Глава 21

Стоило Чёрному Вепрю пересечь порог, как меня вновь обуяло волнение. Что дальше говорить, что делать, чтобы… ну… всё было как надо? Та неведомая атаранги-мана, что в пещере сама находила верные слова, похоже, там и осталась. А тут снова была я – Аурелия Минци. И… он. Безмолвный, суровый, опасный и безумно притягательный. И целовала уже, и сама прижималась, а заново смутилась, растерялась. И опять вернулся страх. Не животный, как был во время погони, а тот, трепетно взращиваемый в Вельтарингии у всех девиц. Страх перед первой ночью с мужчиной, переживание, что всё нужно сделать правильно. И ещё один, совсем уж глупый, но неистребимый: в нашем цивилизованном королевстве ведь прежде всё оформляется на бумаге, а потом уж… Глупо, да. Но когда тебе с детства твердят, что близость до свадьбы – это грех… А какие в Дэврети могут быть брачные заверения? На колени бухнулся – вот и жена, если согласна. Чёрный Вепрь, кажется, почувствовал мои сомнения. Боги, или как его теперь называть? На «ты» язык не поворачивается. Там, в пещере, будто и не я так смело говорила. Там была атаранги-мана и обращалась она не к Вепрю, а к кайарахи – равному себе, тоже помеченному духами. Просто по имени? Так к «Риедарсу» и «господин» уже намертво прилип, я разделить не смогу, наверно. Или просто Рид, как его называют остальные? Вепрь тихо хмыкнул, спрятав улыбку в уголке рта. А потом потёрся носом о мой нос и подхватил на руки. Никаких слов он, кажется, вовсе от меня не ждал. Да и действий тоже… На первом этаже фаре была купальня, выстроенная квадратом ровно по центру дома. Этакий неглубокий бассейн с широкой ступенью для сидения, выложенный гладким камнем, на краю которого бил горячий источник. Лишняя вода по хитрым подземным желобам отводилась в океан. Рядом с ним он и поставил меня аккуратно на деревянный настил. А затем, неотрывно глядя в глаза, по одному стянул с моих рук браслеты, подаренные им же. Потянул за плетёный ремешок на поясе. Я качнулась вперёд, и он немедленно заурчал, придержав меня за плечи. Поясок поддался, распускаясь, и глиняные фигурки с мелкими ракушками зазвенели, скользнув мне под ноги. Сегодня их порядком прибавилось: каждая дови после бани посчитала своим долгом что-то снять с себя и навесить мне на пояс. Впрочем, и на Вепре этим вечером было очень много украшений. Мне тоже нужно их снять?.. По одному? Или он сам? Боги, это ведь опять что-то значит! А если я что-то сделаю не так? Но и эти мысли быстро закончились. Алая папанга, хитро задрапированная и перехваченная прежде пояском, раскрутилась и свободно висящие полотнища теперь держались только на моей шее. Хотя жара ещё не до конца спала, и вечер нельзя было назвать прохладным, а от мягко скользнувшей по коже ткани пробрала лёгкая дрожь. Ещё и грудь вдруг чувствительно потяжелела, а под лёгким шёлком чётко обозначились напряжённые соски. Вепрь навис надо мной: такой огромный, горячий… А в глазах уже разгоралась знакомая дикая синева. Неожиданно нежно провёл по шее одним пальцем – и вот уже папанга полетела подбитой птицей на пол. Я судорожно вздохнула, осознавая, что стою совершенно голая перед громадным дикарём, который способен за пару секунд убить обычного человека. И… мне это понравилось. Потому что знала: ему нравится то, что он видит. Нет, ещё не совсем голая… Последним он расплёл красный шнурок на запястье. И потянулся к моим волосам. Я чуть наклонила голову, когда его пальцы отделили три прядки на виске. – Аурем менс, – прошептал он. – Аурем