Эпилог

Вечер накануне свадьбы Дэна и Кристы выдался пасмурным. Ветер, стывший на губах холодным привкусом грядущей зимы, уносил с ветвей эльфийского дворца золотые листья, обнажал деревья в саду, но не смущал двух мальчишек, фехтовавших на поляне среди этих самых деревьев.

Отсюда, да ещё в неверных отблесках волшебных светильников, сиявших внизу, рассеивая осенние сумерки, Алья и Дэн действительно казались мальчишками.

– Всё же Дэнимону стоило немного повременить со свадьбой, – произнёс Лод, наблюдавший за ними из-за моего плеча: мы стояли у окна дворцовых покоев, которые эльфы любезно нам выделили. – Траур по его отцу…

– Наверное, боится, что Криста опять убежит. С неё станется. – Я пожала плечами. – Да ладно, не думаю, что эльфы будут роптать.

С пиршества в Мирстофе минуло уже две недели. Все, кто собирался воевать с нами, вернулись к прежней мирной жизни, а дроу с помощью человеческих магов заново отстраивали разрушенную Хьярту. На свадьбу нас пригласили пять дней назад: прежнюю дату Криста и Дэн благополучно скоротали в нашем плену, а новую назначили довольно спонтанно, но, как обмолвился Эсфориэль, «они и так откладывали это слишком долго». Впрочем, поскольку пышное торжество по многим причинам никто затевать не собирался, скрупулёзной организации не требовалось, а помимо эльфийского двора обещали присутствовать очень немногие.

Днём я наблюдала, как по этому же саду прогуливаются Морти с Эсфориэлем. Об их помолвке объявили только вчера. После того что эльф сделал для принцессы дроу, Лу сам пришёл к Алье, отказываясь от притязаний на невесту, и, поговорив с сестрой, Повелитель скрепя сердце решил нарушить старую клятву. Впрочем, если эйтлих однозначно заявил о чувствах Эсфориэля, то вот о чувствах Морти – ничего… да и откуда бы им взяться, этим чувствам? Так что принцесса только привыкала к мысли, что место рядом с ней отныне занимает Эсфориэль, и об особых нежностях между ними пока не было и речи; но сегодня пару раз до меня донеслись отзвуки её смеха, а один раз – даже его. Учитывая, что после смерти братьев я ни разу не видела улыбки Эсфориэля, это был хороший знак.

И по ноткам, звучавшим в их смехе, я понимала: у этих двоих всё будет хорошо.

Лу только жаль. Очень жаль. Но Лод прав, он найдёт себе другую. Ещё вопрос, чего больше было в его чувстве: любви – или чувства долга да детской влюблённости, переросшей в иллюзию чего-то большего.

Я смотрела на эльфа и дроу, сошедшихся в дружеском поединке внизу – так похожих на других принцев, когда-то фехтовавших перед другим дворцом, – и краски эльфийского сада, яркого даже в увядании и наползающей тьме, заставили меня вспомнить кое о чём.

– Я сегодня себя как-то чувствую… необыкновенно, – произнесла я. – Будто мир стал ярче, и ощущаешь всё… чётче.

Это преследовало меня с самого утра. И немного тревожило. Я никогда не принимала веществ, от которых со всех сторон предостерегали социальные рекламы, но почему-то была уверена, что после принятия чувствуешь себя так же.

– Да? – внимательный взгляд Лода я почувствовала спиной. – С чего бы?

– Не знаю. Конечно, кто-то мог подсыпать отраву мне в еду, но тогда они ошиблись адресом.

– Думаешь? – голос колдуна был странно задумчивым.

– Конечно. В первую очередь травить надо не меня, а тебя… ладно, не обращай внимания. – Я махнула рукой, наблюдая, как внизу Алья, делая показательный выпад, что-то объясняет Дэну. – А наш Повелитель, смотрю, наконец нашёл себе младшенького.

Мне почудилось, что Лод тряхнул головой, прежде чем переспросить:

– Младшенького?

– Ему ведь не хватало кого-то… младшего. С тех пор как он потерял Литу. – Я позволила себе откинуться назад, ощутив затылком тёплое плечо колдуна. – Ты был для него старшим братом, Морти держалась на равных… но Дэна, похоже, полностью устраивает такая роль.

