Глава 8

Дождавшись моего неуверенного согласия, Вепрь довольно рыкнул и объявил о городском празднике своим товарищам. Ожидались народные гуляния по поводу избавления от хищников, сильно досаждавших горожанам, угощение и танцы. – Угощение! – тут же жадно сверкнули глазами дэвры, словно не отобедали очень сытно пять минут назад. – От это дело! От это мы всегда! Кайарахи быстро осадил воинов, прорычав, что если кто-то заставит тессу краснеть за них вечером, то Вепрь лично поучит того ремнём по мягким местам. В ответ раздался только скрежет зубов – видимо, такого рода наказание считалось очень позорным. А потом кивнул мне: давай, тесса, не зевай. Быстро прокрутив в голове, что вообще обычно происходит на таких мероприятиях, я поспешила успокоить уже окруживших меня дэвров. Всё же это небольшой городской праздник, а не великосветский раут. Но тоже своего рода выход в свет, и надо извлечь из этой ситуации максимум пользы. Странно было напутствовать своих учеников следующими словами: между собой не драться, ножи и мечи в ход не пускать, из фонтанов не пить, местные дома на крепость не проверять, фонарные столбы на спор не выкорчёвывать, женщинам «комплименты» не отвешивать и глазами их тоже не пожирать. Может, для кого-то и смешно звучит, а я за три недолгие прогулки с дэврами уже всякого от них насмотрелась… – И ещё, господа. Этот праздник горожане устраивают в вашу честь. Это означает, что люди благодарны вам за добрый и смелый поступок. Например, этот обед хозяин таверны приготовил для вас совершенно бесплатно – в знак признательности. – Вот это он знатный подгон сделал, ага! – закивали головами дэвры, а сильнее всех Потрошила. – Как вы сами видите, свою благодарность можно выражать разными способами, а не только одаривать золотом… – Нам-то золото нахрена, – заржали воины. – Своего полно! – И другие люди вечером тоже наверняка захотят вас отблагодарить. Кто-то словами, другие – приятным поступком или небольшим подарком. Пожалуйста, запомните такие моменты, а потом расскажите о них мне, если вас не затруднит. А я потом научу вас, какие знаки внимания из оказанных можно использовать в будущем, чтобы добиться расположения леди. – Мне это, – почесал челюсть Потрошила. – Мужик с той таверны ещё мешочек специй приволок, я у него как-то брал до этого. Запомнил, видать. «Спасибо» ещё сказал, вот. – Вам это доставило удовольствие, господин Потрошила? – А то! Травки-то – первый сорт! Угодил так угодил! – Это потому что он подумал о том, что́ может быть для вас приятно. Это очень важно: когда вы хотите отблагодарить человека – недостаточно осыпать его драгоценностями. Слова или поступки порой могут быть дороже золота. Дэвры задумались. – Аурем… Аурелия, – быстро поправился Ойтал Лютый и поднял один не до конца прояснённый вопрос. – Тесса, то есть. Вы поэтому нам золото вернули? – Всё верно, – предельно серьёзно ответила я. – Вы заплатили мне гораздо большим – вашими эмоциями, вашим блеском в глазах, когда я играю. И тем, что прислушиваетесь ко мне сейчас. Большей награды за мои скромные таланты мне и не нужно. Точно так же, как мне кажется, вы не стали бы требовать плату с горожан за то, что избавили их от волков. Дружный негодующий рык был мне ответом. – Смеёшься, что ли, тесса! Чтоб дэврам за охоту платили ещё! Оно ж нам в удовольствие! Да я б сам доплатил, чтоб ещё разок так повеселиться!.. Я лишь многозначительно взглянула на суровых воинов с лёгкой хитрой улыбкой. Повозмущавшись, они по одному умолкали, почёсывая заплетённые бородки. – Вон оно чо, – задумчиво произнёс Кайваи Медоед, подытожив общие нехитрые размышления. – От теперь понял. А мастерица вы, тесса, словами-то