ана. Золото моей души… Будешь моей? В третий раз он задал мне этот вопрос. И в третий раз я ответила: наконец-то правильно. – Твоя, сердце моё… Его пальцы умело заскользили по моим волосам. А я ещё когда-то думала, что пальцы дэвров слишком грубы, чтобы удержать вилку… Висок немного стянуло. Я и не думала, что настолько привыкла к распущенным волосам всего за несколько дней. Но вот кончик косички оплела красная змейка хитрым узлом. А меня Вепрь, подхватив на руки, бережно усадил в горячую воду. И сам неспешно стал стягивать с себя браслеты и ожерелья. Втыкались в настил с глухим стуком ножи из их удивительной стали, поочерёдно снимаемые с пояса. А традиционная юбка-штаны оказалась хитрой конструкцией сродни женской папанги. Снимать её через ноги не нужно было, достаточно раскрутить сложно наверченную ткань… Когда он предстал передо мной, полностью обнажённый, я вспыхнула и отвела взгляд. Нет, конечно, я готовилась к тому, что мои воспитанницы когда-нибудь повзрослеют и придётся объяснять им интимные различия, а то и наставлять перед первой брачной ночью. С анатомией человеческой я прекрасно была знакома, но на картинках из медицинского трактата, с коим теви Минци счёл нужным меня ознакомить сразу после помолвки, ничего подобного и близко изображено не было… То есть оно вот так и должно быть… вверх? А это точно нормально?.. Боги милостивые, а как?.. Такое… Вепрь, порыкивая, опустился в воду рядом со мной. Это меня она скрывала по грудь, а его едва до пояса. Заботливые дови ещё натаскали мне местных косметических средств, и в них он, похоже, разбирался получше моего. Или это снова было ритуалом? Зачерпнув пальцем жирной синей глины из плошки, Рид провёл им от межбровья до кончика моего носа. – М-мне… мне тоже так надо… сделать? – запинаясь, уточнила я. Вепрь коротко хохотнул и покачал головой. – Ничего тебе делать не надо, золото моей души, – опалил он дыханием мои губы. – Трястись особенно. А то волну не хуже Моаны гонишь, аурем… Зачем меня боишься? – Я не вас… не тебя… Ай, да будь что будет! И сама потянулась к нему, вжимаясь в широкую грудь. Потряхивало, да. А горячие руки уже легли на спину, успокаивающе поглаживая. А прежде, кажется, окунулись в какое-то масло. Вепрь ещё осторожно подхватил меня под бёдра и усадил на себя. Ну… не так, как обычно дамы верхом в седле ездят. Не боком. И в живот мне немедленно упёрлось оно… Вот то самое. Боги милостивые… Лица наши теперь были на одном уровне, а мои руки сами потянулись к волосам, заскользили по широким плечам – как давно мне хотелось это сделать… А он всё гладил и гладил, снимая волнение: по спине, по груди, по бёдрам. И горячая вода тоже сделала своё дело: расслабила, успокоила. Пальцы дэвра умели выплетать не только тонкие косицы и вскоре подарили очень необычные ощущения в самом деликатном месте, отчего я с удивлением распахнула глаза и только прильнула сильнее. А потом взяли своё – то, что сама обещала подарить. – Моя, – глухо рыкнул он. – Принимаю твою кровь, атаранги-мана… – Мой, – выдохнула я, не обращая внимания на неприятную резь. – И сердце моё забери, кайарахи… И, отведя его руку и приподнявшись, окончательно слилась в одно целое со своей половиной. …Скольких сил ему стоило сдерживать себя поначалу, я поняла лишь на третий день, когда всё зажило окончательно, и Вепрь обрушил на меня всю свою истинно дикарскую страсть. А уж какие звуки он заставлял издавать меня, играя на мне, будто на инструменте, и вспоминать стыдно… Нет, лукавлю. В