Глава 35 - Ступени в храм наслаждений
- Ну всё, ладно, не трясись... - уже в машине шепчет мне в волосы Мак, прижимая за плечи к себе. - Молодец была. Держалась как надо.
- Что теперь будет?
- Что-нибудь будет.
- А если он не отреагирует?
- Это плохой расклад, Эль. Тогда только убивать. Потому что ждать пока эта тварь выстрелит в спину - не вариант.
- В смысле - убивать?! Громов!
- Жалко что ли его стало? - усмехается.
- Тебя! - шепчу я сдавленно. - Тебя же посадят.
- Думаю, что посадить попробуют гораздо раньше. Зря что ли меня наши братья меньшие возле дома ждут. Если вдруг что - без Белого никуда. А я разберусь, за меня не переживай. Кстати, Белый...
- А?
- Регистратор на тачке работает у тебя?
- Конечно.
- Поехали к нам. Посмотрим что там к чему.
Возле дома ментовской машины нет. Но Макар отправляет Васю в подъезд, проверить нет ли их там.
- Чисто! - возвращается Василий.
- Пойдем, у нас потусуешься.
- Может, водочки купить?
- У меня коньячок есть!
- Ооо... Тогда я с тобой дружу, Громов!
Макар открывая дверь квартиры пропускает меня вперед. Скидывая туфельки прохожу в комнату, оглядывая - все ли в порядке. Быстренько подхватываю свою футболку, в которой спала с дивана, убираю в шкаф.
В доме Арая никогда не было гостей, кроме его мамы. Друзей у него нет. Только полезные люди. Растеряно ловлю взгляд Макара. Я вроде бы хозяйка, но как же я встречу правильно гостя, когда сама себя чувствую гостем.
- Мак, у нас не приготовлено ничего...
- Разберемся, - подхватывает за талию уводя на кухню.
Вася курит на лоджии. На плите варятся пельмени. Я режу салями. Нож в руке подрагивает.
Я перевариваю произошедшее. Полноценного ужаса от Арая не возвращается. Страх есть, но больше гадливость и адреналин. Стараюсь не показывать своих волнений и поддаться дружеской легкой атмосфере, что задают мужчины.
Мак выкладывает маринованные огурчики, довольно поглядывая на меня искоса.
- Что?...
- Уют... Красота!
С хрустом съедает один огурчик, второй протягивает в пальцах мне. В желудке урчит... Приоткрываю рот, позволяя ему скормить мне огурчик. Облизывает мои солёные губы.
- Кто-то хвалился роту нарожать... - прикусывает мою губу.
- Ох, Мак! Какая рота? Неизвестно еще, чем это закончится.
- Но закончится - нарожаешь?..
Неуверенно заминаюсь.
Ну, конечно же, конечно!! Я очень хочу семью с Громовым и замуж за него. Но мне очень страшно, что я опять в торопях ошибусь.
И нервно сжимая его пальцы с своей ладони, я несколько раз открываю рот и немею, не понимая как правильно сказать, чтобы не обидеть его, но и не пообещать того, к чему пока не готова.
- Боишься?.. - ведет бровью.
Молча часто киваю, прячась носом на его шее.
Он не сердится на меня, гладит...
- Ну ладно, побойся еще немножко. Разрешаю.
Отпускает, наливает два бокала коньяка. Делает шаг ко мне. Я от него, вжимаюсь спиной в стену.
- Давай-ка с нами, стресс снимем.
- Я же пьяная буду, - недоверчиво смотрю на бокал.
- Да будь. Я же рядом. Давай-давай... Надо же расслабляться как-то. Посмотри, тебя трясет до сих пор. Бокал коньяка еще никому не повредил. До дна.
От обжигающей пряной жидкости внутри сразу же все согревается. И колени подкашиваются, как от запаха Громова.
Макар усаживает меня на диван за стол, хозяйничая сам.
Они смеются и травят байки про сборы. А мне так тепло, уютно и защищено...
Мак спаивает мне еще бокал и укладывает головой к себе на колени. Пальцы перебирают пряди. Это так приятно и расслабляюще... Веки становятся тяжелыми. Я куда-то плыву...
