Глава 17. По стопам родителей
Василиса посмотрела на голодный, не успевший зарядится телефон, пошарила во внутреннем кармане пальто: банковская карта и несколько купюр наличными исчезли. Проклятые крысы! Больше некому. И как теперь добраться домой? С надеждой взглянула на Ингвара Рюриковича.
— Ну, тогда пойду.
— Идите.
Василиса встала, помялась.
— Представляете, крысы деньги отобрали…
— Крысиный поступок, — нахмурился начальник.
— А, может… вы меня порталом…, а то поздно уже…
Ингвар Рюрикович усмехнулся, достал из ящика стола сто рублей и протянул Василисе.
— Не опаздывайте завтра.
Домой Василиса вернулась к обеду, едва живая от усталости. Пока ехала, смартфон разрывался сообщениями: крысы пытались расплатиться украденной картой, но, к счастью, везде у них требовали код. Названия магазинов вводили в ступор: «ООО „ЭЭЭ“», «Одежда для питонов», «Реплики Дайсон», «Товары для похудения», «ЖирТрестЗдравБудь» и прочее.
Потом смартфон зазвонил, Василиса ответила на вызов:
— Алло! Это… безопасная служба банка… специалист Зуб… Зубов! Вам сейчас придет код…
— Кот? У меня уже есть, целых два! — разозлилась Василиса.
— А? Код, не кот!
— Слушайте, оставьте мою карту в покое! Или я пожалуюсь в Министерство Магических Внутренних Дел! Вы же ее просто у меня украли! Вместе с деньгами!
— Не понимаю, о чем вы… Вы адекватная вообще? Я вам сейчас карту вообще заблокирую! — запищали в телефоне — Говори код, шалашовка!!!
Василиса задохнулась от злости, но смартфон пиликнул и разрядился.
— Ты бы карту заблокировала, подруга, — меланхолично отозвался Чимчегрыз, уютно устроившийся в кошачьей лежанке.
Девушка, засыпая на ходу, последовала совету крыса и, едва экран загорелся, заморозила карту. Скинув пальто на пол, не раздеваясь, так и улеглась в кровать. Пробормотала, что ей надо завтра в клинику и пусть Чим разбудит через пару часов.
Через пару часов разбудить Васю не удалось. Да и Чимчегрыз не особенно старался, проформы ради поскреб плечо девушки и ушёл на кухню — крысить вкусняшки. Гато, тоже слышавший просьбу, выбрался из импровизированного гнезда в виде пальто, и беспокойно принялся ходить вокруг сопящей Василисы. Он аккуратно трогал лапой лицо девушки, совсем по-кошачьи. Тряс её ладонь, напрягаясь что есть мочи. И протяжно выл в ухо имя спасительницы. Василиса продолжала сопеть, совсем не реагируя.
— Может, ты попробуешь? — Гато, отчаявшись, обратился к Маршаллу.
Кот лениво зевнул и перевернулся на другой бок. Беляш тоже не вняла просьбе переводчика и продолжила вылизываться. Гато плюхнулся на тощую жопу рядом с девушкой и задумчиво поскреб подбородок.
Василисе тем временем снился натуральный бред. Снова клетка, только теперь огромная, как дом. А сама Вася крохотная, словно мышиная дочка. И вокруг кружат крысы. Водят хороводы, цокают гигантскими резцами, пищат и мерзко хихикают. Внезапно один из грызунов вышел из круга и приблизился, став ещё больше. Голова его начала раздуваться, натягивая шерсть на черепе. Кожа стала трескаться, опадать частями.
Вдруг морда лопнула и показалось лицо… Антона. Растянутое, безобразное, с прилипшими кусками шерсти. Домовой выпучил глаза и выставил вперед громадные крысиные зубы…
Василиса заорала и проснулась от собственного крика. Гато, задремавший на боку у девушки, подскочил и завизжал в ответ. Ничего не понимающая девушка вертела головой, отряхивалась, отрывисто дыша.
