Глава 22

Времени хватило на всё. Бросив на Рида осторожный взгляд, я начала облачаться в дорожное платье. Боги, до чего же громоздкими показались обычные вещи! Панталоны, чулки, сорочка, туфельки с ремешками, лиф, корсаж, нижние юбки, само платье, кружевные летние перчатки… Рид смотрел с сомнением, нахмурившись. – Это ты всегда на себе такое таскаешь? Как тебя потом из этого выпутывать? – Рид, мы всё же в Вельтарингии, – мягко оправдалась я, нервно теребя завязки. – Боюсь, папанга – чересчур открытый наряд для столицы… И местной погоды. – Мне не нравится, – прорычал он. – Холодно – плащ накинь сверху. Тот, что матушка тебе подарила, с лисьим мехом. – Рид, я хоть и из уважаемой семьи, но мех у нас – привилегия аристократов, боюсь, это будет чересчур вызывающе… – Ты атаранги-мана, – голос его понизился, а глаза прищурились. – Или забыла? – В Дэврети, – тихо добавила я. – А здесь никто, обычная тесса… – А здесь ты моя арохайна ана! – взревел он, пугая меня. – И везде! А если кто косо взглянет… – Рид! – бросилась я к нему. – Сердце моё!.. Разве буду я для тебя кем-то иным, если надену другую одежду? Но и ты меня пойми… Здесь к такому не привыкли! Со временем, может… Под его недовольное рычание мы сошлись на закрытом платье, но на талию он сам повязал мне поясок с амулетами и короткими ножами, навесил золото и не позволил собрать волосы. Имельда добилась чуть больших успехов, зато Вангапу выглядел ещё более сердитым. А ещё Мелли заметно нервничала, и отчасти я её понимала. «Принцессу Эльжбету» встречали. Мне показалось, что половина Астеви-Раша высыпала на пристань, запрудила набережные, даже на крышах домов устроились городские мальчишки. Поодаль выстроилась вереница экипажей. Меня перед сходом на берег всё сильнее одолевали сомнения. Вот так и пойдём – первыми, держась за руки?.. Всё же это официальный визит правителя и его подданных в чужую страну. На это существует несколько протоколов: например, среди встречающих должны быть лица того же ранга, не ниже. То есть как минимум будет кто-то из королевской семьи и несколько генералов нашей армии – им соответствует статус воинов хойя. И я в уровень этой встречи совершенно не вписываюсь! Пусть у меня тоже есть статус – посла по делам культуры, но сойти с борта раньше того же герцога Астерби и Фионы?.. Простая тесса раньше действительных аристократов?!.. Это будет скандал, и вечером он обязательно попадёт во все газеты. А что до того, кто мы друг другу с Ридом… Ну так мы даже по законам Дэврети ещё не женаты. Я уже представила эти заголовки: «Любовница варвара!», «Столичная гувернантка приручила дикаря!», «Падение нравов в семействе Минци, оплоте наставничества!», «Кому мы доверяем наших детей?!..» Имельда, кажется, раньше меня сообразила, чем может обернуться невинный сход на пристань. – Медведь, ты с кайарахи иди, ладно? – помявшись, попросила она. – А я с герцогами. Это же вас встречают, а я так… А я спинку тебе потом почешу… Я тоже незаметно отстала от Рида, но уловка не удалась. Этих мужчин не тревожили официальные протоколы; понятие «репутация» для них зависело от поступков, а не от «неправильной» компании, а до мнения вельтаринжцев им и вовсе никакого дела не было… Так что Рид просто зажал мою руку в своей лапище и спустился с трапа первым. Бледная как полотно Мелли шла следом с Вангапу. А после семнадцать дэвров загромыхали чеканным шагом, сотрясая каменную кладку набережной. Толпа испуганно подалась назад. И тут же поползли шепотки. – Глянь… девица с ним… наша вродь… – Это ж Софуса Минци, кажись, дочка… Надо же, живая вернулась… Вернули честь по чести… – А чего он её за руку тащит? Этот же он самый главный у них, да? – Смотри, смотри, золота-то на девчонке!.. – А простоволосая она чего? Хоть бы прибрала космы, позор-то какой… – А остальные-то… Вот так страхоморды… Чего они рожи строят? – толстая горожанка