*** 38 ***

— Я так счастлива! — сказала Мей. — Это сон… Прекрасный сон… Но я боюсь проснуться!

Девушки сняли амулеты и снова стали собой, а вот украшения из серебристого металла потускнели и покрылись ржавчиной, как это часто случалось с одноразовыми артефактами после использования.

— Он сказал, что магического заряда хватит от силы часа на три, поэтому пришлось торопиться.

— Он?

— Лорд Конор. Пока мы ехали в карете от Института…

Вертрана замахала руками:

— Меюша, подожди, давай все по порядку.

Мей похлопала по скамейке по обе стороны от себя, а когда подруги сели, обняла их за талии. Верте положила голову на плечо.

— Да коротенькая совсем история, — промурлыкала она. — Сначала я трусила. Страшно было садиться в карету с господином Ространом. Он всегда такой суровый, неулыбчивый…

— Вот! — обрадовалась Верта. — А я о чем!

— Но когда карета тронулась, он укрыл мне ноги меховым пологом и сказал: «Извини, Мей, здесь не самое удобное место для беседы, но у нас мало времени. Вы поговорите, и я отвезу тебя обратно».

— Сказал «извини»? — Вертрана подозрительно сощурилась.

— Да. Вообще-то он был вежлив, хотя не улыбался и разговаривал только по делу… Мы ехали несколько минут, потом экипаж свернул в подворотню, где и фонарей не было. Я снова испугалась. Как-то не по себе сделалось: темнота вокруг, я даже лицо господина Ространа с трудом могла разглядеть. Он говорит: «Мей, я выйду прогуляться. На всякий случай буду неподалеку… Ты точно хочешь видеть этого человека?» Я воскликнула: «Да!» «Тогда временно сними амулет, чтобы он тебя узнал». Вот и весь наш разговор.

Эйлин и Вертрана обменялись довольными взглядами: похоже, их план удался.

— Лорд Конор вышел… А я, представляете, забыла отдать ему пальто! Он несколько секунд подождал, но я не сообразила! Кивнул и ушел… И почти сразу я услышала скрип снега под шагами. Дверь открылась и…

Мей всхлипнула и залилась слезами.

— Так невероятно! Я думала, что больше никогда его не увижу. И вот он рядом! Тео не выпускал меня из объятий все время, гладил, целовал… Знаете, как он называет меня?

— Как, Меюша? — ласково спросила Вертрана, лишь бы отвлечь Мей от слез: не надо ей переживать, пусть даже это слезы радости.

— Солнышком… Сказал, что я его жаркое весеннее солнышко. А потом положил руку мне на живот осторожненько так и говорит: «Это правда?» Тут я начала реветь безудержно, теперь стыдно вспомнить, такую сырость развела. «Да, — говорю. — Но уже скоро будет заметно. Думаю, малыш еще недолго будет с нами…» А он… Девочки! Он сказал, что не допустит этого! Что из кожи вылезет, но придумает, как меня выкупить! Тео ведь и мечтать не смел о ребенке, здесь магия была бессильна. А у нас получилось. Настоящее чудо, правда?

— Правда, правда, — шептали девочки, обнимая разгоряченную Мей. — Ну тихо, тихо…

— Он сто раз повторил, что любит меня. Вот только деньги не получится собрать быстро, хотя он надеется справиться за месяц. Хочет заложить имение… Имение маленькое, а еще на его попечении матушка и сестра…

— Ох, Мей…

— Да… Я попыталась отговорить, придумать другой способ, но он уверяет, что со всем разберется, а мне надо думать о себе и малыше!

— Я уверена, Тео успеет! — бодро сказала Эйлин, но Вертрана хорошо изучила этот ее жизнерадостный тон: подруга прятала за ним беспокойство.

— Девочки, но даже если задержится… В конце концов, лорд Теодор один из участников отбора! Неужели не подождут, пока он соберет нужную сумму? — спросила Вертрана.

— Ты забываешь, что Мей уже, по сути, принадлежит лорду Герониму, — объяснила Эйлин. — Тео должен не только вернуть уплаченную сумму, но и как-то уговорить его отказаться от прав. А пока и Мей, и ее тело… прости, Меюша… принадлежат господину Гернаусу.

Улыбка сошла с лица Мей.

— Я даже боюсь предположить, какая должна быть сумма. А если Тео не успеет за месяц?

— Все будет хорошо! — твердо сказала Вертрана. — А теперь позволь себе немножко порадоваться. Ты самая счастливая из нас, Мей. Я даже не представляю, каково это, когда любят…

Мей благодарно кивнула. Элли вытерла с ее раскрасневшихся щек слезы.

— Через час вернулся лорд Конор. Мне до сих пор совестно, что я забыла про пальто. Он, по-моему, продрог, хотя и старался не показывать вида. Они с Тео пожали друг другу руки. Тео сказал, что никогда в жизни не забудет об оказанной услуге, но господин Ростран нахмурился и ответил довольно сухо, что это не составило ему труда и не стоит благодарности.

— Сноб! — проворчала Верта. — Я же говорю…

— Идемте в спальню, — оборвала ее Эйлин. — Мей надо отдохнуть.

Этой ночью Мей впервые уснула безмятежным, тихим сном. Встала посвежевшая и действительно сияла, будто весеннее ласковое солнышко. Даже напевала.

