23. Неожиданное решение

Ардашир миновал плотное первое небо, которое не пустовало даже в поздний предполуночный час, с трудом избежав нежеланных встреч. На втором небе было намного свободнее: сюда обычно поднимались только те драконы, которые торопились по срочным делам или отправлялись в дальний полет.

Но и здесь Ардаширу было тесно и неспокойно. Ему хотелось умчаться к самым звездам, в недосягаемую даль, раствориться в бескрайности и рассыпаться мириадами таких же маленьких искр, какие сверкали над его головой. С трудом работая усталыми крыльями, он из чистого упорства поднялся еще выше ― в третье небо, мягкий воздух которого с трудом удерживал немалый вес истинного.

Здесь, на невероятной высоте, не было никого. Только сам генерал да пара полупрозрачных облачков. А там, далеко внизу, остались все безрадостные мысли Ардашира и его сердечное смятение. Впрочем, с такой высоты даже они казались далекими, мелкими и незначительными. Что для вечности одна драконья жизнь? ― мгновение. Что для империи судьба одного из истинных? ― капля в море.

Мало ли драконов погибало в прошлом от невозможности соединиться с той, к которой оказался привязан по чьей-то злой воле? Тысячи! Десятки тысяч! Ардашир прекрасно знал историю своего мира. И теперь вспоминал, словно перечитывал заново древние манускрипты, рассказы летописцев до-имперских времен.

Империя Салманаах появилась относительно недавно, всего-то три поколения назад. Враждующие между собой земли сумел объединить под своей рукой прадед нынешнего императора. А тогда, во времена Раздора… опоить слезами девственницы истинного, повлиять на которого другими способами не удавалось, ― это было излюбленное средство борьбы за власть!

Дракон, оказавшийся привязанным к неизвестной ему делессе, или погибал, или соглашался на выдвинутые ему условия, лишь бы не сгореть в любовной горячке, не уйти к Перводраконице, так и не оставив после себя наследников. Ах, сколько брачных и военных союзов было заключено благодаря слезам девственниц! Сколько войн было развязано ради того, чтобы заполучить в жены ту, которая стала драконьим Сокровищем!

Недаром, ой, недаром предки Ардашира и других истинных имели привычку капать себе на руку любые поднесенные им напитки, прежде чем сделать хоть глоток! Но времена изменились. Земли и их властители примирились и перестали воевать. Любовная магия оказалась вне закона. И драконы перестали опасаться, что им подмешают в питье слезы неизвестной девственницы, привыкли спокойно пить, что дадут, и не ожидать подлости.

Ардашир с тяжелым вздохом подумал о том, что и Мартель, собственно говоря, не собирался совершать подлых поступков. Парень вряд ли догадывался, какое действие окажет на Ардашира глоток горько-соленой жидкости. Если юный делес даже в бытовой магии ничего не смыслит ― откуда ему знать хоть что-то о запретной любовной магии? Впрочем, это соображение не могло послужить генералу утешением, ведь пути к спасению оно не открывало.

А что могло бы спасти его? Или кто?

Ардашир вдруг подумал о старшем брате. Тот возглавлял Тайную службу императора и был далеко не так прост и прямолинеен, как сам генерал. Хитроумный Хэшпер ― так прозвали при императорском дворе старшего из братьев-Форугов. Уж если кто и найдет выход, так это брат! Правда, явиться к нему с опущенной головой и просьбой о помощи гордому Ардаширу будет непросто. И все же…

Черный дракон с серебряными гребнями, издав яростный вопль, бросился резко вниз, невидимой иглой прошил, проколол грани между тремя небесами, с трудом сумел затормозить над крышами башен. Сел на верхушку одной из них. Она была серого цвета и стояла вне почетного круга из десятка генеральских. На посадочной площадке башни приветливо мерцал зеленый огонек.

Генерал принял человеческий облик, торопливо сломал магический стек, прикрыв, наконец, одеждой и свое смуглое мускулистое тело, и по-прежнему приподнятое настроение, которое сразу же после оборота напомнило о себе тянущей болью. Зеленый огонек мигнул: артефакт распознал гостя. Где-то в глубинах башни раздался удар гонга.