любви дикари стыда не знали, считая её такой же естественной вещью, как есть и дышать, так что и с меня эта шелуха слетела довольно быстро. А с тем, кто похитил твоё сердце и душу, разве могло быть иначе?.. Кажется, после кто-то приходил, орал радостные песни под окнами. Рид рёвом разгонял гостей с подарками, и я даже не знаю, сколько дней и ночей подряд мы прерывались только на еду и сон. Видимо, очень долго, раз однажды под окнами раздался жалобный бас Юна: – Команди-ир!.. Чёрный Вепрь, не глядя, метнул в окно глиняную вазу. Внизу ойкнули, но убегающий посланник всё же успел выкрикнуть: – Корабль готов, командир!.. В большой город пора плыть! – и добавил совсем уж обиженно. – Меня-то там тоже баба ждёт! Тоскует!.. Так внезапно пролетели целых два месяца с тех пор, как я взошла на борт «Принцессы Эльжбеты» в Астеви-Раше. Так странно это было – выйти из фаре и вновь увидеть лица друзей. Больше всего я боялась хихиканья дови и пошлых подначек от воинов. С них же станется проорать на всю деревню: «Чо как, тесса? Нормуль всё прошло?..» Тем более что весь Таваики, похоже, знал, чем мы там с Вепрем занимались. Но и тут ошиблась. На своего предводителя дэвры смотрели уважительно, а панибратское «Рид-Черныш» окончательно уступило место «Чёрному Вепрю» и «кайарахи». Да, я знала, что дэвр с появлением у него «своей бабы» пользуется особым почётом, но чтобы так явно… Даже Вангапу, самый матёрый хойя, одобрительно кивнул, окончательно признавая за Ридом право быть лучшим. Рид, да. На этом имени я и остановилась, неосознанно простонав его в первую же ночь. А он одобрил этот выбор одобрительным рёвом. А вот на меня воины смотрели с умилением и восхищением, будто их «котёночек слепошарый» впервые сам на лапки встал. Даже скептично настроенный по отношению ко мне Кныра пробормотал что-то вроде: «Ну, ради таких-то баб можно и каплиментов этих ваших парочку выучить… Чай, рот не треснет». Вот на «каплиментах» я и очнулась. Как, корабль? Уже?.. Обратно, в Астеви-Раш? А я?.. Мы?.. И как оно всё дальше будет?.. А если Рид меня просто запрёт тут теперь? С острова не выпустит? Или наоборот: отправит обратно в столицу и на этом всё… Видимо, волнение очень явно отразилось на моём лице. Да уж, хороша тесса, сама сдержанность: «бровь на полногтя, поворот головы на десять градусов»… Рид с интересом оценил мой мятущийся вид, обнял и хохотнул. – Поедешь со мной, аурем? Рания, золото души моего друга Кервена, очень хотела арохайну ану мою увидеть. Да и к матушке твоей дело есть… Какое – можно было уже не спрашивать. А ещё я вспомнила, что пообещала тохунге привезти сюда отца на будущей луне. С отплытием тянуть не стали, оставив день на сборы и вечер на прощальный праздник. А без хихиканья дови, конечно, не обошлось. Причём местные женщины без всякого стеснения интересовались интимными подробностями, это у них такое гадание было на будущую жизнь молодых. Ну уж нет! Это Магрета, наивная душа, пусть всем делится, вгоняя нас с Мелли в краску, а я это при себе придержу. Мой отказ был категоричен и, как ни странно, дови он снова пришёлся по душе. «Ай, хороша атаранги-мана! – смеялись они. – Не выдала подругам муженька! Значит, и перед врагом не дрогнет, не предаст». И, кажется, я наконец их поняла. Что ни сделай – правильно или неправильно – а дови радовались любому исходу. – Нет же у вас никаких правил, да? – начиная кое-что подозревать, спросила я Атурунгу, Агну и Ингрид, самых уважаемых дови. – Мне вообще порой кажется, что вы свои обычаи