Глава 5 · Женат по недоразумению

Амелия

Состояние Мейбл меня пугало. Соседка и без того не была болтуньей, но после бала она вообще замкнулась и большей частью сидела, грустно смотря в окно и иногда шевеля губами. Даже на занятиях она предпочитала занимать самую последнюю парту и молчать. Наставницы либо оставались к этому равнодушны, либо чрезмерно сочувствовали, и в обоих случаях не задавали вопросов. Как по мне, так это было довольно глупо: так Мейбл все больше и больше погружалась в себя. Я попыталась разговорить ее, но соседка почему-то смущалась, отвечала односложно, и беседа быстро сходила на нет.

Исключение составляла лишь Лизетта, иногда заходившая к нам в комнату. Впрочем, подруги предпочитали прогулки в небольшом саду. После такого времяпрепровождения Мейбл возвращалась излишне оживленной, с лихорадочным румянцем на щеках и ярко сияющими глазами, что меня настораживало. Точно так выглядел мой дядюшка, игрок по натуре, промотавший все свое состояние, а после застрелившийся, чтобы избежать позора.

Состояния у Мейбл не было, пистолета тоже, но неподалеку от пансиона имелся пруд, затянутый тиной. Как по мне, так топиться в этой зловонной луже было противно, но ведь у соседки могло быть свое мнение на этот счет. Поэтому я предпочла ненавязчиво приглядывать за ней.

Пару раз Мейбл замечала мое присутствие, но я умудрялась делать вид, что тороплюсь по своим делам. Она даже поверила. Наверное.

В общем, мне приходилось держать ухо востро. А еще был мой жених. Нет, граф Аттисон предпочитал не встречаться со мной после неудачного разговора, но все мое существо негодовало против брака, навязанного нашими родителями. К тому же равнодушие графа задевало даже сильнее, чем если бы он открыто возражал. Я чувствовала себя породистой лошадью, которую просто продали.

В любом случае с женихом я встречаться не хотела, он тоже особо не горел таким желанием, а наставницы не требовали от меня выполнения домашних заданий, поскольку были поставлены в известность о помолвке. В результате у меня было достаточно свободного времени, чтобы присматривать за Мейбл. Именно поэтому я заметила, когда соседка вдруг решила прогуляться, несмотря на дождь за окном.

Конечно, мелкая противная морось могла просто соответствовать настроению Мейбл, но интуиция подсказывала мне, что дело нечисто. А интуиции я привыкла доверять, ведь подсказала же она в свое время, что викарий неравнодушен к моей гувернантке!

Пришлось отложить все дела и поспешить за Мейбл.

Мои подозрения укрепились, когда девушка, озираясь, достала из тайника плащ, какие обычно носили горничные нашего пансиона, закуталась в него, после чего направилась к выходу. Такого поворота я не предвидела.

Прекрасно понимая, что привратник меня не выпустит, я бегом кинулась к ограде, где росли высокие деревья. Проклиная свою соседку на чем свет стоит, я с трудом вскарабкалась по скользкой от дождя решетке и осторожно перелезла через заостренные прутья. После чего спрыгнула вниз, стараясь не поскользнуться на мокрой траве.

Благо Мейбл далеко не ушла: одинокая фигура в плаще маячила под фонарем на соседней улице. Притаившись в тени, я внимательно наблюдала за ней. Время шло, прекратившийся было дождь вновь начал накрапывать, но ничего не происходило. Я чувствовала себя крайне неуютно: в отличие от Мейбл, у меня даже не было плаща!

В голове родилось лишь одно предположение: соседка решила заболеть и умереть от простуды, оплакиваемая всем пансионом. План был романтичен, но глуп, о чем я уже собиралась ей поведать, когда вдруг из-за поворота вылетела карета и окатила Мейбл водой из лужи. Девушка отшатнулась. Экипаж остановился, и оттуда вышел хорошо одетый мужчина.

Я пряталась слишком далеко, чтобы услышать, о чем они говорили. Судя по жестикуляции, незнакомец уговаривал мою соседку сесть в карету. Полная нехороших предчувствий, я подкралась ближе, успев ровно к тому моменту, когда Мейбл забиралась в экипаж подозрительного незнакомца.

Конечно, можно было побежать в пансион и поднять тревогу, но, во‑первых, мне претило становиться доносчицей, а во‑вторых, упусти я карету сейчас, потом ее хозяин сможет заявить, что я обозналась и никакой девушки с ним нет и не было. К тому же, что греха таить, это был шанс и для меня…

Я задумчиво посмотрела на огромный сундук, прикрепленный к задку экипажа. Невысокий человек вполне мог уместиться там, а худой даже расположиться с некоторым удобством.

