*** 39 ***

Цепочка событий, приведших к катастрофе, началась с пустяка.

Розочки заранее запасали милые вещички вроде лент или обрезков ткани: для открытки может пригодиться что угодно. Мей припрятала батистовый платочек, которым мастер Ройм однажды перевязал ей руку на уроке зельеварения: из котелка плеснул едкий раствор, предназначавшийся для очистки столового серебра.

Вечером девушки разложили на постели все, что накопили, принялись перебирать вещицы, вспоминая, как именно они попали им в руки.

— Пуговица господина Вира! — торжественно провозгласила Габи, демонстрируя пуговицу, инкрустированную разноцветными стеклышками. — Он зацепился ею за парту, когда наклонился, чтобы стукнуть меня указкой по руке, а пуговка и отлетела. Я залезла под стол и ползала по полу несколько минут, а пуговица тем временем уже преспокойненько лежала у меня в кармане!

Розочки смеялись, вспоминая забавные истории, и отлично проводили время. Вертрана всегда чувствовала себя немного смущенной из-за того, что они так радуются дурацким безделушкам, но, с другой стороны, это было просто игрой, забавой, которую мог понять только тот, кто вырос в закрытом учебном заведении.

— А у тебя что, Мей? — спросила Лора, выхватывая платок, на котором раствор кое-где прожег дыры. — Смотрите-ка, здесь инициалы! Т.Р. Хм… Т.Р.? Теодор Ройм! Точно, я вспомнила, он перевязал тебе руку. Кто бы мог подумать, что наш преподаватель явится на отбор! Лорд Теодор хоть и небогат, но очень мил, я к нему уже привязалась. Пожалуй, оставлю этот платочек себе!

— Как это? — опешила Мей, не ожидавшая такого поворота. — Это для сюрприза. Или, знаешь, я лучше заберу его!

— Ну уж нет! — Лора убрала руку с платком за спину. — Да и зачем тебе? У тебя уже есть лорд! А я… Точно еще не решила, но, может быть, синица в руках лучше журавля в небе… У нас на отборе и журавлей-то нет. Буду строить глазки лорду Теодору!

Мей растерянно заморгала, побледнела. Вертрану обуяла злость, руки сами собой сжались в кулаки.

— Отдай ей платок! — прошипела она, приближаясь к Лоре. — А не то!..

— Не то что?

— Верта, оставь! — тихо попросила Эйлин. — Это ерунда. Девочки, прекратите!

Лора толкнула Вертрану в плечо и отскочила за спину Дейзи. Помахала из-за нее платком, как добытым в битве трофеем.

— Трусиха!

— А ты и твоя Мей — ненормальные истерички! — парировала Лора.

— Я? — прошептала перепуганная и расстроенная Мей, которая не выносила склок.

— А кто меня за воротник хватал?

Вертрана не могла признаться, что это была она, только виновато посмотрела на Меюшу.

— Ведете себя, как беременные! У меня мамаша десятерых родила, я-то знаю, о чем говорю! Я ее без живота и не помню. Она потому меня и привела в Институт, как иначе столько ртов прокормить. Меня забрали, а сестру нет. Мамаша еще вопила, что здесь все мошенники, не хотят за двоих платить!

Лора вдруг запнулась и устремила взгляд на Мей, вернее, на ладонь, которой та прикрывала живот. Глаза блондинки сделались огромными.

— Ты беременна! — взвизгнула она, нацелив палец в грудь рыжули.

Та, вздрогнув, убрала руку, но ее жест уже заметили все розочки. Они оторопело переглядывались. Вертрана и Эйлин потеряли дар речи. Обе силились сказать хоть что-то в защиту Мей, но, пока собирались с мыслями, заговорила Алана:

— Лора, какие глупости ты болтаешь. Как бы Мей смогла забеременеть, интересно? От сквозняка?

Элли благодарно взглянула на Алану и делано рассмеялась:

— И правда, не иначе как от сквозняка.

Лора и сама не верила в беременность, но ей хотелось, чтобы последнее слово осталось за ней.

— А если я позову госпожу Гран? Она посмотрит на Мей магическим зрением, и сразу станет понятно, беременна она или нет.

— Ты не сделаешь этого! — прошипела Вертрана, бросаясь Лоре наперерез, а та, исключительно из вредности, стала увертываться и убегать, крича в голос: «Госпожа Гран, госпожа Гран! У меня для вас новости!»

— Заткнись! Замолчи! — У Верты на глаза навернулись злые слезы.

