24. Матрена. Покаяние

Посиделки на крыше помогли мало. Я озябла, у меня затекла спина, а решение так и не пришло. И генерала я так и не дождалась. Зато вспомнила одну из мудростей, которыми меня щедро снабжал мой дед. Одна из них ― «солдат спит, а служба идет» ― годилась к настоящему моменту как нельзя лучше.

― Тель, я иду спать. ― Спихнув дракончика с колен, я с кряхтением девяностолетней бабки поднялась, прогнулась до хруста в позвоночнике, побрела вниз.

― А уборка? Тебе экти Ардашир, между прочим, поручение дал! ― напомнил мелкий чешуйчатый зануда.

― Да какая теперь разница… пусть наказывает, ― отмахнулась я.

― То есть, от привычки доводить его превосходительство до бешенства ты не откажешься даже в последние дни, что ему остались, ― в голосе дракончика прозвучали осуждение и разочарование.

― До сих пор я это делала совершенно непреднамеренно! ― огрызнулась я. ― И вообще, кто сказал, что у генерала последние дни настали?

Тель, неловко ковылявший по моим следам, мигом взлетел в воздух, затрепетал крылышками у меня перед носом:

― Так ты решилась, да?! Признаешься экти Ардаширу, что ты ― не парень?

― Придется. ― Я недовольно дернула плечом и толкнула дверь в генеральские покои, до которых как раз добралась.

Кстати, я ведь их толком еще и не видела. Самое время осмотреться, отыскать ванную и прочие удобства. Мне ведь перед сном умыться надо.

Где располагается дверь в гардеробную, я уже знала. Побродив вдоль стен гостиной, отыскала еще несколько проходов. Один вел в рабочий кабинет, другой ― на балкон, который опоясывал башню как обручальное кольцо ― палец, третий позволил мне попасть туда, куда я и хотела. В огромную просторную комнату, стены и полы которой были отделаны красивым камнем, что оттенком напоминал лазурит. Посредине купальни красовалась не ванна и даже не джакузи, а небольшой бассейн, места в котором хватило бы истинному в его драконьем обличье.

― Водичка! Тепленькая! ― обрадовалась я.

У меня даже кожа на спине и на животе зазудела от желания окунуться. Кстати, а кто мне мешает? Вот сейчас разденусь и нырну! Пока его превосходительство где-то меж облаков носится, развеивает свою драконью печаль…

Впрочем, нырять прямо с разбегу я не стала. Осмотрелась кругом, обнаружила в одном из углов что-то вроде этажерки, сплошь заставленной баночками, кувшинчиками и стаканами. Все они оказались закупорены, но по некоторым было видно, что крышки недавно снимались. Изучив посуду самым тщательным образом, я убедилась, что в ней хранятся мыльно-рыльные средства вроде геля для душа и пены для ванн.

Выбрав кувшинчик, благоухающий лемонграссом и жасмином, я вылила половину содержимого в воду бассейна, остальное оставила поблизости, на бортике. Избавилась от одежды и, наконец, нырнула в водичку. Поболтала руками, побарахтала ногами, взбила целый сугроб густой ароматной пены, подустала и решила отдохнуть.

Место для отдыха тоже нашлось ― что-то вроде ступеньки или полки у одной из стенок бассейна. Будь я в прежнем своем теле ― ни за что на ней не уместилась бы. Но тонкая, как тростинка, я-Мартелла сумела примоститься на этом узком приступке и даже задремать. Похоже, аромат пены оказал на мои взвинченные нервы неожиданно благотворное действие.

Впрочем, долго мне дремать не пришлось.

Внезапно дверь в купальню с грохотом распахнулась и на пороге появился… Нет, появились! Нарисовались ― не сотрешь ― сразу два экти: Ардашир и его чуть увеличенная копия не с оранжевыми, а с алыми радужками глаз и с уже знакомой мне черной монобровью во всю ширину лба.

Мгновение мы трое созерцали друг друга, потом я с тихим взвизгом свалилась с полки и с головой ушла под воду, а когда вынырнула, то обнаружила, что Ардашир выталкивает за дверь того, другого, с алыми глазами.

― Выйди! ― ревел генерал. ― Прочь! Ступай вниз! Я сам тут…

― Это и есть твой адъютант? ― красноглазый упирался, но не слишком сильно. ― Да погоди, Арди! Я должен понюхать парня! Мы же договаривались! Тут так воняет цветами, что я не могу разобрать его аромата…

― Не надо меня нюхать! ― испуганно пискнула я.

― Пр-р-рочь! ― не обращая на мой писк внимания, продолжал бесноваться и рычать Ардашир. По коже его рук и лица вновь ручейками побежали черные чешуйки. ― Пор-р-рву! Ты не притронешься к Мартелю!

― Брат, возьми себя в руки! У меня есть пара! ― красноглазый неохотно отступал ― шаг, другой ― пока не оказался в генеральской спальне.

