Глава 18. Добро пожаловать домой

Москва встретила Василису привычной суетой: ревущие моторы автомобилей, непрерывный поток людей, рассекающих городские улицы с наушниками в ушах и кофе в руках.

— И это… Академия? — пробормотала девушка, разглядывая стеклянный фасад.

Огромное современное здание из стекла и бетона возвышалось над окружающими домами. Архитектура минималистичная, с прямыми линиями и огромными окнами, отражающими серое небо. Логотип на фасаде представлял собой абстрактный символ — что-то среднее между древней руной и современным дизайнерским знаком, который заказали за пару миллионов рублей в модной студии. Над входом висела простая, но выразительная надпись: «Академия Ведовства и Наследия. Исследовательский центр прикладной магии и культурного наследия».

Василиса огляделась. Люди привычно ходили мимо, никто не пялился на необычное название строения. Вокруг такая же бурлящая столица, жителям которой было мало дела друг до друга.

Едва девушка подошла ближе, двери открылись автоматически. Стоило Василисе переступить порог, как ощущения изменилось. Внутри царила тишина, наполненная еле заметным гулом — словно в здании текла энергия, убаюкивающая и слегка давящая на уши.

Просторное лобби напоминало холл дорогого отеля: светлый мраморный пол, декоративные панно на стенах, изображающие древние символы и сцены из мифов. Некоторые Василиса узнавала, но другие вводили в ступор. Например, красивый серьёзный юноша в очках, одетый как сотрудник НИИ 60-х годов прошлого века, голыми руками разрывающий здоровенную баллистическую ракету со значком радиационной опасности.

Прозрачные стеклянные стены разделяли пространство на зоны. Кто-то сидел за ноутбуками, кое-кто изучал что-то на голографических экранах, а некоторые размеренно беседовали на диванах. На стенах висели картины с символами, которые, казалось, шевелились, если смотреть на них слишком долго.

В центре располагалась стойка ресепшена, за которой сидела молодая женщина в строгом тёмно-синем костюме. На её лацкане блестел тот же символ, что и на фасаде здания.

Ингвар Рюрикович не дал никаких указаний, поэтому Василиса, полагаясь на лисье чутьё – так она называла свою интуицию – направилась к стойке. Женщина что-то быстро печатала в компьютере, не замечая подошедшую девушку. Сбоку хлопнуло, и из терминала пневмопочты вылетел небольшой цилиндр. Администратор закончила молотить по клавишам, вытащила пергамент из трубки и, хмурясь, внимательно стала читать. Закончив, порыскала взглядом по столу, бормоча под нос «куда ты подевалась, негодница». Найдя нужное, женщина резко схватила убегающую печать, заверещавшую от неожиданности, шлёпнула по пергаменту и отправила документ обратно.

— Василиса? — Улыбнулась администратор, подняв голову.

Василиса, заворожённо наблюдавшая за действиями женщины, подпрыгнула от неожиданности.

— Да, здравствуйте! Меня Ингвар…

— Да-да, я только что прочитала, — перебила администратор, махнув в сторону пневмопочты. — Добро пожаловать в Академию!

— Вам через эту штуку передали? — Решила зачем-то уточнить Василиса, показав рукой на терминал. — А почему не почтовой крысой? – ляпнула Василиса и покраснела. Словно ребёнок, пытающийся показать, что разбирается в делах взрослых.

— Поднимитесь на третий уровень, там вас встретит куратор. — Механически ответила администратор, возвращаясь к работе.

Василиса огляделась. Лифт нашёлся слева от стойки. Девушка, чуть дрожа от волнения, подошла и нажала на кнопку.

— Лифт в Академии, — пробормотала она себе под нос. — Никаких парящих лестниц, волшебных замков. Как скучно.

Но скучно не было. Как только двери лифта закрылись, воздух вокруг на мгновение стал плотнее. Вместо привычного ощущения движения в лифте Василиса почувствовала лёгкое давление на грудь — словно пространство чуть сместилось. Кратковременная темнота, покалывание в пальцах, и через мгновение двери вновь открылись — но не на очередном этаже бизнес-центра.