осенила себя защитным знаком и спряталась за ледащим мужичонкой. Я обернулась: хойя действительно скалились во все зубы. Это я им начала объяснять про улыбку – выражение дружелюбия – накануне отплытия на Мота Нуи, но тему мы так и не закончили… – Здрасьте, люди добрые! – гаркнул Юн. – В гости вот к вам приехали, ага. Толпа замерла. Но кайарахи уже дошёл до встречающей делегации вдоль оцепленного стражей почётного коридора. Приветствовала высоких гостей сама принцесса Эльжбета – очаровательная кроха на руках своей матери, принцессы Каролины. И… принц Альберт. Завидев его, я окончательно растерялась. Перед лицами королевской крови я была обязана сделать полный реверанс. И делала, когда Альберт приезжал в Ноош-Тейн. Только недооценила внимательность и память Чёрного Вепря. Стоило мне рефлекторно заложить ногу за ногу, как я даже на сантиметр не успела опуститься: Рид демонстративно ухватил меня за талию и прижал к себе, обрубив все мои попытки на корню. Принцесса Каролина удивлённо вскинула бровь, на лице Альберта скользнула лёгкая понимающая улыбка. А дальше полились заготовленные речи: «Вельтарингия счастлива приветствовать…» и так далее. Принцесса Каролина красотой также пошла в мать, её величество Ранию, но ей не хватало изящества и тех хрустальных колокольчиков в голосе, которыми королева могла добиться чего угодно. Политика Каролину не занимала совершенно, в дворцовых интригах она не участвовала, а была полностью растворена в семье и дочери. И все эти мероприятия, в которых она должна была участвовать согласно положению, явно её не вдохновляли. – И вашу… вашу спутницу, – улыбнулась она. – Арохайну ану, – мягко поправил её принц. – Я ведь не ошибся, мой друг Риедарс? Принц не искал конфликта. Это я стояла ни жива ни мертва, зная, что Рид заявился после нашего эмоционального разговора и накануне отплытия на Мота Нуи в поместье Карлотты. У меня тогда не хватило смелости признаться ему в чувствах, а внимание Альберта в тот вечер было чересчур очевидным, чтобы кайарахи принял мои слова за другое… Я до сих пор чувствовала вину за это, ведь Рид обвинил принца в трусости, посчитав, что тот отказывается от любящей его женщины только из-за своего высокого статуса… Мы с Вепрем это никогда не обсуждали. А Альберту я не успела отправить ответное письмо – он тоже уехал к тому времени из Ноош-Тейна. – Арохайна ана, мой друг Альберт, – подтвердил он. И добавил, чтобы уже ни у кого не осталось сомнений. – Моя. Я не могла поднять глаза от смущения. Но атмосферу вдруг разрядил радостный вопль, а королевскую гвардию невежливо растолкал острыми локтями человек-праздник. – Ари, крошечка моя!!!.. Ты вернулась! Ой, боги, какая же ты хорошенькая!.. Как же тебе идёт загар! М-муа, мм-муа! – на меня налетел вихрь в кружевном воротнике, обнял и звонко расцеловал в щёки, не обращая внимания на моего спутника. – А ведьма моя где? Не говори только, что ею даже крокодилы побрезговали и обратно выплюнули… О-ооой-й… А вот и она… Мелли, сестричка моя ненаглядная!!!.. Девочки мои прекрасненькие! Ах, как же я по вам скучал!.. Николас, не выпуская меня из объятий, набросился на Имельду. Его непосредственность даже кайарахи с ранги матау на пару секунд повергла в ступор. Но только на пару секунд. А потом они оба синхронно взревели, распугивая даже привыкших ко всему стражников. Вангапу оторвал лёгкого и худого Ника от своей «ягодки» и злобно зарычал ему в лицо, удерживая за ворот на весу. Рид оскалился и уже занёс свой кулак… Остальные хойя моментально набычились. – Ой ты ж, божечки, – пролепетал Ник. – Мальчики, а вы чего? – Медведь! – заорала Мелли. – Брат это мой! – Рид! – взмолилась я. – Это друг! Реакция у воинов всё-таки была отменная. Всего пара мгновений отделяла Ника от того, чтобы быть размазанным по мостовой. Но на наши слова они среагировали моментально. Вангапу, всё ещё