Глава 5 · Аника. Очень… Хорошая идея

— Я выгляжу неуместно! — простонала, пытаясь удержать равновесие в узком проходе вагона-ресторана. — Кто, ну кто надевает шпильки в поезд? Я похожа на жирафа на льду!

Кира, шедшая впереди, обернулась и смерила меня испепеляющим взглядом. На ней было белый форменный костюм с юбкой, а на мне — вечернее синее, то самое, из «инструкции».

Оно было красивым, но слишком вычурным для простого ужина, а каблуки, на которых настояла подруга и лично выдала мне из своих сумасшедших запасов, казались орудием пыток.

— Ничего не хочу слышать, — прошипела она. — Мужчины сходят с ума от женских ножек на шпильках. Это аксиома. Ты сейчас выглядишь на миллион долларов, так что прекрати ныть и иди соблазняй моего отца!

— О-о-о, боже… — вырвалось у меня слишком громко, стон отчаяния и физического дискомфорта.

И именно в этот момент мужчина, сидевший за столиком у окна, к которому мы направлялись, оторвал взгляд от своего телефона.

Калеб.

Он отреагировал на мой стон, и его серые глаза впились в меня. Калеб не просто посмотрел. Он буквально раздел меня взглядом.

Медленно, с головы до ног.

Мамочки, ну что за мужчина…

Его взгляд прошелся по моим волосам, задержался на вырезе платья, скользнул по талии, бедрам, и, наконец, остановился на тех самых ногах на проклятых шпильках. На его теле не дрогнул ни один мускул, но я увидела, как в глубине его зрачков полыхнул темный огонек.

Я замерла, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Калеб Морозов все слышал. Он все видел.

И… кажется, ему понравилось.

Ужин проходил в тумане. Я почти не осознавала, что мы ели. Помню только его голос — низкий, бархатный, обволакивающий. Помню, как Калеб рассказывал смешные истории из рейсов, и я смеялась, забыв о своей неловкости.

Помню, как его колено «случайно» коснулось моего под столом, и по моей ноге будто прошел электрический разряд. Я отдернула ее, как ошпаренная, а мужчина лишь усмехнулся своими потрясающими губами, на которых я ненадолго зависла после этого.

Напряжение было почти осязаемым. Оно висело в воздухе, смешиваясь с ароматом еды и стуком колес.

В какой-то момент Кира решила добавить мне неловкости и начала рассказывать о моем бывшем, как он меня не ценит.

И я, чтобы прервать ее, слишком резко потянулась за бокалом с водой, поворачиваясь к подруге и делая ей страшные глаза, и случайно смахнула на пол вилку. Звонкий удар металла о пол прозвучал как гонг.

— Ой! Простите… — пробормотала я, чувствуя себя верхом неуклюжести.

Не думая, я скользнула с сиденья и опустилась на четвереньки, чтобы залезть под стол. Под скатертью царил полумрак. Я быстро нашла вилку, но, прежде чем я успела вылезти, мой взгляд зацепился за Калеба.

И за его ноги.

Мощные, широко расставленные, обтянутые белоснежной тканью форменных брюк. Я видела, как напряжены мышцы его бедер, как идеально сидит на нем одежда. Мой взгляд невольно пополз выше. Еще выше. И замер.

В полумраке под столом, там, где сходились его сильные бедра, ткань брюк была не просто натянута.

Она вздымалась явным, массивным бугром.

У меня перехватило дыхание. Мозг вообще отключился!

— Аника? Ты там в порядке? — его голос, прозвучавший сверху, вырвал меня из оцепенения.

Я пискнула, как мышь, и, забыв обо всем на свете, рванулась вверх. Раздался глухой, тошнотворный удар. Я со всей силы приложилась головой о толстую столешницу. Искры из глаз, звон в ушах, и я рухнула обратно на пол, теперь уже от боли.

— Ани! — испуганно вскрикнула Кира.

Я не успела ничего сообразить, как в полумрак под столом втиснулась его тень. В следующую секунду Калеб был рядом, опустившись передо мной на одно колено. Сильные, теплые руки легли мне на плечи.

— Эй, посмотри на меня, — его голос был низким, встревоженным, без капли издевки. Мужчина осторожно коснулся моего лба, куда пришелся удар. — Сильно ударилась? Голова кружится?

— Н-нет… все нормально, — прошептала я, утопая в его глазах, которые сейчас были так близко. Я чувствовала запах его кожи, видела беспокойство на его лице. И с ума сходила от того, что это беспокойство было обо мне.

Не говоря больше ни слова, Калеб решительно обхватил меня за талию, прижал к своей широкой, твердой груди и одним мощным движением помог подняться на ноги.

На секунду я оказалась в его объятиях — полностью поглощенная его силой и заботой. Мое сердце забилось где-то в горле.

Калеб усадил меня на сиденье, все еще придерживая за плечо, будто боясь, что я снова упаду.

— Сиди смирно. Кира, принеси лед.