Василиса вышла в длинный коридор, который совершенно не вписывался в облик обычного делового здания. Перед ней простиралась галерея с высокими потолками, стены украшены панно с древними узорами, а из ниш лился мягкий свет. Воздух пах чем-то неуловимо древним — смесь пыли, ладана и прелых листьев.

Навстречу Василисе быстро шла женщина лет пятидесяти, в деловом костюме и с планшетом в руках. Её волосы собраны в строгий пучок, а на шее — серебряный оберег в форме узорчатого круга. Следом бежал парень, выглядящий не старше двадцати, со стопкой пухлых тетрадей.

— Назар, вам сказали не мешать на лекциях! — строго говорила женщина, но её голос был полон мягкости.

— Но я же не виноват, что камень сгорел! Это был эксперимент! — оправдывался парень.

Они прошли мимо Василисы, а девушка продолжила идти вперёд. Вдоль коридора располагались двери с разными табличками: «Артефактология», «Этномагические исследования», «Психомагическая коррекция».

— Добро пожаловать в Академию, Василиса. — Раздался спокойный голос за её спиной.

Василиса обернулась. На неё смотрел проницательными глазами высокий мужчина с аккуратно уложенными в хвост седыми волосами и в идеально сидящем костюме.

— Меня зовут Аркадий Львович, я куратор программы для новичков. Рад приветствовать в Академии Ведовства и Наследия.

— Спасибо… это… здесь очень необычно, — растерянно ответила Василиса.

— Привыкайте.

Аркадий Львович жестом пригласил следовать за ним. Василиса по пути засматривалась на витрины с древними рукописями, вышитыми полотнами, сверкающими амулетами, пергаменты с руническими письменами.

— Наша Академия — не просто учебное заведение. Это центр знаний, исследований и практики. Здесь мы соединяем магические традиции с современной наукой. И это только малая часть того, что вы увидите.

На этаже, словно в улье, студенты и преподаватели перемещались по своим делам: в открытых кабинетах Василиса видела, как кто-то обсуждал что-то перед большой интерактивной доской, кто-то склонился над микроскопом, а кое-кто чертил магические символы прямо на стеклянном полу.

— Потомки здесь изучают магию через практику и исследования. Теория важна, но без применения знаний — это лишь красивые слова в старых книгах. — пояснил Аркадий Львович, подойдя к двери с табличкой «Зал Истоков». — Сюда приходят люди всех возрастов, чтобы углубить знания, освоить Дар или изучить магическое наследие предков.

Они вошли в Зал Истоков. Пространство больше напоминало музей: стеклянные витрины, в которых покоились древние обереги, венки из сухих трав, пергаменты с руническими письменами. Где-то вдали, за ширмой из полупрозрачной ткани, кто-то вёл тихую беседу.

— Некоторые приходят сюда по вечерам, после основной работы. Кто-то берёт академический отпуск, чтобы погрузиться в учёбу.

Молодая женщина в медицинском халате сидела за столом и что-то записывала в блокнот, перед ней на подставке лежал старинный амулет. Рядом стоял мужчина лет шестидесяти и бормотал под нос, пока над его ладонью витал маленький светящийся шар.

— Магия Потомков — это не всегда феерические заклинания и дуэли, — продолжил Аркадий Львович. — Это ремесло, терпение и наука. Мы не пытаемся превратить вас в волшебников из сказки. Мы учим Потомков понимать себя и окружающий мир через вашу силу.

Они остановились у витрины с большим венком из засушенных цветов. Василиса не сразу поняла, что заворожённо смотрит на него. Цветы были давно мертвы, но казались живыми, а в центре венка был вплетён тускло сверкающий камень.

— Это… — начала Василиса.

— Это венок Марии Степановны Волковой. Великая мастер-травница и одна из лучших плетельщиц своего времени.

Сердце Василисы ёкнуло.

— Волковой?

- Да. Слышали про неё?

Она кивнула, не в силах оторвать взгляда от венка.

Аркадий Львович двинулся дальше, а Василиса ещё несколько секунд стояла перед венком, ощущая, как странное чувство щекочет её кожу.