– А, вот ты о чём. – Прежде чем Лод обнял меня, я услышала его усмешку. – Да, пожалуй. Ведь Дэну всю жизнь как раз не хватало кого-то старшего.

Если Алья взял под крылышко осиротевшего Дэна, то Лод сделал то же самое с Восхтом. Мы гостили в эльфийском дворце уже три дня, передавая советникам распоряжения через иллюранди, и львиную долю этого времени два колдуна проводили вместе: Восхт явно избрал Лода себе в учителя, так что использовал эту возможность, дабы выпытать у него ещё капельку темномагической премудрости. Я не возражала – мне тоже было чем заняться. Начиная от шахматных партий с Фаником, который уже вполне мог продержаться против меня пятнадцать ходов, и прогулок с Бульдогом, которого мы взяли с собой – ошалело носившимся по эльфийскому саду, заливаясь лаем на всё, чего он прежде не видел, – и заканчивая выведением формулы для заклятия, которое позволило бы анализировать строение любого объекта и в точности его копировать. Всерьёз планами технического прогресса я пока не занималась, но теперь, когда у нас наступила относительно спокойная жизнь, вспомнила об утопленном планшете и смартфоне, долго лежавших в моей сумке под горами.

И вдруг подумала: если как-нибудь удастся магией выявить и починить неполадки, а потом создать копии деталей и микросхем…

Мысли о планшете потянули за собой мысли о Дэвиде, Сашке и всём остальном, чего я больше никогда не увижу. Снова заставив немного взгрустнуть.

Да, я сделала свой выбор и выбрала новую жизнь, а не возвращение к прежней. Но забыть прежнюю всё же не могла. Да и нужно ли? Ведь грусть в конце концов уйдёт, а память о хороших вещах и людях – останется.

На этом месте я ощутила, как губы Лода легко коснулись моей макушки.

– Скажи, – произнёс он, – а ты не думала, что вместо того, чтобы запереть дар Мэрис… ты могла бы попробовать его отобрать?

Вопрос был неожиданным. И немного неприятным.

Я не видела Сусликову с того самого дня в Матхнизе – и предпочитала о ней не вспоминать.

– Нет. Не думала. – Я ответила честно, но интонация вышла немного резковатой. – А даже если б подумала, у меня было слишком мало времени, чтобы выводить с нуля формулу, которая вполне может не заработать.

– Тоже верно.

– Лучше никому не владеть такими силами. Представляю, что бы я могла с ними натворить, – с оттенком горечи добавила я.

Иногда я всё же размышляла о том, что было бы, если б прореха качнула чашу весов в другую сторону. Не в Машкину, а в мою. И спрашивала себя, не вышло бы в итоге так, что это я с безумным видом заносила над головами врагов огненный меч. Потому что испытание силой – страшная вещь.

Пожалуй, мне и так хватило в жизни испытаний, чтобы прибавлять к ним ещё и это.

– Конечно, мне немного жаль, что я не маг, – подумав, всё же тихо сказала я. – Потому что маги живут дольше обычных людей. А я в итоге умру, оставив тебя одного.

Это действительно было единственным, о чём я жалела, и на этих словах пальцы Лода дрогнули.

– До этого ещё очень далеко. В любом случае. – Он помолчал. Вдруг отстранился и, отпустив меня, отошёл. – Жаль будет тебя разочаровывать.

Я недоумённо обернулась:

– Разочаровывать в…

И увидела книгу, летящую прямо мне в лоб.

Что за…

Не успевая увернуться, я резко вскинула руки к лицу. Почему-то ощутив в ладони нечто чужеродное.

Когда толстый талмуд упал к моим ногам, разрезанный пополам – уставилась на то, что невесть каким образом очутилось у меня в пальцах.

Шпага. С изысканной дужкой гарды, с длинным изящным лезвием… из чистейшего, прозрачного как слеза, мерцающего белым светом льда. Сама собой материализовавшаяся в моей руке, абсолютно не ощущавшей холода.

Ещё мгновение я смотрела на неё, осознавая, что это значит.

Подняв взгляд, встретила широкую улыбку Лода.

Не может быть.