В окне чернела противная зимняя ночь, из рассохшихся деревянный рам неприятно тянуло холодом. Не уютным, а могильным, стылым. Время еще было, и, отдышавшись, Василиса решила подремать. Она сняла уличную одежду, в которой вырубилась, и нырнула под одеяло. Рядом пошевелился кто-то теплый, мягкий, наверное, Маршал. Девушка собралась подвинуть кота ближе, откинула одеяло и увидела на соседней подушке голову Чимчегрыза, которую тот очень по-человечески подпер лапой. Крыс шевелил усами, болтал задней лапой, закинутой на вторую.
— Какого?.. Что ты делаешь в моей постели?!
— Лежу. Очень удобная, кстати. Но матрас я бы поменял, чтоб с кокосовым наполнителем…
— А кто тебе разрешал? Здесь я сплю! Голая, между прочим. Ну, почти!
— Тю, подумаешь! Котам же твоим можно, а чем я хуже?
— Ты — разумный!
— Думаешь, меня интересуют твои прелести?
Василиса схватила подушку и замахнулась, крыс со звериной ловкостью отпрыгнул в ноги.
— На пол!
Крыс, кряхтя и охая, слез.
— Вредный ты. Слушай, а за что тебя судить хотели?
— Да ни за что! Произвол системы!
— Ну-ну, — усмехнулась Василиса.
— Тебе ли не знать, — вернул крыс.
— А если серьезно? Что ты натворил?
— Кому-то жить спокойно, а мне скучно. — Крыс загнул ладонь пальцами к себе, рассматривая когти. — Закон создан для тех, у кого нет близких, ради которых можно его нарушить!
— Звучит как фраза из пацанского цитатника. У магов такие есть?
Чимчегрыз фыркнул и по-царски уселся на краешек кровати. Его хвост извивался, словно отдельное существо, выражая раздражение и показное равнодушие.
— А что, если я тебе скажу? Пойдешь сдашь меня магическим властям? — спросил он, криво усмехнувшись.
— Если я бы хотела тебя сдать, здесь уже был бы магический патруль во главе с самим Воронцовым. Да и вообще… — Василиса устало потерла виски. — Ты бы не выехал на моей, между прочим, ноге из зала крысиного суда… Мне просто интересно.
— Ладно, так уж и быть — расскажу. Только предупреждаю, подруга, это история о несчастной жертве обстоятельств!
— Конечно. Ты жертва, все кругом тираны. Продолжай.
— Ну, например, год назад я… помогал другу.
— И что за помощь стоила тебе очередного суда?
— Маленькая такая помощь, — крыс показал пальцами крошечный размер. — Приятелю было нужно доставить одно зелье в соседний район. Срочно. Жена отравилась дурман-травой. А почта закрыта, так что кто, если не я?
— И?
— Ну доставил я зелье. Всё честно. Только вот… оказалось, что этот «друг», — крыс изобразил пальцами кавычки, — в пузырьке спрятал заклинание мгновенного обморока для охраны на складе Министерства. Хотел своровать что-то ценное.
— И тебя взяли как соучастника? — сочувствующе ахнула Василиса.
— Ага, — вздохнул Чим, будто это был самый несправедливый приговор на свете. — Хоть я и не знал, что там внутри, но попробуй объясни это нашим бюрократам. Кореша моего повязали, ну и тот раскололся, заложил вообще всех, кого мог, в том числе аптекаря, который ему продал пузырек с совершенно безобидным зельем от отравления.
— Звучит подозрительно. Ты не проверил, что доставляешь?
— Ну-у-у, может быть, — протянул крыс с хитрой ухмылкой. — Но я тогда еще думал, что людям надо верить.
Василиса понимающе кивнула. В этом смысле ее инцидент с Константином весьма похож на историю крыса.
— Урок усвоен, так что не пытайся подсунуть мне что-то подозрительное!
— С логикой у тебя беда, конечно…— Василиса села на кровати, скрестив руки на груди. — Слушай, а раньше тебя за что судили? Тоже «помогал друзьям»?
Чимчегрыз выпрямился и драматично поднял лапу.
— Первый раз? Ах, это было грандиозно! Я тогда случайно… хм… немного повредил мост между измерениями.
— Повредил? Как «случайно»?
— Ну это было ради искусства! Доставлял одну картину, заказчик нес пургу, что открывать тубус и смотреть на картину нельзя, типа, она зачарованная. Ну, я не удержался. Интересно же! Картина активировалась, открыла портал в параллельное измерение, копию нашего. Я смотрю и вижу, как в том измерении еще один я тоже пялится на картину! А в ней еще один портал, там моя третья копия…
— Рекурсия, — поняла Василиса.