Коридоры Академии были одновременно современными и... старыми. Василиса не могла подобрать подходящее слово. Ламповые светильники, установленные вдоль стен, мягко светили, а под ногами простирались деревянные панели, покрытые искусными узорами. Вдоль стен висели голографические экраны, на которых то появлялись расписания, то менялись изображения — старинные символы, тексты на древнеславянском и современные уведомления вроде: «Лекция по травничеству начнётся через 10 минут в зале Перуна».

— Академия кажется огромной, и, возможно, немного запутанной, — произнёс Аркадий Львович, идя чуть впереди. — Но у нас есть система, которая помогает каждому студенту ориентироваться.

Они подошли к небольшой нише в стене, в которой был установлен старинный резной столик с инкрустацией из янтаря и медными узорами. Над ним в воздухе плавала тонкая полупрозрачная табличка с надписью: «Пункт Навигации».

— Это... что-то вроде справочной? — осторожно спросила Василиса.

— И да, и нет. Магическая точка доступа.

Аркадий Львович сделал жест, и из стола выскользнула тонкая деревянная дощечка — на первый взгляд обычная, но с узорами, которые светились слабым золотым светом. В углу доски было небольшое углубление в форме ладони.

— Приложите руку, Василиса.

— Что, прямо так? — Она с опаской посмотрела на дощечку.

— Не бойтесь. Не кусается.

Василиса протянула руку и приложила ладонь к углублению. Древесина под пальцами была тёплой и немного вибрировала. Узоры на доске вспыхнули, поползли к её руке, сплелись в один символ, который напоминал переплетающиеся корни дерева.

— Итак, — Аркадий Львович сделал шаг назад, — поздравляю. Теперь Академия вас узнала.

Прямо перед Василисой в воздухе появилось полупрозрачное окно — словно из футуристического фильма. В окне горело расисание:

Академия Ведовства и Наследия

*Студент: Василиса Вернидубович*

*Дар: Эмоциональное восприятие и влияние*

Расписание на текущую неделю:

— Понедельник: Введение в Эмоциональную Магию (зал Лады)

— Среда: Практика по Контакту с Нечистью (зал Лешего)

— Пятница: Основы Зачарования (мастерская Макоши)

— Ваше расписание будет обновляться автоматически. Места лекций и практик всегда сопровождаются картой, — объяснил куратор, указывая на небольшой символ карты в углу экрана. — Нажмите на него.

Василиса осторожно коснулась символа на голограмме пальцем, и перед ней возникла миниатюрная трёхмерная карта Академии. Залы и коридоры светились, а маршрут до ближайшего занятия был выделен мягким светом.

— Это... очень удобно, — восхитилась Василиса.

— Мы постарались объединить традиции и технологии. Древние узоры на этой дощечке — это магия, а голографическое отображение — наша адаптация к современным технологиям.

Дощечка мягко вспыхнула и сложилась пополам, превращаясь в нечто похожее на портативный блокнот.

— Можете носить её с собой. Она будет реагировать на ваш Дар, подсказывать важные детали и предупреждать о занятиях.

Василиса взяла дощечку в руки. Она была лёгкой, но чувствовалась как что-то живое — будто в ней пульсировала энергия.

— А если я потеряю её?

— Она привязана к вам. Попробуйте отдать её кому-то другому — и увидите, что ничего не произойдёт. Но всё же не теряйте. Удобство не всегда стоит испытания магического терпения. Еще вот, - он достал из кармана маленький квадратный листочек с QR-кодом. – Ссылка на приложение для телефона. Функционал тот же, что у дощечки, но без магии, само собой.

Они продолжили идти по коридору.

— У вас будет свободное время между лекциями. Многие студенты используют его для работы или исследований. Некоторые приходят сюда только на конкретные курсы, а остальное время живут своей обычной жизнью.

— Значит, здесь нет... общежитий? Или общих комнат?

— Есть, но не для всех. Большинство студентов — взрослые люди с семьями, работой и обязательствами. Академия даёт знания, а не изолирует вас от мира.

«Было бы здорово переехать сюда из опостылевшей коммуналки», - подумала Василиса и стала аккуратно задавать наводящие вопросы.