Я обладала обоими качествами, так что вполне могла рассчитывать на комфортное пребывание в сундуке, если он не слишком забит вещами.

Убедившись, что Мейбл садится в карету, я, более не колеблясь, прокралась к сундуку. К моему удивлению, он оказался не заперт, а внутри обит мягкой тканью. Предпочтя не гадать, с чем это могло быть связано, я быстро забралась внутрь и не успела даже захлопнуть крышку, как карета тронулась.

Сквозь стук колес до меня доносились приглушенные голоса пассажиров. О чем они говорят, я разобрать не могла, но, судя по тону, угрозы для Мейбл со стороны хозяина кареты пока не было, и я слегка успокоилась.

Дорога была сносной, рессоры у кареты отличными, а сундук, как я и предполагала, оказался достаточно комфортным для путешествия. Я завозилась, устраиваясь поудобнее, и расправила безнадежно помятое платье. Влажная одежда липла к телу, но даже это не могло уменьшить моего ликования.

Улизнуть из пансиона, отправиться в самое настоящее приключение, заодно сбежав от жениха, что может быть романтичнее?

Я мечтательно вздохнула.

А вдруг я в этом путешествии найду того, кто, в отличие от графа Аттисона, меня действительно полюбит? Интересно, каким он будет? Наверняка высоким и очень красивым. И уж точно узнает меня в любой одежде, и даже без нее…

Полностью захваченная грезами, я задремала и очнулась лишь тогда, когда карета вдруг остановилась. Я встрепенулась и попыталась приоткрыть крышку, чтобы лучше слышать происходящее снаружи, но крышка не поддавалась. Более того, чем сильнее я в нее упиралась, тем тяжелее она становилась. Я запоздало сообразила, что замок на сундуке был магический: открывается снаружи, но не изнутри. Обычно подобным образом работают мышеловки: грызун попадает внутрь, а выбраться уже не может. Но я никогда прежде не слышала, чтобы подобное приспособление использовали для дорожных сундуков… Быть может, это такое своеобразное средство от воров?

Я с досадой закатила глаза, хотя в кромешной тьме такое действие было довольно-таки бессмысленным, и несколько раз стукнула по крышке в надежде привлечь внимание говоривших снаружи. Но они были увлечены какими-то рисунками, при этом Мейбл принимала достаточно оживленное участие в диалоге. Если судить по ее тону, соседка была давно знакома с хозяином кареты. Во всяком случае, со мной она всегда говорила значительно прохладнее.

Надеясь, что меня все-таки обнаружат, я заколотила кулаками по крышке и даже покричала. Ничего. Меня либо игнорировали, либо просто не слышали.

Мне стало страшно. Хозяин кареты полагал, что сундук пуст, и вряд ли планировал заглядывать в него в ближайшее время. Это предвещало долгое заточение в темном ящике. Возможно, сундук вообще бросят где-нибудь, и я умру в темноте от голода и жажды. И, поскольку я не оставила записки, никто даже не узнает, что со мной сталось.

Мое хладное тело попросту бросят в лесу, где волки обглодают мои кости. Явственно представив себе эту картину, благо темнота сундука вполне способствовала разыгравшемуся воображению, я заколотила по крышке изо всех сил, но, как и в прошлый раз, безрезультатно. Вскоре карета тронулась, и под мерный скрип колес мне оставалось лишь всхлипывать и размазывать по щекам слезы, катившиеся из глаз.

Вдоволь наплакавшись о своей трагической судьбе, я, наверное, задремала, потому что проснулась оттого, что кто-то тащил сундук вверх. По всей видимости, мы прибыли на место назначения.

– Вот же тяжелый, зараза – прошипел один из грузчиков.

И я вновь заколотила по крышке.

– Да не дергай ты его, – раздался второй голос с противоположной стороны.

– Сам не дергай, уроним – хозяин по голове не погладит!

В надежде, что слуги действительно уронят сундук и тот разобьется, я задергалась еще сильнее, но это не помогло. Переругиваясь, грузчики наконец поставили ящик на пол, после чего я услышала шум удаляющихся шагов. И в досаде выдохнула. Слез не было, а вместе с ними ушел и страх. Теперь я хотела жить и готова была бороться за это.

