13. Пролетая над гнездом…

Пусть не сразу, но я все же сумела собраться и дорисовать все пять иероглифов. А генерала все не было… От волнения и тревоги мне стало тесно в библиотеке. Душно. Неспокойно. Я отложила кисточку, закрыла чернильницу, чтобы не высохла тушь, и вышла в то самое окно, через которое несколькими минутами раньше ушел Ардашир.

Прошлась вдоль фасада особняка ― от одного угла до другого, и так пару раз. Дом стоял пустой и молчаливый. Окна кухни, на которой колдовал повар, выходили на другую сторону. Пожалуй, это был бы идеальный момент для того, чтобы сбежать, но… я дала магическую клятву! Проверять, что случится, если ее нарушить, мне как-то не хотелось. Не на собственной многострадальной шкуре!

― Тель, ― позвала я, усаживаясь на прогретую послеполуденным солнцем каменную отмостку и прислоняясь спиной к стене особняка. ― Что ты знаешь о родителях Мартеллы? Ну, кроме того, что ее отец ― делес, а мать ― истинная драконица?

Дракончик пристроился рядом, привалился к моему боку.

― Я не говорил Мартелле, ― вдруг признался он. ― Но тебе ― скажу. Матери Мартеллы нет в живых. Мы, магические сущности, всегда чувствуем, если кто-то из наших родственников-экти уходит к Перводраконице.

― Вот как. ― Я отчего-то огорчилась. Словно надеялась встретить истинную, давшую жизнь Мартелле, и заглянуть ей в глаза. ― Знать бы, что с ней произошло. Она ведь совсем не старая… была.

― Экти Каиса сейчас была бы в самом расцвете лет. Истинные живут долго и никогда не болеют. ― Тель прижался ко мне еще плотнее, потерся головой о мой локоть. ― Думаю, она погибла.

― Погибла? ― Я опустила руку, начала почесывать Теля между крылышек. ― В империи так опасно?

― В самой империи ― нет. На границах ― случается, ― сообщил Тель. ― Понимаешь, все истинные, и мужчины, и женщины ― воины. Они служат в армии и несколько месяцев в году обязательно проводят на одной из пограничных застав. Думаю, наш генерал тоже рано или поздно вернется к службе.

― Вот кстати! ― припомнила я. ― А летел бы ты мой друг, пообщался бы с дракончиками повара и дворецкого. И попытался бы у них разузнать, что у Ардашира с нюхом?

― Это мысль! ― согласился Тель. Встрепенулся. ― Я скоро!

Он умчался выполнять поручение, а я закрыла глаза, подставила лицо солнцу. Вместо земного прошлого или намозоливших глаза иероглифов мне вдруг вспомнилось, как я впервые увидела его превосходительство в крылатой ипостаси. Как нырнул черный дракон в озеро, а вынырнул уже в облике мужчины. Бессовестно, убийственно привлекательного мужчины!

Стоп! Я похлопала себя по щекам, постучала кулаком по лбу. Это что со мной происходит? С чего вдруг я мечтаю об Ардашире?! С ума сошла, Матрешка! Даже думать о таком нельзя! Не хватало еще влюбиться в бравого генерала… Вот правильно мне сердце подсказывало, что нужно бежать от него. Жаль, проболталась я о своих намерениях некстати. Пришлось поклясться, что тайком не сбегу.

… И снова стоп! Как же я раньше не сообразила-то? Допустим, сбежать от экти Ардашира мне клятва не позволит. Но уйти, не скрываясь, или добиться, чтобы он сам меня отпустил или даже прогнал ― кто мне мешает?

Ай да я! Умею же соображать, когда есть время на подумать!

В голове начал выстраиваться коварный план. Я буду плохим слугой. Очень, очень плохим слугой. Еще посмотрим, ваше превосходительство, чья возьмет!

Пока я сидела и улыбалась самой себе, торжествуя еще не завоеванную победу, вернулся Тель. Приземлился в паре шагов от меня. Переваливаясь, будто утенок, подошел вплотную, подтолкнул головой мой локоть.

