Совет 22. Соблазнение – вещь тонкая, как хороший юмор

Утро было спокойным и умиротворенным. Этому хорошо поспособствовали предшествующие события. Правда, я сильно смутилась, когда увидела перед собой красную морду с ехидным оскалом.

Сами посудите, я тут голая лежу с не менее голым мужчиной, а на нас пялится скарх. Одеяло, которым мы укрывались с наёмником, мало спасало ситуацию. Дижи будто насквозь смотрел, таким пронзительным был его взгляд. Мой друг давно намекал мне, что нахождение главы клана Сизого тумана в постели красноволосого лишь дело времени. За такие предположения я дико злилась на скарха, потому не сильно стремилась разговаривать с ним. Нашему общению так же не способствовала большая компания серых и демонов вокруг. И теперь Дижи стоит над душой, не скрывая ехидства в глазах, и ждет от меня одного:

– Ты был прав, – через силу выдохнула я. Терпеть не могу признавать свои слабости.

Скарх кивнул, аккуратно поднял лапу и провел ею по моей левой руке, привлекая к ней внимание.

– Ох…

И тут было чему удивиться. Свидетельство моего брака бесследно исчезло. Кожа была гладкой и девственно чистой, без намека на символ клана.

Неожиданно, но вполне объяснимо. Я не хочу, чтобы о моей принадлежности жнецу кто-либо знал, даже он сам. В этом причина. Так как ритуал не завершен, я спокойно могу прятать тату, пусть это и не изменит факта ее существования.

Внезапно во мне вспыхнула догадка и зудящее любопытство, и я повернулась к спящему мужчине, выхватывая руку из когтистой лапы. Какого же было мое удивление, когда я встретилась с бирюзовым и совершенно не сонным взглядом.

– Доброе утро, – хрипло шепнул Мак в самые губы и поцеловал меня.

А я лихорадочно пыталась извернуться так, чтобы увидеть его левую руку, но как назло меня в поцелуе все время от нее отворачивали. Но вот шеи коснулись теплые пальцы, и я озадаченно уставилась на чистую загорелую кожу наемника. Тату нет.

Кажется, в своем диком страхе за реакцию наемника на факт нашего брака я переусердствовала. Теперь символ нашей связи скрыт даже от нас самих. Он есть, его уже ни что не уничтожит, однако, спрятан весьма искусно.

Обычно браки заключаются, когда оба партнера знают, чем им грозит такая связь. В нашем случае я ее отвергала, а наемник вообще о ней ничего не знал. Интересный эффект от коктейля наших эмоций.

На самом деле, винить Мака в его неосведомленности по части демонических заморочек нет смысла. Демоны очень скрытны и никому не выдают своих секретов, а суккубы и вовсе являются ходячими тайнами. И оно понятно, ибо кому охота становиться связанной неизвестно с кем из-за прихоти этого неизвестно кого. Это же такие рычаги давления. А суккубы у нас занимают отнюдь не последние должности в империи, уж очень мы хороши в политике благодаря своим способностям. Если бы отец знал о моей силе, давно приволок бы в ряды власть имущих. Слабая вампирка ему никогда не была нужна.

Несмотря на принадлежность к кровожадному роду, ведь я действительно вампир, силы суккуба и эмпатия каким-то непостижимым образом ужились во мне. Обычно демоническая кровь берет верх, делая ребенка сальшиеном без каких-либо признаков иной расы. Если же от межрасового брака рождается не демон, то крови рогатого племени в чаде нет.

И вот я – вампир, но с характерными способностями, что присущи исключительно демонам, ведь артефакт Чувство их создатель. Исключение, диковинка, невозможное. Михаэль подбирал разные синонимы к одному определению – не такая.

Хотела бы я быть нормальной вампиршей? Нет. Нормальной демоницей. Никогда! Я нравлюсь себе такой, какая есть. Да, у меня страшная сила, она способна вершить судьбы, но это моя суть, и менять ее тоже самое, что вырвать кусок собственной личности. Себя я приняла давно. А имя… Что ж, именно мать когда-то в приступе внезапной жалости назвала меня Раэль.

– У тебя чудесное имя, дорогая, – синеволосая женщина погладила меня по плечу. Это вся ласка, которая могла мне перепасть.

– А знаешь, почему? – в ее глазах загорелся непонятный мне огонь.

Я просто стояла и внимательно смотрела на мать. Если она решила что-то сказать, то сделает это в любом случае, даже если тебе это не нужно.