через рот говорить. Черныш-то просто ссыпал нам всё золото на бошки и был таков. А вам оно типа тож в удовольствие на рояле своей играть, получается. – Именно так, господин Кайваи. Но к чему я завела этот разговор про благодарность от горожан… Сегодня вам будут говорить разные приятные слова, и очень важно уметь правильно на них отвечать. Вот представьте, что кто-нибудь вам скажет: «Спасибо, благородные воины, за ваш доблестный поступок, город этого никогда не забудет». Что вы на это ответите, господин Юн? – Дак это… хрен ли там, – смутился подросток. – Ну, тип несложно было, чо. – «Всегда рад помочь», – отчётливо произнесла я по слогам. – «Пожалуйста, господин мэр». «Обращайтесь ещё, милая барышня». Вот три универсальные фразы в ответ на «спасибо» и «благодарю», которые вы услышите ещё не раз. Так вы проявите ответную вежливость и покажете себя благородными спасителями. Уфф. Я хотела ещё добавить к этому набору «волшебных» слов стандартные приветствия, но подумала, что для одного дня будет перебор. Кныра со товарищи, до сих пор воспринимавшие мои «штучки» в штыки, только пренебрежительно хмыкнули. Зато другие дэвры еле слышно пророкотали вслух: «Обращайтесь ещё… Пожалуйста… Ишь ты…» Имельда так обрадовалась приглашению от мэра Ноош-Тейна и возможности побывать в приличном обществе, что я (мысленно попросив у неё прощения – реальное ещё только предстояло заработать в будущем) не отважилась сообщить ей, в паре с кем она идёт на ужин. К вечеру наш небольшой лагерь был при полном параде. Мелли надела очень красивое шёлковое фиолетовое платье, собрала волосы с помощью Клары в изящную ракушку, выпустив у лица пару завитых прядей. И, кажется, даже немного нарумянилась и подкрасила губы. Такой уважаемой даме это позволительно. Моё же лицо никогда не знало ни красок, ни кистей – природа и без того щедро зачернила ресницы и брови, раскрасила щёки румянцем, а на морском побережье кожу ещё позолотил лёгкий загар. Я мудрить с нарядом не стала. Заранее предупреждённая о жарком климате побережья, я взяла с собой несколько лёгких платьев и облачилась в одно из тонкого муслина. Его даже можно было назвать праздничным с небольшой натяжкой – лишь потому, что от других моих закрытых нарядов его отличали короткие рукава до локтя и скромный вырез. Волосы я по привычке заплела в гладкую косу, разве что сделала её чуть более пышной. Я долго сомневалась, но надела самый тонкий золотой браслет из подаренных кайарахи, и к синему муслину он подошёл идеально. Что бы там Мелли себе ни напридумывала, а сам лорд Ригель-Войц рекомендовал так проявить уважение к правителю дэвров. И, если честно, браслет мне просто очень нравился. Зато дэвры… Ох, что они так ответственно подойдут к скромному празднику в их честь, я никак не ожидала. Видимо, решили предстать во всём блеске, и сверкало там действительно всё. Огнём горело начищенное золото в ушах, на руках, на шеях. Хищно блистала серебром их удивительная заточенная сталь на поясах и за спинами. Слепили оскалы – дэвры, как я узнала, жевали особую траву, что придавала белизну и крепость зубам. Глянцем поблёскивали торсы – до скрипа отмытую кожу перед битвой или обрядами они смазывали специальным маслом. Волосы дэвры не стригли, но я отметила, что и они были чисто вымыты, а тонкие косички переплетены заново. Кажется, косички эти были чем-то вроде зароков или пожеланий – у каждого в длинной гриве виднелось от одной до пяти-семи. Кроме разве что Эхры Мохнатого, но его лысый череп, обильно смазанный маслом, и так сиял ярче всех. Всем отрядом мы и отправились на городскую площадь. Нас с Имельдой после недолгих препирательств заключили в