Эйлин, а следом за ней и остальные розочки, кинулись ловить Лору. Хотя слухи о беременности выглядели нелепо, никто не хотел, чтобы Мей подвергли унизительному магическому осмотру.

Однако было поздно: дверь открылась и на пороге возникла сухопарая Богомолиха. Судя по растрепанной прическе, крики воспитанниц подняли ее из кровати.

— Что за шум? Лора, прекрати носиться по комнате, ты ведешь себя недостойно!

— Госпожа Гран, а Мей — беременна! — выпалила та, разгоряченная азартом погони.

Вертрана едва не застонала. В глазах рыжули плескалось отчаяние, которое она пыталась скрыть за натянутой улыбкой. Эйлин, смеясь — вот только смех звучал как скрежет лезвия по стеклу, — обняла Мей за талию, соединив руки на животе.

— Госпожа Гран, Лора переела сладкого за ужином. Она просто балуется! Беременна! Наша скромница! И от кого бы?

Богомолиха махнула было рукой: она устала и мечтала очутиться в теплой постели. Отвернулась, сделала шаг вон из комнаты, и Верта почувствовала, как ноги слабеют от облегчения, но классная дама неожиданно передумала. Вернулась и смерила Мей острым взглядом.

— Чушь, конечно… — медленно сказала она. — И все же, встань-ка прямо, голубушка, я посмотрю.

Мей качнула головой: «Нет, не надо», но ее робкое сопротивление только подлило масла в огонь. Богомолиха грубо дернула рыжулю за руку, отрывая от Элли. Поставила перед собой.

Госпожа Гран была слабой магичкой, за время обучения ее дар развился на четверку, и никто из лордов платить за никчемную магиссу не захотел. Ее оставили при Институте, сделав классной дамой. Всю жизнь эта женщина, сейчас уже пожилая, провела в крошечной комнатке рядом со спальней воспитанниц.

Если бы не глупая выходка Лоры, Богомолиха не сумела бы разглядеть беременность Мей раньше срока, для этого ей пришлось собрать все силы.

— Что? Что?! — задохнулась она. — Мей! Мерзавка! Да как же это?

Она подскочила к плачущей рыжуле и, вцепившись в волосы, начала трясти. Мей только пищала, как котенок, и даже не пробовала защититься. Вертрана и Эйлин схватили госпожу Гран за руки, пытаясь оттащить. Розочки растерянно переглядывались. «Не может быть!» — читалось на их лицах.

Богомолиха занесла ладонь над Мей, Вертрана подставила плечо под удар и перехватила следующий.

— Даже не знаю, как смогу объяснить синяки господину Ространу! — прошипела она.

Только упоминание лорда Конора немного охладило пыл классной дамы. Она, тяжело дыша, оглядела своих притихших подопечных.

— Кто? Отвечайте!

— Что если это сам господин Гернаус? — предположила Дженни.

— Это он? — загремела Богомолиха, обращаясь к Мей. — Твой лорд?

Та покачала головой, слезы градом катились по ее лицу. Эйлин снова обняла рыжулю и начала баюкать, как ребенка.

— Это не он! Но отец ребенка тоже лорд!

— Кто же?

— Господин Ройм! Теодор Ройм! Он выкупит Мей и ребенка!

— Я так и знала! — горестно взвыла Богомолиха. — Лорд! Одно название! У него не хватит денег и на половинку Мей. О боги, что я скажу госпоже Амафрее! Что я скажу господину Гернаусу!

— Он выкупит меня! — прошептала Мей. — Он обещал! Уже очень скоро. Пожалуйста, не выдавайте меня!

Госпожа Гран прижала тыльную сторону ладони ко лбу, ее желтое лицо пошло пятнами и выглядело совершенно безумным, глаза покраснели.

— Нет, я не собираюсь скрывать столь вопиющий факт! Пусть решает госпожа Амафрея!

Богомолиха развернулась в сторону двери, но тут воспитанницы облепили ее, целуя плечи и руки, умоляя всем, что связывало их долгие семь лет, пожалеть бедную Мей и дать шанс на счастье.

— Только месяц. Один месяц! — упрашивали они.

— Ах, оставьте! — закричала госпожа Гран, отряхивая с себя руки, точно надоедливых насекомых. — Прочь!

Она выскочила за дверь и торопливо зашагала по коридору.

Мей без сил осела на пол. Розочки тотчас же обступили ее, принялись утешать.

— О, Мей… Если бы мы только знали! Значит, это мастер Ройм? Вы любите друг друга? Он вернулся за тобой?