― Узнал? Рассказывай! ― уставилась я на дракончика.

― Сначала почеши, ― снова толкнул меня под локоть мелкий гад.

― Давай так: я чешу ― ты говоришь.

Меня терзали смутные подозрения, что от ласки Тель разомлеет, застрекочет и ничего внятного изложить уже не сможет. Откладывать на потом такой важный разговор мне совсем не хотелось.

― Ладно, слушай, ― смилостивился крылатый шантажист. ― У нашего генерала беда случилась. Он во время сражения с ледяными монстрами Севера, кристальдами, спас третьего сына императора, но сам пострадал.

― Сильно? ― отчего-то испугалась я за Ардашира.

― Это как посмотреть. Он, как видишь, жив и бодр. Но синий ядовитый туман, который испускают кристальды, взрываясь, проник в ноздри его превосходительства, и почти лишил его обоняния. Оно, как я говорил, у истинных очень тонкое обычно.

Тель вздохнул, встряхнул крылышками и все же сдался собственным инстинктам ― застрекотал. Впрочем, главное он уже рассказал.

― Бедный, бедный генерал! ― Я прониклась сочувствием к Ардаширу. ― Наверное, для него это почти то же самое, что ослепнуть или оглохнуть.

― Так и есть, ― все же сумел выдавить через стрекот мой дракончик. ― Генерала кто только не пытался лечить! Его и от службы на границе, и от преподавания в академии освободили. Вроде как, дали время излечиться. Но уже год прошел, а нюх к нему так и не вернулся. Сюда, в поместье, генерал от надоевших ему лекарей сбежал.

― Вот почему он во мне женщину не чует! ― Мне вдруг стало стыдно.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

По всему получалось, что я вроде как пользуюсь бедой истинного. Обманываю героического генерала, которому и без меня досталось. С другой стороны ― а есть ли у меня выход? Стоит окружающим узнать, что я ― девица, как меня тут же лишат всех прав и свобод, и оставят одну обязанность ― выйти замуж, за кого укажут.

Нет-нет! Не хочу!

Получается, бежать от генерала мне не с руки. Восстановится у него обоняние или нет ― не известно, а вот любой другой экти мой обман мигом раскроет. Пожалуй, план изобразить из себя плохого слугу отметается. Наоборот! Я буду старательным и прилежным адъютантом, а заодно постараюсь не попадаться на глаза другим истинным. Точнее, на нос. Интересно: с какого расстояния они способны унюхать мои женские ароматы?

От размышлений меня оторвал свист воздуха над головой.

Я открыла глаза. Увидела снижающегося дракона. В этот раз я могла любоваться им открыто и откровенно, без частой решетки стволов и ветвей кустарника перед глазами. Генерал заметил нас с Телем. Красуясь, заложил небольшой вираж.

Не в силах сидеть, я вскочила на ноги, провожая взглядом раскинутые вширь огромные черные крылья. Они повернулись, встали почти вертикально, чуть выгнулись назад, помогая дракону сбросить скорость, и почти тут же исчезли, как растворились. Вместо драконьих лап на дорожку ступили босые мужские ноги.

Ардашир снова был без одежды! Он пробежал несколько шагов, окончательно гася скорость. Остановился, развернулся и пошел ко мне.

Мое сердце споткнулось и гулко заколотилась в груди. Во рту пересохло. Кулаки сами собой сжались. Хотелось броситься навстречу мужчине, приникнуть к его широкой груди, лизнуть гладкую чуть поблескивающую кожу, на которой от плеча до плеча красовалась черная татуировка дракончика с раскинутыми крыльями, вдохнуть ноздрями мужской запах… Да что ж это такое?! Отчего меня так тянет к этому великолепному мужчине?

После визита к родственникам Мартеллы Ардашир вдруг заторопился в дорогу и заявил, что забирает меня с собой. Это его решение меня обрадовало: хотелось убраться подальше от мест, где нас с Телем могли узнать. Но причин такой спешки я не понимала, а экти Ардашир не снизошел до объяснений. Посмотрел на начертанные мной иероглифы, сдержанно похвалил и погнал на кухню ― обедать.