— Вам негде жить?

— Есть, но…

— Вас там обижают?

— Нет, но…

— Тогда дважды подумайте. Наше общежитие, оно выглядит, как… общежитие. Никаких комнат в башнях готических замков и прочей чепухи. Большей частью в нем живут молодые студенты, со всеми вытекающими: гулянки, аромат сгоревших пельменей, любовные сцены. А вы девушка взрослая.

Василиса кивнула, разглядывая идущих мимо людей. Мужчина лет сорока, в рабочей одежде с нашивкой автосервиса, что-то внимательно читал на своём планшете с магическими символами.

Они остановились перед дверью с надписью «Зал Эмоциональных Практик».

— Ваше первое занятие будет здесь. Завтра. А сейчас — освоитесь, прогуляйтесь по залам, познакомьтесь с местными порядками.

Василиса крепче сжала дощечку в руке.

— Спасибо. Я… я попробую не оплошать.

— У вас получится, Василиса, — мягко ответил Аркадий Львович. — Добро пожаловать в Академию.

Он развернулся и ушёл, оставляя её стоять у двери. Девушка провела пальцем по узорам на дощечке и глубоко вздохнула.

Побродив ещё по коридорам, Василиса незаметно для себя вернулась к витрине с венком. Казалось, время в Зале Истоков замерло. Сухие травы, сплетённые с невообразимой точностью, создавали узор, который девушка не могла разобрать, но почему-то чувствовала его смысл где-то глубоко внутри. В центре венка тускло поблёскивал камень — словно осколок лунного света, застывший в вечности.

— Мария Волкова… Волкова. — Прошептала Василиса себе под нос.

Она не знала бабушки. Вернее, помнила её только через туманные воспоминания детства: венки на праздниках, запах сушёных трав, мягкий шёпот колыбельных песен. Но мама почти не говорила о ней, словно хотела стереть её из памяти.

Василиса вытащила телефон из кармана и какое-то время просто смотрела на экран. Контакт «Мама» казался чем-то тяжёлым, будто через стекло телефона на неё смотрели глаза холодной женщины.

Девушка нажала на кнопку вызова. Гудки казались бесконечными. Наконец, на том конце провода раздался раздражённый голос.

— Василиса? Ты что, забыла, который час?

— Привет, мам. Прости, я не посмотрела на время. Я… я просто хотела кое-что узнать.

— Что-то случилось? — В голосе матери прозвучала тревога.

— Нет, всё нормально. Я просто… Скажи, бабушка по папе, почему мы с ней так мало общались? Она же вроде любила меня, радовалась, когда меня к ней привозили.

На том конце провода повисла тишина. Василиса слышала только лёгкий шум дыхания.

— У неё был непростой характер. Но ты этого не замечала, потому что ребёнком была.

— И как это связано? Она ведь любила меня, — Василиса сделала ударение на последнем слове.

— Чего ты от меня хочешь?

— Да так. Пытаюсь разобраться в родословной. Чем она там увлекалась? Травы собирала?

— Не помню, — раздражённо ответила мама. – Что за допрос? И вообще, раз тебе так интересно, жизнью бабушки нужно было интересоваться, пока она была жива.

Василису обожгло стыдом, лицо запылало.

— Я заеду за ключами от ее дома.

— Нет! Дом продали год назад.

— Ты врёшь, — вдруг ясно поняла Василиса, словно к ней на миг вернулся дар ощущать чужие эмоции. Женщина по ту сторону телефона изнывала от этого разговора, маскировала грубостью свой страх. – Бабушка была Потомком?

— Все мы чьи-то потомки, — устало ответила мама. – Что ты от меня хочешь? Звонишь раз в год, требуешь непонятного!

— Она! Была! Потомком?

— Всё ясно, - вздохнула мама. – И ты в это вляпалась. Поздравляю. Хочешь совет? Пошли к чёрту всех так называемых новых друзей и беги. Если не поздно. Да, твоя бабка была Потомком! Довольна?!

— А ты? – тупо спросила Василиса.

— Бог миловал.

— Отец?

— Сама-то как думаешь?