и традиции на ходу придумываете… – Ар-ргх!.. Сообразила, наконец, разумница! Вот тесса, сразу видать!.. – ухохатывались они. – Учёная!.. – А она их даже записывала, я сама видела! – тряслась от смеха почтенная Атурунга. – Ты, дочка, не сердись, – обняла меня Агна. – Как ещё тебе показать было, что не живут у нас по писаному? А так, как каждому на душу ляжет. А захочешь – свой обычай придумаешь… Имельда вдруг нахмурилась и как-то нехорошо на них посмотрела. – Это мне что же, дамочки… Спину Ярому чесать каждую ночь не надо было? Ну, чтобы в медведя во сне не обернулся… Сами же сказали… – И-иии-ии!.. – зашлись в хохоте местные шутницы. – А чего, плохо разве?!.. Ярый от удовольствия урчит, аж вся деревня трясётся! Всех ящерок распугал, вот и нам польза!.. Мелли пошла уже знакомыми пятнами, закаменела. Но этим хохотуньям нельзя было противостоять; как бы они ни делала суровое лицо, а поджатые губы всё равно в улыбке разъехались… Я отвела её в сторонку. – Мелли… Вы же не о почте тогда спрашивали Вепря, да, дорогая? – тихо спросила я, покраснев. – А сами что-то ему сказали? – Ой, да чего я там могла сказать! Ты за кого меня принимаешь? – возмутилась госпожа Ри… Ярая, да. – Сама ж запретила! А чего я тебе, сплетница какая?!.. Ну, может, так, намекнула кой-чего… Чай, и сам не дурак, сразу сообразил, что к чему. И не надо так на меня смотреть! А то долго бы вы там ещё… – Спасибо, – шепнула я, чмокнув её в пухлую щёчку. – Вот так бы сразу, – буркнула она. – А то «не ваше дело, госпожа Ризе», «мне виднее, госпожа Ризе», «не смейте вмешиваться, госпожа Ризе»… Ещё меня какая-то малютка учить будет! Сроду я мнением глупых девиц не интересовалась. Хуже них только мужланы, которые считают, что стоит пальцем поманить – баба и побежит… – Мелли, – низко прорычал Ярый с игривыми нотками в басе. – Дыню сорвал, будешь? Медовая, прям как ты… – Иду, медведь… – смутившись, откликнулась она. А потом опомнилась и зыркнула на меня. – Ладно, этому можно… Мужлан, а свой уже. Да и дыни эти местные… Ты их пробовала вообще? Ну как отказаться-то?!.. Да иду уже, сиволапый, мёртвого уговоришь… А вечером её всё равно одолели сомнения. – Ари, ну вот как я вернусь? – мяла она папангу. – Уезжала приличная дама, а тут нате – замуж вышла. За дикаря какого-то. Ну, засмеют же! Какой я пример своим малюткам подам? – Самый правильный, госпожа Ярая, – серьёзно ответила я. – А вы разве в дэврах сомневаться начали? Разве не сделают они ваших малюток счастливыми, если сойдутся несколько пар? Вы же теперь сами знаете, что такое любовь дэвра… Никто лучше вас их не успокоит. Или… вы стыдитесь Вангапу? Судя по тому, что Мелли отвела глаза, я поняла: да. – Ари, деточка… Это мне тут хорошо с ним. Люблю образину эту, чего уж. А там то как?.. На чаепития его таскать? Вот, дамы, супруг мой… Как-то в Северной войне крепость голыми руками по кирпичику разобрал да сотню воинов положил – потому и Ярый… Палки-чесалки мне дарит. А что голый ходит и рычит чуть что – ну да, всякие мужья бывают, – сварливо изобразила она, как будет представлять Вангапу. – А вам не всё равно, что о вас подумают? – вдруг высказала я крамольную мысль. – И опять же… Вам так хочется остаться в столице? А здесь за вашими «малютками» кто присматривать будет, если некоторые из них всё же вернутся с хойя? – Так это… Я как-то и не думала, – захлопала она глазами. – Но вообще ты права… И климат мне тут больше нравится. Да медведь, поди, не захочет в столице жить… – Если вообще отсюда выпустит… Тогда