― Вы снова собираетесь принимать пищу прямо здесь, за одним столом с… ― повар начал было в очередной раз высказывать недовольство, но споткнулся о ледяной взгляд генерала и вовремя заткнулся.

Истинный сделал вид, что не слышал этих слов. Задвинул меня в уже знакомый угол, сел рядом, так близко, что его плечо то и дело касалось моего плеча.

― Ужин для нас не готовь. Мы отправляемся в столицу. Собери корзину провианта, чтобы нам с Мартелем было что пожевать, когда доберемся, ― приказал он.

Повар по-военному отдал честь. Выставил на стол блюдо с запеченными птичьими тушками, какие-то моченые ягоды, румяные лепешки, пахучий сыр. Подал воды со льдом и зелеными ароматными листьями.

За стакан я ухватилась в первую очередь: пить хотелось больше, чем есть. Напиток по вкусу напоминал безалкогольное мохито, но в отличие от мохито, пробуждал просто зверский аппетит! Или это изголодавшееся тело Мартеллы возвращалось к жизни и требовало частых и обильных трапез?

С аппетитом умяв лепешку с сыром, половинку птичьей тушки и пару моченых ягод, я осоловела.

― Не спать, Мартель! ― заметил мое состояние генерал. ― Что ж ты слабенький-то такой?

― Я крепкий! Просто устал… ― прикрыв ладошкой широкий зевок, возразила я. ― А как мы до Ашмарканта добираться будем?

― По воздуху, разумеется. Или ты полагаешь, что я, боевой генерал, стану передвигаться в тех тряских колымагах, в которых путешествуют делесы? ― высокомерно приподнял одну бровь его превосходительство.

― Позвольте напомнить, экти Ардашир. Я ― не боевой генерал, и даже не истинный. Вряд ли Тель сумеет поднять меня в воздух. К тому же, за вами он даже без груза не угонится.

― Ты слишком много болтаешь. Поел? Марш собираться!

― А печенье? ― я была сыта, но воспротивилась исключительно из вредности.

И вообще! Как наказывать ― так его превосходительство тут как тут. А как вознаградить ― так сразу забывчивым прикидывается!

― Ты нарочно? ― зарычал истинный. ― Я же вижу, что в тебя больше ни крошки не влезет!

― У меня карманы есть! В них ― влезет. ― Я похлопала себя по бокам, показывая, где у меня находятся эти самые карманы.

Ардашир встал, не дожевав последнее крылышко второй птичьей тушки. Взял меня за воротник, поставил перед поваром.

― Выдай этому… птенцу все печенье, какое есть в доме!

― Но ваше превосходительство! ― запротестовал повар.

― Ты тоже мне возражать будешь?! ― взвился истинный. ― Что, лысый хвост, происходит? Вы тут совсем распустились в отсутствие хозяев?

― Простите, ваше превосходительство… Сей миг исполню! Просто бобов астрагала больше не осталось. Новые только через пару недель поспеют.

― Значит, обойдетесь пока без лакомства. Не заслужили!

Генерал хрипло выдохнул. Плюнул в печь-тандыр, где виднелись сложенные шалашиком лучины. Лучины вспыхнули, будто их облили бензином и поднесли огонь.

― Ого! ― не сдержалась я.

― Ага! ― Остывая, передразнил меня Ардашир. ― Радуйся, что улетаем. Мой повар тебе не простит, что остается на полмесяца без любимого лакомства!

― Вот так всегда! Отобрать у него все печенье решили вы, а виновен ― я. У сильного всегда бессильный виноват! ― Мне только и оставалось, что надуться.

Ардашир снова запыхтел. Я заподозрила, что он вот-вот выплюнет очередную порцию горючего, и попятилась. Мало ли ― вдруг в этот раз плевок в меня полетит?

Тем временем повар, как и было велено, притащил из кладовки мешок с печеньками. Мешок был немаленький. В него мой дракончик легко уместился бы. Вот и куда мне столько сладостей? Или Ардашир и сам не прочь ими побаловаться?..

― Вот, ваше превосходительство. Все, что есть.