– Это… – кое-как выдавила я, – я что…

– Значит, силы мага с его смертью и правда не уходят в пустоту. – Лод провёл пальцем по губам: жестом, в котором читалось предвкушение. – Видишь ли, у меня давно сложилась занятная теория… что силы мага не берутся из ниоткуда, а переходят от мага к магу. От умирающего – к новорождённому. Но поскольку часть сил нашей иномирной гостьи изначально предназначалась тебе… видимо, после освобождения они устремились не к постороннему младенцу, а туда, куда и следовало изначально.

– Силы… мне?

Я ошарашенно смотрела на ледяную шпагу. Честно попытавшись, но не найдя в себе сил опустить руку.

Мир, вдруг ставший ярче. Странное ощущение обострённых чувств: будто к прежним пяти добавилось шестое.

Неужели…

– Ко мне что… перешли силы Сусликовой?

– Да, – весело подтвердил Лод.

– Все?!

– Ну, преобразования, которые совершает прореха… внешность, знание языка… это явно можно получить лишь непосредственно при переходе. Но её Дар – определённо, и твой запас сидиса… весьма впечатляет.

Вид у него был донельзя довольный.

Он посмотрел на мой ореол силы – только что, после моих слов, – и увидел в нём… изменения. Недолго думая, решил спровоцировать проявление моего свежеприобретённого Дара, продемонстрировать его себе и мне…

А потом я окончательно поняла, что это значит.

– Значит… Машка…

Лод перестал улыбаться, но особого расстройства в его лице я не заметила.

– Ты ведь знала, чем всё закончится.

На душе сделалось пакостно.

Знала, конечно. И вроде даже не особо жалела. Но всё-таки…

– Так ты это предполагал? – спросила я, отвлекаясь от невесёлых мыслей. – Предполагал, что если Сусликова… то её силы перейдут к кому-то ещё?

– Это была только теория. Моя теория, подкрепить которую не было никакой возможности. И я не хотел, чтобы из-за неё у кого-то, включая меня самого, возник соблазн убить её. Не потому, что она заслужила смерти, а лишь для того, чтобы её силы, возможно, перешли к тебе. – Лод опустил руку. – Но она сделала всё, чтобы это заслужить.

Я грустно смотрела на ледяное оружие. Изящное, холодное, определённо смертоносное; стихийное проявление Дара, отныне принадлежавшего мне…

Потом вспомнила отрубленную голову Сумэйла на траве, Морти, умирающую на руках у брата, сломанные руки Лода и пламенный клинок, несущийся к моей шее.

– Да. – Я разжала пальцы, пытаясь выпустить шпагу из руки, но вместо этого она исчезла. – Пожалуй.

Что ж… справилась с предыдущими испытаниями, справлюсь и с этим. А что ещё остаётся? К тому же других изменений, кроме обострившихся чувств, я в себе не заметила. Даже странно: никакого тебе ощущения всемогущества и опьянения силой, никаких эффектных вспышек ослепительного света, сопровождающих переход Дара от одного к другому. Всё оказалось до смешного обыденно.

Просто была я – и осталась я. Только теперь, как выяснилось, колдунья.

Теперь и правда Белая Ведьма.

– Надеюсь, это поможет тебе не беспокоиться хотя бы за мою старость, – заключил Лод.

Наверное, мне следовало тут же начать экспериментировать. Самой сотворить заклинание – наконец-то. Попробовать вздёрнуть Лода верх тормашками, попробовать, на что хватит моих немаленьких сил. Но желания делать всё это почему-то не было. Ни желания, ни азарта, ни любопытства. Одни лишь растерянные попытки уложить в сознании свершившийся факт да печаль, так и не оставившая меня.

Поэтому я просто отвернулась, чтобы вновь посмотреть вниз.

Алья и Дэн больше не сражались. Стояли друг против друга, опустив клинки, о чём-то разговаривая. И я не сразу поняла, зачем юный Повелитель эльфов проводит лезвием меча над своей ладонью… вернее, это я подумала, что над ней, ведь резать её вроде было незачем. Но когда Алья, взяв у него клинок, повторил его движение и, вернув меч владельцу, протянул Дэну руку, начала смутно догадываться, к чему всё это.

Слов, которые произнёс эльф, когда их ладони соединились, я услышать не могла. А вот увидеть золотистый свет, окутавший пальцы обоих, – прекрасно.

Отныне – братьев по крови.