рыча, вопросительно уставился на Имельду. А та уже упёрла руки в боки. – А, ну так это… – он аккуратно поставил Ника на землю, отряхивая его воротник. От его заботы тщедушного Николаса мотало как куклу. – Значит, и мне брат теперь… Медовая моя, чо ж не сказала-то сразу… Мелли закаменела от такой откровенности на людях. А жадный до сплетен народ уже шептался по новой: – Госпожа Ризе… из придворных дам, ага… – Это кого она «медведем» – вот этого?.. А он её «медовой», я не ослышалась?.. Впору было провалиться под землю. Я рассчитывала на тихое и незаметное прибытие, а тут весь город оказался свидетелем того, что за двух уважаемых дам эти дикари любого готовы порвать. Один Николас, вечно витающий в облаках, так и не понял, почему вдруг взлетел в воздух. Как и того, что был на волосок от смерти. – Ой, девочки!.. А чего все орут-то? Так, Ари, у меня экипаж там, мы сначала тебя забросим… Я матушке твоей пообещал, что лично привезу, чтобы сама не беспокоилась. Ну, вот чего ей в толпу такую соваться? Я так ей и сказал! Ой, пироженка моя, а ты же и не знаешь!.. А какие у меня для тебя новости!.. А вы, замечательные господа дэвры, давайте уже своей дорогой – вы у нас гости дорогие, у меня там всё уже организовано… Праздник во дворце будет шикаа-арный! И фейерверк! А вечером бал!.. О-ооо, Ари, это будет лучший мой бал!.. Ари… Ари?.. А чего они рычат опять?.. Дэвров должны были разместить во дворце. Я почему-то до последнего об этом не думала. Сразу приём, фуршет либо обед, потом ими займутся многочисленные слуги… И я, как арохайна ана своего кайарахи, должна быть рядом с ним. Но ещё я Аурелия Минци. И меня ждёт семья, которую я не видела два месяца. – Как там тебя, друг моей аурем и брат Мэльды, – Рида до сих пор потряхивало, он еле сдерживался, глядя на то, как Ник восторженно перебирает браслеты на моих запястьях. – Николас… Завтра все твои праздники, ага? А ты, друг мой Альберт, тоже не серчай. И другу Кервену скажи, чтобы завтра меня ждал. А у меня другие дела пока… Дела важнее встречи с королём?!.. Оказалось, да. – С матушкой познакомишь, аурем? – прошептал Риедарс Чёрный Вепрь, избранный правитель Дэврети, помеченный духами кайарахи. Мой Рид, сердце моё. – Ой, так по пути же! – обрадовался Ник. – Мелли, сестрёнка, а я чего-то в толк не возьму: а ты чего такая добрая, не орёшь на меня?.. Ой, а вы, господин дэвр, тоже с нами? Ярый? Замечательная какая фамилия!.. Знаете, моей сестрице очень бы подошла… А-а… В смысле, уже?!.. Ох ты ж, божечки… Погодите, я что-то не совсем понял… Ари!.. Ари, крошечка, я вот один момент не до конца понял… В смысле, не «Ари»?!.. Уважаемый господин Чёрный Вепрь, при всём уважении, но я уж знаю, как мою крошечку зовут! Какая ещё атаранги-мана… Аурелия! Аурелия Минци, ну-ка остановитесь и дайте мне полный отчёт за два месяца!.. И что значит ваше «ар-ргх», господин кайарахи?! Это уважаемая тесса, вообще-то, самостоятельная и свободная… Что значит «несвободная»?! Ари, крошечка, как ты посмела выйти замуж без меня!!.. А, ещё не совсем замужем?.. Уф-ф… Э-ээ, господин Ярый, а вы чего так смотрите?.. Что?.. Свадьбу вам организовать? По вельтарингским обычаям хотите? Ой, да легко! А с кем?.. У вас тут невеста есть? Замечательно, замечательно!! А… в смысле «Мелли»… моя Мелли?!.. Мелли!.. ИМЭ-ЭЛЬДА!!.. Ник вопил от свалившихся на него новостей, а возница уже довёз нас до моего дома. Я с улыбкой помахала ручкой ухмыляющемуся Вангапу, багровой Мелли и совершенно ошарашенному Нику. А мои чемоданы Рид уже сгрузил под дверью отчего дома. Сами хойя брали в дорогу только заплечные мешки с минимумом вещей. – Так что, пригласишь, аурем? – тихо спросил он. – А ну пошли вон, бродяги! – раздался сварливый надтреснутый голос, и сверху из открытого окна на мостовую выплеснулось содержимое ночной вазы, чудом не обрызгав нас. – Здравствуй, папа, – не сдержав слёз, прошептала