5. Найденыш

Ардашир нечасто позволял себе такое ― падать в воду со второго неба. Разумеется, в драконьей ипостаси. Но в этот раз ― позволил. Слишком тяжело было на сердце, слишком муторно. Так он себя чувствовал весь последний год! И столько же не бывал в своем родовом поместье.

Удар о воду вышиб часть воздуха из его груди. Тело откликнулось болью, но приятной. Настоящей, знакомой, той, что живет в костях и мышцах, а не в непонятном и неощутимом органе, который придворные поэты именуют выспренне средоточием духа. Вода сомкнулась над огромной бронированной тушей Ардашира, смывая, сдирая с чешуек пыль, а вместе с пылью ― налет времени и памяти, которая так тяготила генерала.

Он нырнул до самого дна, где били из-под земли теплые ключи, вздымая невысокие фонтанчики из песка и придонного ила. Проплыл над ними, пару раз перевернувшись, словно веретено, подставляя тело и сложенные крылья ласковым прикосновениям живительной силы магии. Потом парой гребков задних лап направил себя к поверхности. Почти у самой поверхности обернулся человеком и вынырнул, вылетел из воды чуть не до половины своего человеческого роста. Вдохнул жадно, мощно и тут же ощутил постороннее присутствие.

Нечто живое. Не слишком крупное. Пожалуй, с горную серну размером. Оно пряталось в кустарнике на дальнем от дома берегу озера.

«Дичь?» ― взыграл в Ардашире охотничий инстинкт, столь свойственный истинным драконам.

Дичи в его владениях взяться было неоткуда, особенно на дальнем берегу, который чуть не вплотную прилегал к соседнему поместью.

Проплыв немного саженками, генерал перевернулся на спину, лег на воду, не шевелясь, с виду ― спокойно и расслабленно отдыхая. А сам потянул по привычке носом. Раньше этого хватило бы, чтобы разобрать по запаху, кто прячется в кустах. Но после несчастного случая, что произошел как раз год назад, обоняние больше не могло служить генералу так, как должно.

И это было ужасно! Это выбивало из колеи. Он словно ослеп или оглох, превратился в калеку. Нет, он не утратил нюх окончательно. Сильные запахи ― острые, резкие, густые ― он воспринимал и теперь. Но этого было слишком мало в сравнении с тем богатством нот и оттенков, которые он знал и воспринимал раньше!

…Во всем виноват тот проклятый бой с кристальдами и Фазил, неугомонный третий сын императора, который решил, что может ослушаться приказа и рискнуть своим высокородным хвостом!!

В памяти генерала, будто живые, встали события того дня.

***

Вот молодой напарник, исполненный рвения и задора, отправляется вместе с Ардаширом облетать дальние подступы к пограничной заставе.

Вот ледяные торосы ― высокие, покатые, выглаженные ветрами ― вдруг взрываются под крыльями снизившегося чуть не до земли синего дракона снежными облаками, из которых поднимаются, звеня ледяными латами, кристальды ― порождения мертвой и злой магии Севера.

― Вверх! Быстро! ― трубит черный дракон, а сам начинает снижаться.

Но глупый самонадеянный мальчишка не желает слушать приказов старшего. Он раздувается, а потом выдыхает в медленно ворочающих головами кристальдов облако огня.

Облако у синего получается густое, огромное. Оно охватывает кристальдов со всех сторон, и они начинают взрываться, разбрызгивая вокруг себя ледяные осколки, которые тут же превращаются в черно-синий пар.

Этот пар ― самое опасное оружие кристальдов. Он ядовит для всех теплокровных. Он превращает красную кровь ― в синюю. Он впитывается в тела даже через толстую драконью чешую, проникает в ноздри и горло, вызывая удушливый кашель и убивая навсегда драконий огонь.

― Не дыши! ― вновь трубит черный дракон.

Сам он делает глубокий вдох, ощущая ноздрями первые солоноватые нотки вони, ныряет в облако огня и пара, подхватывает когтистыми лапами израненную взрывом тушу синего дракона и, тяжело работая крыльями, движется вперед и вверх. К солнцу и небу. Туда, где можно дышать без опаски.

Солоноватый запах по-прежнему покалывает его ноздри, хотя он не сделал ни вдоха, когда находился в облаке. По-хорошему, ему бы выдохнуть хоть немного, прогнать из носа остатки ядовитого пара, но грудь пуста. Горло саднит болью от желания хапнуть воздуха во всю ширь драконьих легких.

И Ардашир, чувствуя, как начинает темнеть в глазах, все же делает вдох…

***

…Вспомнив о своем теперешнем состоянии, генерал прошипел проклятие сквозь стиснутые зубы и, снова перевернувшись на живот, поплыл к дальнему берегу.

Он должен проверить, кто прячется в кустах! Обязан разобраться с нарушителем границ его владений! Если там четвероногое существо ― что ж, повар генерала запечет его тушу на вертеле. И плевать на соседей, которые не досмотрели за своей домашней скотиной.

Если же в кустах прячется двуногое ― Ардашир сдаст нарушителя, посмевшего разгуливать возле заповедного озера, констеблям. Пусть суд решает судьбу преступника!

Чем ближе подплывал генерал к берегу, тем сильнее билось его сердце. Странное волнение охватило Ардашира, взбудоражило кровь.

«Давно не охотился?» ― спросил он сам себя, принимая все, что с ним происходит, за проснувшийся инстинкт.