Блойв брайевур, ритуал, когда-то связавший Тэйранта и Эсфориэля… Значит, трёхсотлетний круг действительно замкнулся: чтобы, не повторяя ошибок прошлого, выйти на новый виток.

– Хороший выйдет подарок Кристе. – Лод снова обнял меня, и в голосе его слышалась умиротворённая усмешка. – Алью – в почти родственники.

Наша близость растворяла растерянность и беспокойство, успокаивала, согревала, растапливала ледяные осколки, после известия о Сусликовой и мыслей о прежней жизни вновь заколовшиеся внутри… но эти осколки заставили меня в который раз подумать о том, о чём я не раз вспоминала в эти дни, предшествовавшие чужой свадьбе.

И на сей раз – не только подумать.

– А как в Риджии проходят свадьбы? – негромко спросила я. – Церемония ведь состоится в храме?

– Да. Кристу и Дэна поженит верховный жрец, глава служителей Солира, но и у дроу молодожёны приносят клятвы в храме. Только не Солира, а Тунгх.

Интересно. Если дроу поклоняются Тунгх, то люди – Четверым, богам стихий. И чей же жрец в итоге будет венчать Алью с Навинией? Ох уж эти вопросы вероисповедания… впрочем, думаю, Повелитель дроу и его светлейшая возлюбленная как-нибудь разберутся.

Выходит, всё-таки клятвы. Как я и думала.

– Клятвы? – повторила я. – Быть вместе в болезни и здравии, горе и радости?

– Что-то вроде этого.

– И любить друг друга до самой смерти тоже клянутся?

– Конечно.

Пару секунд я колебалась. Затем всё-таки спросила:

– Можешь пообещать мне кое-что?

– Смотря, что именно.

Какой предусмотрительный. Впрочем, от него я иного и не ждала.

– То, что мы с тобой не поженимся.

Лод замер, – и я поняла, что мне снова удалось его удивить.

Есть две вещи, о которых мечтает, наверное, каждая девушка. Прекрасный принц и обручальное колечко.

Какая ирония, что мне никогда не было нужно ни то ни другое.

– И почему же? – голос колдуна обесцветила бесстрастность.

Я прикрыла глаза.

– Когда люди женятся, то дают друг другу клятвы, которые легко могут не сдержать. И в этом не будет их вины. – В словах послышалась обречённость, однако я должна была их произнести. – Можно клясться в поступках, в действиях, в том, что сделаешь или не сделаешь чего-то, ведь это в твоей власти – делать или не делать, но нельзя клясться в эмоциях. В том, за что не можешь поручиться, в том, в чём не можешь быть уверен. Нельзя клясться, что будешь любить всегда, потому что это не зависит от тебя. И если ты серьёзно относишься к клятвам… а ты серьёзно относишься к клятвам… – мои руки невольно дрогнули. – Я не хочу этого. Вот и всё.

Я много думала об этом. Ещё в своём мире, когда размышляла о браке и венчании. И здесь, в Риджии, лишь укрепилась в своих мыслях.

Но ответом мне был тяжёлый, очень тяжёлый вздох.

– Сноуи, Сноуи, – моё новое имя Лод почти прошептал. – Какая же ты ещё… Сноуи. – И взяв меня за плечи, решительно развернул лицом к себе. – Нет, я не буду обещать тебе этого. Того, что ты хочешь. Но я сделаю всё, чтобы ты забыла все свои страхи. – Взгляд колдуна окрасила светлая, почти болезненная нежность. – И в этом я могу поклясться прямо сейчас.

Он коснулся моей щеки, склонился вперёд, – и я вдруг поняла, что верю в это. И ему, и его обещаниям, и тому, что он действительно заставит меня забыть обо всём плохом, что осталось от той маленькой колючей девочки, которую учили не верить никому и ничему. Обо всём, о чём следовало забыть, чтобы наконец быть счастливой.

…да. Если б моя история всё же была сказкой, то какой-то неправильной. Добро и зло слились воедино, тьма и свет объединились, а Белоснежка отвергла принца, который в неё не влюбился, не умерла, съев яблочко, и сама спасла того, кого любит, от злой колдуньи.

Но, в конце концов, оригинальный вариант всегда казался мне ужасно скучным.

А моё «долго и счастливо» – я уверена – будет ничуть не хуже.

29 апреля 2016 г.

Москва