Совет 29. Предки не определяют наше будущее, они лишь показывают нам, кем мы можем стать

В темной просторной гостиной стояла тишина. Я сидела в кресле расслабленно, но это только внешне. Внутренне мне хотелось закричать или громко рассмеяться, таким напряженным был момент. Даже взять чашку чая и нарушить тем самым шаткий покой казалось подобным смерти.

Император не сидел. Нарушая все мыслимые правила этикета, он стоял у окна, что выходило во внутренний двор, и молча наблюдал, как половину его личной гвардии уносят на носилках в лазарет. Гарзиф с каким-то мрачным удовольствием и тихой яростью следил за происходящим снаружи и не произносил ни слова.

Вот я и сидела неподвижно на одном месте и боялась спровоцировать его неосторожным шорохом ткани или звоном чашки. Долго так продолжаться не могло и вскоре всех демонов увели-унесли с глаз правителя. Только тогда он заговорил.

– Я не ожидал, что ты заведешь себе таких сильных союзников, – голос отца был низким и проникновенным.

Это было непривычно, поскольку раньше я слышала только власть, неприятие и превосходство в его словах.

– Ты удивила меня и заставила гордиться собой, – он обернулся, смотря прямо в мою сторону.

– Когда я сказала, что моя жизнь принадлежит только мне одной, я не шутила, – тихо ответила, ошарашенная словами отца.

На моей памяти он никогда не хвалил меня, не говоря уже о гордости. Это сильно зацепило, пусть я и старалась не дать сентиментальности взять верх над рациональностью. И это было тяжело.

Каждый ребенок хочет быть любимым, чтобы им гордились, чтобы хвалились его достижениями перед другими. Каждый. Как бы мы не чувствовали себя, сколько бы нам не было лет, какую ненависть мы бы не скрывали в душе к родителям, мы все равно хотели бы быть для них лучшими. Увы, это не всегда так. Часто такие желания остаются неисполненными.

Именно поэтому сейчас я сдерживала себя, зная наверняка, как хорошо может манипулировать эмоциями отец. Это все больше походило на его скрытую игру и попытку получить желаемое через похвалу, ласку и перемирие.

Рычагов давления у него на меня больше нет. Последним был Алиир, но и он провалился. Теперь Мак мой щит от любых нападок со стороны Гарзифа.

Я усмехнулась.

Кто бы мог подумать, что жнец станет моим лучшим союзником в противостоянии отцу и в жизни. Удивительно, но сейчас это не казалось таким уж диким. Наемник доказал, что чувства и привязанности могут подвинуть даже целые нации.

– Я ожидал немного другой реакции, но твоя улыбка дает надежду на откровенный разговор.

Он отнес мои эмоции к своим словам, но я не стала его разубеждать. В детстве часто приходилось пользоваться этим приемом, чтобы скрыть истинные чувства от отца инкуба. Император всегда отлично читал эмоции других. Особенно он следил за моими. Мне приходилось думать об Алиире, новых платьях и другой милой и любимой дребедени, чтобы он не считал мои истинные чувства. А рядом с ним я испытывала лишь боль и страх. Слабости, которые не стоит показывать никому.

– Ты стала очень сильной, дочь моя, – он сделал шаг ко мне и замер с заведенными назад руками.

– Обстоятельства вынудили. Ты сыграл в этом не последнюю роль, – ровно ответила и, наконец, взяла свою чашку с еле теплым чаем.

– Ты зла на меня и не доверяешь, но это не должно помешать тебе выслушать все до самого конца. Теперь, когда ты уже не ребенок, а сильная, состоявшаяся и свободная женщина, – на этих словах я не удержалась от легкой улыбки. Алиир не рассказал о брачной метке, – я могу рассказать о прошлом без утайки. Главным образом, о твоей сути.

Это не на шутку встревожило меня. Еще когда наставник говорил о моем странном изменении, в голову закрались волнующие мысли "А что, если это правда?".

– Стоит начать с того, что мы с твоей мамой любили друг друга, но наши отношения были далеки от идеальных.