Ардашир тут же захлопнул и запер за ним дверь. Обернулся к бассейну. Уставился на меня горящим взглядом безумца.

― Решил искупаться, адъютант? ― проревел грозно.

― Простите, ваше превосходительство! ― пролепетала я, стоя по шею в воде и тихо радуясь, что тонкий слой пены по-прежнему скрывает меня от генеральского взора.

― Разве ты не в курсе, что слуги и их хозяева не моются в одной купальне?! ― Ардашир подошел к самому краю бассейна и теперь возвышался над моей головой, как скала над буйком, болтающимся на поверхности воды.

― Я… не подумал… Мне ведь еще не приходилось никому служить, ― умоляюще пропищала я.

Только бы успокоить генерала, а то он, кажется, вот-вот окончательно невменяемым станет! Страшно даже представить, до чего он тогда додумается!

― Похоже, пора тебя проучить, Мартель, чтобы ты привыкал хоть немного думать, прежде чем делать что-то! ― Ардашир вдруг начал раздеваться.

Нет! Нет-нет-нет! Он же не собирается?..

Ардашир очень даже собирался.

Скинул рубаху, стянул с бедер штаны, вновь демонстрируя мне своё весьма приподнятое настроение и ничуть этого не смущаясь…

― Что вы задумали, экти Ардашир?! ― я попятилась к дальней стенке бассейна, вжалась в нее, понимая, что из этой глубокой западни мне бежать совершенно некуда.

― Потру тебе спинку, Мартель. Думаю, такое наказание придется тебе по вкусу! ― Ардашир прыгнул с бортика в воду, ничуть не заботясь о том, что брызги полетели во все стороны.

Встал на дно. Медленно двинулся вперед, пожирая меня пылающим взглядом.

-- Можно вам кое в чем признаться? ― я судорожно подгребла к себе остатки пены, все еще надеясь избежать мгновенного разоблачения. ― Те слезы, которые вы выпили…

― М-да? ― генерал слегка, совсем немножко замедлил движение.

― Я знаю, чьи они!

― М-да? ― Ардашир сделал еще один шаг вперед.

Вода хрустальными капельками стекала по его смуглой груди, на которой вместо волосков красовалась татуировка в виде дракончика. Изображение опять стало выпуклым и, казалось, вот-вот отделится от генерала и начнет двигаться.

― Это были мои слезы! ― в отчаянии выкрикнула я.

Ардашир пошатнулся, будто споткнувшись, и замер, не доходя до меня каких-то четыре шага.

― Значит, все-таки твои, ― произнес с непонятным выражением. Постоял, покачиваясь, покусывая нижнюю губу и щурясь. Потом решил. ― Что ж. Тогда я тем более должен потереть тебе спину!

Придумать что-то новенькое я не успела. Ардашир быстро преодолел то небольшое расстояние, которое оставалось между нами, встал так, что наши тела соприкоснулись ― там, в воде, под слоем пены. Положил ладони мне на плечи. Я ощутила жар, исходящий от генерала, и собственное внезапное томление, от которого ослабели руки, подкосились ноги, а кожа заныла, требуя еще больше прикосновений.

― Ах! ― я всхлипнула, запрокинула голову, чтобы увидеть лицо генерала, узнать, а как он? Чувствует ли ту же тягу, что проснулась во мне?

Генерал очень даже чувствовал! Его губы свело в болезненном оскале, дыхание участилось, по гладкому смуглому телу замельтешили ручейки темных чешуек, все мышцы напряглись, натянулись, как канаты…

― Лысый хвост! ― со стоном выдохнул истинный. ― Не смотри на меня так, Марти, иначе я за себя не ручаюсь!

…Но я не могла не смотреть! Пульсирующие вертикальные зрачки Ардашира завораживали, затягивали, манили в сладкий омут, обещая так много!

― Тогда… отпустите меня? ― Я попыталась шагнуть в сторону, выскользнуть из тесного плена генеральских рук.

― Ни за что-о-о, ― Ардашир не дал мне сдвинуться ни на миллиметр! Вжал собой в стенку бассейна, склонил голову, почти прижался к губам… ― Мне все равно, кто ты. Все равно, откуда. Ты должен стать моим, Марти!

― А как же… спинку потереть? ― Я все еще сопротивлялась ― себе, ему, той непреодолимой тяге, которая возникла между нами и усиливалась с каждым мгновением.

― Спинку? ― Ардашир засмеялся ― коротко, отрывисто и совсем нерадостно. ― Сейчас потру!

Он подхватил меня подмышки, выдернул из воды и посадил на бортик бассейна.

― А-ай! ― я взвизгнула, торопливо прикрылась руками, пытаясь спрятать от горящего взгляда генерала свои почти незаметные девичьи выпуклости.

Старалась напрасно. Ардашир мгновенно понял, что я от него пытаюсь скрыть.