Вот только азарт охоты никогда не вызывал у него того состояния, которое свойственно мужчине-дракону, почуявшему подходящую для размножения женщину. Ту, которая сумеет родить мужу наследника ― истинного дракона. А тут… Человеческое тело генерала вдруг начало наливаться смутным томлением, желанием вжаться в мягкую женскую плоть, познать темные сладкие глубины.

Ардашир встал на дно. Пошел неторопливо к берегу, на ходу припоминая, что купание в заповедном озере пару раз уже вызывало в нем подобные ощущения. Странное явление, непонятное. Не должно быть такого! Наверное…

Спросить совета у отца, у братьев или немногочисленных друзей он так и не решился. Слишком уж дико было оповещать кого-то, что он, истинный дракон, испытывает порой тягу не к одной из молоденьких девиц на выданье, которых свозили родители в столицу на ежегодные балы, а к… купанию в озере!

Ардашир выдохнул резко. Ударил кулаком по воде.

Снова проклятая потеря нюха!

Не успел он встретить подходящую девицу, не нашел ту, на которой мог бы жениться и завести наследников. Теперь, видно, и не случится, ведь отравленный ядовитыми парами нос больше не чует тонких женских ароматов, отказывается подсказывать, какая из дев подходит генералу больше других! Этого не вернуть и не исправить. Этого не окупят ни милость императора, ни орден, который повесили генералу на грудь за спасение императорского отпрыска…

Ардашир выдохнул устало. Тряхнул головой, отгоняя мрачные несвоевременные мысли. Сделал с десяток шагов и встал перед высоким густым кустарником, разлапистым и бесформенным, никогда не знавшим секатора в опытных руках садовника.

Не оборачиваясь в другую ипостась, генерал издал драконий рык. Если в кустах прячется неразумная живность ― она сейчас или бросится наутек, или упадет, прикидываясь мертвой: инстинкты подсказывали диким животным, что на падаль драконы внимания не обращают. Если же там существо разумное, то ему должно хватить смекалки не пытаться удрать.

Эхо драконьего рыка затихло вдали, а в кустах не раздалось ни звука, ни шороха.

― Кто бы там ни был ― выходи! ― приказал генерал самым строгим командирским голосом. И, снова не дождавшись ответа, пригрозил. ― Иначе сам вытащу!

Усталый после месяца на заставе, где временно обходился без напарника, привыкший к уединенности заповедного озера, он и думать забыл о том, что вышел из воды неодетым, явив миру свое мощное бронзовое тело, покрытое капельками воды.

И тут тонкий ломкий голос из кустов ответил ему испуганно, но решительно:

― Не выйду! Вы голый!

― Это кто там у нас такой стеснительный?

Ардашир недобро усмехнулся, вынул из пучка волос на затылке тонкую деревянную палочку, сломал ее ― и на его рельефном теле появились свободные атласные штаны на широком поясе и такая же белая рубаха без рукавов. Пожалуй, одеться и в самом деле было кстати. Негоже посторонним видеть истинного дракона в том слегка приподнятом состоянии, в котором должна его лицезреть только законная супруга.

― Ну, теперь выйдешь? ― спросил у кустов.

Вместо ответа послышалось напряженное сопение, шорох раздвигаемых веток, и перед Ардаширом предстал, наконец, мелкий, едва по генеральское плечо ростом, юнец. Тонкий, бледный, безбородый. Его превосходительство таких десятками на завтрак ел! Тьфу ты… На плацу строил и гонял нещадно!

― Пр-р-редставсь! ― генерал рявкнул на парнишку, как на кадета-новобранца, забыв на миг, что он не в академии.

― А… мм… умм… Я Мартель. ― Юнец растерянно оглянулся через плечо.

Ардашир знал ― зачем. Точнее, за кем. Нарушитель пределов поместья и генеральского покоя был, вне всяких сомнений, делесом ― разделенным, и явно высматривал свою вторую сущность.

Посмотреть на эту сущность генерал тоже был не прочь. По размерам и силе свечения сущности можно было определить магический потенциал. Чем выше такой потенциал, тем больше магических способностей проявится у разделенного. А талантливых разделенных генерал ценил высоко: пусть взлететь они никогда не смогут, но и на земле дел немало. Да вот хотя бы генеральские магические палочки и стеки заряжать!

Впрочем, он же думал нарушителя констеблям сдать!

Но теперь, глядя на тощую фигурку, одетую в широкую, не по плечу, курточку и спадающие с тощего зада штаны, вдруг понял: не сможет. Видно, не от сладкой жизни юнец в генеральское поместье забрел.

― Ты что ― беглый? ― спросил Ардашир и, чтобы мальчишка не расслаблялся и не терял уважения, сурово нахмурился.

Подростки в империи в поисках лучшей доли из дома сбегали часто, особенно в бедных семействах. Рано или поздно все они оказывались в руках констеблей, а оттуда направлялись в кадетские и гильдейские училища, кроме тех, за которых родители соглашались внести выкуп. Впрочем, случалось это нечасто: кому лишний рот в доме нужен?

Юнец глянул на генерала подозрительно и даже как будто испуганно, а затем внезапно прыснул в кулак:

― Вы, когда вот так делаете, ― он скорчил недовольную гримаску, изображая генерала, ― у вас две брови в одну сплошную превращаются!

― Ап… заср… Да как ты смеешь?! ― Ардашир не сразу нашелся со словами. ― Выйти из строя! Двадцать отжиманий!

Мартель показательно повертел головой.

― Строя не наблюдаю, ― сообщил таким задушевным тоном, словно разговаривал с больным ребенком.

― И десять розог! ― отреагировал Ардашир.