– Ты заставил ее быть с тобой с помощью силы инкуба, – не ходя вокруг да около, сказала в лоб.

Лицо отца окаменело. Рубашка от напряжения рук обрисовала проступившие мышцы, а губы слегка поджались. В такие моменты я боялась своего отца, но не сегодня. Сегодня страх перерос в жалость и разочарование.

Я догадывалась, что ненависть матери к Гарзифу не могла возникнуть на пустом месте, и единственным объяснением было полное принуждение вампирши к связи с демоном. Низко и подло. Неудивительно, что она так и не смогла его простить.

– Минора не понимала своего счастья, – жестко заговорил взявший частично себя в руки правитель.

В личном кабинете императора не было никого, кроме нас. Здесь мы могли вести себя неофициально и где-то несдержанно, но все равно старались не выпускать чувства из железного самоконтроля. Несмотря на то, что даже личная охрана не была допущена к этому разговору, вряд ли его можно было назвать семейным.

– Судя по твоим словам, быть все время поглощенной страстью к ненавистному мужчине – верх счастья, – не щадя его чувств, сказала прямо то, о чем думала.

– Она согласилась быть со мной! – вспылил правитель, но тут же взял себя в руки.

– Не думаю, что под этим она подразумевала жизнь в Сальши и сексуальное рабство. Мама была главой клана и самодостаточной женщиной. Зачем соглашаться на роль жены правителя, когда можно править самой, – кажется, я начинала понимать мать, хоть никогда не прощу ее.

Глухой рык, исходящий изнутри, насторожил, но не продолжился долго. Гарзиф так и не открыл рта, позволив раздражению вылиться в гортанные вибрации.

– Я хотел поговорить не о наших с Минорой отношениях, а о тебе, – решил не дать мне потоптаться по его больной мозоли император и сменил тему.

Может оно и к лучшему. Разговоры о маме ничуть не улучшали моего настроения.

– Я слушаю тебя.

– Кровь семьи Алле сильна. В нашем роду всегда рождались сильные демоны. Даже при браке с иными расами, – он внимательно посмотрел на меня, а удостоверившись, что я вся внимание, продолжил, – я был уверен, что ты родишься стопроцентным демоном. Так и произошло.

И тут меня тряхнуло. Одно дело, когда это говорит Алиир, и совершенно другое, когда собственный отец. Стало не по себе.

– Я был счастлив. Прямая наследница крови, сильная суккуб, что может быть лучшей новостью.

Я впервые увидела легкую улыбку на лице отца, тень прошлого искреннего счастья. В момент моего рождения я была желанным ребенком хотя бы для одного из родителей. Это заставило что-то глубоко внутри потеплеть.

– Но в Миноре было много ненависти ко мне. Она хотела, чтобы я страдал, – улыбка пропала, будто привиделась мне.

– Вполне объяснимое желание, – слегка потеряно произнесла я.

Отец проигнорировал мои слова и продолжил:

– Род Алле всегда славился тем, что мы прямые потомки Раха. Пусть в это мало кто верит, но это истина, – добавил Гарзиф, увидев мой скептический взгляд, – заветом нашего великого предка было собрать все артефакты рас и править миром. Ни для кого не секрет, что наш бог был хитрым и алчным до власти. Такими являемся и мы.

– Говори за себя, – я не удержалась от замечания.

– Это есть и в тебе, стремление к власти. Просто оно не так ярко выражено из-за твоей матери. Она узнала, что в хранилище Сальши находится Пьющий жизни, который приумножил к сокровищам еще мой прадед, и выкрала артефакт.

Он замолчал и подошел ко мне. Ладони императора легли на мои плечи, а сам он склонился к моему лицу.

– Каждую ночь, Нараэль. Каждую, ты засыпала рядом с этой чашей. Каждый день Минора поила тебя из нее кровью. И ты изменилась. Артефакт повлиял на тебя в младенчестве и это стало необратимо.

Этого не может быть! Я видела Пьющий жизни только раз, и это было в Лурке. До этого артефакт вампиров оставался для меня картинкой в книге.