…Ну вот. Сейчас явится брат, и начнется тяжелый разговор.

Ардашир с тоскливым вздохом присел на край парапета спиной к площадке, лицом к виднеющейся внизу улице, которая едва освещалась редкими слабыми фонарями, крепящимися над дверями домов и башен. Попытался собраться с мыслями. Не успел.

― Легких крыльев, брат. Какими ветрами? ― раздался у генерала за спиной голос Хэшпера Форуга.

― Мне нужна помощь, ― не оборачиваясь и не отвечая на приветствия, рубанул с плеча Ардашир ― как в холодную воду с головой бросился.

Сказал ― и замолчал, набираясь сил после признания, которое далось ему очень непросто.

Брат насмешничать не стал. Почувствовал, что дело серьезное. Подошел, уселся рядом, свесив ноги вниз.

― Помнишь, как в детстве? ― спросил с ностальгией в голосе. ― Кто первым в воздухе сумеет крылья раскрыть?

― И порки, которую нам каждый раз после таких соревнований родители устраивали, тоже помню, ― хмыкнул генерал.

― Верно, было такое. Я вот твоего любимого племянника тоже на днях проучил за такие выкрутасы. Времена идут, а забавы у детей все те же… ― Глава Тайной императорской службы усмехнулся. И тут же спросил все так же мягко и задушевно. ― Так какая беда тебя настигла, брат?

― Я выпил слезы девственницы. ― Ардашир выдавливал из себя признания по капле, как сок из альперсита.

Хэшпер помолчал, дожидаясь продолжения. Не дождался. Понял, что придется подталкивать младшенького к дальнейшим откровениям.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​― То есть, я могу поздравить тебя с обретением Сокровища? ― поинтересовался осторожно. ― Это та делесса, которую ты принес на своих крыльях из семейного поместья? Она уже приняла тебя?

― Я не знаю, кто та делесса, чьи слезы попали мне под руку. ― Ардашир испытал огромное желание броситься с башни, не пытаясь перекинуться и раскрыть крылья. Пожалуй, такой конец был бы не столь мучителен, чем тот, который его ждал.

― Под руку? Хочешь сказать, что пил слезы из колбы, а не с лица делессы? ― Хэшпер с трудом удержался от того, чтобы не прокричать эти слова на всю улицу. Да что там на улицу ― на всю столицу! ― Как же тебя так угораздило, Арди?

Генерал повел широченными, но сейчас устало поникшими плечами.

― Угораздило вот. Адъютант помог. Поставил стаканчик со слезами на стол, а я подумал, что там просто вода…

― Твой адъютант тебя опоил? Да как он посмел! Это покушение! Позволь, я заберу его… Ты знаешь: в Тайной службе умеют задавать вопросы. Мигом расскажет, откуда узнал о любовной магии, и чего ради решил к ней прибегнуть!

― Боюсь, он не расскажет главного: из какой колбы слезы.

― Мне он все расскажет! ― взвился Хэшпер.

― Он не помнит.

― Или врет, что не помнит. Дай мне с ним поговорить, Арди! Клянусь, я выбью из парня все, что он видел и слышал с самого своего рождения!

― Выбьешь?

― Запросто!

Ардашир вдруг вспомнил как трогательно выступают позвонки на узкой спине юного делеса. Той самой спине, исполосованной шрамами от многочисленных побоев, которую только вчера он лечил от свежих кровоточащих ран. Вспомнил хрупкость острых худых плеч Мартеля… и вкус его губ.

Задохнулся.

― Нет! ― каркнул хрипло: горло вдруг сжалось до боли. Мышцы сами собой напряглись, кулаки сжались от желания стукнуть Хэшпера, посмевшего покуситься на мальчишку-адъютанта. ― Нет, не позволю! Это не выход. Я принял парня на службу, обещал ему кров и защиту, а не голод и пытки!

― Как всегда… Ты слишком благороден и жалостлив, братец. Вечно носишься с брошенными и беглыми птенцами делесов, как будто тебе больше всех надо. ― Экти Хэшпер со вздохом покачал головой. ― Ладно, не хочешь допрашивать адъютанта ― есть еще вариант: понюхать стакан, из которого ты пил, а потом по запаху отыскать твое Сокровище.

