на меня. А я только развела руками с лёгкой ехидцей: «Сами виноваты». Но упустить такой случай никак не могла. – Господин Эхра, – обратилась я к великану. – А почему бы вам самому не написать госпоже Эгмант письмо? Уверена, Магрете было бы приятно его получить. И господин кайарахи уверил меня, что писать дэвры умеют не хуже, чем обращаться с марау за столом. Только почему-то тщательно это скрывают… Эхра задумчиво почесал подбородок, но неожиданно согласился. Имельда выделила ему письменные принадлежности, а напоследок спросила, показав подаренную палку: – Господин Эхра, вероятно, вы сможете разрешить наши сомнения… Я не сильна в обычаях Дэврети, к сожалению. Вот эта вещь – она очень красивая и изящная… – О! Понравилось вам, госпожа Мэльда? – обрадовался Эхра. – Ваще зачётный подарок, скажи, малявочка? – …Но я не могу понять, для чего она? Возможно, она обладает каким-то сакральным смыслом? Это оберег, отпугивающий злых духов, или символическая лапа какого-то тотемного животного? Её нужно куда-то подвесить? – Э-ээ… Дак чесалка это. Ну, типа спину шурудить. Здоровская вещь, да? Мы Ярому так и сказали! Так чо, я пойду накалякаю пока? Пока Мелли стояла с открытым ртом, я поспешно выпроводила дикаря. Принимать удар пришлось на себя. – Да что это животное снова себе позволяет!!.. – срываясь на визг, кричала она. – Это оскорбительно! Что это за грязные намёки?!.. Или он думает, что я не моюсь, и из-за этого у меня спина может чесаться?!.. Нет, это просто невыносимо!.. Даже предположить, будто дама станет чесаться, словно мартышка какая-то! Да я его сама сейчас этими граблями располосую!!.. – Ну-у… Вообще-то это довольно приятно, – хихикнула я, опробовав вещицу. От тугой шнуровки к вечеру немного ныла спина. – Тесса Минци, вам, смотрю, тоже голову напекло?!.. Право же, и это лучшая наставница королевства! Вот уж воистину: с кем поведёшься… И прекрати смеяться, противная девчонка!.. Кажется, тему знаков внимания и приличествующих случаю подарков придётся начать раньше запланированного срока.