21. Роковые слезы

Пока спускались по лестнице, Ардашир держался за перила. Я лишь страховала его, чтобы не завалился, промахнувшись мимо ступеньки. А вот когда лестница закончилась, вся тяжесть драконьей туши легла на мои хилые плечи. Сам истинный смог бы передвигаться разве только ползком, на четвереньках.

― Шажок! Ну! Еще! ― командовала я, пыхтя и отдуваясь, пока он с трудом переставлял свои заплетающиеся ноги.

Мы преодолели две трети пути. Оставалось совсем чуток, когда его превосходительство изволил запнуться о краешек ковра и все же рухнул, увлекая меня за собой. По счастью, не придавил, иначе моя душа попрощалась бы и с этим телом, доставшимся ей в межмировой лотерее.

― Побочный сын хромой овцы и самца собаки! ― выругалась я в сердцах, выбираясь из-под каменного генеральского плеча, которое придавило меня, как поваленное дерево незадачливого дровосека. ― Тель, как думаешь, может, оставим тут эту невменяемую тушу?

― Это ты сейчас обо мне? ― Ардашир перекатился с живота на спину, дернул меня за руку, отчего я тут же оказалась лежащей на его широкой смуглой груди.

Оп-па! Весьма двусмысленная поза!..

― Нет, о степном замблезане и его лысом хвосте! ― разозлилась я.

Да за что мне такие испытания? Генерал нравился мне трезвым, мрачным и злым. Но и в нетрезвом виде он не утратил своей харизмы! Сидеть у него на коленях было волнующе приятно, и я все еще не отошла от нашего поцелуя. А тут новая напасть. Теперь это огромное, сильное, вкусно пахнущее тело оказалось подо мной, и явно ничего не имело против, чтобы я полежала на нем подольше. А я ведь тоже не железная!

Нет-нет, нужно срочно выбираться из уже сомкнувшихся генеральских объятий, пока все не началось снова и не зашло слишком далеко!

Знать бы еще, как это сделать…

Ардашир тем временем обхватил ладонями мою шею, не позволяя двигаться, принялся пристально изучать мое лицо.

― Ой! Мне душно! Плохо… ах!.. ― я закатила глаза и изобразила очередной обморок.

Нет, ну а что еще оставалось делать?

― Мартель? Марти! А ну очнись! ― засуетился генерал.

Что примечательно, язык у него стал заплетаться значительно меньше!

«Трезвеет на глазах!» ― отметила я, продолжая висеть в его руках тряпичной куклой.

― Лысый хвост! Да что ж ты такой доходяга, парень? ― Истинный сообразил наконец, что держать меня на весу не стоит, перевернулся, уложил меня на пол, а сам завис надо мной.

Собственно, поза ничем не лучше предыдущей. Значит, продолжим прикидываться дохлым кузнечиком. Я затаила дыхание еще глубже, позволила слегка отвиснуть нижней челюсти, отчего мой рот немного приоткрылся.

Экти пару мгновений оставался в прежней позе и сверлил меня взглядом, который я ощущала даже сквозь полусомкнутые веки. Потом драконище со стоном и ругательствами откатился, сел, механически собирая в узел рассыпавшиеся длинные волосы.

― Тель! ― позвал он.

Ага! Вспомнил, что у меня вторая половинка есть ― магическая.

― Да, ваше превосходительство? ― Дракончик спорхнул откуда-то с высоты, присел подле моего плеча.

― Что с твоим человеком? Он что ― не ел весь день? Или болеет? Ты же должен знать! ― Гляди-ка ты, а генерал реально обеспокоен моим состоянием!

― Усталость и недоедание, а так ― вполне здоров. Ему бы это… спать побольше, а отжиматься ― поменьше, ― вежливо намекнул мой крылатый защитник.

…расцелую его, когда «очнусь»!

― Понял. Учел. ― Осознал свою вину генерал. ― Сейчас-то что делать? Как Мартеля в чувства привести?