― У меня в доме больше полутора тысяч колб! И, позволь напомнить, я почти не чую запахов! ― Дышать генералу стало легче, но голос все равно оставался хриплым. ― Чтобы понюхать за день все колбы, нужно сто шестьдесят драконов с нормальным обонянием, Хэшпер! Ты представляешь, какой будет скандал? Какой урон понесет наша семейная честь, если весь высший свет империи узнает, что я не чую запахов и ищу свое Сокровище, не зная ни ее имени, ни имен ее родителей?

Глава Тайной службы недовольно поджал губы.

― Ничего подобного я тебе предлагать и не собирался, ― заверил он. ― Для начала я бы понюхал твоего адъютанта…

И вот тут Ардашира взорвало.

― Ты до него пальцем не дотронешься, Хэшпер-р-р! ― зарычал генерал, стискивая кулаки, скаля зубы и сверкая глазами.

Потому что, стоило ему представить, как какой-то посторонний дракон подойдет к Мартелю, поведет носом вдоль тонкой шеи с нежной бледной кожей, как все внутри скрутило судорогой ярости, а в голове осталась лишь одна звенящая мысль: «Моё! Никого не подпущу!»

― Лысый хвост, Арди! Ты ведешь себя так, будто я не слугу-делеса испытать собираюсь, а на твое Сокровище посягнуть подумываю! ― Старший брат не испугался гнева младшего, не отшатнулся.

Напротив, склонился ближе, заглянул в глаза и даже ладонь ко лбу Ардашира приложил, проверяя, не горячий ли…

Ардашир вздрогнул. Зажмурился, отвернулся. Неужто он выдал себя? А вдруг Хэшпер сейчас догадается, какое нездоровое влечение испытывает младший брат к собственному адъютанту?

…И тут же генерала поразила новая мысль: как он может по-прежнему испытывать влечение к Мартелю, если уже связан магически с какой-то неизвестной делессой? Теперь он должен желать только ее ― свою невесту!

***

Мартель… Смазливый делес с нежной кожей, трогательными влажными глазищами на пол-лица и слишком сладкими для парня губами. Он ворвался в жизнь Ардашира всего два дня назад, и уже перевернул ее вверх дном, заставив сомневаться во всем ― даже в собственном разуме!

Может ли быть так, что адъютант ― вовсе не юноша? Сыновья бедных семей сбегали из дому часто. Дочери ― почти никогда. Девиц берегли, их слезы собирали с четырнадцати лет и отправляли во все гнезда истинных в надежде, что кто-то из экти почует в дочери семейства свое Сокровище.

Дело было даже не в том, чтобы породниться с кем-то из крылатых. Просто за свое Сокровище каждый дракон ― а бедствующих среди них не было ― готов был отдать все, что имел. К счастью, принятый императором Салманааха закон запрещал родителям невесты требовать с жениха-истинного выкуп больше, чем пятая часть всех его богатств. Но и пятой части обычно хватало, чтобы даже самое нищее семейство обогатилось и, при разумном подходе и вложениях, стало зажиточным.

Так неужели нашлись безумцы-делесы, которые пошли не только против законов империи, но и против собственных интересов, и довели дочь до того, что она переоделась мальчишкой и сбежала из дому? Исполосованную следами плети спину Мартеля генерал помнил очень хорошо…

― Арди? Я вижу на твоем лице очень знакомое выражение. Такое бывало у тебя в детстве, когда ты пытался скрыть очередную свою выходку. ― Экти Хэшпер пронзил генерала взглядом, от которого у Ардашира по спине побежали колкие мурашки. ― Рассказывай, о чем еще умолчал?

Ардашир поежился, чем выдал себя еще больше. Тряхнул головой, изобразив презрительную мину:

― Да так, мелочи. Не о чем говорить. ― Голос предательски дрогнул.

Брат насторожился еще больше.

― Выкладывай, кому говорят!

Генерал понял, что отвертеться не выйдет, но решил зайти издалека.