кольцо, причём Вангапу коротким рыком отогнал неугодных ему дэвров от Мелли, разрешив лишь Юну находиться ближе остальных. Сам он, согласно их строгому строю, следовал впереди отряда за предводителем. Первое, что бросилось мне в глаза – это почти полное отсутствие девушек и женщин на площади. Дэвров встречали, да: мужчины с головами волков на пиках и с сочащейся жиром бараниной на коротких вертелах, молодые парни бодрыми криками, благообразные старушки со свежеиспечёнными хлебами. Сам мэр городка вышел навстречу с приветствием и словами благодарности. – Ну, это… – замялись дэвры и нестройно пророкотали. – Типа, пожалста, ага… Рады были помочь… – Обращайтесь ещё, милая барышня! – выпалил Юн, гордо покосившись на меня. «Милая барышня» мэр, убелённый сединами, растерялся на пару секунд, но сердечно поклонился и пригласил воинов присоединиться к празднику. А постарались горожане на славу! На центральной площади весело играли музыканты, создавая радостный настрой. Я присмотрелась к своим ценителям музыки, но нет: скрипки, флейты и гитары их не воодушевили. Ходили колесом скоморохи в ярких костюмах, веселя народ, где-то устроили импровизированный спектакль, разыгрывая сценки недавней охоты. Пиво лилось рекой из бочек, искрились огненные вертушки, шкварчали на углях бараньи туши, вроде бы только избежавшие участи быть съеденными волками… Народ приплясывал, радовался, только при виде дэвров немного насторожился. А женщины тут всё же были – просто их резко задвинули за спины мужья и отцы, завидев дикарей. Местный народ притих, даже музыканты перестали играть. Несколько мужичков, запинаясь, предложили дикарям «разделить с ними хлеб и радость». – От это ладно! – восторженно гаркнул Хеми Весенний Барсук, не сводя глаз с ломящихся от еды столов. – От это до́бро вы тут веселитесь! Я поначалу испугалась, когда дэвры дружной толпой ломанулись к угощению. Но через несколько минут варвары уже вовсю чокались огромными кружками с местными, и, кажется, ни зверский аппетит, ни отсутствие манер простых горожан не смущало. Наоборот, как-то сразу общий язык нашли. Ну и я махнула рукой. Веселиться ведь тоже нужно. А веселиться по правилам, а не от души – что может быть скучнее? Это как Тавеле передышку в виде бхангры давать – после такого «бесячества» она только усерднее начинала учиться в ожидании нового поощрения или маленькой поблажки. – Ари, милая, да не смотри ты на них, как гусыня на свой выводок, – шепнула мне Имельда. – Чай, не маленькие. Пойдём, вот и мэр в свой дом приглашает. Нас, Чёрного Вепря и матау какую-то… Матау, ты вроде говорила, это вилки у них, да? Мне кажется, это он так на дэврском предложил кайарахи разделить с ним пищу. Вот молодец мэр! Заранее выяснил, как дикарей по их традициям на ужин приглашать нужно. Сейчас, только образина эта отойдёт от меня подальше… –Марау, – отвела я глаза. – Их необычные вилки – это марау. А матау… Ну, ринга матау… Как бы вам помягче сказать, Мелли… В общем, вместе с кайарахи это его правую руку пригласили. Ну, не буквально, а помощника, ближайшего соратника… – Ари… – побледнела Имельда. – Вот только не вздумай сказать, что… «Образина» от Имельды отходить и не думал. Лишь тихонько зарычав, сверкнул чёрным глазом и ткнул ей под нос татуированный локоть. Я, тихонько выдохнув в сторону, до самого дома мэра так и не осмелилась посмотреть компаньонке в глаза. Нас с Мелли приняли как почётных гостей. Городок Ноош-Тейн был совсем небольшим, относился он к герцогству Овильштанд. Компаньонка бросила на меня быстрый взгляд, но девичью фамилию её величества я и сама вспомнила. Герцог Овильштанд, родной брат королевы Рании и отец Карлотты, что