― Давайте я ему в лицо подую! ― предложил Тель. ― Марти же на духоту жаловался…

А вот это было зря!

― На духоту? Ну да, верно! Ему, видно, дышать тяжело, ― припомнил генерал и полез расстегивать на мне куртку и распускать ворот нижней блузы.

Эй! Стоп! Мы так не договаривались! Не то чтобы у меня-Мартеллы верхние женские выпуклости сильно выступают, но они все ж таки есть, и вот-вот могут попасть его превосходительству на глаза!

― Ах-х! ― Я изобразила слабое шевеление, приоткрыла глаза. ― Экти? Что случилось? Зачем вы…

― Марти! Очнулся, доходяга! ― обрадовался генерал. Глаза у него были почти ясные и трезвые. ― Вставай-ка давай! Сможешь?

― Не знаю… ― неглубоко вздохнула я.

Слабость после обморока ― это ведь естественно! Надо доказать Ардаширу, что Тель прав, и с отжиманиями в самом деле следует притормозить.

― Да откуда ж ты на мою голову… ― тоскливо протянул истинный, встал, подхватил меня на руки и понес на кухню.

Там усадил на придвинутый к стене табурет.

― Сидеть сможешь? ― спросил устало.

― Кажется… смогу, ― едва заметно кивнула я, старательно показывая неуверенность в собственных силах.

― Воды?

― Нет… не надо. ― Пить мне и в самом деле не хотелось.

Хотелось… запретного: снова поймать поцелуй генерала. Ощутить его дыхание на своей коже. Вжаться в его мощное горячее тело…

Я невольно облизала губы под пристальным взглядом пульсирующих вертикальных зрачков.

― Не смотри на меня так! ― взвыл Ардашир, отскочил, схватился за первый попавшийся стакан, на дне которого плескалось всего пара глотков жидкости…

― Не-е-ет! ― завопила я, когда сообразила, что это за жидкость.

Но… было поздно.

Генерал проглотил все мои с трудом наплаканные слезы. Недоуменно приподнял брови, скривился от горечи, уставился на меня вопросительно:

― Не понял…

Договорить он не успел. Вдруг раскрыл широко рот, задышал глубоко и часто. Черный дракон на его груди проступил особенно выпукло, покрылся чешуйками, дорожки из таких же чешуек побежали по рукам и ногам Ардашира, проступили на скулах и лбу.

― Ой, вы сейчас превратитесь, да?! ― запаниковала я, прикидывая, поместится ли драконья туша в кухне, и не придавит ли меня всей своей массой.

Ардашир, продолжая сверлить меня взглядом и хватать разинутым ртом воздух, мотнул головой ― видимо, пытаясь сказать «нет».

― Тогда что с вами, экти? Вам плохо? Могу я помочь?

Я закидывала генерала вопросами, но старалась напрасно: он в ответ только пыхтел еще громче, мотал головой и раскачивался, схватившись скрюченными, черными от чешуи пальцами за край каменной столешницы. По-прежнему ничем неприкрытое тело генерала проделывало волнообразные движения, голова запрокинулась, глаза закатились…

― Слезы… ― сумел все же выдавить он. ― Это ведь были слезы девственницы?

С трудом опустив голову, он взял меня под прицел своих глаз, зрачки которых расширяются настолько, что заслонили радужку и стали почти круглыми.

Лысый хвост! Неужели вот это все ― из-за пары слезинок? Я отвела глаза, опустила голову, невольно признавая правоту истинного. И он это понял.

― Марти-и-и… ― просипел он почти неразборчиво, снова запрокидывая голову и выгибаясь. ― Ты ходил… в тайные комнаты?

Я тут же начала соображать: какие тайные комнаты имеет в виду генерал? Те, что в подвале? Но причем тут слезы девственницы? У него там бочки с этими слезами хранятся? Или он там молодых невинных делесс держит?

Мое молчание и неловкое пожатие плеч Ардашир понял, как признание.

― Ходи-и-ил… ― простонал он. ― Зачем? Зачем?!

