Глава 13 · Кира: Правда или… действиииии… ЧЕГО⁈

Сидела на подоконнике своей квартиры уже который час подряд, уставившись в одну точку за окном, где серое небо сливалось с такими же серыми крышами домов.

Неделя прошла с той ночи в Сибири.

Квартира утопала в полумраке. Я не включала свет, когда темнело, не открывала шторы, когда рассветало. Вокруг царил хаос — немытая посуда в раковине, разбросанная одежда, пустые чашки из-под кофе. Обычно я была помешана на порядке, но сейчас это казалось таким… бессмысленным.

Телефон лежал на столе экраном вниз. Отец названивал дважды в день, Аника писала длинные смс, которые я не открывала. Я не хотела ни с кем разговаривать, не хотела слышать утешения или заверения. Я просто хотела раствориться в этой серости и вылечить своё сердце.

Умная колонка на полке вдруг ожила, прорезав тишину женским голосом:

— У вас одно новое голосовое сообщение. Прослушать?

Я шевельнулась, продолжая смотреть в окно. Колонка терпеливо ждала ответа несколько секунд, а потом повторила вопрос.

— Прослушать сообщение?

— Да, — прошептала, удивившись звуку собственного голоса после долгих часов молчания.

Динамик щёлкнул, и в квартиру ворвался обеспокоенный голос Аники. Такой родной, что у меня защипало в носу.

«Кира, как ты? Ты уже несколько дней не отвечаешь на звонки ни мне, ни Калебу. Понимаю, тебе сейчас может быть очень плохо, и ты имеешь полное право злиться, но… но я бы хотела быть рядом с тобой, Кир. Я всё ещё твоя подруга, правда же? Между нами ничего не изменилось, несмотря на то, что я вышла замуж за твоего отца. Позволь мне приехать, побыть с тобой? Увидишь, всё наладится. Просто… дай мне знак, что ты жива.»

Запись оборвалась. Я смахнула слезу, которая скатилась по щеке, и прошептала в пустоту:

— Удалить.

Колонка послушно выполнила команду, и тишина вернулась, окутывая меня коконом. Я снова уставилась в окно, где начал накрапывать мелкий дождь, размывая контуры города.

Время потеряло всякий смысл. Прошло, наверное, ещё часа два, и колонка снова ожила, вырывая меня из оцепенения:

— У вас одно новое голосовое сообщение. Прослушать?

Я вздохнула, готовая снова услышать Анику или отца, и устало произнесла:

— Да.

Щелчок. Тишина. А потом…

Его голос.

Низкий, с долгими паузами между словами, словно каждая фраза давалась ему с невероятным трудом.

«Прости меня, Кира.»

Я подскочила, сердце бешено забилось, руки задрожали. Села на край подоконника, вцепившись в него, боясь пропустить хоть слово.

«Я… не должен был доводить всё до этого. Твой отец… он абсолютно прав, я полный кретин, который поступил с тобой непростительно.»

Пауза. Я слушала его дыхание, тяжёлое, будто он только что пробежал марафон.

«Калеб приезжал ко мне позавчера. Рассказал, что ты планируешь поступать в медицинский в следующем году. Это…»

Воронов замолчал так надолго, что я подумала, запись оборвалась. Но потом его голос вернулся:

«Это потрясающая цель, рыжая. Достойная тебя. И я… То, что есть у меня, несёт определённые последствия. Я не хочу, чтобы ты обременяла себя этим. Ты заслуживаешь светлого будущего, а не сложностей прошлого.»

Ещё одна мучительная пауза. Я прижала ладонь к губам.

«И… дело совсем не в Марине, Кира. Я должен был сказать тебе сразу, объяснить, но это… чертовски трудно говорить об этом вслух даже спустя столько лет. Марина действительно была моей женой. Но она умерла от рака, прошло уже десять лет. Я не обманывал тебя в этом плане, не скрывал женщину где-то на стороне.»

Его голос дрогнул.

«Твой отец не прав в одном — я отпустил её. Не сразу, потребовались годы, но отпустил. А с того момента, как встретил… как встретил одну потрясающе красивую, яркую, невероятно храбрую девушку по имени Кира Морозова… я смог окончательно перелистнуть ту страницу. Начать жить снова.»

Слёзы текли по моим щекам, но я не вытирала их, боясь что-то упустить.

«Но это ничего не меняет, моя девочка. Я люблю тебя, Кира, знаю, как бесчестно говорить это сейчас и… вот так. Но… Не важно. Я попросил о переводе на другой состав, на другой маршрут. Прощай, рыжая. Будь счастлива.»

