6. Знакомство
Меня? Розгами?!
Да он совсем умом тронулся, этот незнакомец-истинный! Нет, когда он только вышел из озера, я им откровенно залюбовалась. Не каждый день увидишь совершенное мужское тело, да еще вот так ― в костюме Адама и в приподнятом настроении.
Тель, который шипел на меня все время, пока хозяин поместья плавал, тут резко умолк, позеленел, слился с травой и прикинулся мертвым, предоставив мне самостоятельно разруливать неприятности. Оно и к лучшему! Кто, как не я, привык иметь дело с самыми разными заказчиками и исполнителями, утрясать конфликты и умасливать скандальных клиентов?
Вот только в этот раз опыт меня подвел, чуйка уснула, и с шуткой про монобровь я сильно прогадала. Дракон, вместо того чтобы смягчиться и улыбнуться, приказал мне отжаться двадцать раз. А когда я намекнула, что он мне не командир ― еще и розгами пригрозил.
Впрочем, командные нотки в его голосе я распознала сразу: мой дед, отставной полковник, преподаватель нахимовского училища, тоже любил приказывать по-армейски коротко. А у этих, служивых, с юмором обычно туго. Но зато дразнить их и подкалывать ― сплошное удовольствие. На родном дедуле, правда, я упражняться не смела, зато на его подчиненных отрывалась в свое время по полной!
Так. Отставить воспоминания. Меня пороть собираются. Вон, уже и ветку с куста отломили подлиннее да попрочнее. Но я не могу этого допустить! Увидит меня истинный без штанов ― сразу поймет, что я не мальчишка.
Не придумав ничего лучше, я упала на кулачки и начала отжиматься. Нет, ну а что? Приказ получен? ― получен! Вот я и исполняю!
Истинный, видимо, подумал, что я падаю от слабости или испуга, дернулся было поймать, поставить на ноги. Но, когда обнаружил, что проваливаться в обморок я вовсе не планирую, хмыкнул одобрительно и начал считать. Вслух. Вот же зараза! Я-то думала профилонить и вместо двадцати отжиманий сделать пятнадцать.
Первые пять жимов дались мне довольно легко: худенькая, но жилистая Мартелла явно много работала физически и мышцы имела довольно крепкие. После пятого жима дракон перевел свое внимание на кусты, где продолжал прятаться Тель. Вот, кстати, тоже мне ― защитник! Объявил себя мужчиной, а сам трусливо прячется, пока я бросаюсь грудью на амбразуру и отдуваюсь за двоих.
Дракон сложил пальцы щепотью. Начал шевелить ими, будто приманивая птицу на крошки, и одновременно пробормотал что-то вроде «барталыман кадалып, салматери тып-тып-тып».
Оглянулся на меня, бросил коротко:
― Восемь!
И снова отвернулся к кустам.
Я к тому времени уже подустала и отжиматься стала не так быстро. А тут еще и любопытство взыграло: что сделает этот истинный с моим дракончиком?
Тель вышел из кустов, влекомый неведомой силой. Он переваливался с лапы на лапу, как гусенок. Обвисшие крылышки волочились по земле, а взгляд у дракончика был совершенно бессмысленный.
«Заворожил, гад!» ― я заскрипела зубами от злости: да как этот истинный смеет лишать воли живое и мыслящее существо? Пусть даже магическое…
― Двенадцать, ― даже не глядя на меня, произнес подлый драконище. ― Бодрее, Мартель, бодрее! И порки это не отменяет!
Стоп! Как ― не отменяет?! Руки у меня подломились, и я ткнулась носом в травку у ног деспота и самодура, по несчастью, оказавшегося хозяином жизни. И как бы не вышло, что одной конкретной жизни ― моей! ― тоже. Зря я Теля послушалась и согласилась в чужое поместье лезть…
Тем временем, истинный дождался, пока Тель подойдет к его ногам, склонился, посадил моего дракончика себе на предплечье, а потом бросил, выпрямляясь:
― Либро!
Тель очухался. Огляделся. Понял, что сидит на руке у истинного, и с тихим писком склонил голову, едва не просунув ее у себя между лап, и приподнял крылышки, прикрывая ими спрятанную голову. Скукожился так и замер, не смея шелохнуться.
― Еще восемь отжиманий, ― напомнил мне жестокосердный дракон. Потом провел ладонью по крылышкам Теля ― куда более тепло, чем обращался ко мне. ― Достаточно кланяться, малыш. Давай-ка поговори со мной, пока твоя человеческая половина уму-разуму учится.