я. С самого прибытия в Астеви-Раш всё пошло не так. Вот и сейчас тяжёлое бронзовое кольцо уже третий раз опускалось на морду льва, а открывать никто не спешил. Дом у нас был небольшой, двухэтажный и узкий, и глухой звон от двери прекрасно был слышен в любом его уголке. Сверху доносился ор отца и грохот мебели. Соседи чуть не вываливались из окон, не зная чему радоваться больше: очередным чудачествам теви Минци или его дочурке, вернувшейся в самом непотребном виде – загоревшей, обвешанной ракушками и грубым золотом, с распущенными волосами и единственной косичкой в них со вплетённым красным шнурком. Ну и, конечно, в сопровождении громадного полуголого дикаря. – Рид… – в отчаянии прошептала я. Вепрь примерился плечом к дубовой двери, но силу применить не успел. Её в последний момент распахнула Стешка, наша служанка. Наткнулась на грозный оскал дэвра, ввалившегося в проём, пискнула и грохнулась в обморок. Я взбежала вверх по лестнице. Мама, бледная и с запавшими глазами, уворачивалась от разъярённого отца, пытаясь его успокоить. Теви Минци швырялся книгами и хватался за стулья, путаясь в сползшей пижаме. – Софус!.. – молила мама. – Дорогой, это было десять лет назад! Мы же тогда всё сразу выяснили!.. Не было никаких захватчиков дикарей, это твои же друзья подшутили над тобой на день рождения… – Мама! – бросилась я к ней. – Ари! – всхлипнула она. – Аурелия Минци! – менторским тоном рявкнул отец. – Вам что, десять лет, чтобы в таком виде разгуливать?!.. Цинтия, ты почему не следишь за дочерью? Или я сам должен её заплетать? И в каком часу вы возвращаетесь домой, юная барышня! Не позднее шести вечера приличная девица ваших лет должна быть дома! – Папа, сейчас одиннадцать утра, – еле выдавила я, шокированная тем, как чётко он говорит. – Значит, учить уроки, а не шататься по улицам! Тут в кабинет отца неосторожно сунулся Рид, и Софуса Минци накрыло по новой. – Захватчики… Варвары… – прошептал он, бледнея на глазах. И, нашарив на столе нож для писем, крепко зажал в его руке. Взгляд его загорелся безумной решительностью. – Нет уж… Вы не получите наших детей и женщин, грязные дикие обезьяны!.. Да лучше сам их убью, а вам не достанутся!!.. Насильники!.. Убийцы!.. И отец бросился с ножом на… меня с матушкой. Рид долго не думал. В мгновение ока метнулся наперерез, закрыл нас с матерью и мягко вывернул его руку, зажав кисть. А потом, когда отец впал в совершенный аффект, аккуратно – почти что ласково – легонько стукнул теви Минци кулачищем по темечку. Отец моргнул и без сознания съехал в руки Чёрного Вепря. Дэвр осторожно опустил его на кушетку. День, в общем, не задался. Знакомство тоже. Отец очнулся почти сразу же, и приступ ярости у него сменился растерянностью. Рид благоразумно укрылся за дверями. А наша кухарка Тала уже принесла свежий успокоительный отвар, пуча глаза. – Давай, милый… – мама придержала его голову. – Выпей чаю. Вот, по чуть-чуть, он не горячий… – Цинтия, – удивлённо похлопал отец глазами. – Кажется, я не помню, что делал вчера… Я заболел? – Немного, дорогой мой. Завтра вспомнишь, не волнуйся. Пару часиков поспишь, и тебе полегчает… – Хорошо, – зевнул отец. – Ты уже уложила нашу малютку? А вы новая няня, да? Я завтра с вами поговорю. Отец быстро заснул, и Рид перенёс его в спальню. И понял меня без слов, оставив наедине с матерью. – Прости, мам, – глухо прошептала я, уткнувшись лицом в её колени. Это она все эти семь лет справлялась с мужем, чья душевная болезнь усугублялась с каждым годом. А я… Да, я просто сбежала! И не два месяца назад… Гораздо, гораздо раньше. Получив степень тессы, я с головой ушла в работу, пытаясь вытеснить из головы то, чего не хотела видеть. Занималась чужими детьми, месяцами жила в других семьях, отрицая беду в собственной. Мне было тяжело, но это не могло быть оправданием. А что делает девица, не желая признавать, что