Глава 4 · Калеб. Кровь с молоком

Я стоял посреди своего купе, держа в руках влажную, пахнущую дешевым мылом рубашку. Когда я вышел из душа, девушки уже и след простыл.

Только вот это — оставленное на моем столе доказательство ее недавнего присутствия.

Я усмехнулся, глядя на темное, но уже почти отстиранное пятно. Милая, милая девочка Аника.

Такая же бесхитростная и прямолинейная, как и моя дочь. Но гораздо более неуверенная.

Я узнал почерк Киры в ту же секунду, как горячий кофе впитался в ткань.

Этот цирк был слишком очевидным. Слишком наивным.

За последние восемь лет, с тех пор как ушла жена, моя дочь с упорством, достойным лучшего применения, пыталась устроить мою личную жизнь.

Кого только не было на ее импровизированных «смотринах».

Учительница из колледжа с вечно распахнутыми глазами и дрожащими руками.

Фитнес-тренер с железными мышцами и пустым, скучающим взглядом.

Все они были одинаковыми — выверенные жесты, томные вздохи и плохо скрываемое желание зацепиться за «статусного, одинокого мужчину». Меня от них тошнило. Я вежливо улыбался, пил кофе и чай и забывал их имена через пять минут.

Но это… это было другое.

Я бросил рубашку в корзину и принялся надевать свежую, чистую. Которых у меня было куча, конечно. Я солгал Анике.

Аника. Я помнил ее нескладной девушкой двадцати лет, вечно прячущейся за спиной моей дочери. А сегодня утром в коридоре я увидел не девочку. Передо мной стояла женщина.

И, черт возьми, какая женщина!

Память услужливо подбросила картинку: ее испуганные, огромные глаза цвета горького шоколада, в которых плескался отчаянный азарт. Румянец, заливший ее щеки. И тело… Господи, ее тело. Она изменилась.

Повзрослела, налилась, как сочный летний плод. Там, где у навязанных мне Кирой пассий были острые углы, у Аники были плавные, соблазнительные линии.

Высокая, пышная грудь, которую не мог скрыть даже мешковатый свитер. Округлые, крепкие бедра. Мягкий, женственный живот.

«Кровь с молоком», — как говорила моя бабушка о настоящей, здоровой женской красоте. Денис, ее бывший, о котором мне в красках рассказывала Кира, очевидно, был полным идиотом, раз упустил ее.

Я застегнул последнюю пуговицу и поймал свое отражение в зеркале. С удивлением почувствовал, как в груди просыпается давно забытый азарт. Охотничий инстинкт.

Эта нелепая, подстроенная сцена с кофе не вызвала раздражения. Наоборот. Она меня взбодрила лучше, чем двойной эспрессо.

Игра, значит? Что ж. Давно я не добивался женщины, мама Киры была последней. Кто же знал, что она любит через чур обильное мужское внимание.

После обеда работа закрутила меня с головой. Доклады, сверка маршрутных листов, селекторная связь с диспетчером — рутина, которая составляла девяносто процентов моей жизни

Поезд — это гигантский, сложный механизм, и я был его сердцем, отвечающим за бесперебойную работу каждой детали.

Выйдя на минуту из рабочего отсека, чтобы размять ноги, я прислонился плечом к стене в начале коридора и почти сразу же увидел ее.

Аника стояла у двери моего купе.

Она была в клетчатой твидовой юбке чуть выше колена и простой белой блузке. Этот наряд должен был выглядеть скромно, почти по-учительски, но на ней он производил совершенно обратный эффект.

Юбка идеально обрисовывала крутую линию ее бедер, а тонкая ткань блузки соблазнительно обтягивала ее роскошный бюст при каждом вдохе.

Она топталась на месте, явно не решаясь постучать. Подняла руку, замерла в сантиметре от двери и тут же испуганно отдернула, словно боясь обжечься. Потом тряхнула головой, что-то прошептала себе под нос и снова замерла в нерешительности.

Эта ее нервозность, эта смесь робости и взрослой женственности была обезоруживающей. Она была настоящей. Живой. И отчаянно привлекательной.

Я почувствовал, как кровь в жилах становится гуще, а внизу живота зарождается тяжелый, требовательный жар. Реакция была настолько неожиданной и сильной, что на мгновение я растерялся. Давно я не чувствовал ничего подобного.

Больше я не мог просто стоять и смотреть.

Я оттолкнулся от стены и бесшумно, как я умел, направился по ковровой дорожке к ней.

Аника была так поглощена своими сомнениями, что не услышала моего приближения. Я остановился за ее спиной, когда она в очередной раз подняла руку для стука.

— Искали меня, Аника?

Она вздрогнула всем телом, как испуганная птица, и резко обернулась. Ее глаза распахнулись от неожиданности, она отшатнулась назад, и каблук ее сапожек поехал по дорожке.

Моя рука молниеносно легла ей на талию, притягивая к себе и не давая упасть.

Она уперлась ладонями в мою грудь, и я ощутил их жар даже сквозь ткань рубашки. Мои пальцы сжались на ее талии, чувствуя под тонкой блузкой упругое, теплое тело.

Она была такой… мягкой. Идеально помещалась в моих руках. Аника тяжело дышала, а ее губы приоткрылись от изумления. Я опустил взгляд на ее рот, потом снова посмотрел в ее шоколадные глаза.

— Я… я за книгой, — наконец выдохнула она, не отнимая рук от моей груди. — Кира сказала… у вас есть книги… что-нибудь почитать…

Я чуть ослабил хватку, но не убрал руку, вместо этого позволив себе большим пальцем едва ощутимо провести по ее ребрам. Она вздрогнула снова.

— Есть, — мой голос прозвучал тише, чем я ожидал. — Целое отделение шкафа выделил.

В этот момент моя рация, висевшая на поясе, ожила резким треском.

— Второй, первому, прием.

Я мысленно выругался.

Нажал на кнопку, не отводя взгляда от раскрасневшегося лица Аники. Моя вторая, профессиональная сущность мгновенно взяла верх. Голос стал жестким и четким.

— Первый на связи.

— Калеб Владимирович, проблема в седьмом вагоне. Пассажир разбил окно в купе, ведет себя неадекватно. Нужна ваша помощь.

Я увидел, как изменилось лицо Аники. Изумление на нем сменилось любопытством и даже толикой восхищения, когда она услышала мой властный, не терпящий возражений тон.

— Принял. Вызовите наряд полиции на следующую станцию. Я иду, — я отпустил рацию и, наконец, убрал руку с ее талии, хотя делать этого отчаянно не хотелось. — Извините. Работа.

Я шагнул от нее, но через пару шагов остановился и бросил через плечо, снова позволяя себе немного личного:

— Книгу выберем вместе. После ужина.

Я шел по коридору, чувствуя ее взгляд в своей спине. На моем лице была маска невозмутимого начальника поезда.

Но внутри все ликовало.

«Они думают, что ведут игру? — пронеслось в голове. — Милые девочки. Они просто не знают, что я уже принял их правила. И теперь ставки в этой игре поднимаю я».