Я снова повела плечами. Как я могу сказать ― зачем, если я ничего подобного не делала? Но не признаваться же генералу, что он выпил мои собственные слезы? Или признаться? Нет… это всегда успею… Или не успею? Я теперь уже ни в чем не могла быть уверена.

Однако, Ардаширу, кажется, полегчало: чешуя перестала проступать на его коже, а та, что появилась раньше, почти вся снова исчезла. Дракончик на его груди стал привычно плоским и похожим на обычную татуировку, а тело истинного прекратило содрогаться в волнах непонятного озноба.

Правда, и без того приподнятое настроение генерала, вопреки его отчаянным вопросам, достигло наивысшей степени подъема. Мой взгляд то и дело цеплялся за этот выдающийся факт, тем более что я продолжала сидеть на табурете и глядеть на его превосходительство несколько снизу.

― Так что ты делал в подвале, Мартель? ― хрипло каркнул генерал и, наклонив голову, проследил за моим взглядом. Скривился болезненно, но прикрыться чем-нибудь так и не попытался. ― Зачем тебе понадобились слезы девственницы, а?

Кажется, вместе с ровным дыханием к истинному возвращалась и способность соображать ― быстро и в правильном направлении. Ой. Ой-ёй. Кажется, сейчас что-то будет!..

― Так это… кто ж знал, что это оно… ― пробормотала я как можно более неопределенно.

― Ты хоть запомнил, из какого из сосудов набрал жидкости? ― этот вопрос был задан с такой надеждой в голосе, что у меня аж волоски дыбом на руках встали.

Вот и как тут сказать «нет»?

Я и не сказала. Просто молча опустила еще ниже голову, которую было приподняла, осмелев, и в очередной раз неопределенно повела плечами.

― Пошли! ― Ардашир подскочил ко мне, сжал моё запястье жесткими, как тиски пальцами, сдернул мой хилый организм с табурета и поволок за собой.

― Куда?! ― пискнула я.

― В погреб! Может, на месте вспомнишь, в какой из комнат был и какой из сосудов брал! ― рявкнул генерал и первым начал спускаться по крутой лестнице.

Надеюсь, когда тот самый заветный сосуд не найдется, его превосходительство не запрет меня во гневе в одной из тех темных холодных клетушек.

Влекомая железной рукой, я пушинкой слетела вниз, пронеслась через ледник и оказалась в тайном коридорчике с восемью дверями. Только здесь его превосходительство притормозил, встал точно посередине коридора, поставил меня перед собой и спросил свистящим шепотом:

― Так в какую из дверей ты входил, Мартель?

Я потупила взгляд. Вот что отвечать? Тыкать наугад в одну из дверей? А вдруг не угадаю?

Генерал «догадался» сам.

― Ты что ― во все восемь комнат заглянул?!

Я неопределенно повела плечами.

Как и следовало ожидать, экти Ардашир принял этот жест за молчаливо-виноватое согласие. Заскрежетал зубами, в отчаянии схватил меня за плечи, встряхнул пару раз:

― Допустим, ты побывал везде! Но ты же должен помнить, в какой из комнат переливал жидкость из колбы в стакан!

― Да что не так с этими слезами? ― не выдержала я. ― Ну, выпили вы глоток. Ну, покрылись на пару мгновений чешуёй. Так ведь все прошло уже!

― Ты не понимаешь! ― Со свиста Ардашир перешел на шипение, потом на с трудом сдерживаемое рычание. ― Истинный глотает слезы девственницы только раз в жизни ― в первую брачную ночь!

― Эм… О! А зачем? ― проявила я в очередной раз свою неосведомленность в вопросах межполовых отношений в этом мире.

Его превосходительство взвыл:

― Да в какой клетке тебя растили, что ты элементарных вещей не знаешь?! Так устанавливается связь между крылатой магической сущностью экти и дракончиком его делессы! И эта связь ― вечна и неразрывна!

