Глава 7

После утреннего угощения Имельда распереживалась, что оговорённая накануне прогулка с Юном и Дичком может не состояться либо обернуться новой стычкой, и состав поменяется не в её интересах, но зря. Чёрный Вепрь после уже обычного завтрака вместе с Вангапу ушёл вслед за местным жителем. Неожиданный посетитель был хорошо одет, к кайарахи обратился уважительно, но видно было, что нооштейнец боялся. Юн меня радовал – как губка впитывал всё, что я ему говорила, живо интересовался жизнью в Вельтарингии. Даже Мелли прониклась к нему материнскими чувствами. «Да ребёнок же, – вздыхала она. – Хоть тоже образина та ещё». Мохайя Дичок, крепкий тридцатилетний мужик, по большей части молчал, но видно было, как лестно ему прогуливаться рядом с дамами. Стоило мне после прогулки устроиться в беседке с тетрадкой – я всё же решила записать некоторые легенды, услышанные ночью от кайарахи, как меня незаметно окружила толпа дэвров. Я с удовлетворением отметила, что сегодня их было больше, чем обычно подсаживалось ко мне, если я обедала за общим столом. Улыбнувшись, я отложила карандаш: настало время «россказней». – Слышь, тесса, я чот не всеку – между «госпожой» и «леди» какая разница? – подал несмело голос Хеми Барсук после того, как получил несколько ободряющих тычков от сверкающих глазами дэвров. – Такая же, как между рядовым воином и хойя, – я тоже блеснула новым знанием. – Может, присядете, господа? Я попрошу Клару принести всем лимонада. Так вот, «госпожа», господин Хеми, это уважительное обращение к любой женщине, знакома она вам или нет. Универсальное, можно сказать. Например, с моей компаньонкой мы давно знакомы и она разрешает называть её сокращённым именем, но на людях я всё равно говорю «госпожа Имельда» или «госпожа Ризе». Так я выказываю уважение к её возрасту и жизненному опыту. – Ну, баба она строгая, да, – протянул Потрошила. – Такую и «госпожой» не зазорно звать. – В слове «господин» тоже нет ничего обидного, если вам вдруг так поначалу показалось, – уверила я. – А что касается «леди», то это уже обращение к дамам благородного происхождения. Они могут носить разные титулы – графинь или герцогинь, но именно обращение «леди» является общепринятым. Девушки, с которыми вы познакомитесь, как раз леди и есть. А ещё это слово прочно ассоциируется с дамой воспитанной и утончённой. – То есть с такой, как ты, тесса, да? – встрял с обычной присказкой Лютый. – Я всё же не леди, господин Ойтал, – улыбнулась я дэвру. – Но благодарю за сравнение, мне лестно это слышать. – Так как тебя звать тогда? Чот на «госпожу» ты тоже не тянешь – вон какая ладная да худенькая. Слова всякие хорошие знаешь. И глазами смеёшься. – И добрая, – пробасил кто-то и остальные поддержали рыком. – Не то что Ярого госпожа. Боги, надеюсь, Имельда этого не слышала. Кажется, с «госпожой» у них теперь стойко ассоциировалась только определённая возрастная категория женщин. Или телосложение. Или нрав. Кто этих дэвров разберёт… – Для меня достаточно «тессы». Вот только никакое уважительное обращение к даме, как бы она вам ни нравилась, не сработает без ещё одной маленькой детали. Если вы будете ей «тыкать». – Опять дурости эти, – буркнул Кныра, невесть откуда затесавшийся позади. – Игрища нелепые. – Вовсе не глупости, господин Кныра. А насчёт игрищ – это интересное наблюдение… А скажите мне вот что. Я слышала, что дэвры, помимо воинской доблести, ещё великолепные охотники, это так? Ответом мне стал дружный рёв и хруст рёбер от гордых ударов в грудь. – Верю, господа, верю! – даже самой пришлось повысить голос. – Господин Кныра, вот решили вы поохотиться. Подготовились, силки расставили, ловушки выкопали, все-все следы изучили. Но даже не успели зайти в лес, как добыча сама к вам выходит и покорно ложится у ног – бей не хочу… – Да это ж какая