Я внимательно ощупала ткань, которой сундук был набит изнутри. Если ее разорвать, то мои крики и стук кто-нибудь услышит. Я попыталась осуществить задуманное, но обивка была очень качественной, и порвать ее все никак не удавалось. Слишком увлеченная попытками освободиться, я пропустила момент, когда в комнату кто-то вошел.

– Радостно, что ты хотел устроить меня на сеновале, – голос Мейбл раздался почти над самой моей головой.

Я замерла, а потом опять заколотила по крышке и закричала в голос, призывая соседку. В этот момент я готова была даже признать ее своей подругой, лишь бы она меня услышала, но этого не произошло.

Я запоздало сообразила, что обивка сундука тоже была магической, не пропускавшей изнутри ни единого звука. Оставалось лишь гадать, к чему спутнику Мейбл такой сундук и как скоро мужчина собирается воспользоваться этим предметом. Судя по разговору, хозяин сундука намеревался спуститься в общий зал, из чего я заключила, что все мы находимся на постоялом дворе, при этом Мейбл со своим спутником расположились в одной комнате. Значит, они состояли в прекрасных отношениях, и достаточно давно. Я вновь разозлилась: к чему тогда был весь этот трагизм и маскарад, если Мейбл собиралась просто сбежать со своим возлюбленным от ненавистного жениха? Хотя почему в таком случае они говорили об оплате? Вопросов возникало очень много, но чтобы получить хотя бы один ответ, мне надо было выбраться из своего заточения.

Время тянулось очень медленно. Привыкшая к бурной деятельности, я ворочалась, вздыхала и, чтобы хоть как-то себя занять, даже вспомнила все уроки, проводившиеся в пансионе. Мейбл то входила, то выходила, вернулся хозяин сундука, они говорили о помолвке и оплате за проживание. Я даже не стала прислушиваться, поскольку и так все было понятно, а открывать сундук никто не собирался.

Я окончательно смирилась со своей участью умереть в этом ящике, так похожем на гроб, когда в дверь забарабанили. После недолгих препирательств с дерзким слугой стучавшие вошли в комнату, и я поняла, что мистер Годфри ищет свою невесту. Более того, этот толстый старый боров был уверен, что Мейбл находится здесь. Не иначе как нанял шпика. Я слышала об этом: многие господа нанимали людей следить за своими женами. Старый сластолюбец мистер Годфри был явно из их числа.

Признаться, я с восхищением прислушивалась к ответам графа Ренье (именно так назвал себя хозяин комнаты и сундука). Имя показалось мне знакомым, словно я слышала его когда-то, однако с чем именно оно было связано, вспомнить не могла. Но кажется, с чем-то не очень приличным, о чем юным леди знать не следовало.

Голоса Мейбл я не слышала: наверняка соседка по комнате благоразумно где-то затаилась. Спор разгорался все сильнее, послышался скрежет вынимаемого из ножен клинка, и я даже по-мальчишески присвистнула: граф Ренье вытащил шпагу и вызвал толстяка на дуэль. Я пожалела, что не могу видеть лиц говорящих: наверняка это доставило бы мне удовольствие. В спор вмешался стряпчий, потом слуга…

Господи, ну пусть они тоже заметят, что в сундуке так легко спрятать девушку! Словно в ответ моим молитвам, стряпчий упомянул сундук, и я не смогла сдержать радостный вскрик. Да если бы я могла, расцеловала бы этого замечательного человека.

– Ах, в сундуке? – тем временем сердито переспросил граф Ренье. – Ну что ж, вы сами это предложили. Правда, большего бреда я не слышал, но… Будь по-вашему. Прямо сейчас, вместе, проверяем сундук. Первое попавшееся из предложенных вами мест. Если девушка окажется там, ваша взяла. Если же нет – вы немедленно убираетесь отсюда к чертовой матери. И жениха забираете, иначе я за себя не ручаюсь.

Щелкнул магический замок, скрипнула откидываемая крышка… после непроглядной тьмы свет лампы показался слишком ярким, и я невольно прикрыла глаза рукой.

– Что, черт побери, это значит?! – выдохнул граф.

– Но, позвольте, это не моя невеста! – вскричал мистер Годфри.

– Вот так так… – озадаченно пробасил еще кто-то.

К этому времени глаза уже начали привыкать к освещению, я приподнялась и оглядела комнату. Четверо мужчин ошеломленно взирали на меня. Из них я знала лишь мистера Годфри, ну и графа Ренье – как хозяина той самой кареты, в которую села Мейбл. Самой моей соседки видно не было, но я не сомневалась, что она притаилась за ширмой, делившей комнату на две части. И если не подсматривала, то подслушивала. Тоже мне тихоня!