в ваших интересах привезти сюда пару своих подопечных, – подмигнула я. – Но, конечно, если они сами захотят. И если… Тут я вздохнула. Удалось ли мне чему-то научить этих дикарей? И был ли в этом смысл? Главное у них и так есть: отзывчивость, доброта, смелость, трепетное отношение к близким, восхищение женщинами. Ну да, выражаемое порой очень диким образом… Разглядят это высокородные девицы? Смогут ли мои ученики хотя бы в первую минуту не напугать их до полусмерти? – …И если дэвры смогут произвести на них нужное впечатление. Моя работа в Дэврети не заладилась. Я поделилась с подругой этим переживанием. Всё-таки её величество возлагала на меня большие надежды. Уж как минимум приличному поклону и умению повязывать шейный платок можно было и обезьяну за два месяца научить. Я же пошла своим путём. И учила их не тому, что преподают теви нашим мальчикам. Не «держать лицо» или знать наизусть двадцать самых влиятельных родов поимённо. Не цитировать Форстера-старшего, когда речь заходит о погоде, и Феррестера-младшего, когда говорят о скачках, не путая их. Я не рассказывала им, как правильно носить шляпу и какой сюртук приличествует тому или иному поводу. На какую сторону зачёсывать волосы, чтобы это не сочли дурновкусием. Не давала под запись «Золотой стандарт» вежливого джентльмена. Я просто учила их быть чуть мягче. Дружелюбнее к незнакомцам. Внимательнее к нашим нежным девушкам. А не внешней учтивости. – Вот глупая ты всё равно, Ари, – улыбнулась мне Мелли. – Если сердечко с первого раза у малютки ёкнет, то станет она на манеры смотреть? А если не ёкнет, так пусть он хоть самый-рассамый джентльмен… – А, так у вас тоже с первого взгляда на Вангапу сердечко ёкнуло? – поддела я её. – Ты тут не надо мне!.. Это другое! И ничего не ёкнуло… Это у вас, молодых, ёкает, а у меня от этой образины просто сердечный приступ тогда приключился. А я вообще-то и помереть от такого могла! Разрыв сердечной мышцы, вот как есть! – Мелли, а вы чему так противитесь?.. Признали ведь уже, что любите, а до сих пор «образиной» величаете, – улыбнулась я. – Так это… – тут она густо покраснела. – Внове это всё для меня, девочка, понимаешь? Раньше не ёкало… Замуж-то меня по сговору выдали. Какие там любови… А тут – вот. Прилетело на старости лет – не отмашешься… А как вести себя – не знаю. Чтобы слова там ласковые… Ворковать, как вы, не умею. На «медведя» вроде не обижается, и ладно. – А для него это самое ласковое обращение и есть, – рассмеялась я. – Если вы не знали. Обратно с нами возвращался герцог Астерби с Фионой, и вот кому путешествие точно пошло на пользу, так это им. Гонору у неё заметно поубавилось, а вот её тихий супруг, наоборот, стал решительнее. В столицу они везли новые торговые соглашения и образцы товаров, что предлагал Дэврети: превосходную сталь, редкое чёрное дерево, что твёрже камня, местные специи и вулканическую пемзу, и ещё десятки наименований. Те же экзотические цветы и фрукты, что для местных особой ценности не представляли, могли стать хорошей статьёй дохода для островов, а герцог поспешил оформить королевскую монополию на их поставки, так что казна тоже на них порядком обогатится, уже за счёт спроса в Вельтарингии. Кадетов и графа Тобрука я так и не увидела; говорят, офицер королевского корпуса настолько проникся военным и охотничьим искусством дэвров, что уже два месяца пропадал с воспитанниками в лесах, занимаясь выживанием в дикой природе. Ригель-Войцы поручили мне передать подробный отчёт короне о