— Почему я обо всём этом узнаю только сейчас?

— Потому что я хотела дать тебе шанс жить человеком! Нормальным! Обычным! И не смей меня этим упрекать!

— Человеком? – прошептала Василиса. – Бояться хулиганов и болезней, страдать на нелюбимой работе, опомниться лет в пятьдесят и увидеть, как годы пролетели мимо, состариться и умереть? Это жизнь?

— Спасибо, что так красочно описала моё существование, - ледяным тоном ответила мама. — Всё, я устала. Спокойной ночи, Василиса.

Разговор оборвался. Василиса медленно опустила руку с телефоном и смотрела на экран, пока он не погас.

Тяжело вздохнув, девушка снова повернулась к витрине. Венок всё так же лежал за стеклом, безмолвный и загадочный.

— Ты ведь мог бы мне рассказать, да? Если бы умел говорить…

На мгновение ей показалось, что камень в центре венка вспыхнул тусклым светом. Но, возможно, это просто игра света.

Василиса глубоко вздохнула и провела пальцами по дощечке-навигации, которую ей выдали.

— Ладно, бабушка Мария. Если мама не хочет говорить, я разберусь сама.

Василиса развернулась и направилась к выходу из Зала Истоков. Её шаги звучали гулко в тишине, но внутри было странное чувство — словно венок провожал её взглядом.

Василиса шагала по коридорам Академии, утопая в своих мыслях. Звонок матери оставил неприятное послевкусие, словно осколок стекла застрял где-то в горле. Она машинально следовала указателям на своей дощечке-навигации, пока не оказалась у бокового выхода из здания.

Двери вели в небольшой внутренний дворик, окружённый стеклянными стенами. Здесь было тихо, как в другом мире. Светящиеся руны мягко мерцали на каменной дорожке, а воздух был свежим, несмотря на зимний холод.

Она провела рукой по лицу и сделала глубокий вдох. В этот момент она услышала знакомый голос.

— Да говорю тебе, я доделаю завтра! Отстань, Маркел, пока я не запихал твой хвост в ту магическую лампу!

Василиса замерла и огляделась. За большим каштаном в углу дворика маячил высокий силуэт. Даже в полумраке она узнала бы его из тысячи — широкие плечи, взлохмаченные пшеничные волосы и оттопыренные уши.

— Антон? — неуверенно произнесла она.

Фигура резко развернулась, и на неё уставились ореховые глаза, в которых сверкнула искра удивления, прежде чем её сменила привычная ирония.

— Ну надо же, кого я вижу. В Академии. Прямо как в сказке.

— Ты… ты здесь учишься? — Василиса подошла ближе, пытаясь рассмотреть его лицо.

Антон сунул руки в карманы своего длинного шерстяного пальто, сутулясь ещё сильнее.

— Не совсем учусь. Повышаю квалификацию. Разбираемся тут, как, значит, поддерживать равновесие между магическими узлами, домами и прочими премудростями.

— Домовые могут учиться в Академии?

— А что, думаешь, только ты одна тут особенная?

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было обычной задорности. Только горечь.

— Антон… — Василиса сделала шаг вперёд. — Почему ты мне не сказал?

— О чём? Что я тоже иногда получаю магические повестки на обучение? Или что я знаю об этой Академии больше, чем ты можешь себе представить?

Он отвернулся, сделав вид, что изучает руны на ближайшем камне. Василиса почувствовала знакомый ком в горле.

— Ты всё ещё злишься? — тихо спросила она.

— А должен был перестать? Считай, что я тут по рабочим вопросам. А ты, видимо, как одна из избранных Потомков, да? С золотым приглашением.

— Антон, пожалуйста…

Он вздохнул и, наконец, повернулся к ней. Его глаза были тёмными и усталыми, как ночное небо.

— Василиса… тебе не стоит меня искать. Не стоит со мной говорить.

— Почему?

— Потому что я домовой, — резко ответил он. — И между нами всегда должна быть черта.

— Черта? Ты серьёзно? После всего, что мы пережили?

Антон замолчал. Взгляд его блуждал где-то за её плечом, но затем он снова посмотрел на неё.