– Нараэль – это тьма и мрак, а Раэль – свет, – проникновенно начала вампирша, невзначай встряхивая свои сапфировые кудри.

Мои отдают чуть в фиолет, тогда как ее были благородного чистого оттенка. Истинная дочь Сизого тумана.

– Что ты хочешь сказать этим, мама?

– Не называй меня так! – вспылила красавица, перейдя на раздраженное шипение, – только по имени.

– Я извиняюсь, ма… – от крови в глазах матери все тело объял ужас. Я как присела в уважении к старшей, так и замерла, делая судорожный вздох, – Минора.

И налитые алым в приступе гнева глаза отпустили сжимающееся под их силой сердце. Минора всегда была великолепна в управлении кровью. Глава клана, это звание она носила по праву.

– Так вот о чем я, – как ни в чем не бывало продолжила она, – ты можешь быть светом и ослеплять всех своим сиянием, а когда они расслабятся, стать мраком и поглотить их, – запальчиво объясняла женщина.

– Какие перспективы! Даже у меня таких нет, – восхищалась мать, не замечая моей детской радости.

Меня впервые назвали Раэль и сильной.

И правда, Минора даже рядом не стояла с моими способностями. Уж слишком ужасающи они.

Я научилась пользоваться своей силой к восьмидесяти. Развила навык чтения эмоций и того раньше. Никто не видел в молодой наивной девушке опасного хищника. Они все допустили ту же ошибку, что и с моей матерью, недооценили меня. А ведь Мак так же не считал меня опасной. Думаю, теперь его мнение поменялось.

Еще одним личным достижением стало сокрытие своих способностей. Это было даже тяжелее, чем развивать их. Вот тут и случился прокол. Отец догадался, что я подвержена проклятию суккубов, когда мой неправильно выбранный любовник разболтал о нашей близости и крышесносном финише для него. Отец – инкуб. Он хорошо знает, как мы влияем на остальных своей сущностью. Тогда Гарзиф нашел в моей силе слабость – брак при первом же полноценном соитии. Такое свойственно только суккубам, потому и зовется проклятьем. Инкубы ему не подвержены. В этом мужчины-демоны превзошли нас, отстояли свою независимость в половой жизни.

Так за мной начал охотится целый двор похотливых демонов, жаждущих власти. И причина тому мой прокол, моя сущность. Единственная моя особенность, о которой знает Гарзиф. Остальные я сумела сокрыть и держать в тайне ото всех по сей день. Только близкие меня знают и то не до конца. Для других я остаюсь обычной.

Все видят Раэль. Своеобразную, сильную, сочувствующую, а Нараэль выходит в самые трудные моменты. О ней никто не знает. Она тень, как и ее страшные способности.

Наверное то, что Мак видел мою темную сторону, помогло нам сблизиться гораздо больше, чем все события до этого. Он знает меня, он чувствует, и он любит. Нет того сердца, что осталось бы к этому глухо и не растаяло. Вот только любовь и брак разные вещи. Это я хорошо поняла по примеру своих родителей.

Кто сказал, что жнецу нужна семья? Нет, это даже звучит смешно. Жнец и вампир. Но исключать такой вариант не стоит. Стоит подождать. Он должен сам дойти до этого. Если же не предложит, то знать о брачных тату, символизирующих мою принадлежность, ему незачем. Я так решила, и судя по игривому настроению Мака, что даже не заикнулся за весь день о боли и символах, он тоже что-то для себя решил.

Будем ждать. Время еще есть. Впереди столько дней пути, и еще неизвестно, как долго нас продержат в Сальши. Совершенно ясно, что так просто меня оттуда не отпустят. Особенно будет стараться Алиир, ведь я его последняя надежда на счастье, хоть и не понимаю, почему он вбил себе это в голову. Или ему помогли это вбить? В общем, время терпит.

Так прошли еще три дня. Я практически ушла в себя, размышляя о том, захочет ли Мак большего, чем простая близость. Да, он говорил что-то о свадьбе, но то было ради моей безопасности. Как он тогда сказал, чтобы старейшины успокоились и передумали меня убивать? Это не то, чего хочу я. Мне не нужен фиктивный брак и муж, что покинет меня, потому что ему приказали, или смысла в его дальнейшем пребывании больше не будет. Все или ничего.