результатах своего пребывания здесь и, главное, заверить, что посольство организовано и полностью готово к работе. «Вы только не говорите никому, что супруга посла здесь босиком отплясывает и не всегда знает, где её младшие дочери, – хихикнула Анна-Ка. – А Анри и вовсе полдня пропадает на рыбалке». Тохунга нашла меня сама. «Хорошо, – довольно кивнула она, рассмотрев меня с головы до ног. – Вот теперь хорошо, атаранги-мана. Духов уважь. Венуа поклонись. И возвращайся. Здесь твой дом теперь». Что делать, конечно, не объяснила. Пришлось по наитию. Те Ваи я напоила кровью, полоснув лезвием по пальцу над ручьём. Первый нож мне подарила Агна. И ещё несколько вручили хойя. «Ты ж атаранги-мана, негоже тебе без оружия», – просто сказали они. Кажется, это понятие было немного шире, чем просто «помеченная духами»… Те Хау я подарила прядь волос, развеяв её по ветру. Налетевший вихрь жадно подхватил подношение, а меня лишь ласково мазнул по щеке. На матери-земле я спала этой ночью. Рид даже не спрашивал, отчего мне вздумалось ночевать на траве заднего двора фаре, а не в упругой кровати. Просто лёг рядом. А утром у моей головы вырос белоснежный цветок тиаре. Рид сам заправил мне его за левое ухо. Двадцать хойя утром погрузились на «Принцессу Эльжбету», прибывшую двумя днями ранее из Баглора. Девятнадцать продолжили плавание, сделав остановку в Ноош-Тейне. Это Эхра Мохнатый сошёл вместе с Магретой – просить её руки у Мелинды Эгмант. Отца Магреты, мэра всего городка, Мохнатый в расчёт не брал. – Согласится, как думаете? – распереживалась я. – Да куда она денется, – философски пожала плечами Мелли. – Малютку ведь тоже не от качки всю дорогу тошнило. А за тот кувшинчик золотых самородков мамаша лысенькому сама парочку дэвровских царей в родословие припишет. Для меня недельное путешествие пролетело незаметно и без морской болезни. Корабль был мне знаком, только я занимала уже другую каюту. С широкой кроватью и Ридом в ней. Дэвров невиданная прежде паровая тяга на «Эльжбете» привела в полный восторг, и капитана чуть не замучили, заставив объяснять принцип движения. Капитан не смог им толком объяснить, зато герцог Астерби вдруг проявил недюжинные познания в инженерии, чем заслужил восхищённый взгляд от собственной супруги. Я же просто наслаждалась компанией друзей, солёным бризом, закатами и своим кайарахи. Неужели это нормально, что скучаю по нему, стоит расстаться на минуту? Нормально, что стоит заслышать его особый рык, обращённый только ко мне, как внизу живота начинает сладко тянуть в предвкушении его ласок? Он изучил меня всю, до миллиметра, руками и языком, но каждый раз находил какую-то новую струнку. Я же только начинала познавать его мужскую природу, и от его бурной реакции на мои несмелые действия сама каждый раз звучала по-новому. Как он может быть таким нежным и диким одновременно? Как я могу быть с ним ближе некуда и при этом желать его ещё больше?.. Но что только страсть… Не меньше я любила томные утра, когда нежилась в его объятиях. Он такой огромный, что в него можно завернуться полностью, словно в одеяло! И вот ещё качаешься на волнах зыбкого сна, а ноги уже сами оплетают его узкие бёдра, чувствуя, как просыпается его тело. А горячие огромные руки уже скользят по спине, подминая под себя, и в ухо спросонья льётся хриплое: «Аурем менс…» Из такого волшебного утра нас и вырвал радостный крик матроса: – Подплываем! Астеви-Раш! Столица!.. – Убью, – хрипло пророкотал Чёрный Вепрь. – Напомни мне через полчаса, аурем…