– Добрый вечер, господа, – вежливо произнесла я, пытаясь встать.

Ноги затекли и не держали. Каждое движение отдавало болью, и я невольно охнула. Граф Ренье опомнился первым. Он подошел и помог мне вылезти из сундука.

– Как вы сюда попали? – прошипел он еле слышно.

Я пожала плечами, давая понять, что объяснения будут потом, после чего устремила один из своих фирменных невинных взглядов на остальных мужчин.

– Мистер… э-э… Гедеон? Какая приятная неожиданность!

– Годфри, – поправил он, взирая на меня с ярко выраженным осуждением.

Это меня подстегнуло.

– Верно, мистер Годфри, – снисходительно кивнула я, расплываясь в улыбке. – Кажется, вы любитель дрессуры и… молоденьких девушек?

– Что? – мистер Годфри невольно покраснел. – На что вы намекаете?

– На вашу скорую свадьбу, конечно! Кстати, а что вы здесь делаете? Ищете холостяцких развлечений? Или решили пополнить псарню?

– Мистер Годфри полагает, что здесь находится его невеста, – пояснил стряпчий, слишком пристально рассматривая меня. В его руках я заметила кристалл правды.

– Мейбл? – переспросила я, судорожно выстраивая фразы так, чтобы не солгать. – Я ее здесь не видела.

– Вы знакомы с леди Мейбл Фэйтон? – насторожился стряпчий.

Взгляд его маленьких глаз впился в мое лицо, а нос как будто заострился.

– Конечно, знакома, – кивнула я. – В пансионе нас поселили в одну комнату.

– Стало быть, вы знаете, что ваша соседка сбежала?

Сейчас стряпчий в своем коричневом сюртуке напомнил мне не то гончего пса, не то хорька. Определенно, я правильно сделала, что не стала его целовать, когда вылезла из сундука.

– Даже если не знала, то сейчас вы сказали мне об этом. – Уж что-что, а отвечать перед кристаллом правды я давно научилась: в свое время отец завел такой же и несколько раз пытался выведать мои мысли.

– Ваша подруга…

– Мейбл не моя подруга, – оборвала я стряпчего. – И вообще, я же сказала, что давно ее не видела!

Чистая правда: время, проведенное в сундуке, показалось мне вечностью.

– А что вы вообще делали в сундуке? – поинтересовался мистер Годфри, уже придя в себя.

– Пряталась, – честно призналась я.

– От кого?

– Ото всех. – Что тоже было правдой. – Видите ли, когда я туда залезала, то не хотела, чтобы меня кто-то нашел.

Я старательно надула губы и несколько раз взмахнула ресницами.

– Откуда такие странные желания у столь юной леди? – поинтересовался стряпчий, на которого мой маневр не оказал никакого действия.

– Потому что я покинула пансион без разрешения! – Я виновато потупилась. Если бы меня сейчас видели наставницы, то, несомненно, гордились бы воспитанницей. Я снова вскинула на мужчин глаза, полные слез, и трагическим голосом возвестила: – Я должна была выйти замуж за человека, которого совсем не знаю и который даже не потрудился выяснить, как я выгляжу, а довольствовался лишь описанием платья!

– Какого платья? – не сдержался слуга, за что тут же получил гневный взгляд своего хозяина.

– Бального! – я постаралась сказать это как можно более трагично. – Понимаете, мой жених искал на балу свою невесту, то есть меня, исключительно по платью! Он бы еще туфельку заставил примерять!

– Почему туфельку?

– Потому что я никогда не понимала этой сказки: ну как можно весь вечер протанцевать с девушкой, при этом не запомнить лицо, но запомнить туфли, которые она надела, – пояснила я, намекая на старую сказку. – И кстати, вы никогда не задумывались, как девушка могла танцевать в хрустальных туфельках?

– Послушайте, – судя по голосу, даже у стряпчего стало сдавать терпение, чего я в принципе и добивалась, – при чем тут туфельки? Юная леди, ответьте честно, что вы делали в этом сундуке?

– Ехала на встречу к тому, кого выбрала сама! – совершенно честно ответила я, вспомнив мысли, посещавшие меня, пока я пребывала взаперти. – Но, скажу вам прямо, путешествие вышло не из приятных.

При этом я весьма красноречиво посмотрела на хозяина сундука, он ответил мне таким же красноречивым взглядом.