Интересно: если не доделаю оставшиеся отжимания, мне число ударов розгой увеличат или другое наказание придумают, пострашнее?
Проверять свои предположения я не рискнула. Кряхтя и отдуваясь, начала отжиматься дальше. Каждый жим давался все труднее. Пот заливал глаза. Руки тряслись, перетруженные мышцы отзывались болью. Но разговор двух драконов я все равно слушала со всем своим вниманием!
― Как к тебе обращаться, малыш? Дай угадаю. Если твой человек ― Мартель, то ты или Тель, или Марти.
― Тель, с вашего позволения. ― Мелкий предатель устроился на руке большого дракона вольготно, как на жердочке, расправил крылышки, рассиялся. В мою сторону он даже не посмотрел! Никакого сочувствия… Ладно, запомним!
Большой дракон благосклонно кивнул.
― Генерал Ардашир, ― представился в ответ.
Ага! То есть и правда ― вояка. Да кто б сомневался…
― Рад знакомству, ваше превосходительство, ― Тель приподнял и развел крылышки, чуть склонил голову, показывая почтение. Ишь ты! Воспитанный…
― Шестнадцать, Мартель! Еще четыре жима и можешь сходить к озеру, умыться, ― снова вспомнил обо мне генерал. И как он краем глаза считать умудряется?
― И на том спасибо… ― я была уверена, что до двадцатого жима просто не доживу. Обмывать моё хладное тельце генералу Ардаширу придется собственноручно.
Я со стоном приподнялась на вытянутых руках, примериваясь к очередному жиму, а жестокий хозяин поместья снова обернулся к Телю.
― Для чего ко мне в поместье залезли? Из дому сбежали? ― спросил проникновенно.
Тель поник.
― Мы мимоходом. Думали, проберемся через ваши земли к тракту, там найдем транспорт до Шельхарда, ― сообщил виновато. ― Нас родители в услужение отдать хотели к одному старому делесу. А у того слуги надолго не задерживаются. Говорят, он скуп, жесток и к молодым мальчикам нездоровый интерес питает.
О как! Таких подробностей о потенциальном супруге Мартеллы дракончик мне не сообщал! Или это он врет так складно?
Генерал Ардашир от слов Теля слегка передернулся. Сверкнул недобро оранжевыми глазищами с зрачками-щелями. Приказал Телю деловито:
― Имя делеса сообщишь. Отправлю по адресу констеблей ― пусть проверят, чем он там занимается.
А вот это кстати! Прямо очень-очень удачно получилось! Если злобным стариканом займутся констебли ― ему точно не до поисков беглой невесты сделается!
― Двадцать! А ты крепче, чем я думал, Мартель, ― похвалил меня генерал. ― И вторая сущность у тебя развита необыкновенно. Иди, умойся.
― Так, может, после?.. ― я с намеком посмотрела на розгу в руке Ардашира. С трудом поднялась на ноги, пояснила. ― Все равно в соплях и слезах буду.
…И тут меня скрутило голодным спазмом. Не знаю, как давно ела что-нибудь Мартелла, а я ушла из дома её родителей, даже глотка воды не сделав. И теперь желудок взвыл ― требовательно и настойчиво ― напоминая о своем безрадостном существовании. Я схватилась за живот, сгорбилась, сглотнула тошнотный комок в горле. В голове поплыло от слабости.
― Ты сколько уже не ел, парень? ― Оранжевые глаза генерала вдруг изменились, монобровь распалась на две отдельных полоски, и обе они чуть приподнялись, выдавая сочувствие.
Я пожала плечами ― откуда мне знать?
Тель шевельнулся, царапнул коготком крыла руку генерала, а когда тот перевел на него взгляд ― сообщил доверительно:
― Третье утро пошло, как моя человеческая половина ни крошки во рту не держала.
Ардашир засопел, снова свел брови, выдохнул рвано. Видно было, что он чрезвычайно зол. К счастью, в этот раз ― не на меня.
― Мартель! Идти сможешь? ― спросил он.
― Смогу, ваше превосходительство. ― Я усилием воли разогнулась и даже попыталась вытянуться по стойке смирно.