почему-то второй день не шла у меня из головы, предпочитал жить вместе с семьёй в Вильдебо, негласной столице юга страны. Собственной аристократии здесь не водилось, а все важные должности были выборными – из числа наиболее уважаемых жителей Ноош-Тейна. Так что волшебное слово «столица» приравняло нас едва ли не к благородным леди, а Имельду, работавшую непосредственно во дворце с фрейлинами, и вовсе восприняли как небожительницу. Местные дамы украдкой рассматривали платье Имельды, отмечая для себя, что нынче носят в Астеви-Раше, и держались очень чопорно. Ну, так им казалось. А на самом деле в попытке не уронить достоинство перед дэврами и «леди аж из самой столицы» выглядели они очень забавно: деревянные спины, нервные руки, не знающие, что делать с веерами в них, напряжённые взгляды. Ничего, добрая улыбка способна растопить этот лёд. Но главными героями вечера были, конечно, дэвры. Пока мужчины восхищались знаменитым оружием дикарей, меня и Мелли робко окружили их супруги. Стоило им чуть оттаять, как вопросы посыпались со всех сторон, и интересовало их решительно всё. Причина, по которой я оказалась в Ноош-Тейне, местных дам восхитила и одновременно ужаснула. – О-о-о, – трепетали давно вышедшие из моды воланчики на белых сдобных плечах. – Тесса Аурелия, вы такая отважная! Вам не страшно жить с этими дикарями бок о бок? Госпожа Ризе, это так благородно, что вы лично решили приехать! Бедные ваши столичные леди… Своих-то дочерей мы до сих пор из дома не выпускаем, как только эти варвары тут поселились… – Маменька, ну вот к чему эти глупости – под замок запирать? Не такие уж они и варвары, да и мирный договор теперь подписан, опасаться нечего, – возразила некрасивая и нескладная девица моих лет, до сих пор носившая две «девичьих» косы. – Мне вот Ида письмецо прислала – ну, дочка соседа нашего, что с дэвром в прошлом году сбежала. Так вот, очень ей там неплохо живётся. И замуж он её взял, всё честь по чести. Не в храме, конечно, брачевались, у них там по-другому принято. Пишет, что очень она счастлива, а у неё на лице-то знатно оспа потопталась… А вот и такую полюбил кто-то. Девицу мне стало немного жаль. По южным меркам двадцать пять лет – это уже перестарок. Я-то давно свыклась с мыслью, что не выйду замуж, а потому и причёску носила соответствующую, «взрослую». Дамы окинули девушку откровенно сочувствующими взглядами, зато возмущённая супруга мэра, мать этой великовозрастной девицы на выданье, аж пятнами пошла. – Магрета! – яростно зашептала она. – Да что ж ты меня позоришь-то, доченька! А Иде той в пекле огненном гореть за то, что связалась с безбожником! Чай, и в Вельтарингии женихов хватает! – Ага, какой год толпами порог обивают… – буркнула девушка. – Отгонять устала… Имельда нехорошо сощурилась. За своих фрейлин она всегда стояла горой, как я слышала, а тут на её глазах «малютку» обидели. И внезапно госпожа Ризе встала на защиту дэвров. – Благороднейшие фамилии Астеви-Раша и даже королевская семья намерены вскоре породниться с этими воинами, – ледяным тоном произнесла она. – А руки вашей дочери, госпожа Эгмант, они недостойны, получается? Да и не безбожники они. Ари, милая, что ты мне там про плащи небесные рассказывала? А ты, деточка… Магрета, да? Иди-ка со мной, милая, поболтаем, а то в этом кошмарном платье тебе точно женихов не сыскать… – Госпожа Ризе права, – улыбнулась я. – У дэвров есть религия. Да, отличная от нашей, но безбожниками их никак нельзя назвать. И как мы соблюдаем заветы Всемилостивых, так и у дэвров есть свои правила поведения, обусловленные их нехитрыми верованиями. Ведь не так важно, насколько различаются наши вероучения – важнее