Рыжуля не могла говорить от переживаний, только кивала. Элли и Верта не отпускали ее рук.

— Еще не все потеряно! — шептала Верта.

— Может быть, Сухарь решит устроить аукцион прямо сейчас! Зачем ей терять выгоду? — подбадривала Элли.

— А где Лора? — вспомнил кто-то из девочек.

Лора спряталась в углу, притаилась за спинкой кровати. Она сидела на полу, уткнувшись в колени.

— Не бейте меня, — пробормотала она.

— Да пошла ты, гнусь! — брезгливо бросила Верта. — Даже пачкаться о тебя не хочется!

Госпожи Гран не было уже очень долго, не появлялась и директриса. Розочки успели немного утешить Мей. Они на все лады повторяли версию Элли про аукцион. А еще раздобыли кипятка и заварили для рыжули успокаивающий мятный отвар.

Но не успела Мей сделать и пары глотков, как дверь в спальню распахнулась и в комнату прошествовала сначала госпожа Амафрея, мрачная, почерневшая, за ней сгорбившаяся Богомолиха, а следом профессор Алеб, выглядевший сегодня гораздо старше своих лет.

— Мей, ляг, — попросил он.

— Нет!

— Я только посмотрю…

Унизительный осмотр повторился. Профессор вытер пот со лба и устало кивнул.

— Неблагодарная тварь, — процедила госпожа Амафрея.

Она не бушевала, как Богомолиха, но от ее тихого голоса кровь стыла в жилах.

— Отец ребенка лорд Теодор! — наперебой заговорили розочки. — Он выкупит Мей. Пусть будет аукцион! Пусть…

— Молчать, глупые курицы! — прикрикнула директриса, и теперь стало заметно, что она судорожно пытается найти выход, а ее спокойствие — лишь маска. — Ваш лорд Теодор гол как сокол. Я допустила его на отбор в виде исключения, дала слабину, теперь жалею. Он даже вступительный взнос выплатил не до конца.

Она на мгновение сжала виски, тяжело вздохнула.

— Что ж, когда-нибудь это должно было случиться. Главное, чтобы господин Гернаус не узнал. Мей приболеет, но после пары недель в лазарете полностью выздоровеет и будет готова отправиться в новый дом.

— Нет! Умоляю! Дайте мне шанс! Разрешите хотя бы сообщить господину Ройму!

Мей упала к ногам госпожи Амафреи, которая с презрением рассматривала рыжую девчонку, скорчившуюся на полу.

— Я собираюсь отказать господину Ройму в последующих посещениях. Мы не благотворительная организация. — В голос директрисы вернулась уверенность. — Ничего, детка, не ты первая, не ты последняя. Профессор Алеб все сделает быстро. Да, профессор? Вы заберете Мей в лазарет или проведете эту небольшую процедуру прямо здесь?

— Я не стану этого делать, — сухо сообщил преподаватель целительства.

— Как вас понимать? — опешила госпожа Амафрея.

— Я нанимался в Институт не для того, чтобы калечить юных девушек душевно и физически. Я нахожусь здесь для того, чтобы преподавать целительскую магию, и, как мне кажется, неплохо справляюсь со своими обязанностями.

Сухарь поджала губы, но настаивать не посмела: такой величине, как профессор Алеб, с радостью предложат место в Академии. Или он займется частной практикой. В любом случае в проигрыше останется Институт.

— Что же, завтра утром пригласим для этой процедуры другого мага. Не столь… — ее губы презрительно изогнулись, — щепетильного. А ты…

Она вдруг наклонилась к Мей и прикоснулась к ее виску, из пальца вылетела сиреневая искра, и рыжуля обмякла, глаза ее закрылись. Вертрана даже обрадовалась, что бедняжка потеряла сознание: слишком много горя для такой слабенькой девушки.

— Будешь спать, пока я не прикажу проснуться! — закончила госпожа Амафрея. — Положите ее на кровать и быстро по постелям! И чтобы ни слова, ни звука из комнаты! Госпожа Гран, проследите за порядком!

— Вот и все… — прошептала Эйлин, когда они остались одни. — У Мей разорвется сердце. И у меня вместе с ней.

— Нет, не все, — упрямо сказала Вертрана. — Никогда нельзя сдаваться. У нас впереди целая ночь, чтобы спасти Меюшу и ее ребенка.

Розочки, которые прислушивались к разговору, подходили и садились рядом с Вертраной.

— Как нам помочь? — спросила за всех Алана. — Ты уже придумала что-нибудь, Верта?