– Ах, вот оно что, – протянул поверенный, истолковав наши переглядывания по-своему. – Что ж, мистер Годфри, как я понимаю, эта юная леди сбежала из пансиона с графом Ренье. А ваш соглядатай просто напутал, тем более что в темноте все девушки похожи…

– Но где же тогда моя невеста?

– Возможно, она отправилась домой, к мачехе, ведь больше ей бежать некуда? – предположила я.

– Это вполне вероятно! – ответил поверенный. Он повернулся к мистеру Годфри. – Вот видите, все разрешилось. Полагаю, мы можем выразить графу свои поздравления…

– Поздравления? – тот слегка приподнял бровь. – Могу я поинтересоваться, с чем именно?

– С предстоящей свадьбой, – пояснил стряпчий. – Вы же собираетесь жениться на юной леди?

– Большое спасибо! – прощебетала я, с силой наступая на ногу хозяина сундука, чтобы пресечь все возражения на корню, и прошипела сквозь зубы: – Молчите!

Тот тихо охнул, но промолчал, угрюмо косясь на кристалл правды.

– Мистер Годфри, боюсь, нам больше нечего здесь делать, – произнес поверенный. – По всей видимости, ваша невеста действительно отправилась домой. Нам остается лишь принести извинения графу и его невесте и покинуть комнату.

Толстяк хмуро посмотрел на нас. Было заметно, что принятие решения дается ему с большим трудом. Наконец он что-то пробормотал под нос, сухо кивнул и направился к выходу. Поверенный вышел вслед за ним, хозяин гостиницы выскользнул еще раньше, предоставляя господам самим решать свои проблемы.

Едва посторонние покинули комнату и я смогла облегченно выдохнуть, как на меня накинулся граф Ренье.

– Какого дьявола здесь происходит? Откуда вы вообще взялись в моем сундуке?!

Кажется, мое появление произвело на него сильное впечатление, а удивление вполне могло послужить толчком для злости. Но прежде, чем я успела достойно ответить, из-за ширмы буквально вылетела Мейбл и тут же заключила меня в объятия.

– Амелия, это просто чудо какое-то! – воскликнула она. – Не знаю, как ты здесь появилась, но ты меня буквально спасла!

– Так и знала, что ты стоишь за ширмой!

В порыве благодарности меня чуть не удушили, а как только я освободилась, граф Ренье продолжил дознание. Не иначе как решил, что, полузадушенная, я отвечу гораздо честнее.

– Я повторяю свой вопрос! Каким ветром вас сюда занесло?

– Этот вопрос вы раньше не задавали, – запротестовала я.

– Теперь задаю! – не дал сбить себя с толку он. – Так каким ветром?

– Попутным! – огрызнулась я. И, прекрасно помня, что лучший способ защиты – это нападение, выдвинула встречное обвинение: – А почему вы возите с собой пустой сундук?

И постаралась скопировать директрису нашего пансиона, изображая как можно более грозный взгляд. Даже руку поднесла к переносице, чтобы чуть приподнять очки, но в последний момент вспомнила, что не ношу их. Пришлось делать вид, что поправляю выбившуюся прядь.

Готова поклясться, что граф Ренье растерялся – и это еще мягко сказано! Нет, не испугался, конечно, это было бы чересчур, но было в его взгляде что-то такое… как будто его поймали на горячем. Однако спустя секунду он уже взял себя в руки.

– Не ваше дело, юная леди, что я вожу или не вожу в своем сундуке, – перешел в нападение он. По всей видимости, решил перенять мою тактику.

– Не ваше дело, джентльмен среднего возраста, где я провожу свое время.

Терпеть не могу, когда меня называют юной ради того, чтобы обесценить мою точку зрения.

– Постой, Амелия! – вклинилась Мейбл, кажется, главным образом для того, чтобы разрядить обстановку. И вовремя: граф Ренье действительно закипал, как чайник. Казалось, еще чуть-чуть – и из его ушей пойдет пар. Наверняка мое замечание про возраст его задело. – Мы в самом деле в недоумении. Расскажи, как ты попала в сундук? Наверное, это было ужасно – провести внутри столько времени!

Я демонстративно закатила глаза. Подумать только, ну наконец хоть кто-то догадался! Мейбл смотрела на меня, ожидая ответа, а я лишь вздохнула:

– Это была просто катастрофа! Ты не можешь себе даже представить, как там темно и неудобно!

– Меня терзают смутные сомненья. – Хозяин кареты окинул нас с Мейбл подозрительным взглядом. – Уж не договорились ли вы обо всем этом заранее? Решили повеселиться за мой счет?