Наверное, отключаюсь.
Просыпаюсь от того, что Мак поднимает меня на руки. Хватаюсь испуганно за его шею.
Боковым зрением ловлю, как Василий стелет себе диван на кухне. Мак несет меня в комнату. У дивана ставит на ноги, помогая снять платье. Не выпуская из рук сам укладывает под одеяло.
Уходит...
Меня снова отрубает и включает, когда он чуть влажный после душа ложится ко мне под одеяло. Притягивает меня к себе спиной, наши пальцы переплетаются в замок у меня на животе.
Ощущения моего тела смешиваются с чувствами к нему, вставая комом в горле и разгоняя сердце. Я и не думала никогда, что такое можно ощущать по отношению к мужчине. Нежность, благодарность, восхищение и возбуждение сливаются, вынуждая меня развернуться и выплеснуть их хоть в чем-то.
В чем?
Громов ложится на спину. Посомневавшись пару секунд, откидываю смущение и перекинув через него бедро сажусь сверху. Его руки неторопливо поглаживают мои бедра.
Наклоняюсь к его губам, и сладко сгорая от стыда, шепчу:
- Я хочу сделать тебе приятно...
Чувствую как его тело сокращается подо мной, он вбивается в подушку затылком. Большой палец обрисовывает мои губы. Я прикусываю его...
Всем же мужчинам нравится это?
Я хочу, чтобы моему мужчине нравилось со мной... и я...
Наверное, я пьяная?...
Ну и пусть...
Но это очень сладко, да. Еще одно открытие. Смущение не равно отвращение.
Потому что чувствую, как это для него пронзительно и долгожданно. И если у меня внутри есть то, чего он так жаждет, как я могу не отдать?
Целую в гладко выбритую челюсть, в шею... Спускаюсь на рельефную грудь...
Никогда я не делала это добровольно. Только под давлением Арая. И кроме отвращения и стыда это во мне ничего не вызывало.
Прислушиваясь к себе, я немного притормаживаю, застывая поцелуем на рельефной груди.
Как это делать с такими размерами? Он ведь войдёт в мой рот только головкой?
Снова откидываю все сомнения. Другие же как-то делают это? Ощущаю губами твердость и формы его мышц на прессе. Изучающе веду пальцем по выраженной косой мышце уводящей в пах. Она такая... особенная! Чисто мужская. Пробуждающая что-то такое животное и нетерпеливое у меня внутри. У Арая таких не было, а у Громова пресс, как ступени в храм наслаждений!
Я точно пьяная!
Веду по ней губами, обхватывая член рукой.
Шипя от нетерпения и подаваясь вперед бедрами, Мак, касается головкой моих губ. Голова кружится от его запаха и этого обжигающего ощущения. Я мгновенно пьянею еще сильнее. Закрывая глаза, облизываю губы и обхватываю огромную пульсирующую головку, прислушиваясь к его вкусу. Вкус у него точно такой же как и запах! Пронизывающий и... заставляющий мое тело подчиняться себе. Шокировано мычу, когда его головка движется дальше, до самого горла. Машинально прикусываю зубами, пытаясь остановить это. И он скользит обратно, проходясь стволом по моим зубам.
- Оу... - аккуратно сжимает он мою шею. - Да... Еще...
Снова плавно толкается внутрь. Сжимаю горло, дергаясь в его руках. Бедра замирают.
- Окей... - отпускает он меня. - Сама...
Выпускаю изо рта, бесстыже рассматривая в свете из окна его инструмент.
- Я не умею... - признаюсь я, закусывая губу.
Хорошо в темноте не видно всех малиновых переливов цвета моего лица.
- Оо... Детка... это как подтаявшее эскимо, - пьяно и горячо шепчет он посмеиваясь. - Главное, облизывать и обсасывать быстрее, чем оно окончательно растает и запачкает что-нибудь.
И я тоже пьяно смеюсь над его метафорой, но послушно принимаюсь облизывать головку под его одобряющие хриплые сдержанные стоны.
Не знаю - получается ли... Но пары минут моих неловких попыток, и он снова перехватывает меня за шею, толкаясь глубже.