охота! – возмущённо зарычали дэвры. – Позор один! Зверя выследить надо! Загнать! Вон Рид-Черныш три недели за Великим Мохойо гнался! Три дня и три ночи они по земле катались! И одолел-таки вепря, а ведь и десяти годочков Риду не было! Вот и прозвище Риедарса перестало быть тайной. Я отчего-то смутилась, представив эту эпичную схватку. Вернее, мощные руки кайарахи. Нет, в десять лет они, конечно, такими не были… О, боги милостивые, что за мысли то… Я откашлялась. – Так вот: завоевать девушку, господа, это та же охота. А обращение на «вы» – это ваш меч, заострённое копьё, чтобы сразить леди… – У меня и получше меч в штанах найдётся, – буркнул Кныра, но на него уже зашикали товарищи. – Такое вежливое обращение – это дистанция, расстояние, на котором вы выслеживаете свою добычу. Так вы покажете леди, что бояться ей нечего, что вы её уважаете, что не нападёте сразу и готовы охотиться по всем правилам. Ведь леди тоже ко всем на «вы» – это её защита; стена, которой она отгораживает круг тех, кто ей действительно дорог. Ваша задача – эту стену сломать, добиться её благосклонности уважительным отношением. Это ведь для вас обращение на «ты» привычно и естественно, а для наших леди это вещь очень интимная. «Ты» они говорят только самым близким людям: родителям, подругам или… возлюбленным, – заговорщицким тоном произнесла я. – Для леди «ты» – это высшая степень доверия и близости. Но услышать такое сразу от незнакомца – сродни оскорблению, насилию. – О-о-о, – зарокотали дэвры. – То есть если леди мне вдруг скажет: «А ты ничо так, Сопля», то типа всё – хватай да беги? – О боги, – мне даже рот пришлось прикрыть ладонью, чтобы не засмеяться. – Сомневаюсь, что леди выразится именно так, но если она всё же обратится на «ты» – то да, считайте, леди отныне ваша. Всего-то нужно добиться от неё такого доверия. Воины замолчали, осмысливая сравнение с охотой и хмыкая. Молчаливый Медоед даже задумчиво изрёк: «Ну да, ко-те-вайя нахрапом-то брать – людей смешить только… Его ж лаской надо, со всем уважением к зверю». – Так это, тесса… – поиграл бровями и мышцами на груди Ойтал. – Если тебе… ну, вам то есть… Не в смысле вам с госпожой Мэльдой, а вам одной!.. Если кто из нас вдруг приглянется, так вы тоже не стесняйтесь. Мы типа поймём намёк, ага. Меня вот сразу на «ты» можно, аурем ме… Договорить Ойтал не успел: от грозного гортанного рычания позади меня затряслись брёвна беседки. Будто разъярённый медведь подкрался – так глухо и страшно это прозвучало. А рычание уже перешло в раскатистый рокот: – Потом доболтаете, тесса. Если ещё будет, чем брехунам болтать. На овец тутошних со скал волки спускаться повадились. Городничий изловить попросил. – От это дело! – обрадовались дэвры. – А то кровь застоялась в жилах! – Вас-то, черепах, какая радость по плацу гонять? – Ух, волчатинкой поживимся! – Я тебе, тесса, шкуру к вечеру приволоку! – А я вам три!.. Через десять секунд ни одного дэвра на территории казармы уже не было. Я только покачала головой. Надеюсь, хоть что-то у них в голове отложилось. Имельда осторожно вышла из дома. Всё же в основной своей массе дэвры её пугали. – А лихо ты с ними, девочка. И не по-книжному ведь, а так, чтобы поняли. – На ходу выдумывать приходится, – улыбнулась я. – Да вижу. Только ты, Ари, вот что, – вдруг посерьёзнела Мелли. – Я тебя спрашивать не буду, куда это вы с Вепрем ночью ходили да чем занимались… – Просто с культурой их знакомилась, Мелли, – недрогнувшим голосом ответила я. – Кайарахи легенды Дэврети рассказывал. В моей работе это пригодится. – Ну да… Я тебе, Аурелия, не матушка и не надсмотрщица. Ты девочка сама взрослая да умная. Да только в некоторых делах неопытная… Не обожглась бы… – Имельда, вы о чём? – ровно уточнила я. – Ты ж понимаешь, деточка, как между странами мосты наводятся. Захотят