После ужина, когда моя голова перестала гудеть, Калеб, проигнорировав слабые протесты о неуместно поздном времени, сказал:

— Пойдем. Выберем тебе книгу.

Мужчина снова привел меня в свое купе.

В первый раз я была здесь в панике и почти ничего не видела. Теперь же, в мягком свете настольной лампы, пространство казалось совсем другим.

Интимным.

Его личной территорией. Я увидела аккуратно застеленную кровать, стопку бумаг на столе и, конечно, книги. Целая библиотека, от пола до потолка, ровно половина вещевого шкафа, забитая томами в красивых, часто коллекционных, переплетах.

Атмосфера была густой и напряженной.

Калеб молча прошел к рабочему креслу и сел, вытянув свои длинные ноги. Он не торопил. Просто сидел и смотрел, как я вожу пальцами по корешкам книг. Я чувствовала его взгляд на своей спине, на шее, на руках. Он был похож на пантеру, затаившуюся в полумраке и наблюдающую за своей жертвой.

Я выбрала какой-то роман наугад, просто чтобы прервать эту мучительную, сладкую пытку. Обернулась, прижимая книгу к груди как щит.

— Я, пожалуй, эту…

В этот самый момент поезд резко дернуло на стрелках. Рывок был такой силы, что мои ноги на шпильках подкосились. Я вскрикнула и, потеряв равновесие, полетела вперед. Прямо на него.

Рухнула ему на колени, уперевшись ладонями в твердые плиты его грудных мышц. Мир замер.

Я сидела на Калебе Морозовом, чувствуя под собой его каменные бедра и обжигающий жар. Его руки инстинктивно сомкнулись на мне: одна — на талии, другая — ниже, на бедре, властно прижимая меня к себе.

— Простите… я… — залепетала, щеки пылали.

Я попыталась отстраниться, упереться руками, чтобы встать. Но это движение стало роковой ошибкой. Сместившись, я почувствовала, как упираюсь бедрами прямо в его пах. В ту самую твердость, которую видела под столом.

Только теперь между нами не было преграды в виде моего подобающего поведения и расстояния. Только тонкая ткань его брюк, моего платья и тотальная неуверенность в себе.

И его огромное, горячее, напряженное до предела возбуждение упиралось прямо в меня.

Я застыла, и из горла сам собой вырвался тихий, сдавленный стон.

Я почувствовала, как Калеб напрягся подо мной от этого порочного звука, как его пальцы на моем бедре сжались сильнее, почти до боли.

Мужчина откинул голову на спинку кресла, и я услышала его хриплый, сдавленный выдох. Его глаза были зажмурены, а на шее вздулась вена.

Он будто бы боролся с собой. И явно проигрывал.

Ужас и удивительное, дикое возбуждение смешались во мне в гремучий коктейль.

Я должна была бежать.

— Простите! — пискнула я, вскочила с него, как ошпаренная, и, не помня себя, вылетела из купе, оставив на его столе так и не взятую книгу.

— Что⁈ Проверить, боится ли он щекотки? Это что, детский сад? — я в ужасе смотрела на Киру, которая подсунула мне новый дурацкий пункт из своего блокнота.

Я сидела у себя в купе и пытаясь прийти в себя после случившегося. Мое тело до сих пор горело, и не в самых приличных местах.

— Это не детский сад! — настаивала подруга. — Это спонтанное нарушение личного пространства! Это сближает! Ты должна быть непредсказуемой. Поверь мне.

Я понимала, что это бред. Но после того, что я почувствовала, сидя у него на коленях, мне было так страшно и так любопытно, что я была готова на любую глупость.

Набравшись смелости, я решила, что сделаю это. Да, можете считать меня сумасшедшей!

Я подкараулила Калеба в коридоре у выхода из вагона. Он говорил по рации, отдавая какие-то распоряжения. Дождалась, когда он закончит, и, пока он убирал телефон в карман, подскочила к нему.

«Действуй внезапно», — пронеслось в голове.

Ну, Кира…

Я зажмурилась, быстро положила ладошки на его ребра и пощекотала. Тишина…

Мамочки…

Он не рассмеялся.

Калеб даже не вздрогнул. В то же мгновение его рука перехватила мое запястье. Одним движением он развернул меня и с силой прижал спиной к холодной стене вагона.

Моя рука оказалась заведена у меня над головой, зажатая в его стальной хватке, это не давало мне даже пошевелиться.

Его вторая рука легла мне на бедро, прямо там, где заканчивался подол платья, и властно сжала, заставляя меня ахнуть. Его мощное тело вжало меня в стену у окна, лишая любой возможности к бегству.

Лицо мужчины было в сантиметре от моего. Я видела, как потемнели его глаза, превратившись в два омута. Калеб смотрел на мои губы, и его дыхание обжигало мою кожу.

— Это была очень плохая идея, Аника, — его голос был низким, хриплым, почти рычанием. — Очень. Плохая. Идея.