её отец, её кумир – уже не тот, что прежде?.. Позорно бежит. Это матушка выносила всё это каждый день. Я же приезжала домой раз в неделю, в единственный выходной. Привозила деньги. Деньги, казалось мне, могут всё оправдать. И ведь ни разу матушка не упрекнула: только хвалила, что я теперь кормилица в семье. А я и радовалась, заглушая свою совесть её благодарностью… А когда стало совсем худо – не раздумывая, сбежала на край земли. Это у неё на глазах знаменитый теви сначала забывал имена, потом слова, потом собственную жену. Временами впадая в агрессию, временами в детство. Мы с матушкой и раньше не были особо близки, я всегда была «папиной дочкой», а с развитием болезни я и вовсе отдалилась от дома. И отчего-то только сейчас меня накрыло осознание: никакими деньгами не оправдать то, что я оставила её одну. Да ещё когда отец стал совсем плох, судя по тому письму, что я получила в Ноош-Тейне. – Вернулась, красавица моя, – она погладила меня по голове, и я разревелась. – Ну, ну, Ари… А я вот, наоборот, не нарадуюсь. – Чему, мам? – сглотнула я. – Тебя узнал, не услышала, что ли, доченька? – мама действительно улыбалась, будто отец не орал ещё десять минут назад и не бросался с ножом. – Всю неделю о тебе спрашивал; я сказала, что ты у тётушки, сестрицы его, гостишь. Правда, он думает, что ты малютка ещё совсем. А меня уже две недели как узнаёт. Знаешь, он этот дурацкий розыгрыш сегодня вспомнил, это Николас тогда глупую шутку придумал на его именины – будто дэвры Астеви-Раш захватили… Завёлся весь, аж за нож схватился, а я ведь не от страха задрожала – от счастья… – Мам, чему ты радуешься? – не поняла я. – Я думала, у него эта агрессия ещё три года назад прошла… – А тому и радуюсь, дочь. Вспомнил же. Знаешь… Последний год он совсем уж дитём был. Ты уж прости, милая, что я так об отце. Ты то всё в работе была… А с твоим отъездом вообще хуже младенца стал… Говорить разучился. Ну, писала я тебе. А пару-тройку недель назад будто вспять всё пошло. Да так резко… Меня вот вспомнил. Да не глазами причём, а сердцем, что ли… Я уж в морщинах вся, а он во мне ту самую девочку увидел, когда мы ещё женаты не были… Ухаживать пытался. И смешно, что он сам себя подростком мнит; и сердце заново рвётся… И от любви к нему – будто заново то время проживаю, и от боли. Только путает всё. То он малыш, то уже теви. То вдруг вспомнит что-то давнее и будто в том моменте и живёт. Но вспоминает же!.. Тому и радуюсь, Ари, что приступов этих злобных уж много лет как не было. А сейчас будто назад часы откручиваются. И пусть себе злится! Знаешь, будто характер обратно возвращается. Софус-то – он всегда был с принципами… Это он на людях себя сдерживал, а я, жена его, будто не знаю, какой он упрямый. – Мам… – замерла я. – Три недели, говоришь, как ему лучше стало?.. Может, и впрямь тохунга права была… – Ты о чём, милая? – Неважно. Мам, я заберу его скоро. В Дэврети. Не спрашивай. Боюсь, словами это нельзя объяснить. Просто поверь – там ему будет лучше. – Как скажешь, милая, – только кивнула матушка. – Да хуже уже и не будет. Так ты снова уедешь? – И ты тоже поедешь со мной, – я вдруг взяла на себя обязанности главы семьи. И сказала это так беспрекословно, будто во мне снова заговорила та самая атаранги-мана. – И… мам. У нас гости. – Боги милостивые, я ведь даже не спросила, что это за мужчина… Очень мило со стороны этого дикаря, что он проводил тебя от корабля до дома. Правда, это пообещал сделать Николас… Ему, наверное, следует предложить чаю? Боги, какой позор, что одному из тех воинов пришлось увидеть такое… Они ведь почётные гости его величества, мне Ник рассказал. Я даже не представляла, до чего они огромные, и даже слова не смогла выдавить, до того всё быстро произошло… Пожалуй, мне стоит перед ним извиниться за отца. Ты ведь представишь нас? Как этого мужчину зовут? Кстати, действительно, почему