– Это невозможно…

– Я застал тот момент, когда мать поила тебя кровью оборотня из Пьющего жизни. Вспомни.

На моем прикроватном столике всегда была какая-то чаша, но я не заостряла на ней внимания, ведь это просто неинтересная старинная вещь. Гораздо позже я увидела изображение реликвии и… Не вспомнила ее.

Так вот почему Верховный сделал меня наследницей! Я первая вампирша за многие десятилетия, что пила из чаши кровь и, кто знает, что еще с ней делала. Я неоспоримая правительница Аша! Этого даже Рэйнарду не изменить. Он всех обвел вокруг пальца. Уж этот ушлый вамп точно знает, что у артефакта есть живой хозяин.

– Значит, она сломала мне жизнь, – я никак не могла осознать свое прошлое.

– Поверь, я пытался все исправить. А когда понял тщетность попыток…

– То испытал ко мне отвращение, – закончила за него я и скинула ладони со своих плеч. Дальше я и так знала, что было.

– Да… – император не стал оправдываться, – и это было моей второй ошибкой. Ты выросла достойнее многих.

– Ты убил мать за то, что она сотворила со мной? – сквозь зубы процедила я.

– Нет. Она сама предпочла умереть, но не возвращаться ко мне, – его голос снова стал жестким.

И между нами повисла тишина. Каждый обдумывал недавний разговор и выносил из него что-то для себя. Это молчание продлилось довольно долго. Первым заговорил правитель. Теперь он сидел за своим столом в резном мягком кресле и задумчиво водил пальцами по подбородку.

– У Раха была особая сила, – начало было неожиданным, но я продолжила слушать молча, – он мог управлять живыми, мог заставить их чувствовать то, что захочет. Если он заставлял существо испытывать смертельную боль, то жертва умирала по-настоящему. Невероятная мощь. Нам такое даже не снилось.

Тогда мое "не снилось" слишком похоже на явь.

Я внутренне напряглась, непроизвольно выпустив когти, но Гарзиф этого, слава Сирану, не заметил. Пришлось быстро брать себя в руки.

Кто бы мог подумать, что моя сила, по словам отца, когда-то принадлежала богу. История начинала приобретать смысл и не казалась больше такой бредовой.

Значит, вот откуда тяга папочки к коллекционированию артефактов. Мертвое божество когда-то предкам нашептало, что мы должны править миром. Как бы мне не хотелось высмеять эту историю, не получалось. Частичка рациональности в ней была.

– И много артефактов сейчас у демонов? – как бы между делом спросила я.

– В свое время ты это узнаешь. И, надеюсь, исполнишь наше предназначение.

Мне явно не собирались открывать эту тайну, пока не завербуют окончательно. К папочкиному разочарованию, я не собиралась участвовать в захвате мира, сколько бы меня не уговаривали.

– Что скажешь? – небрежно спросил правитель, но сжатые кулаки и бьющаяся лихорадочно артерия на шее выдали всю важность моего ответа.

– Только то, – я наклонилась к отцу и проникновенно договорила, – что теперь в моих глазах ты стал еще более жалким.

И я выпрямилась, наблюдая зарождающийся огонь в глубине души демона. Сейчас Гарзиф не был способен скрыть от меня эмоции. Мои слова не понравились правителю, они привели его в бешенство. Глухой скрежет зубов ясно об этом говорил.

Не такого результата он ждал от откровения. Скорее всего, рассчитывал, что дочь расчувствуется и вернется в родное гнездо. Проникнется великой целью рода. Как наивно.

– Мировое господство? Серьезно? – я встала, – половину твоей гвардии разбил всего лишь один серый. А их сотни. Как ты думал решить эту проблему?

Гарзиф начал поднимается, чтобы все мне объяснить, но я его остановила.

– Не говори. Не хочу знать, – и я быстрым шагом направилась к выходу.

Тайны рода, мировые заговоры и невероятные силы – все это разрывало мне голову, никак не желая в ней укладываться. Кое-что начинало проясняться, появились новые подозрения, но самой мне ничего не добиться.

Срочно нужно выпить! И, желательно, Шута!