— Есть вещи, о которых ты не знаешь. О которых не должна знать.

— Расскажи мне.

— Нет.

Они стояли напротив друг друга, и воздух между ними дрожал от напряжения.

— Я… тебе не нравлюсь?

— Нравишься, — грустно улыбнулся Антон. – В этом-то и вся беда.

— Я не понимаю… Тогда, почему… Неужели всё из-за пережитков прошлого, что ты домовой, а я…

— Ладно. Сама напросилась. Да, я домовой. А где твой дом? Та коммуналка? Не смеши.

— Так в этом вся проблема?! – поразилась Василиса. – Я найду нормальное жильё себе… нам! Свободное, без домового!

— Всё ещё не понимаешь…

— Да что ты заладил! Возьми и объясни!

— Домовые привязываются к жилищу. Чем дольше в нём… работают, тем труднее им переходить в новое. Это как… Не знаю, с чем сравнить. Но очень неприятно. Пока я молодой, подобное даётся проще. Но с каждым годом будет всё сложнее. А теперь представь, что мы поругались. Вдрызг. В клочья. Мне ведь некуда будет уйти. Погулять ночку, проветриться – не в счёт. Или другой вариант. Мы расстались, и ты привела домой нового… хахаля. Всю жизнь, знаешь ли, мечтал, наблюдать, как любимую девушку целует и обнимает другой. Торчать невидимым для вас в изнанке реальности и смотреть! А ты? Ты сможешь так жить зная, что я всегда где-то рядом? А особняк в двадцать одну комнату, ты уж прости, у тебя не скоро появится.

Чем дольше говорил Антон, тем сильнее обмирала Василиса. Подобное ей даже не приходило в голову… Как же она мало знает о мире Потомков!

— Ты готова быть со мной до конца жизни? Навсегда? В горе и радости? Терпеть мои депрессии, когда будем переезжать до тех пор, пока не найдём своё жильё? Выхаживать меня, пока привыкаю к новому? Знаешь, что такое депрессия домовых? Гораздо хуже, чем у людей. И последнее. Я старею. Ты – нет. И старею я быстрее, чем люди. В этом весь парадокс: счастливый дом, смысл моей жизни, он вытягивает силы, выпивает молодость и превращает меня в типичного домового: шамкающего, седого, неловкого старика. Хочешь жить с таким?

— Но… Подожди. Я не думала, что всё так…

— Знаешь, я, может быть, и поверил тебе, наплевал на всё, заранее смирился, что наш век с тобой недолог. Любовь стоит того. Но ты показала, как быстро отказываешься от друзей. Кстати, как дела с Ником? Его ты тоже уже кинула?

Они помолчали. Антон смотрел в сторону.

— Пожалуй, не буду ставить тебя в неловкое положение и торжественно спрашивать, готова ли ты к такому союзу. А ещё советую поумнеть наконец-то. Симпатичная дурочка – удобный образ, но не стиль жизни.

— Откуда я знала… - прошептала Василиса, глотая слёзы. – Я ведь только начинаю учиться…

— Я не о своих особенностях. Мне рассказали, что ты снова вляпалась в неприятности с крысами. И кстати, учёба: почему только сейчас? Что мешало твоего Рюриковичу сразу же отправить тебя в Академию?

— Он сказал, что проверял меня…

— Да. Так это и делается: дают ребёнку пульт от ядерной бомбы и «проверяют» его моральные качества. Ребёнка, не пульта. Думаешь, Рюрикович не был в курсе твоих игрищ с тем оборотнем Константином? С его-то способностями? И то, как Лёва тебя постоянно выручал и оказывался рядом тоже случайность? Очнись. Лева вообще работает на ММВД. Тебя… как это люди говорят… тебя «вели» с самого начала. И позволяли делать глупости.

— Зачем?

— А ты подумай. Что в тебе такого ценного?

— Ну, я недавно узнала, что моя бабушка тоже была Потомком и очень сильным, здесь в музее есть её…

Антон замотал головой, и Василиса замолчала.

— Мой дар? – спросила она.