― Отсыпь половину, ― кривясь, будто съел кислого, велел генерал. ― Мартель убедил меня, что я не должен совсем лишать тебя сладкого.

Повар глянул на меня мельком. Поклонился Ардаширу. Лицо его повеселело, подобрело.

― Благодарю вас, ваше превосходительство!

Ардашир снова уселся за стол и вернулся к недоеденному крылышку, а я, получив увесистый куль печенья, отправилась за своим дорожным мешком. Он оставался в той комнатушке, где позволил мне прикорнуть на пару часов мой генерал.

― Дай печеньку! ― подлетел ко мне Тель, которого на кухню отчего-то не пригласили.

― Да вы помешались, что ли, все на этих печеньках? ― удивилась я.

Не знаю, как Мартелла, а я, Матрена Ильинична, сластеной в своей прошлой жизни не была. Могла побаловаться при случае, но особого пристрастия ни к выпечке, ни к мороженому, ни к шоколаду не имела.

― Ну дай!

Тель сумел сделать такой жалостливый вид, что я против воли распустила горловину полотняного кулька. Выудила сразу две печеньки. Одну сунула в пасть драконистому попрошайке, другую закинула себе в рот. Надо же и самой попробовать, что за деликатес такой, от которого тут все без ума!

Умм. Ням.

…я проглотила одну печеньку и полезла за следующей.

Кажется, я утверждала, что не люблю сладости? Официально заявляю: я ошиблась! Просто я их, кажется, раньше не пробовала. Точнее, пробовала, но явно не то, не так и не там. Да ради одного этого вкуса стоило перенестись в другой мир, в тело несчастной сиротки, и попасть в лапы грозного драконьего генерала!

Острые терпкие нотки миндаля. Легкий оттенок ванили. Медовая сладость маслянистого рассыпчатого песочного теста и едва уловимая кислинка клюквы. Сочетание вкусов оказалось убойным. Это печенье невозможно перестать жевать, пока оно под рукой!

Развернувшись на сто восемьдесят, я потопала обратно на кухню. Водрузила кулек с печеньем на стол перед носом изумленного генерала, и, непочтительно повернувшись к нему спиной, заявила обалдевшему повару:

― Я с места не сойду, пока вы не поклянетесь, что научите меня готовить это печенье!

В кухне повисла пауза. Повар растерянно хлопал глазами, глядя то на меня, то на генерала. Генерал за моей спиной сопел все более громко и грозно. И я чем дальше, тем больше боялась на него оглядываться.

― Ну что же ты, друг? Давай, обещай парню, что поделишься с ним своим семейным рецептом, ― очень ядовитым голосом высказался, наконец, его превосходительство. ― А уж о том, чтобы Мартель твой секрет никому не выдал, я, так и быть, лично позабочусь.

― Так это… я же говорил. Бобы кончились.

Мне стало неудобно перед поваром. Причем вдвойне ― и за то, что вроде как семейный рецепт выдать потребовала, и про чертовы бобы забыла. Пора бы поумерить свою импульсивность. Что-то я расслабилась ― в новом мире, в новом теле. Разум, зараза, твердил, что все вокруг ― сон, а значит, ничего страшного не произойдет. Проснусь ― на том мои беды и закончатся.

Но где-то глубоко в груди жило совсем другое чувство: ничего не закончится! Хуже того ― я и не хотела, чтобы заканчивалось! Во всяком случае не сейчас, когда за моей спиной возвышался поднявшийся из-за стола Ардашир. Его горячая сильная ладонь уже легла на мое плечо, слегка сжимая его. А над ухом зазвучал его вкрадчивый шепот:

― Не расскажешь ли, Мартель, как вышло, что ты вдруг любовью к готовке воспылал? Может, тебя родители посылали на кухне помогать?

― Может, и посылали. ― Я медленно развернулась к генералу, подняла к нему лицо. ― К жизни прислуги готовили. Мало ли, когда пришлось бы поваренка на кухне подменить…

― Значит, ты не только иероглифы рисовать горазд, ― кивнул самому себе Ардашир. ― Просто находка, а не парень. Я, знаешь ли, все больше убеждаюсь, что мне повезло тебя встретить. Пожалуй, беру тебя своим адъютантом. Согласен?