мои девочки или нет за этих дикарей идти, а всё равно рано или поздно выйдут. Отцы надавят, матушки. Подружек, кто нужно, подговорит… Меж бывших врагов ведь только так: по крови породниться надо, чтобы уж наверняка. Принцесса-то Георгина, младшенькая сестра его величества Кервена, тоже ведь не от великой любви за краснокожего царевича-виндейца пошла. Нет, то, что полюбили они потом друг друга искренне – это богам милостивым вечная благодарность… Вот и в Дэврети вельтарингская благородная кровь скоро будет. Дикари дикарями, а эти-то непростые – они хойя, большое влияние на островах имеют. Девицы мои быстро там новую аристократию построят. – Мелли, я ведь не наивная. Знаю, как всё это происходит. Ради ваших девочек и стараюсь – чтобы им легче было. Мужчины-то они хорошие. Немного причесать и… – Не поняла ты меня, Ари, – вздохнула Имельда. – Ладно уж, напрямик скажу. Вон, Вепрь от тебя любого отгоняет, стоит кому-то чуть больше интереса проявить. На Лютого этого сейчас как зарычал – самой страшно стало. Только не ведись ты на это. – Мелли, это просто вопрос моей безопасности, – удивилась я. – Личная защита от кайарахи прописана в контракте… – Ага, только что-то от меня он ту образину отгонять не спешит… А я ж вижу, как тебе самой такое внимание от их главного лестно. Только вот, Ари… Я тебе заранее скажу. Са́мому-то их хорошему да видному и пирог под стать уже испекли. Да торт целый, чего уж там – не поскупилась её величество. Слышала, свою племянницу Карлотту она за Вепря выдать хочет. А за герцогиней Карлоттой и земли, и пару городов южных дают, как бы не Ноош-Тейн этот же. И умница-красавица там такая – кто ж откажется… – Госпожа Имельда, – улыбнулась я. – Кажется, вы неверно истолковали мой интерес к культуре дэвров, приняв его за интерес к кайарахи лично. Поверьте, я знаю, кто я. И своё место рядом с благородными людьми тоже прекрасно осознаю. Кем бы они ни были: лицами королевской крови или дикарями. Надеюсь, мы больше никогда не вернёмся к этому разговору. Да, я простая тесса. Но выдержку сейчас проявила поистине королевскую, как бы неожиданно эти новости о невесте Чёрного Вепря ни прозвучали. * * * Дэвры вернулись поздно ночью, почти под утро, и отсыпались до обеда. Видимо, охота вышла удачной, потому что у порога я обнаружила с десяток сырых волчьих шкур. И, судя по их размерам, скалистые волки тут были не чета лесным северным. Зная звериный аппетит дэвров и понимая, что их неизменный повар Потрошила сейчас тоже храпит без задних ног, я попросила Клару заказать в ближайшей таверне сытной еды на двадцать дэвров с доставкой. Хозяин таверны наотрез отказался брать деньги, хотя я выдала кухарке двести велленсов. И сам с помощниками притащил к обеду целую повозку еды, включая двух баранов на вертелах. – Вы, барышня, серебро-то спрячьте от греха подальше, – насупился он. – У меня волки в том месяце пять баранов загрызли. А эти молодцы за ночь всю стаю перерезали, а там их голов тридцать было, да бешеные такие, что даже пули не боятся… На ароматные запахи и дэвры не замедлили явиться. Мелли решила мне помочь, тоже посчитав этот поступок дэвров на пользу городка очень благородным, и встала вместе со мной и Кларой на раздачу. И даже опрометчиво забыла на время о своём брутальном поклоннике. – М-МЭЛЬДА! – восхищённо зарычал Вангапу Ярый, раскидывая дэвров перед собой. – Боги милостивые, он же меня с бараном не перепутает? – сжалась Мелли, с ужасом наблюдая, как стремительно сокращается расстояние от Ярого до неё. – Ари, деточка, я за тобой спрячусь, тебя хоть остальные сожрать не дадут… Ну, или не сразу… – М-мэльда! – матёрый дэвр с восторгом переводил дикий взгляд с моей компаньонки на миску в её руках. Видимо, не мог определиться, что ему милее. – Хлеба, господин Вангапу? – вмешалась я. Хозяин