В очередной раз встряхнув, Ардашир отпустил меня и пошел распахивать одну за другой все двери.

Я украдкой взглянула на Теля, который прилетел вслед за нами и теперь скромно жался в темном углу подле дверей на ледник. Внешне крылатик не изменился, да и вел себя как обычно в присутствии генерала ― по возможности скромно и не отсвечивая. Неужели он теперь связан с магической сущностью самого Ардашира? Тогда почему его превосходительство этого не чувствует? Впрочем, это даже хорошо, что не чувствует, ведь иначе он уже понял бы, что девственница, чьи слезы он выпил, совсем рядом…

― …Но если слезы одной-единственной девственницы нужны истинному один раз в жизни, то для чего вам столько колб со слезами? ― заглядывая в ближайшую из тайных комнат и чувствуя, как начинает отвисать у меня челюсть, поинтересовалась я.

В комнатушке, больше походящей на чулан, имелся по левую руку ― стеллаж, уставленный совершенно однотипными колбами с прозрачной жидкостью. Вероятно ― со слезами девственниц. Всего десять полок и на каждой по двадцать колб. По правую руку размещался настоящий лабораторный стол с перегонными кубами, спиртовками, прочей алхимической посудой и утварью. Честно говоря, разглядывать особо-то и нечего. Я разочарованно дернула плечом и пошла осматривать другие чуланы.

Экти Ардашир мне не мешал. Снова встал посреди коридора и черными, почти круглыми зрачками своих невероятных глаз наблюдал за моими перемещениями, приподняв густую мохнатую монобровь.

― Ну? Припоминаешь, Мартель, в какой из комнат ты похозяйничал?! ― дождавшись, когда я осмотрю все восемь помещений, потребовал он ответа.

― Так я это… Много где колбы трогал, с полок снимал, нюхать пытался. Все гадал, что там за жидкость, и для чего ее столько… Где тут упомнишь... Кстати, ваше превосходительство, а в самом деле ― для чего все это?

― Ты нарочно мне зубы заговариваешь? ― возмутился генерал.

― Что вы! Разве бы я посмел?! ― не менее громко и почти так же искренне возмутилась я в ответ. ― Но хотелось бы понять…

― Да что непонятного! ― Ардашир больше не мог стоять на месте и заметался по коридору, время от времени ударяя кулаком в стену. ― Некогда нам, боевым генералам, по балам да вечеринкам разъезжать, к делессам принюхиваться! Служить империи кто будет?! А так ― понюхал колбу и сразу понимаешь: твоя эта делесса или нет! Поэтому у каждого генерала в башне есть такие комнаты с колбами! Как приезжаем в отпуск, так и идем колбы нюхать! Сначала ― в своем погребе, потом ― у соседей. Правда, больше десятка за день не понюхаешь ― восприятие притупляется…

Его превосходительство замолк, а мое воображение тем временем уже рисовало картинку: вот славный боевой генерал, усталый и покрытый пылью, возвращается в свою башню и первым делом мчится в подвал ― нюхать колбы. И смешно, и трагично, как часто это бывает в жизни.

― Ладно. С круговоротом колб в природе более-менее понятно, ― я видела, что возбуждение Ардашира и не думает идти на убыль. Похоже, невозможность отыскать делессу, слезы которой он проглотил, значило для истинного намного больше, чем он рассказал. ― А что будет теперь, когда между вами и неизвестной делессой и ее дракончиком установилась связь?

― А вот теперь, Мартель, все будет зависеть от того, вспомнишь ты, какую из колб брал, или нет. ― Ардашир перестал бегать от стены к стене, снова встал напротив меня и заглянул мне ― нет, не в глаза ― в самую душу! ― Если в течение трех дней я не отыщу эту делессу и не стану ей мужем во всех смыслах этого слова, то ты останешься без покровителя, а империя потеряет одного из своих генералов.

Что? Ардашир намекает, что он умрет?! А я окажусь причиной его гибели?

Эй! Я на такое не подписывалась!