Он хищно прищурился, и по моему телу пробежали мурашки. Похоже, опасно заполучить этого человека во враги, несмотря на его симпатичный внешний вид.

– Нет, что ты! – замахала руками Мейбл. – Я понятия не имела, что Амелия здесь. Для меня это такая же неожиданность, как для тебя.

Я поморщилась. Вот ведь бесхребетное существо. Он практически обвинил ее в том, будто она специально испачкалась в луже, чтобы попасть в его карету, да еще и протащить с собой меня. И вместо того, чтобы смертельно оскорбиться на эту инсинуацию, она оправдывается!

– Да это все из-за тебя! – разозлившись, выдала я.

– Из-за меня? – недоуменно ахнула Мейбл.

– Конечно. После известия о помолвке ты ходила как в воду опущенная. Вздыхала, страдала, мне ничего не рассказывала. А потом еще и потащилась одна в дождь неведомо куда. Вот я и решила за тобой присмотреть. Если хочешь знать, я вообще думала, что ты в пруду утопиться собралась!

Я полуотвернулась, обиженно надув губы.

– Да ты что?! – изумилась Мейбл. – Мне даже в голову не приходило топиться… Хотя… – задумчиво протянула она. – А почему такое, собственно, не приходило мне в голову?..

– Не приходило в голову? – Я даже задохнулась от злости. – Хочешь сказать, я тратила время впустую?

– Тебя никто не заставлял! – возразила Мейбл. – К тому же ты видела, что я сажусь в карету, а значит, не собираюсь топиться!

– Да, видимо, ты решила покончить жизнь другим, менее традиционным способом! О чем ты вообще думала?

– О многом, – огрызнулась Мейбл. – Но твой комфорт действительно не учла: откуда же мне было знать, что ты вот так заберешься в неизвестно чей сундук!

– Так, тихо! Прекратите немедленно! – Ренье, как видно, решил, что общение со мной может оказаться для его девушки опасным. – Продолжите в том же духе – мы с Гарри разведем вас по разным углам!

– Чур, я возьму ту, которая ехала в карете, – подсуетился слуга, опасливо косясь на меня.

Не удержавшись от искушения, я плотоядно улыбнулась ему в ответ. Гарри вздрогнул и явно хотел сотворить знак, оберегающий от сглаза. Строгий взгляд хозяина удержал его от этого действия.

– Интересно, ты что же, всю ночь нас так продержишь? – подала голос Мейбл. Признаю, в некоторых моментах моя бывшая соседка по комнате проявляла рассудительность и благоразумие.

– Заставлю считать до ста, – буркнул граф, понимая, что погорячился.

– И еще можно задать нам писать эссе, – подсказала я. – На тему «Сундуки и способы их применения».

Ренье с досадой хлопнул рукой по стене и, видимо переборщив, затряс ладонью:

– Хватит! На сегодня довольно сумасбродств. Предлагаю всем ложиться спать. До рассвета осталось всего ничего.

– Прекрасно! – Я так хотела уединиться, что была почти готова расцеловать его за такое предложение. – Будьте добры, лорд Ренье, попросите у нашего любезного хозяина ключи от еще одной комнаты. Пусть запишет ее на имя Амелии де Кресси. Заверьте его, что моя семья платежеспособна, но, впрочем, если его что-то не устроит, то вот!..

Я принялась отчаянно выдирать из уха серьгу с сапфиром, которая, как назло, не желала расстегиваться.

– Не так быстро, леди де Кресси, – с некоторым даже удовольствием остановил меня граф. – Вынужден вас разочаровать. На постоялом дворе нет ни единой свободной комнаты, даже самой маленькой. Так что, боюсь, вам придется ночевать здесь.

Я прикусила губу. Отсутствие мало-мальски приличной комнаты, где я наконец-то могла бы остаться одна, было неприятным известием. Но куда деваться? Конечно, можно потребовать, чтобы граф Ренье отвез нас обратно в пансион, но… было слишком поздно, мы все устали, да и возвращаться обратно вот так, когда приключения только начинались, не хотелось.

К тому же на задворках сознания вертелась мысль хорошенько насолить своему жениху, тем более что присутствие Мейбл придавало респектабельности всей этой авантюре.

– Хорошо, здесь так здесь, – покладисто согласилась я.

– Отлично! – Хозяин сундука был доволен, что я не начала спорить. – В таком случае вы с леди Мейбл устроитесь на той кровати, что пошире, а я займу вторую, запасную.