Запись оборвалась.

Я сидела, уставившись на колонку, пока в груди нарастала волна злости, смешанной с облегчением. Облегчение от того, что между нами не стояла другая женщина, что он любил… меня. Но злость от того, что Макс снова ничего не объяснил!

— Сохранить сообщение? — вежливо поинтересовалась колонка.

— Удалить к чёртовой матери! — прорычала я, срываясь на крик.

Колонка послушно выполнила команду, а я вскочила с подоконника, заметалась по комнате, как загнанный зверь. Руки сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони.

Что за последствия? Почему все вокруг решили, что я настолько слабая, что не выдержу правды⁈ Почему все держали меня за идиотку, которую нужно оберегать от реальности⁈

Я схватила телефон, разблокировала дрожащими пальцами и нашла контакт Макса. Нажала вызов. Гудки. Один. Два. Три.

«Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети.»

— ДА ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ НОРМАЛЬНО ВСЁ СКАЗАТЬ⁈ — взвизгнула я, швыряя телефон на диван. — ПОЧЕМУ ВСЕ ТАК ЛЮБЯТ ЗАГАДКИ И НЕДОМОЛВКИ⁈

Я металась по квартире, пинала всё, что попадалось под ноги, сбрасывала чашки со стола. Осколки разлетались по полу веером. Ярость клокотала внутри, требуя выхода.

Как они смели решать за меня? Как ОН смел говорить, что любит, и тут же сбегать, прикрываясь какими-то туманными «последствиями»⁈

Я снова схватила телефон, пролистала контакты до имени отца. Палец завис над кнопкой вызова. Но потом я сбросила и пролистала выше, до Аники.

Видеозвонок. Гудки. Аника ответила почти мгновенно, её обеспокоенное лицо появилось на экране.

— Кира! Господи, ты…

— Припри отца к стенке и дай с ним поговорить, — зашипела в ответ, перебивая. — Сейчас же, Аника!

Она удивленно моргнула, потом её губы растянулись в понимающей улыбке.

— С лёгкостью, Кир. Минутку.

Экран задрожал, показывая потолок, я слышала шум шагов, потом приглушённое ворчание отца:

— Милая, что ты…? Я занят…

— Заткнись и иди сюда, — отрезала Аника. В голосе лучшей подруги прозвучали стальные нотки, которые появились у нее после встречи с моим отцом, он взрастил в ней уверенность и теперь сам же и расплачивался за это. — Твоя дочь на связи, и если ты сейчас же не подойдёшь, то будешь спать в гостиной до конца месяца.

Ругань, звук поцелуя, безнадёжный стон отца, а потом лицо папы появилось в экране. Он выглядел усталым, с тёмными кругами под глазами.

— Он на связи, Кир, — ласково произнесла Аника, тоже глядя в камеру.

Я прищурилась. Пристально посмотрела отцу в глаза через экран.

— Меня не волнует ваше упрямство с Максом, — начала я холодно. — Я не собираюсь терять свою любовь из-за вашей глупости. Поэтому чётко и по делу, папа: что за тайна у Воронова?

Отец поджал губы, отвёл взгляд.

— Кира, это не твоё…

Аника грозно сунула кулак с обручальным кольцом прямо ему под нос, прерывая на полуслове.

— Договаривай это предложение, Калеб Морозов, и я клянусь, ты пожалеешь, — прошипела она. — Твоя дочь имеет право знать правду!

Отец покосился на её пальчики с умилением и устало вздохнул. Я перевела дыхание, собираясь с силами.

— Папа, если ты действительно любишь меня, то скажешь. Вы оба делаете мне больно, пытаясь защитить! Не нужно! Я всегда справлялась со всем, что жизнь на меня сваливала!

Отец нахмурился, потёр переносицу нервным жестом. Молчание затянулось на мучительно долгие секунды.

— Дочка, ты не понимаешь…

— ПАПА! — крикнула я. — Немедленно!

Он глубоко вздохнул, посмотрел на Анику, которая кивнула ему ободряюще, потом снова на меня.

— У него сын, Кира, — выдавил он наконец, произнося так, словно это был конец света. — У Максима есть сын…

Я застыла. Мир поплыл перед глазами. Сын. У Макса есть… ребёнок?

А потом меня накрыло. Я начала хохотать. Истерично, безудержно, до слёз. Хохот вырывался из груди, я не могла остановиться, сгибалась пополам, хватаясь за живот.