- Ммм... - возмущенно вырываюсь я. Хотя для себя отмечаю, что это невыносимое давление в горло отдается горячим болезненным и требующим его тела толчком между бедер. В желании получить еще этих ощущений, я снова увлеченно прижимаюсь губами к головке, как только он отпускает меня, позволяя выпустить ее изо рта.
- Всё... иди сюда... - нетерпеливо отстраняет он моё лицо, перехватывая рукой член.
- Сверху?...
- Ммм... нет. Сзади.
Ох...
Еще одно открытие на сегодня?
Нерешительно замираю. Мне кажется это может быть больно...
Но его тело уже не готово ждать моих разрешений, и он в пару секунд, ласково, но настойчиво изгибает меня, упирая ладонями в спинку дивана. Проходясь пальцами по бедрам раздвигает их чуть шире, давит на поясницу, вынуждая немного изогнуться для него в слишком откровенной открытой позе...
Уже только от того, что я так неожиданно и неумолимо оказалась в ней сносит меня возбуждением. Но я не смею ее сменить! Словно чувствуя, что моему лицу срочно нужно во что-то спрятаться, чтобы не сгореть от стыда, Мак, вдруг передумав на счет позы, укладывает меня лицом в подушку. И теперь я еще откровеннее выставленна для него!
- Оу... ммм... - гашу стоны в подушку, когда его горячий член прижимается ко мне.
- Ччч... Тихо... Мы не одни... - с возбужденной усмешкой.
Да!
Задохнувшись от едва выносимого ощущения, как он проникает в меня, я прикусываю одеяло, стараясь вести себя тихо.
Но получается у нас с ним плохо. И мне кажется наши тихие вскрики, хрипы и стоны слышно не только в кухне но и за стенами у соседей.
От каждого толчка внутрь я взрываюсь горячими вспышками. И когда он впечатывается в меня неконтролируемо, становясь еще больше, я взрываюсь очередным фейерверком, жалобно мыча в подушку и судорожно сокращаясь в его руках. От удовольствия немеет грудь и затылок, я почти отключаюсь. Бедра судорожно сокращаются. А потом, после того, как прихожу в себя, у меня есть еще несколько секунд, послушать и почувствовать его оргазм - сбитое дыхание, вздрагивающее тело и тихий стон удовлетворения.
Падает рядом, сгребая меня в объятия.
- Плохая сейчас была девочка! - хриплый тихий смех.
- А? - Пытаюсь заглянуть ему в лицо. - Почему?
- Громкая... я ревную!
- Ооо... извини... я...
Совсем этого не могла контролировать!!!
- Эй... я шучу. Стоны были роскошные!
- Боже... - прячусь я у него в руках. - Как завтра Васе в глаза смотреть?
- Пф... с гордостью. Спи.
- Нет, - качаю головой. - Пока я пьяная, я хочу сказать...
Прижимается губами к моей скуле.
- Давай...
- Ты самый... ммм... лучший мужчина на свете.
- Еще... - довольно урчит он.
- Я люблю тебя.
- И я очень тебя люблю, моя девочка! Ммм... - несколько проникновенных поцелуев в шею и плечи.
С Араем я всегда дожидалась пока он уснет. Не могла уснуть в его руках. Дожидалась и тихонечко двигалась подальше, прокладывая между нами одеяло. С Громовым... Прижавшись покрепче, отключаюсь как по щелчку.
Утром слышу смех на кухне.
Оо.. Я же хотела встать первой, чтобы приготовить завтрак и привести себя в порядок. Подхватив полотенце сбегаю в душ. В ванной бросаю взгляд на свое отражение - розовощекая, взлохмаченная, глаза горят. Словно мы не вчера, а только что...
Позавтракать уже не успеваю, только пару раз кусаю из рук Мака заботливо протянутый бутерброд.
- Я готова!
Торопясь спускаемся по лестнице. Утреннее солнце бьет в глаза. У машины Василия полиция...
Мы замираем.
- Громов Макар Викторович? - взмахивает корочками один из них в штатском.
- Я.