И он указал рукой за ширму. Увы, такой расклад мало меня устраивал. В отличие от соседки, я прекрасно осознавала, что даже ширма не спасет нас, если мы втроем проведем ночь в одной комнате. Мейбл, возможно, нечего было терять, но мне… почему-то вспомнился Рейнард Аттисон и тот взгляд, которым он окинула меня при первой встрече. Пришлось снова устроить спектакль.

– Вы с ума сошли! – ужаснулась я. – Разве могут две благовоспитанные леди спать на одной кровати? В наше-то время! Да нас с Мейбл после этого заподозрят черт знает в чем!

– В чем таком ужасном вас заподозрят?

– Граф Ренье! – Я изобразила на лице весь ужас, на какой только была способна. – Вы что, не читаете светских газет?

– Никогда их не читаю, особенно перед обедом.

– Зря! Так вы не сможете испортить себе аппетит и потолстеете!

– Не волнуйтесь, – процедил граф сквозь зубы. – Вы легко справитесь с моим аппетитом и без газет.

– Да, но я не всегда буду рядом! – проявила заботу я. – И в любом случае, общая постель – плохое решение. По ночам на меня что-то находит, и я начинаю отчаянно толкаться локтями. Боюсь, я просто сброшу бедняжку Мейбл на пол.

– В таком случае почему бы бедняжке Мейбл не лечь у стены?

Мейбл не сводила с нас непонимающего взгляда, видимо недоумевая, в какой именно момент она оказалась бедняжкой.

– Я предлагаю другое решение, – заявила я. – Мейбл занимает одну кровать, а я – другую. И мы спим, как полагается приличным незамужним дамам.

– Простите за бестактный вопрос, но где же в таком случае буду спать я? – осведомился Ренье. – На коврике?

– Ну почему же? У вас есть прекрасный сундук!

Мы с Мейбл невольно хихикнули, несмотря на неловкость ситуации.

– О, благодарю! – не то язвительно, не то уязвленно отозвался собеседник. – Я лучше запихну туда одну из вас. Он нахмурился и угрожающе двинулся в нашу сторону.

– Хорошо, хорошо, – затараторила я, не желая вновь оказаться в темноте. – Конечно, было бы предпочтительнее устроить вас в одной из комнат, но поскольку, как вы сами сказали, свободных нет, вам придется лечь на сеновале!

– То есть как? – удивилась моя бывшая – и кажется, нынешняя – соседка по комнате. – Там же неудобно, и труха…

– Ну, если нет свободных комнат, то что ж поделать? – пожала плечами я. – К тому же если расстелить плотный плед, то будет вполне сносно.

– На сеновале, между прочим, свободного места тоже не осталось, – проворчал граф Ренье. – Разве что Гарри потеснится.

– Это мы завсегда пожалуйста! – услужливо послышалось из-за двери. – Сдается мне, и вам, хозяин, там спокойнее будет. А то мало ли кто здесь покусится, покамест вы спите…

– Вот и отлично.

И я подтолкнула смирившегося со своей участью графа к выходу. По дороге он прихватил с собой пару вещей. Но в дверях остановился.

– Леди де Кресси, только один вопрос.

– Да-да, конечно.

– Это правда, что вы сбежали от жениха?

Такой поворот показался мне немного странным, но я все же ответила:

– Правда.

– Странно, – протянул Ренье. – Я ожидал бы, что это скорее жених сбежит от вас.

И, подхватив со спинки стула сюртук, наконец удалился.

Я выдохнула, испытывая чувство, крайне близкое к счастью. Покосилась сперва на ширму, за которой можно было скрыться с глаз Мейбл, а затем на вожделенную ночную вазочку, призывно выглядывавшую из-под кровати все это время. Если Ренье не соизволил догадаться, что после столь долгого пребывания в сундуке она мне понадобится, и хотя бы ненадолго покинуть комнату, это на его совести. Пускай теперь ночует на сеновале.

* * *

Граф Рейнард Аттисон стоял у ворот пансиона Святой Матильды и вот уже целых десять минут размышлял, стоит ли ему входить и вновь просить свидания со своей невестой. Здравый смысл просто вопил, предлагая бежать прочь сломя голову. Интуиция же подсказывала, что задержаться все-таки не помешает. А граф Аттисон слишком много времени проводил при королевском дворе, чтобы научиться не пренебрегать интуицией.