таверны даже успел испечь целый лоток свежайших булок. – Мелли, дорогая, давайте я сама. Я вынула глубокую миску из её рук, плеснула туда немного аппетитного мясного рагу. Вторую миску я заполнила до краёв и вручила её Вангапу. И чуть сама не зарычала, отправив остолбеневшую Мелли за стол. А то только мешаться будет, трясясь под взглядом Ярого. Сама же я спокойно раздала с десяток мисок, выдержав и горящие взгляды, и штук пять «аурем», и голодное бурчание в животах. К каждой миске я ещё прилагала «пожалуйста» и «приятного аппетита», и среди растерянного рычания один раз даже прозвучало неуверенное «спасибки, тесса» в ответ. От Сопли, кажется. А очередной знакомый рык и у самой отозвался в груди чем-то тёплым. – Лютый, – пробасил Чёрный Вепрь, отобрав у меня миску и черпак. – Ну-к, встал заместо тессы. – Господин Риедарс, мне не сложно, – возразила я. – Я прекрасно понимаю, что ваши хойя устали после охоты и голодны. – Лютый, – очень зло и громко рыкнул кайарахи, словно не услышав меня. Ойтал хмуро сменил меня у котла. Выглядел он, честно говоря, неважно. На заросшей челюсти заходили желваки, крылья носа раздулись и побелели, но он не возразил. А вот меня даже не удостоил взглядом. Чёрный Вепрь выжидающе смотрел на товарища. У Лютого глухо зарокотало в груди, но кайарахи коротким повелительным рыком оборвал всё недовольство. И принял из его рук миску с едой. Это действительно настолько было похоже на выяснение отношений в обезьяньей стае, что страшно стало. Одно неосторожное движение или слово в этой безмолвной перепалке – и в ход пойдут кулачищи и ножи, никому мало не покажется. Иерархия и дисциплина у дэвров железная, вот только за нарушение, в чём бы Ойтал ни перешёл Вепрю дорогу, тут обычной гауптвахтой не отделаешься… – Сама-то ела, тесса? Честно говоря, не успела, да и Клара с утра по моим просьбам бегала и для нас ничего не приготовила. Но мучить голодных дэвров после тяжёлой ночи своим застольным этикетом мне не хотелось, о чём я прямо сказала кайарахи. – Так и не мучай, чо, – заржал Риедарс. – И сама не мучайся. Поешь нормально, много ты на голодный желудок этими своими зубочистками наковыряешь? – Господин Риедарс, вы мне всё обучение на корню загубите, – я взглянула на него с лёгким укором. – Я просто отсяду подальше, чтобы не смущать мужчин. – Подальше – это дело, – хмыкнул дэвр. – Вон дальний стол свободен, туда и садись, тесса, никому не помешаешь. В очередной раз подивившись такой прямолинейности дикарей, я уселась поодаль. Нет, представить только: чтобы в высшем обществе джентльмен согласился с дамой в том, что она может быть кому-то неудобна… Да ещё чтобы сам предложил ей отсесть подальше. До чего же у нас разные представления о вежливости… Однако стоило мне устроиться на пустующей лавке, как кайарахи ещё брякнул на стол жменю приборов и вдруг сам опустился рядом со мной со своей миской. – Так, показывай, чем тут хлебать-то? Вот этими напёрстками с ручкой? Я в изумлении ничего не смогла ответить, а Чёрный Вепрь уже невозмутимо зачерпнул мельхиоровой ложкой рагу. Приборы всё так же стояли посреди стола, и все они были тщательно помыты дэврами с прошлого раза. Глядя на своего предводителя, и остальные потянулись к коробке. – Пожёстче бы вы с ними, тесса, – вдруг подмигнул Чёрный Вепрь. – Всё они умеют. Голову вам дурят просто. Чай, у каждого матушка есть, а те-то многие из ваших, с побережья, со своими привычками. Научили уж. И вилки у нас свои есть. Вот, марау. Кайарахи покопался на поясе и выудил невиданную вещицу: круглую ручку из чёрного дерева о четырёх зубцах, украшенную искусной резьбой. Зубцы её располагались кругом, а не в одной плоскости, но это, несомненно, была вилка. Или не только?.. Слишком уж острые были концы, намеренно заточенные. – Не ошибусь, господин Риедарс, если