- Проедемте с нами. Вы задержаны.
- На каком основании?
- В проданной Вами машины обнаружены запрещенные наркотические вещества. Забираем до выяснения...
- Каримов, скотина... - сжимает челюсти Макар
Я стою в шоке, пытаясь поймать взгляд Громова.
- Вы же не следователь, у вас полномочий нет, - рассматривает протянутые корочки Громов.
- Следователь подъедет... Он в составе рабочей группы. Сопротивляться же не будете? У нас камеры работают, - кивает он на снимающего сержанта.
- Эля, домой. Никому не открывать. Белый срочно дуй за Санычем. Не буду. Задерживайте.
Растерянно наблюдаю, как ему застегивают наручники, усаживают в машину. В животе начинает расти болезненный комок страха.
- Домой, Эль! - дверца за ним захлопывается.
Разворачиваясь бегу в подъезд...
Мак.
Мои кисти застегнуты за спиной, сержант заводит меня в клетку "обезьянника".
Второй раскладывает на столе мои документы и личные вещи, вынутые из карманов.
- Браслеты сними, - рычу на младшего.
- Не положено.
- Положено снять.
- А ты вел себя агрессивно, - нахально ухмыляется он.
Я могу вырубить его и без рук. Прямо сейчас. Но держу себя в руках. На меня смотрит глаз камеры.
- Придется тебе предоставить видео, сержант, - поднимаю глаза на камеру под потолком. - Потому что записи с вашей камеры я запрошу. При задержании запись у меня есть. Мой человек снял на регистратор. Твои скромные погоны канут в лету, как и работа в ментовке. Подставил тебя Каримов...
- Это вы сами с ним разберетесь.
- С ним-то мы как коллеги разберемся, а ты полетишь.
- А ты чо тоже мент? - с сомнением притормаживает на выходе из обезьянника.
- А он не сказал?
Молча переглядывается со вторым.
- Ладно, сними ему браслеты.
- Реально - он мент?!
- Не... чешет... Нет у нас в базе Громова Макара Викторовича. Иван Борисович есть, Андрей Петрович есть. А Макара нет, - щелкает он по клавиатуре не глядя в мою сторону.
- Не в той базе ищешь, капитан. В той, в которой я есть, в неё у тебя доступа нет.
- Ой, хватит заливать! Придет Каримов ему будешь заливать.
Замыкает дверь обезьянника. Поворачиваюсь к решетке спиной. Щелчок замка наручников...
Растираю затекшие запястья и онемевшие пальцы. До упора твари защелкнули.
- А теперь, сержант, пиши протокол, делайте освидетельствование, пальчики откатывай, запускай по базе. Заодно и познакомимся поближе.
- Да знаю я, что ты в прошлом охуенно крутой СОБРовец, АЛЬФАч. Предупредили. Только у нас тут свои правила.
- И по правилам тебе положено писать протокол, сержант. Или я неофициально задержан?
- Разберемся... - лениво.
- Но камера то твоя все пишет, капитан. Я же потом тебя на кол натяну, со всей твоей младшей братией, что ты устава не придерживаешься. Пойдешь дворы мести.
- Камера...
Вытаскивает из-за угла швабру.
- Без звука она у нас пишет. Да и болт открутился, - толкает камеру под крепление, она сворачивается на бок, отворачивая глаз к окну. - Толку с неё никакого! И натянут за нее нашу тех службу. Которой уже ничего не страшно.
- Ты обязан сейчас вызвать судмедэксперта и снять с меня следы наркотических веществ, - сжимаю стальные прутья решетки.
- Наркотических?... - слышу я голос Каримова. Неспешно вышагивая останавливается передо мной в метре.
Не дотянусь, - оцениваю я расстояние.
И он тоже оценивает, делая крошечный шаг назад.
- Они будут, Громов, обязательно будут. И кандидатуру твою загнут, и свидетелей найдем, и подельников. А эксперта вызовем уважаемого, честного. Чтобы сомнений у руководства не возникло.
- И тебе привет, крыса трусливая.
- Прогуляйтесь пять минут, пацаны... - кидает он ментам помладше.
Те послушно выходят за дверь.