― Можешь ли ты представить себе, Хэшпер, такое, чтобы юная невинная делесса сбежала из родительского дома? Я вот ― не представляю…

Хэшпер свел густые темные брови воедино ― совсем как делал это сам Ардашир. Прищурился. Покачал головой задумчиво. Потом признал неохотно:

― Могу. Тайной службе императора приходилось расследовать несколько таких случаев. Думаешь, твой адъютант…

― Я не знаю, что думать! ― перебил его Ардашир. ― Ты правильно заметил: меня выворачивает от одной лишь мысли, что кто-то из истинных, помимо меня самого, посмеет прикоснуться к парню!

― И ты ощущаешь его, как подходящую пару для создания гнезда и появления птенцов? ― Хэшпер стал еще серьезнее, хотя это казалось уже невозможным.

Ардашир опустил взгляд и нехотя, через силу, утвердительно тряхнул головой.

― Мне кажется, я схожу с ума! Словно яд кристальдов не просто почти убил мой нюх, но изменил его, вынудив желать совсем не того, кого положено! ― шепотом выкрикнул он.

― Тихо. Тихо, брат. Мы во всем разберемся. Только постарайся держать в узде свои собственнические драконьи инстинкты и не нападать на меня, когда я буду знакомиться с твоим слугой-делесом. Помни каждое мгновение, что я уже нашел свое Сокровище, и привязан к нему намертво.

― Ты все же собираешься…

― А как по-другому? Или тебе будет легче, если я свяжу и запру тебя, чтобы не мешал, а сам пригоню в твою башню сто шестьдесят агентов тайной службы, которые будут нюхать колбы? Хотя не исключено, что и это придется сделать, потому что погибнуть тебе я не позволю! ― Хэшпер сверкнул глазами и решительно выпятил челюсть.

Ардашир стиснул до боли края каменного парапета, на котором сидел. Зажмурился, переживая такую унизительную беспомощность, какой не испытывал, даже когда еще не имел собственных крыльев и вынужден был летать на спине родителей или брата.

― Тогда летим, ― сдался настойчивости старшего брата и собственному желанию жить вопреки всему.

Бросился вниз и уже в воздухе обернулся драконом ― совсем как в далеком и беззаботном детстве. Правда, теперь этот трюк был еще более рискованным, чем тогда, ведь тяжелое тело взрослого экти падало куда быстрее, чем легкое тельце птенца.

Хэшпер повторять трюк не стал. Отошел от края площадки, разбежался, и, оттолкнувшись от края парапета, обернулся драконом сразу, как его нога оторвалась от твердой поверхности.

Два черных дракона, один с серебряными гребнями, другой ― с алыми, взмыли над столицей, промчались невидимыми молниями и один за другим совершили посадку на башне, которая принадлежала генералу Ардаширу Форугу.

Хэшпер, прежде чем обернуться человеком, прошелся по площадке, потыкался носом во все углы, отфыркиваясь от пыли и постукивая хвостом по каменной поверхности. Потом принял человеческий облик, сломал магический стек, чтобы прикрыть не менее совершенную, чем у младшего брата, фигуру.

― Здесь была женщина, делесса или истинная, ― объявил он уверенно. ― Я ее не знаю. Сидела достаточно долго вот тут, ― он притопнул ногой, обозначая место. ― Есть следы этой делессы, ведущие вниз, в башню.

― Я никого не приглашал и не принимал! Но не исключено, что кто-то решил наведаться без моего согласия… ― на всякий случай предупредил генерал.

― Что ж, веди меня в свое гнездо, брат, и покажи уже своего адъютанта. Мне не терпится взглянуть на того, кто растормошил тебя и подарил твоим погасшим глазам огонь, пусть даже пока это огонь гнева.

Ардашир молча кивнул и первым двинулся вниз по лестнице. Хэшпер зашагал следом. Он тоже предпочитал помалкивать, но зато изо всех сил принюхивался, вылавливая из воздуха тончайшие следы ароматов, присущих только женщинам.

На втором этаже, возле входа в покои Ардашира, эти запахи стали настолько сильными и явными, что Хэшпер остановился и заявил уверенно:

― Она ― там.