твои волосы в таком беспорядке? И что это за странные украшения?.. – Мам, – взяла я её за руки. – Я вас обязательно познакомлю. Только всё немного сложнее, чем ты думаешь… Это не совсем обычный воин. Что бы ни пережила она утром, а в гостиную мама спустилась с расправленными плечами и лёгкой приветливой улыбкой. Правда, вымученной донельзя, уж я то видела. Я нервно теребила браслеты, и даже Чёрный Вепрь, гроза всех островов, слегка заробел, как мне показалось. Но, в отличие от меня, тянуть не стал. И с шумом грохнулся перед усталой бледной женщиной на колени. Мама испуганно подалась назад, я придержала её за локоть. – Цинтия, – шёпотом подсказала я Риду. – Ага. Второй матерью мне будешь, Цинтия? О, ты, что родила мою арохайну? – серьёзно прорычал Чёрный Вепрь. У мамы округлились глаза. – Ари, что это значит? – тихо спросила она, с удивлением рассматривая дэвра. Я глубоко вздохнула. – Что это мой мужчина, мама, – твёрдо ответила я. – Ты просила вас познакомить. Это кайарахи Риедарс Чёрный Вепрь, правитель островов Дэврети. А я его арохайна ана. Моё сердце принадлежит ему. – А моё сердце – ей, моей атаранги-мане, – подтвердил Рид. – Так что, возьмёшь меня в сыновья, уважаемая Цинтия? – Боги милостивые… – еле выдавила матушка. – Ари, это что, шутка?.. – Нет, мам. Рид просит у тебя моей руки. Хотя душой и телом, перед духами стихий и его предков, я и так… – Она и так моя жена, – прорычал Рид. – Венуа, мать-земля, нас благословила. Агна Дождавшаяся, моя матушка, тоже. Благослови и ты, Цинтия Терпеливая, мать моей аурем. Мама окончательно растерялась, дрогнула, и я поспешила усадить её в кресло. – Мам, ответь, прошу тебя, – прошептала я, тоже присев у её ног и ловя её взгляд, который она упорно отводила. – Я знаю, это очень неожиданно и не совсем уместно в текущей ситуации… Но пока отец болен, подходящего случая никогда не будет. А это ему поможет… Не спрашивай, как. Я сама этого не до конца понимаю, просто верю одной шаманке… – Это… действительно не совсем уместно, – ровным голосом произнесла она, глядя в сторону. – Аурелия, видят боги, я как никто другой желаю тебе семейного счастья. Даже когда ты разорвала помолвку и решила идти по стопам Софуса, я всё надеялась… Но… но… – Но не с дикарём же, да? – закончила я за неё. – Боги, и когда ты стала такой прямолинейной? Господин Риедарс, извините, я вовсе не это… Но да, простите, это дикость какая-то! И, в любом случае, это должен решать Софус. Что моё-то слово значит?.. Будут боги милостивы – может, он и вернётся… – Нет, мам. Ты сама. Тебе решать. Так уж заведено у дэвров. Ну же… Просто слушай сердцем, а не разумом. Вот как ты сама сегодня говорила: что и отец тебя вспомнил сердцем, а не глазами… У мамы болезненно дёрнулся уголок рта, но она всё же посмотрела на меня. Растерянно, обеспокоенно. И тихо спросила: – Ты действительно его любишь, дочка? – Больше жизни, мам, – прошептала я. – А вы… Простите, я даже не знаю, как правильно к вам обращаться. Господин Риедарс, а вы… вы любите мою дочь? – Попросит – сердце из груди вырву и положу к ногам, – рыкнул Рид. И я знала – это не просто оборот речи. Даже матушка вздрогнула от такой откровенности. Она замолчала ненадолго, осмысливая. – Сын, говорите, – робко протянула она руку кайарахи. – Что ж… Только теперь у вас и второй отец будет, помимо второй матери. Тот, что чуть вас не убил. Нужна вам такая семья? – В нём дух воина, – довольно прорычал Рид, поднырнув головой под руку. – Ар-ргх! Думал, только слиток нашёл, а на целую золотую жилу напал! Без золота, кстати, опять не обошлось. Весь заплечный мешок Рида оказался набит самородками, которые он вывалил к ногам матушки. – И не вздумай отказываться, – быстро предупредила её я. – Не примешь – на второй раз он своих хойя зашлёт с подарками. Поверь, двадцать дэвров, швыряющихся золотом, ты точно не выдержишь…