— В точку. Ты не безнадёжна. Всех, у кого редкий и полезный дар, ММВД, Рюрикович твой, другие службы, причём не обязательно силовые, да и просто независимые древние Потомки стараются пристроить к делу. Несмотря на то, что ты очаровалась миром Потомков, работой в клинике и перспективами, ты была слишком независимой. Потому и устраивала всякие расследования. Как тебя можно обязать, привязать и взять под контроль, чтобы ты не плюнула на эту несчастную работу в клинике и не укатила на другой конец света? Догадываешься?

— Судимость. Браслет.

— Именно. Рюрикович – старый и мудрый хрен. Тебя могли заставить силой, но… от человека, работающего добровольно, пользы больше. Вот и всё. Так что поменьше очаровывайся Лёвами, Забавами, Рюриковичами и прочими.

— Постой, — Василису кольнула мерзкая догадка. – Откуда ты всё так подробно знаешь? Ты тоже меня… вёл?

— Присматривал, — кивнул Антон. – Не смотри так. Почему я должен был отказывать в просьбе Рюриковичу? Может, тем, что сообщал о твоих чудачествах, я тебе жизнь спас неоднократно. Как раз потому, что ты мне не безразлична… была. Да и кто я такой? Обычный домовой. Я мог отказаться, но… Формально в мире Потомков нет дискриминации, но на деле… Я где-то чуть выше почтовой крысы. Никто, конечно, прямо этого не заявляет, и большинство даже не думают так, но… Короче, начинай думать. Иначе не заметишь, как будешь стоять позади трибуны с каким-нибудь Рюриковичем и накачивать многотысячную толпу желанием отправиться в новый крестовый поход. Или к соседям, за жизненным пространством. Такое тоже было.

Василиса поражённо молчала, глотая слёзы. Казалось, весь мир предал её.

— Иди, Василиса. Ты только начала свой путь. Тебе предстоит столько всего узнать, а я… я просто пыль на подоконнике твоей судьбы.

С этими словами Антон развернулся и шагнул в тень, растворяясь между светящихся рун. Василиса сделала шаг вперёд, но остановилась. Она понимала, что если пойдёт за ним сейчас, то ничего не добьётся.

Тишина вновь заполнила дворик. Василиса провела рукой по лицу, глубоко вдохнула и посмотрела в небо.

Дощечка-навигация мягко вспыхнула, показывая путь к выходу из Академии. Василиса развернулась и пошла к двери, но теперь её мысли были заполнены не только тайнами семьи, но и болью от того, что её домовой — её Антон — уходит всё дальше и дальше.

Василиса не помнила, как оказалась на лавочке в углу дворика, в тени разлапистого каштана. Девушка долго плакала, выплёскивая напряжение последних дней. Когда слёзы заканчивались, она мысленно проклинала всё на свете, не понимая, кого именно винит в бедах. Может, именно это имела в виду мама? Когда пыталась объяснить, что быть Потомком не так уж просто, легко и весело?

Потом снова лились слёзы. Отпел песню звонок, зашумели студенты, выходящие из аудиторий. Рядом с Василисой уселся какой-то парень и попытался узнать, в чём дело, порывался наказать обидчиков «такой красивой девушки».

— Иди первокурсниц клей. А от меня отстань.

— Да ладно тебе…

— Я тебе сейчас внушу, что ты куст смородины. Закопаешься по пояс вот на этой клумбе.

— Чего? – парень напрягся. – Ты больная?

— Я – внучка Марии Волковой! – отчеканила Василиса. Но запал быстро прошёл. – А ещё – уголовница, - она задрала рукав и показала браслет.

— Понятно, - хмыкнул парень. – Ну, внучка Марии Волковой, а я Ждан, пра- пра- и ещё много раз правнук Финиста. Смотри не утопи каштан слезами. Бывай, - сказал он и ушёл.

Василиса смотрела в небо и чётко осознавала, что новая жизнь началась именно сейчас, а не тогда, месяцы назад в магической клинике, куда девушка пришла на собеседование. Было ли это случайностью? Антон прав: пора начинать думать. И избавляться от образа легкомысленной дурочки. Чтобы потом не пожалеть, что отказалась от жизни обычного человека.

Конец первой книги