предположу, что этот марау многофункционален? Смахивает на дротик. – Аргх-х, – довольно оскалился Вепрь. – А сходу сечёшь, тесса! Хочешь, метать научу? Вещица настолько ладно легла в ладонь, что внезапно захотелось проверить свою меткость. Но… вдруг перед глазами встал вчерашний разговор с Мелли, да и сама она тревожно посматривала в мою сторону, даже позабыв о соседстве Ярого. – Благодарю, нет, – поспешно отказалась я. – Господин Риедарс, я хотела попросить вас о другом. Видите ли, мы с вашими товарищами вчера проходили одну деликатную тему… Насчёт обращений к леди на «вы». – Слышал, – рыкнул дэвр. – Мне показалось, что им понравилось моё объяснение. Вежливость – дело привычки, но её нужно постоянно закреплять. А вы для них – пример, на который они равняются. Я немного смутилась под пристальным взглядом синих глаз дэвра, но продолжила. – Тем не менее вы сами постоянно путаетесь. Будет лучше, если вы определитесь с одной формой – на «ты» либо на «вы». Я не леди и не могу просить вежливой формы обращения от вас, кайарахи, как это обычно принято у учеников по отношению к тессе. Всё же вы правитель и мой работодатель, а не подопечный… Своим ученикам я смогу обосновать любой ваш вариант. Опять же, повторюсь, вы кайарахи и сами вольны… – Тебе самой-то как больше по нраву, аурем? – тихо рыкнул Риедарс, придвинувшись. Боги милостивые. Одна из самых сложных вещей в наставничестве – солгать ученику, когда это необходимо. Порой дети задают такие вопросы, на которые ответить правду – это перечеркнуть всю тонкую работу с нежной душой ребёнка. Но при этом ложь дети чувствуют как никто другой. У деда этому вопросу был посвящён отдельный труд. Это «ты, аурем», произносимое тихим рокотом, было таким необычным, непривычным, ласковым… Но я, вихрем прокрутив в голове все рекомендации по позе теви, его интонациям, тщательно подобрала слова и ответила с лёгкой улыбкой: – Конечно же, я бы предпочла на «вы». Исключительно из педагогических сообра… – Нет, – резким рыком оборвал меня кайарахи, не сводя изучающего взгляда с моего лица. – Парни ладно, им надо: пусть привыкают, как там у вас принято. А вот мне, красавица, ни к чему это. На тех ваших леди охотиться я не собираюсь. Разве я могла спорить. Когда речь идёт о правителе целой страны, то неважно: безупречны его манеры, как у принца Альберта, или же он ходит полуголый и рычит как медведь. Да и очаровывать герцогиню Карлотту ему не придётся. Какую девушку смутит отсутствие воспитания, когда на другой чаше весов будет стоять титул первой леди страны? Или как у них там супруга кайарахи зовётся… Вроде обед был общий, а вышло так, будто мы намеренно с кайарахи от всех отсели. Мелли смотрела на меня с тревогой, половина дэвров с привычным восхищением, половина с какой-то хмурой досадой. Риедарс же то страшно рычал, то веселился, то снова рычал – уже на меня, хоть я и не давала повода. Не понимая, что ещё ожидать от Вепря, я сосредоточилась на еде, хотя кусок в горло не лез. – В городе праздник вечером будет. А городничий их этот на ужин ещё позвал. В благодарность вроде как. Так чего, Аурелия, – добавил он тем тихим рокотом, каким нараспев рассказывал легенды своего народа. – Пойдёшь со мной? Покажешь мне и ринга матау, как в этом вашем обществе вести себя надобно? Ринга матау, как выяснилось, называлась правая рука кайарахи. А оказался им не кто иной, как Вангапу. Окинув сочувственным взглядом Имельду Ризе, которая в ужасе отворачивалась от лучших кусочков мяса, что Ярый вылавливал для неё пальцами в своём рагу, я не смогла возразить. В конце концов, это были два самых влиятельных лица в Дэврети, на которых и следовало равняться моим, до сих пор не признающих себя таковыми, ученикам. Да и правителю целой страны не отказывают. Осталось мягко уговорить мою несчастную компаньонку…