Так же я решила и с Алииром. Мне не нужна былая связь с мужчиной, что любил другую. А я могла иметь эту связь.

Да уж, здесь нужно действовать тонко. В лоб не скажешь, только спугнешь. Правда мне было бы интересно посмотреть на лицо Мака с выражением крайнего ужаса, но я переживу.

В конце концов, я пришла к одному единственному выводу: мужчина желает быть рядом с той женщиной, с которой ему комфортно. Маку со мной в этом отношении хорошо. А еще он хищник. Охота – это лучший способ привлечь мужчину. Но для этого дичь должна быть привлекательной, вызывающей желание поймать. Если по-простому, соблазнительной. И это может быть не только женщина, но и цель, которой непременно хочется добиться.

– Ты странная, – отвлек меня от мыслей жнец, слегка толкая плечом.

Шли мы пешком, так как Дижи наотрез отказался нас везти. Я его понимаю, он последние дни только и делал, что пропадал на охоте. Даже для такого сильного скарха это утомительно. А поскольку нам ничто не угрожает сейчас, то не вижу смысла настаивать. Пусть отдохнет. Мало ли что еще могут предпринять оборотни. Возможно очень скоро Дижи придется тащить двойную ношу.

– С чего ты взял? – отмахнулась от наемника.

– Тихая очень. Не отталкиваешь, на подколки не реагируешь. Ты будто ушла в состояние ожидания чего-то, – он нахмурился.

Интересное выражение лица, его я вижу очень редко. Все больше улыбки и маски, он же Шут.

– Ждешь нападения? – продолжил допытываться Мак.

– А ты нет? – хитро увела разговор в сторону.

– Я всегда готов. Меня волнует, что ты так остро на это реагируешь.

– Остро? – хмыкнула, разглядывая показавшуюся прогалину в лесу.

Хорошо, если это поляна. Очень уж хотелось присесть хоть на минуту.

– Неудачное сравнение. Скорее, безразлично, что и необычно, если это касается тебя, – ладони коснулись теплые шершавые пальцы. Мак хотел моего внимания.

Пришлось оторваться от разглядывания возможно нашего будущего места отдыха. Внимательные бирюзовые глаза настойчиво пытались пробить мое спокойствие, но безрезультатно. Сейчас я уравновешена.

– Мышка, отомри, пожалуйста, иначе за тебя возьмусь я, – игриво, но вполне серьезно попросил Мак.

– Хм, заманчивое предложение, – слегка улыбнулась я, – а давай так, если выведешь меня на сильные эмоции за… – я на мгновение задумалась, – за оставшуюся неделю, с меня желание.

И я игриво прикусила губку. Наемник расплылся в коварной улыбке.

– И это предлагаешь мне ты? – проворковал Шут, – когда еще месяц назад с пеной у рта отстаивала свою честь и пеняла нам на увлечение азартными играми. М-м-м, – он смаковал этот момент, – кто ты, и что сделала с моей девочкой?

– Ты отказываешься? – удивленно захлопала глазами, слишком демонстративно, чтобы увидеть в этой эмоции что-то большее, нежели провокацию.

– Ватир упаси, нет! – громко заявил жнец, – я, может, и Шут, но не идиот, отказываться от такого, – он губами провел по моей коже от ключицы до самого края ушка и томно выдохнул, заставляя дрожать, – соблазнительного предложения.

Все! Он мой.

– Проиграешь ты… – меня нагло перебили чужие губы и юркий язык.

Когда поцелуй закончился, Мак договорил за меня.

– Проси, что хочешь.

– Ты так уверен в своей победе, – я даже не удивилась. Что еще можно ожидать от самовлюбленного Мака.

– Естественно, – даже не думал над ответом, просто обнял меня, останавливая наш ход по лесу, – но оба исхода меня неимоверно прельщают своими возможностями.

И новый поцелуй, который прервал хмурый скарх. Дижи просто схвати обоих за плечи и оттолкнул друг от друга, проходя между слегка опешившими нами, будто мы препятствие на пути, которое нельзя обойти. Наши нежности ему порядком надоели, и скарх больше не миндальничал.

Мак в предвкушении приятных моментов, на которые я сама дала добро, широко улыбнулся, светя правильным прикусом, и направился за Дижи. Знал бы он, зачем все это. Но ведь я ему не скажу.

Тихая, еле заметная победная улыбка блеснула на моем лице и тут же исчезла, спрятанная самоконтролем. Я добьюсь своего.