Мне вдруг пришло в голову, что генерал ― это мой шанс получить не только розог (от них я по-прежнему надеялась отвертеться), но и завтрак, а если повезет, то, может, работу или хотя бы рекомендации, без которых в любом мире и в любом обществе найти местечко потеплее очень трудно.
Главное ― забыть собственные начальственные замашки и привычку хохмить по любому поводу. Даже не знаю, что будет труднее…
― За мной! ― Не отпуская Теля, Ардашир развернулся и пошел вдоль берега озера, посматривая на его противоположный берег.
Там, над маковками невысоких деревьев, похожих на земные акации, виднелись двускатные красно-коричневые черепичные крыши особняка.
Идти предстояло довольно далеко. Я подхватила ботинки, которые так и не успела надеть, и засеменила вслед за широко и уверенно шагающим мужчиной, тоже босым. Он какое-то время шел молча, на ходу похлопывая прутиком себе по ноге. Потом слегка замедлил шаг, оглянулся:
― Успеваешь?
Успевала я плохо. Отстала на добрый десяток метров и разрыв продолжал увеличиваться. Но в армии нытиков не любят, впрочем, как и хвастунов. А мне нужно было постараться понравиться генералу, поэтому, растянув губы в вымученной улыбке, я ответила с искренним рвением:
― Стараюсь изо всех сил, ваше превосходительство!
― Ну-ну. ― Генерал кивнул, вроде бы одобрительно, но шаг сбавил. Заодно решил поговорить. Наконец-то со мной, а не с моим дракончиком. ― Что думал делать в городе? Чем жить собирался?
Откровенно говоря, я слишком торопилась уйти до рассвета, еще и Тель подгонял. Дальше бегства мои планы зайти не успели. Впрочем, если я изображаю из себя глупого юнца, то такой ответ наверняка покажется Ардаширу вполне обычным.
― Не могу знать, ваше превосходительство! ― Я старательно держала осанку, подбородок, и едва ли не козыряла на ходу. ― Работы никакой не боюсь! Лишь бы хозяин добрый попался.
Ардашир снова покивал ― не столько моим словам, сколько собственным мыслям.
― Как я и думал, ― проворчал он. ― Очередной пустоголовый мальчишка, без императора в голове, без гроша в кармане. Ты хоть представляешь, сколько таких в Шельхарде?
― Никак нет! ― отрапортовала я.
И ведь не солгала: действительно, и близко не знаю.
Но сама по себе информация, которую невольно выдал мне генерал Ардашир, была весьма ценной и заставила всерьез задуматься: а выдержу ли я конкуренцию с местной босотой, если окажусь на улице? Они-то в этом мире родились, выросли, знают, как тут все устроено.
Нет! На улицу мне никак нельзя…
Генерал, поразмыслив, пришел к тому же выводу.
― В кадетское училище тебя не возьмут, слишком ты тощий, ― сообщил он задумчиво. ― По той же причине в подсобные рабочие не попадешь. Там парни покрепче требуются.
― Что ж мне делать? ― В этот раз изображать мне ничего не пришлось: мое лицо само собой вытянулось так, что аж глазам больно стало.
― Письму и счету тебя обучить удосужились? ― озадачил меня вопросом генерал Ардашир.
Угу. И компьютерной грамоте. И бухучету с прочей отчетностью. Бесполезные сейчас навыки. Знать бы, справлюсь ли я с местной письменностью?
― Мой человек имеет каллиграфический почерк, прекрасно считает в уме и умеет вести учетные книги! ― разрекламировал меня Тель прежде, чем я определилась с ответом.
Оно, конечно, спасибо, вроде как помочь хотел… Только теперь оправдать бы его слова.
Впрочем, хозяин поместья наивным точно не был.
― Проверим. ― Он как-то особенно сильно хлестнул себя прутиком по бедру, поморщился и отбросил его в сторону. Заметил взгляд, которым я проводила злосчастный инструмент обещанной экзекуции. Не меняя выражения лица, оповестил. ― В усадьбе найдется, чем тебя выпороть.
В этот раз жалостливое выражение лица я скроила вполне сознательно.
― Что хотите прикажите, ваше превосходительство, только не бейте! ― запричитала на ходу. А поскольку и без того запыхалась, то получалось у меня особенно проникновенно. ― Мне ведь в родном доме и за себя, и за братца прилетало! На спине живого места нет!
Ой. Про спину ― это я, наверное, зря. Вдруг Ардашир и это проверить решит?
― Проверим! ― подтвердил мои худшие опасения генерал.