Юля

Откидываю голову назад и закусываю губу, пальцы Завадского медленно меня убивают. Точнее они проходятся по складочкам и медленно ползут к самому чувствительному месту.

— Запомни, Юля, я не люблю, когда со мной играют, — мужчина как будто получает удовольствие от того, что издевается надо мной. Упрямо молчу, не собираюсь ему отвечать. Точнее боюсь, что как только я открою рот, то из него вырвутся стоны, но никак не вразумительные ответы.

Пытаюсь унять дрожь тела, все еще верю в то, что я хоть что-то контролирую в этот момент. Его пальцы проникают в меня, медленно заполняют и я не выдерживаю, порочный стон заполняет массажный кабинет, а мои пальчики сильнее впиваются в плечи Андрея.

— Ты любишь играть, а я добиваться поставленной цели, — он проводит языком по моей шее и мои пальчики на ногах поджимаются. Я не умею играть в такие игры, я уже заочно в них проигрываю. Он знает, как довести до помешательства, как заставить пожалеть о всем проделанном. Я же решила играть, но даже не думала о том какие последствия могут быть.

— Я не…

— Ты решила, что мной можно вертеть, управлять? — Его пальцы сильнее проникают в меня и вырывают крик удовольствия из груди. Я не хочу разговаривать в данный момент, все, о чем я мечтаю, так это о том, чтобы он меня поцеловал.

Распахиваю глаза, смотрю на него, он возбужден, доведен до предела и ждет только моего сигнала. Он готов на меня накинуться, и я бы очень сильно этого хотела. Но вот что-то внутри меня все же не позволяет мне сдаться и признать поражение.

Один из нас должен признаться в слабости, в том, что он не может противостоять другому, но кто сказал, что слабой должна быть я?

Растягиваю губы в улыбке, и вижу, как его глаза меня пожирают. Мне должно быть страшно, я должна хотеть убежать от него, но скорее всего от перевозбуждения моя голова совершенно не способна здраво соображать.

Хватаю его за шею, немного надавливаю и тем самым даю понять, что я хочу, чтобы он ко мне нагнулся. Завадский поддается, приближается, глаза в глаза, это возбуждает даже больше, чем его пальцы во мне. Кто сказал, что в эту игру нельзя играть вдвоем?

Его пальцы немного замедляются, он не знает, чего от меня ожидать в следующую секунду, наклоняюсь к его шее, провожу языком и чувствую, как он напрягается. Я сама сейчас себе подписываю смертный приговор. Касаюсь языком его уха, а потом тихонько шепчу:

— А разве я ошиблась?