― Все-таки девица! ― кивнул так, будто соглашался с кем-то. Его лицо чуть посветлело, в глазах стало на толику меньше безумия. ― Чутье не подвело меня, в отличие от нюха…

― И что теперь? ― Я попыталась задрать нос и изобразить неприступность.

Делать это, сидя без одежды на бортике бассейна и обнимая ногами мужской торс, было непросто, но я старалась!

Вместо ответа его превосходительство протянул руку, подхватил кувшинчик, который я оставила поблизости, зачерпнул из него ароматного мыла и начал размазывать по моим плечам, рукам, спине…

Намыливал меня Ардашир медленно, чувственно, внимательно наблюдая за моим лицом и тяжело дыша. По его коже все быстрее бегали ручейки из темных чешуек, то сливаясь, то разбегаясь. Зрачки снова стали широкими, почти круглыми, и совсем заслонили оранжевую радужку, оставив лишь тонкий огненный ободок.

― Хорошо тебе? ― приговаривал его превосходительство. ― Нравится, а, Марти? Или ты не Марти? Может, ты от меня и имя скрыла?

― М-м-Мартелла… ― промычала я, цепляясь изо всех сил за края бортика, на котором сидела, и с трудом удерживаясь от желания обнять генерала за шею и начать тереться о него, как кошка.

Остатки разума, еще не затянутые пеленой тумана-дурмана, подсказали, что признаваться в своем иномирном происхождении сейчас точно не ко времени!

― Мартел-ла-а-а… ― Ардашир скользнул мыльными ладонями вниз по моей талии, взялся наглаживать-намыливать бедра. ― Я смогу сделать тебя счастливой, маленькая делесса! Весь мир будет у твоих ног. Все, что пожелаешь! Только…

Ардашир вдруг выгнулся, запрокинул голову, стукнулся грудью о бортик бассейна, выдыхая хрипло и протяжно. Больно вцепился пальцами в мои бедра. Что-то похожее я уже наблюдала, когда он выпил мои слезы. И вот, похоже, снова началось…

― Э-эй! Экти Ардашир! Вам плохо?! ― забыв о разнеженности, о своих глупых опасениях, я обхватила генерала за шею, прижалась щекой к его щеке в жесте безмолвной поддержки. А потом, не выдержав, принялась целовать Ардашира сама ― в подбородок, в уголок губ ― куда попало!

Прошло не менее четверти минуты, прежде чем истинный отмер, сумел опустить запрокинутую голову и сделать вдох. Однако я уже не пыталась убрать руки с его шеи. Продолжала прижиматься к мощной, бугрящейся мышцами груди и поглаживать напряженные до каменной твердости плечи.

Не знаю, что там удумала Перводраконица, но разве заслужили ее далекие потомки таких неприятных моментов? Или это только у Ардашира с его потерей нюха все неправильно и мучительно?

Генерал отдышался. Схватил мое лицо в ладони. Заглянул не в глаза ― в самую душу:

― Так ты станешь моей парой, Марти?!

― А вдруг я ― не ваше Сокровище? Вдруг не смогу родить вам крылатых птенцов? ― Мне очень хотелось сказать Ардаширу «да», и избавить его от страданий, себя ― от тянущего, почти болезненного томления в теле и от неопределенного будущего.

Но страх оказаться нелюбимой женой и, того хуже, матерью нежеланных для генерала бескрылых детей вынуждал меня осторожничать, требовать дополнительных клятв и обещаний. Хотя разве можно обещать вечную любовь?

― Ма-а-ар-р-рти-и-и! ― Ардашир прижался лбом к моему лбу. На мгновение устало прикрыл глаза, под которыми успели залечь темные тени. ― Ты смерти моей хочешь, адъютант?

― Нет! ― только и смогла выдохнуть я, задыхаясь от избытка чувств, которые захлестывали меня бурным потоком. ― Но…

― Клянусь любить тебя и птенцов, которых ты мне подаришь! Я и не мечтал уже… ― Генерал собрался было запечатать поцелуем мой приоткрывшийся для очередного вопроса рот, но не успел.

По телу истинного снова прошла волна спазма, выгнула его поясницу, запрокинула его голову, выбила из груди низкий протяжный стон. Генерал стукнулся бедрами, животом о стенку бассейна ― раз, другой…

Вся сущность истинного требовала, молила скорейшего, немедленного единения с парой!

… со мной.

А может, ну их к степному замблезану ― эти мои сомнения, вопросы, метания?

Мы ведь оба хотим одного ― быть вместе! А как надолго мы с Ардаширом соединим свои судьбы, покажет жизнь.

― Экти Ардашир! Я согласна! ― проговорила я торопливо и, удерживая своего генерала за шею, снова начала целовать его задранный подбородок, поглаживать, массировать, разминать, насколько хватало сил, твердые плечи. ― Я буду вашей парой!