На экране Аника нахмурилась, посмотрела на Калеба с полнейшим недоумением. Отец же уставился на меня с нарастающим ужасом.

— Кира? Доченька, ты в порядке?

Аника фыркнула, прикрывая рот рукой.

— Ну правда идиоты вы, — неверяще прошептала подруга, смотря на моего отца, как на идиота. — Как сын может помешать отношениям? Вы серьёзно? Боже мой, вы реально думали, что она испугается того, что у него есть ребёнок? Вы оба очень… неумные мужчины!

Она покачала головой.

— Там не всё так просто, Кира, — начал отец напряжённо. — Он…

— Адрес, — перебила я, моментально переставая смеяться. Как отрезало.

— Что?

— Адрес Максима Воронова, папа. Немедленно.

— Кира, послушай, ты не понимаешь ситуацию…

— АДРЕС! — рявкнула я так, что отец вздрогнул.

Аника толкнула его локтем в бок.

— Дай ей адрес, Калеб, или я сама продиктую. Я запомнила его из твоей записной книжки на всякий случай.

Отец покачал головой, сдаваясь и диктуя.

— Но Кира…

Я сбросила звонок, не дав ему договорить.

Схватила куртку, сумку, ключи. Накинула поверх вязанного платья пальто и кое-как нацепила шарф, обуваясь. По дороге в голове роились мысли, сменяя друг друга с бешеной скоростью.

Сын. У него есть сын от Марины. Логично. Она умерла десять лет назад, значит ребёнку сейчас… сколько? Десять-двенадцать? Может, чуть больше, но вряд ли, Максу самому не так много.

Я остановилась у детского магазина, метнулась внутрь. Бродила между стеллажами, хватая игрушки наугад. Конструктор LEGO для подростков, набор для рисования, книгу про космос. Ребёнок потерял мать в раннем возрасте, наверняка это было травматично. Я хотела произвести хорошее впечатление, показать, что не собираюсь заменять его маму, но готова… быть другом.

Господи, а я вообще готова к тому, чтобы стать… кем? Мачехой? Мне двадцать пять, я сама ещё толком не разобралась с жизнью, а тут почти подросток, который наверняка будет меня ненавидеть за то, что я пытаюсь занять место его матери.

Но потом я вспомнила Макса. Его руки, его губы, то, как он смотрел на меня в купе поезда. Как говорил, что любит. Как защищал меня, прикрывая своим телом. Как целовал после того, как я чуть не погибла под колёсами состава.

Плевать. Я справлюсь с чем угодно, лишь бы быть с ним.

Я расплатилась, выскочила из магазина с огромным пакетом подарков и поймала такси. Дала адрес водителю и откинулась на сиденье, пытаясь унять сердце.

Дом оказался новостройкой, уходящей куда-то в облака. Я поднялась на лифте на пятнадцатый этаж, вышла в длинный коридор с подсветкой.

Квартира сто пять. Я застыла перед дверью, сжимая пакет с подарками, и вдруг осознала абсурдность ситуации. Что я скажу?

Максу: «Привет, я знаю, что у тебя есть сын, но меня это не пугает»?

Его сыну: «Привет, я Кира, спала с твоим отцом в поезде, вот тебе конструктор»?

Но отступать было поздно. Я подняла руку и постучала. Шум за дверью. Шаги. Чей-то голос, но не Макса. Может ошиблась?

— Иду, иду, сейчас!

Замок щёлкнул, дверь распахнулась.

И…

Чего…?

На пороге стоял мужчина. На вид примерно моего возраста — может, на год-два-три старше. Высокий, стройный, мускулистый. Да, я поняла это, потому что он был без футболки, в одних классических брюках… ещё и расстегнутых. С тёмными волосами, резкими чертами лица.

Он окинул меня взглядом, от растрёпанных волос до пакета с детскими игрушками в руках и логотипом детского магазина, — и широко и обезоруживающе улыбнулся.

— Вы к кому, девушка? — спросил он вежливо, опираясь плечом о косяк и складывая руки на груди.

Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Я… я, наверное, ошиблась адресом… — пробормотала я, делая шаг назад. — Мне нужен… мне нужен Максим Воронов.

Парень приподнял бровь, его улыбка стала ещё шире. Он отступил в глубину квартиры, широким жестом приглашая войти.

— Нет, всё верно, вы по адресу, — сказал он, в его голосе прозвучало откровенное веселье. — Максим Воронов здесь, это мой отец. Проходите.

Я стояла на пороге, сжимая пакет с детскими игрушками для десятилетнего ребёнка, и смотрела на мужчину.

Я… сошла с ума?