С ответом я спешить не стала. Хватит поспешных решений. Пора голову включать.

― А в чем разница между обычным слугой и адъютантом? ― уточнила я.

Его превосходительство взял меня двумя пальцами за подбородок. Склонился к моему лицу так близко, что я ощутила его дыхание на своих губах.

― Ты умеешь задавать правильные вопросы, Мартель, ― протянул он. ― Слугу нанимают для выполнения определенного круга обязанностей. Слуга может в любой момент уйти. Да и за хозяевами своими слуги редко ездят. А мне давно нужен тот, кто будет сопровождать меня везде. Не только в столице и поместьях, но и в приграничный гарнизон на несколько месяцев не откажется поехать.

― Что ж вы никого из выпускников-кадетов не выбрали? ― меня одолело такое сильное любопытство, что от этого вопроса я удержаться все же не сумела. ― Сами говорили, экти Ардашир, что любой из них почел бы за честь вам служить.

Его превосходительство, который уже касался своим носом моего носа, резко отстранился. Выпустил из захвата мой подбородок. Поднял взгляд куда-то поверх моей головы.

― Ты задаешь слишком много вопросов, Мартель, ― заявил недовольно.

Кулаки генерала сжались, брови сошлись над переносицей.

― Так ведь понять хочу… ― попыталась оправдаться я. ― Не желаете говорить ― не надо. Тогда объясните, будьте добры, почему адъютант, в отличие от обычного слуги, не может уйти, когда захочет.

― Потому что срок воинской службы для делесов ― не меньше трех лет, а адъютант ― человек служивый, пусть и не совсем рядовой.

Три года ― срок немалый. Однако, будь я беглым мальчишкой-делесом ― согласилась бы без раздумий. Чем плохо жить на полном довольствии, выполнять поручения его превосходительства, разъезжать по стране, знакомясь с разными местами и людьми? Ну, в смысле, с делесами и истинными.

― Что молчишь? Трусишь? Трудностей опасаешься? Или думаешь, на улицах Ашмарканта проще будет?! ― генерала мое молчание разозлило больше, чем мое же любопытство.

― Никак нет, ваше превосходительство! ― Я вытянулась по стойке смирно. ― Онемел от щедрости вашего предложения! Разумеется, я согласен!

Да, я дала свое согласие! Вовремя экти Ардашир напомнил, что выбор у меня небольшой: или служба у него, генерала, или ― нищета и жизнь среди беспризорников. Первое ― всяко лучше. Даже если откроется со временем, что я ― девушка, а не парень, в армии меня за это пожурят, а потом замуж отдадут. А вот что в таком случае со мной уличные банды сделают ― я и представить не могу.

Ардашир после моих слов смягчился. Лицо его расправилось, уголки рта чуть приподнялись, обозначив намек на улыбку.

― Так что ― рецепт печенья запомнишь? Бобов астрагала, так и быть, в столице прикуплю.

― Запомню, экти Ардашир!

― Тогда четверть часа тебе на общение с поваром, а потом все-таки в путь! И без того задерживаемся дольше, чем я думал. В Ашмаркант уже затемно прилетим.

На то, чтобы запомнить рецепт приготовления печенья, мне хватило пяти минут. Еще столько же я потратила, чтобы утешить повара и убедить его, что рецепт лакомства я никогда и никому не выдам даже под пытками.

Наконец, сбегав в уборную, посадив на левое плечо теля и пристроив на правое плечо свой дорожный мешок, я вышла во двор, где меня дожидался Ардашир.

― Последняя палочка осталась, ― указал он на пучок волос у себя на голове. Из пучка действительно торчала одинокая палочка, похожая на деревянную вязальную спицу. ― Первое поручение тебе, адъютант Мартель: зарядить мне три стека.

― Не то чтобы я против, ваше превосходительство, ― напряглась я. Неужели тут каждый делес знает, как эти самые стеки заряжать? ― Но, боюсь, раньше мне ничего подобного делать не приходилось.