та честь, нравственность и мораль, что они несут с собой. А дэвры определённо люди чести – взять хотя бы их вчерашний поступок… Я не смогла избежать наставнических ноток в голосе, за что сразу извинилась – профессиональная привычка. И две дамы из попечительского совета местной школы тут же упросили меня провести пару уроков этикета в женских классах. – Ах, тесса Аурелия, а я бы и сама не отказалась вас послушать! Раз уж через Ноош-Тейн теперь часто важные гости ездить будут… В грязь-то лицом ударить не хочется! А вы такая… От настоящей леди не отличить! Приглашение на чай в местный дамский клуб я также приняла с удовольствием. Вскоре гостей пригласили за стол, а не успела я сдвинуться с места, как мне уже протянул руку Чёрный Вепрь, явно удивив дам таким обходительным жестом. Ещё сильнее он удивил меня, и я даже растерялась на мгновение. Нет, по этикету он всё сделал верно – джентльмен всегда провожает за стол леди, с которой пришёл на званый ужин. Только атмосфера в этом милом провинциальном доме была совершенно неподходящая для этого – уютная, семейная. Не дворцовый приём, где каждый чих регламентирован протоколом. Овечья чёрная бурка мало походила на джентльменский смокинг, да и я далеко не леди… Так что сейчас этот жест выглядел несколько неуместно, и присутствующие, явно не знакомые с Уставом Благородства, как-то особенно заулыбались. Конечно, ведь в их понимании это было нечто другое! Что-то на языке романтики, которой тут и не пахло! Я впервые попала в ситуацию, когда не знала, как поступить в ответ. Нет, проигнорировать руку точно будет невежливо по отношению к кайарахи. Вот и Вангапу посмотрел на командира, неуклюже растопырил свою лапищу, как бы тренируясь, и тут же начал выискивать взглядом Имельду. Такую внимательность Ярого следует поощрить. Но предписанную Уставом улыбку и лёгкий благодарный наклон головы в ответ тут точно примут за то, чего нет… Прости, дедушка! Но на один вечер я перепишу твои правила. Так что я церемонно присела в глубоком реверансе, не поднимая глаз, и ответила очень серьёзно, вложив в лапищу лишь кончики пальцев: – Благодарю вас, господин Риедарс Чёрный Вепрь, вы очень любезны. Выглядело это откровенно нелепо и ещё более неуместно для домашнего вечера, зато у присутствующих не осталось сомнений. Так мужчине, с которым вас связывает что-то больше, чем деловые отношения, не отвечают. Пусть не воображают себе ничего лишнего, как та же Мелли уже напридумывала. Черный Вепрь лишь хмыкнул и вместо того, чтобы идти, держа руки на весу, просто сгрёб мою ладонь в кулак и повёл за собой, будто ребёнка какого. И я снова не поняла – то ли кайарахи не знал, как нужно идти к столу (но руку-то он предложил в полном соответствии с этикетом, заложив вторую за спину!), то ли так хитро переиграл в конце. Ужин прошёл очень душевно, хозяева и гости деликатно старались не обращать внимания на звериный аппетит дэвров, которым слуги не успевали подносить всё новые блюда. Одна только Имельда сидела натянутая как струна, всем видом показывая, что случайно оказалась по соседству с Вангапу. Предусмотрено было и развлечение: Магрета очень хорошо играла на гитаре, видно, что с душой. Щёки у неё порозовели, а мечтательный взгляд и робкая улыбка сделали её личико со слишком крупным носом, тонкими губами и припухшими бесцветными глазками почти что хорошеньким. – Славная девочка, – шепнула мне Мелли. – Красоты природа не отмерила, а сердце доброе. Ни гонору, ни обиды, просто счастья семейного хочет. А мамаша её считает, что для дочки мэра абы какой голодранец не годится – барона ей подавай по меньшей мере. С благородными породниться мечтает. А малютка