— Надо же, поет! — фыркнула Лора. — А вечером как с цепи сорвалась. Мне кажется, Верта, она ревнует тебя к лорду Конору!

— Я? — оторопела рыжуля, растерянно посмотрела на подругу, тоже оцепеневшую, и лишь потом сообразила, что Вертрана играла вчера ее роль. — О… Девочки, простите, сама не знаю, что на меня нашло.

— А у тебя как все прошло, Вертраночка? — сладеньким голосом поинтересовалась Лора у Верты. — Когда ты уже с нами поделишься, каково это? Может быть, научишь, как приручить лорда, чтобы и нам конфеты присылали?

Вертрана развернулась и вышла, не удостоив ехидную блондинку ответом.

Последующие дни протекали спокойно и размеренно. Мей, похудевшая было от переживаний, снова потихоньку округлилась и сделалась хорошенькой, как наливное яблочко, глаз не оторвать. Корсет пока сходился на талии, но личико стало более женственным.

От лорда Конора к завтраку и к ужину исправно приносили деликатесы для Вертраны, и, судя по объему порций, Верта давно должна была лопнуть.

— Поэтому мне помогают подруги, — объясняла она недовольной Богомолихе. — Не выбрасывать же!

Розочки делали страдающие лица — вот, мол, на что не пойдешь ради дружбы, — но продолжали жевать с удвоенной энергией.

— Мей это совсем не полезно! — бурчала та. — Вы посмотрите, в какую пышку она превращается. Если Вертрану в ближайшее время не заберут из Института, я вынуждена буду пожаловаться госпоже Амафрее.

Занятия продолжались. На следующем уроке рунологии Эйлин вспомнила о незаконченной записке.

— Так о чем ты хотела нам сообщить, Верта? Какой договор?

— Знаете, девочки… — подумав, ответила та. — Мне кажется, будет нехорошо, если я расскажу. Лорд Конор не самый прекрасный в мире человек, но договор есть договор. Он не хотел, чтобы кто-то знал. Не обижайтесь…

— За что обижаться! — воскликнули подруги почти одновременно. — Ведь этот договор не опасен для тебя? Нет? Вот и отлично.

Сам господин Ростран не появлялся уже довольно давно, но Вертрана не волновалась: значит, послушался ее совета и восстанавливает силы. Вернется, никуда не денется, Верта ему нужна.

Испытаний тоже в ближайшее время не предвиделось. Розочек никто не дергал, не гонял с утра до ночи. Вертране даже нравилось то, что она снова в Институте среди своих, просыпается с ними в одной спальне, ходит на занятия. Она знала, что эти дни совсем скоро закончатся. Закончатся навсегда. У Вертраны начнется другая — свободная — жизнь. И Меюша обретет счастье с лордом Теодором. А Эйлин они одну не оставят. Обязательно придумают, как ее вытащить…

— У тебя завтра день рождения! — радостно сообщила Элли утром за завтраком. — Ты хоть помнишь?

— Ой, да? Правда! Я и забыла!

— Это я к тому, что ты ночью отвернись к стене и не подглядывай. Мы с Мей будем готовить для тебя сюрприз!

— И мы, — улыбнулись Габи с Аланой.

— И мы тоже! — подхватили голоса.

У розочек с детства существовала традиция готовить друг другу небольшие, но приятные подарки из того, что подвернулось под руку: денег-то им не выдавали. Чаще всего это были удивительные зачарованные открытки. Девочки стремились поразить виновницу торжества своим мастерством. Открытка, подаренная Вертране на двенадцатилетие, должна была выпустить фейерверк, а огненные шары, раскрывшись, превратились бы в цветы, но что-то пошло не так. Магии у юных розочек в то время было всего ничего, зато азарта хоть отбавляй. В итоге Вертрана получила залп горячих искр в лицо. Они обожгли брови и оставили некрасивые ожоги. Богомолиха потом целый месяц мазала Верте лицо вонючей желтой мазью, от которой кожу саднило и щипало.

— А вот нечего, нечего! — приговаривала она, втирая снадобье. Вертрана пыхтела и морщилась, но классная дама одной рукой крепко сжимала ее шею. — А вы, дурынды, в следующий раз в глаз ей цельтесь, что же промазали-то!

Зато на семнадцатилетие открытка Вертраны оказалась настоящим чудом. Сначала спела ей утром поздравительную песню, потом развернулась и превратилась в маленькое цветущее деревце, усыпанное разноцветными бутонами. Они открывались от прикосновений, а внутри каждого ее ждал небольшой сюрприз. Девочки готовили их почти месяц: серебряная пуговка, наперсток, катушка золотых ниток — десятки приятных мелочей.

— Я не стану подглядывать! — пообещала Вертрана, едва не подпрыгивая от предвкушения.

Вертрана не знала, что этой ночью ей и вовсе не придется спать. Но совсем не от радостного ожидания.

Не знала, что едва не проколет себе бедро острой пикой, пытаясь перелезть через ограду, а потом чуть не обморозит пальцы на ногах, потому что сбежит из Института в тоненьких туфельках.

Не знала, что будет торопиться изо всех сил, стараясь успеть к дому лорду Конора прежде, чем госпожа Амафрея обнаружит ее исчезновение, подойдет к «Небесному Алтарю» и призовет нерадивую воспитанницу магией, которой нельзя ослушаться.

Не знала, что о беременности Мей станет известно…