Достает из кармана сигареты, прикуривает, показательно выдыхая дым в мою сторону.
- Вот скажи мне Громов, когда я тебя посажу...
- Не посадишь.
Фыркает, достает из кармана пакет с белым порошком, рвет его.
- Ты знаешь, что это?
- Догадываюсь...
- Крутой ты мужик Громов, СОБРовец, Альфач... Ой, стыдно твоему руководству будет, что их любимчик барыга. Наверное, со своих боевых рейдов наркоту с востока возил.
- Бойся, Каримов...
Инстинктивно мне хочется отступить назад, чтобы этот порошок не коснулся меня. Но тогда я останусь здесь неизвестно на сколько, а он пойдет дальше. И я знаю куда он пойдет! Поэтому не двигаюсь с места. Задачи будем решать по степени их актуальности. А Эля сейчас актуальнее.
Делает шаг ближе, показательно высыпая порошок на мои руки
- Позовем судмедэксперта?
Рывком сгребаю за грудки, дергая на себя. Перехватываю за горло, зажимая его шею в локтевом суставе. Дыры в решетках большие и рука свободно проходит. Хрипит, пытаясь вырваться из удушающего.
- Я еще , Каримов, и конвойный для "особо опасных", если ты внимательно читал. А ты - нет. И правил конвоирования опасных осужденных, очевидно, не знаешь... Не оставаться наедине. Как минимум двое сопровождающих, - придушиваю сильнее, Каримов дергается, пытаясь выкрутиться. - Не приближаться к решетке на расстояние ближе полутора метров. Заламываю его пальцы второй рукой, ломая их к херам и, оглушив болевым, быстро и незаметно вынимаю у него из кобуры ствол, засовываю себе за пояс.
И когда он уже почти отключается, заходят те два мента со стаканами кофе в руках. В ужасе роняют их на пол, обливаясь. Один выхватывает ствол, второй дубинку. Дергаю руку назад, но локоть упирается в решетку, отбирая у меня пару секунд. Их оказывается достаточно для того, чтобы сержант наотмашь влупил мне по предплечью. Чувствую хруст и вспышку боли.
Сломал, урод! Запястье...
Со стоном втягиваю онемевшую пульсирующую руку внутрь.
- Тварь, блять.
Не сдержав эмоций перехватываю второй рукой за шиворот сползающего по решетке Каримова и несколько раз с чувством припечатываю его головой о стальную рифленную решетку. Пока ствол капитана не ловит меня в прицел.
Отпускаю...
Каримов на карачках отползает от решетки, хрипя, плюясь и невнятно ноя.
- Да ты... хоть представляешь чего тебе будет, Громов?! - смотрит ошалев на меня капитан.
- А чего мне будет? Вот Вам будет за мою сломанную руку. В машину то я к вам садился целый. На записи это видно. А на какой записи видно, что я Каримова касался? Что он вообще здесь делает? При каких обстоятельсвах произошел контакт с задержанным? Это не его территория. Это не его дело.
- Мы ж тебя покалечим.
- Убейте эту суку, мужики, пусть почки выплюнет... - хрипит Каримов. - В долгу не останусь! Потом экспертов... У него в герыче одежда и руки. Все по протоколу делайте как положено.
- Не нравится тебе тварь, когда тебя душат? А девочку как душил, нравилось?!
- За-а-аткнись... - заикается тот, поднимаясь с колен.
- Какую девочку, Арай?
- Жену свою.
- Херню несет. Аптечка есть?..
Младший ставит перед ним коробку. Глотает несколько таблеток, запивая водой прямо из графина.
- Башка... - стонет Каримов. - Кисть сломал, сука...
- Врача может?
- Потом. Сейчас у меня дела поважнее есть. Он жену мою убил походу... - с мстительной усмешкой бросает на меня взгляд, морщась от боли.
Встает у стола перебирая со психом мои вещи. Показательно поднимает вверх ключи.
Ах ты, мразь!!!
Придерживая разбитую в кровь голову целой рукой уходит, бросая на меня еще один безумный яростный взгляд.
Белый, ну где же ты?! Быстрее...