вон чахнет. Если и хотел кто жениться, так мамаша давно всех разогнала… Ох, ладно, тряхну стариной, а то играет так душевно, а я очень этот романс люблю… Имельда под аккомпанемент Магреты с чувством спела «Осенний вечер» – песню красивую и немного печальную, но со светлым послевкусием надежды в конце. Пелось в ней о поздних цветах, что распускаются лишь под первым снегом, да редкий садовник заметит их да выходит… Обе исполнительницы сорвали заслуженные аплодисменты, но сильнее всех отличился Вангапу: – МОЯ БАБА! – с гордостью и восхищением рыкнул он во всеуслышание, обведя ревнивым взглядом остальных мужчин, будто кто-то собирался это оспорить… Я же с ужасом смотрела на Имельду. Лицо её менялось так неспешно, как будто недвижным зельем опоили: щёки начали бледнеть, зато потихоньку багровели уши и пятнами проступала краска на шее. Закаменели скулы, заострился мягкий подбородок, потемнели тёплые карие глаза. И медленно-медленно начали сходиться к переносице брови, а пышная грудь вздыматься, набирая полные лёгкие воздуха… – Господин Риедарс, извините, нам пора, – быстро прошептала я Вепрю, что не отходил от меня и после ужина. И, ухватив Мелли под локоток, самым бесцеремонным образом и в нарушение всех правил этикета я спешно покинула этот гостеприимный дом. Если хотя бы половина из того, что рассказывал мне Ник об «этой кошмарной фурии», правда, то светопреставление Имельда Ризе способна устроить не хуже толпы разъярённых дэвров. Видеть «Имельду-в-гневе» мне ещё не доводилось, но предпосылки к этому явлению были настолько явственные, что мне стало страшно за присутствующих. Дэвры пошли за нами. Я с беспокойством всматривалась в застывшую маску на лице спутницы, но Мелли не произнесла ни слова, пока мы не оказались на безопасном расстоянии от дома. Тогда она остановилась, стряхнула мою руку и медленно повернулась к Вангапу. – ВЫ!!! – рявкнула она во всю глотку, невежливо наставив на Ярого указательный палец. – Вы! – радостно согласился Вангапу. – Вы – дикое, невоспитанное, грубое чудовище!!.. Варвар! Примитивное животное!! Медведь дремучий!!! Бизон неотёсанный! Да как вы посмели?!.. Да как вы вообще могли себе вообразить, будто имеете какое-то право вести себя так по отношению ко мне! Я приличная женщина!!.. И уж точно не ваша «баба»!! Видеть вас больше не желаю!! Знать вас не хочу!.. Прекратите меня преследовать!! Не смейте даже приближаться ко мне, нахал!!.. Мелли всю трясло, глаза её сверкали молниями. Наконец она вздёрнула подбородок, опалила гневным взглядом поклонника и гордо удалилась. – Мелли! – я бросилась за ней. – А с вами, тесса Минци, мне больше не о чем разговаривать! – резко обернулась она. – Не смейте больше никогда решать за меня, в чьей компании мне проводить время! У-у-у, предательница!.. Шурша длинными юбками, Имельда размашисто зашагала прочь. – Кобенится, – восхищённо прорычал Вангапу, не сводя с удаляющейся спины влюблённого взгляда. – Огонь баба!.. Слыхал, командир? «Медведем» назвала… Вот умеет же мужику ласковое слово сказать! И пошёл за Мелли следом, держась на расстоянии. – Господин Риедарс, – напряжённо сказала я. – Вы должны поговорить со своим товарищем, объяснить… – Аурем, – рыкнул Вепрь и вновь сгрёб мою ладонь в кулак. – Полошишься больно. Как смотреть, чего говорить, за других всё печёшься… Всегда зажатая такая? Замоталась в эти свои этикеты, а веселиться-то совсем, смотрю, не умеешь. – Господин Риедарс, – я оторопела от такой прямоты. – Простите, но мне совсем не до веселья. И смею напомнить, что я всё же тесса, а этот статус подразумевает… – Статус-шматус, – хмыкнул кайарахи и весело подмигнул. – А я тебя научу, красавица.