― Лысый хвост! ― изумился Ардашир. ― Тебя вовсе магической силой пользоваться не учили?

Я развела руками ― мол, как-то так. Тель на моем плече неуверенно переступил с лапы на лапу, но благоразумно промолчал.

― Так. Объясняю, ― смирившись с неизбежным, приступил к обучению меня, неумехи, бравый генерал. ― Берешь палочку, начинаешь водить ею по спинке своего дракончика. Чем сильнее твой дракончик, и чем быстрее водишь ― тем скорее зарядится палочка.

― А шептать что-нибудь при этом нужно? Какое-нибудь магическое заклятие? ― на всякий случай уточнила я.

Еще из школьных уроков физики я помнила, что эбонитовая палочка электризуется, если потереть ее о мех. Но у дракончика не мех, а чешуя, да и палочки мне Ардашир протягивал не эбонитовые, а деревянные.

― Не нужно.

― Это любой прутик так зарядить можно? ― Я забрала из рук мужчины колчан с десятком гладко ошкуренных палочек. Прицепила его к поясу ― простенькому, плетеному, что нашелся среди вещей Мартеллы.

― Для накопления магической силы годится только древесина драконьего дерева. Считается, что оно выросло из когтей Перводраконицы, ― просветил генерал. ― Пока будем лететь, пару-тройку палочек зарядить сумеешь точно.

Вот по поводу полета у меня тоже вопросы были. Я даже, помнится, пыталась что-то по этому поводу выяснить, но генерал меня тогда отбрил. Ладно, теперь все на практике узнаю.

― Будет исполнено! ― козырнула я. ― К вылету ― готов!

Ардашир вдруг приблизился. Снова прихватил мой подбородок двумя пальцами. Заглянул в глаза ― близко-близко:

― Вот потому я адъютанта раньше и не брал, что не мог себе представить, что кто-то из тех юнцов у меня на спине сидеть будет. Но тебе, Мартель, я готов доверить спину и подставить крылья.

― Э… Кхм… благодарю за доверие… ― опешила я.

Слова Ардашира были слишком похожи на признание. Не в любви, конечно, но в чем-то, что сам генерал, похоже, считал своей слабостью.

Ардашир вздохнул ― протяжно, трудно и хрипло. Покачал головой в ответ на свои мысли, прочесть которые по его лицу было невозможно. Отошел, без всяких впечатляющих эффектов обратился драконом. Лег на брюхо и подставил мне крыло, намекая, что я должна взобраться на шипастый хребет.

Я не решилась топтаться по этим чудесным крыльям ботинками. Разулась. Босиком пробежалась по краю крыла ― там, где под плотной чешуйчатой шкурой ощущались прочные кости и бугрились мышцы.

Оказавшись на спине дракона, обнаружила, что два острых выроста, торчащих вверх, вдруг развернулись и раздвинулись, образовав что-то вроде седла. Я уселась между ними, снова обулась. Тель пристроился в седле впереди меня, прикрыл крыльями мои колени.

Ардашир, дождавшись, когда мы закончим возиться, поднялся, разбежался и взлетел. Я уцепилась за торчащий перед носом вырост и стала смотреть вниз, на удаляющуюся землю. Там поблескивало капелькой ртути заповедное озеро, цвели розовыми кисточками астрагалы. А за оградой генеральского поместья серой безжизненной проплешиной смотрело тоскливо в небо разоренное поместье родителей Мартеллы. Родовое гнездо, убившее одного из своих птенцов.

Тьфу, ну и мысли в голову лезут!

Чтобы отвлечься от них, я вытащила из колчана сразу две палочки и начала водить ими по спинке Теля. Тот пару раз дернул хвостом, лапками, и застрекотал. Ага! Значит, ему такой массаж доставляет удовольствие! Ну, хоть кому-то хорошо. А вот у меня, боюсь, руки к ночи отвалятся. Им сегодня и так двадцать пять отжиманий досталось. Но зарядить палочки ― необходимо! Не ходить же Ардаширу голышом, когда долетим и приземлимся!