К тому же, и он прекрасно отдавал себе в этом отчет, Рейнарду хотелось еще раз увидеть свою невесту. Что-то было такое в этой невысокой темноволосой девушке с золотистой кожей и темными, как спелые вишни, глазами, в глубине которых плясали искорки смеха. Рейнард даже предположил, что подобные мысли – действие магической клятвы, навеки связавшей его с юной соседкой по поместью, и, чтобы прояснить этот вопрос, отправил письмо придворному магу.

Ответ он получил сегодня утром. Почтенный старик в витиеватых выражениях уверял графа Аттисона, что магическая клятва лишь препятствует нарушению данного семьей жениха обещания и к чувствам отношения не имеет. Приходилось признаться самому себе, что его просто тянет к этой девчонке.

Рейнард вздохнул и вновь посмотрел на дверь пансиона. Говоря откровенно, ему было любопытно, что эта абсолютно непредсказуемая девушка придумает на этот раз. Похоже, он даже начал получать определенное удовольствие от пикировок с невестой.

К примеру, граф готов был поклясться, что, пока Амелия разглагольствовала о своей смерти, ее глаза сверкали от тщательно сдерживаемого смеха. Рейнард вспомнил, как был ошарашен столь буйной фантазией, и расхохотался. Наверняка именно поэтому все соседи так старательно отводили глаза при расспросах и мямлили, что Амелия де Кресси – чуґдная девочка.

Похоже, достопочтенные лорды неправильно ставили ударение. Или же они просто не могли оценить всю силу полета фантазии юной леди. Рейнард вновь усмехнулся, вспомнив собственное недоумение, и протянул руку, чтобы позвонить в колокольчик.

Дверь сразу же распахнулась, выпуская из недр пансиона уже немолодую женщину в сопровождении тучного мужчины, в котором граф Аттисон узнал любителя юных девушек мистера Годфри. За ними со слегка встревоженным видом следовала директриса пансиона, не то провожая, не то выпроваживая.

– Это ужасно! – пронзительно воскликнула женщина, разворачиваясь к директрисе. – Это просто вопиющее безобразие! Вы обязаны отыскать мою падчерицу!

– Действительно! – вторил ей мистер Годфри. – О какой репутации можно говорить, если у вас воспитанницы сбегают буквально одна за другой!

– Госпожа виконтесса, это просто недоразумение, – лепетала почтенная дама. – Уверяю вас, мы обязательно разберемся…

– Будьте так добры! Я заплатил немалые деньги, чтобы получить угодную себе жену, и что в результате? – пробасил мистер Годфри.

Его спутница лишь кивала и прикладывала к глазам носовой платок, изображая скорбь.

– Мы непременно разберемся. Возможно, мисс Фэйтон просто переволновалась перед свадьбой. Ну знаете, как это бывает…

Рейнард презрительно скривился. Он был в курсе слухов, которые ходили о мистере Годфри, торговце, желающем обрести через брак дворянский титул, и изо всех сил сочувствовал девушке, которую вынуждали выйти замуж за это ничтожество.

– Как я понимаю, Амелия де Кресси тоже переволновалась? – язвительно отозвалась дама. – Не зря же она тоже сбежала?

Рейнард нахмурился и поспешно шагнул в тень, чтобы не привлекать внимания.

– Откуда вы знаете? – директриса побледнела еще сильнее.

– Я видел ее недавно. В «Оазисе», – сообщил мистер Годфри. В голосе толстяка сквозило снисходительное превосходство. – Юная леди уверяла меня, что сбежала от ненавистного жениха и собирается выйти замуж за графа Ренье. Девушка была спрятана в сундуке, чтобы соблюсти тайну! Слышали вы когда-нибудь о таком падении нравов?

При упоминании имени покровителя Амелии Рейнард сжал кулаки. В висках застучала кровь. Но он взял себя в руки и весь обратился в слух.

– Они даже живут в одной комнате! – все еще возмущался мистер Годфри. – При этом мальчишка имел наглость угрожать мне шпагой!

Граф Аттисон с удивлением понял, что странный звук – это скрежет его собственных зубов. Он с трудом сдержался, чтобы не выскочить из тени и схватить толстяка за воротник, дабы вытрясти полную информацию. Сделав над собой усилие, он дождался, пока мистер Годфри и леди Фэйтон удалятся на значительное расстояние, и лишь затем резко дернул веревку колокольчика.

Дверь медленно, словно нехотя, отворилась. Решительно отстранив привратника, граф Аттисон шагнул внутрь, легко догнал директрису и тоном, не терпящим возражений, произнес:

– По-моему, нам с вами необходимо поговорить о моей невесте.