— Типа того, ага. Как если одно зеркало напротив другого поставить. Короче, пока я соображал, там уже десятое измерение открылось, и процесс останавливаться не собирался. А все это, как мне потом на суде объяснили, непрерывно черпает магию из вселенского эфира. И не просто черпает, а по этой, как ее… экспоце… эксп…
— Экспоненте.
— Ну, я так и сказал. Короче, процесс идет, чем дальше, тем больше, у всех паника, никто не понимает, к чему это приведет. Потом министерским пришлось скакать по нескольким сотням миров и останавливать мои копии. Причем, чем дальше от нашего мира, тем сильнее реальности отличались. Прикинь, в одной из реальностей я был человеческой женщиной! Панком! С такими вот розовыми волосами! А вместо картины на бумаге она доставляла какого-то цифрового токаря…
— Цифровой токен.
— Наверное. Короче, шухер поднялся знатный.
— Ты просто магнит для неприятностей…
— А вот и нет. Я виновен лишь в природном любопытстве. Все вопросы к заказчику, засунувшему эту картину в обычный тубус, который я легко взял и открыл. На суде, кстати, этот аргумент прокатил. Я вообще герой! Если бы эта картина попала в руки или лапы негодяя…
— Да-да, расскажи это еще кому-нибудь. На пол — и спать, герой.
Крыс завалился на ковёр с напускным недовольством, бормоча себе под нос:
— Бесчувственная ты, Василиса. А тебе душу раскрыл, а ты… Знаешь, я давно понял, лучший в жизни товарищ — это матрас с кокосовым наполнителем…
Василиса рассматривала Чимчегрыза, недовольно развалившегося на потрёпанном ковре — возможно, этот крыс не такой уж и плохой уголовник, как может показаться на первый взгляд.
Спать уже не получалось — в голове роились мысли, а беспокойство не давало покоя. Вдруг Василиса вспомнила, что Ингвар Рюрикович просил приехать в клинику.
— Ладно, герой, оставайся здесь, только ничего не трогай. Котов и Гато не обижай. Я поехала.
— Ого! А я-то думал, меня тут выгнать хотят. Где твои коты? Может, устроим ночной клуб?
— Только попробуй, Чимчегрыз! — строго отозвалась девушка одеваясь. — И не забудь, я Потомок, если что!
— Потомок в браслетике, — язвительно фыркнул крыс, потрясая запястьем. — Ладно, иди уже, но я жду от тебя отчет о каждом пациенте.
Василиса закатила глаза, схватила телефон с зарядки и убежала.
Дубининская улица встретила её порывами ледяного ветра. Путь от метро занял, казалось, целую вечность. Дверь в клинике поддалась, как обычно, с трудом и скрипом. Дедушка-охранник крикнул вслед Василисе, что Ингвар Рюрикович её ждет.
В секретарской почему-то никого не было. Только привычный полумрак да пыль, летающая в пробивающимся сквозь шторы свете уличного фонаря.
— Васенька, входи! — донеслось из кабинета слева.
Девушка открыла дверь и, встретившись взглядом с Ингваром Рюриковичем, чуть не рассмеялась: Великий Праотец сидел с чашкой дымящегося чая, в шерстяном свитере за заваленным бумагами столом, как будто этот человек с начинающейся лысиной и кустистыми бровями не мог управлять магическим миром.
— Ну наконец-то, — бодро сказал Ингвар поднимаясь. — Присаживайся, будем обсуждать твоё обучение в Академии Ведовства и Наследия.
Василиса настороженно села в кресло напротив. Казалось, будто она снова в школе, и сейчас грозная директриса начнёт её отчитывать.
— Василиса, Академия откроет перед тобой огромные возможности. По правде говоря, надо было сразу туда тебя отправлять, но мне хотелось посмотреть на тебя в деле, — Ингвар хитро улыбнулся. — И надо сказать, ты меня не разочаровала.
Василиса неуютно заёрзала. Вчера Праотец говорил, что она его расстроила. Биполярство какое-то.
— Конечно, я не беру в расчет, твою удивительную способность влипать в истории, — Словно прочитав мысли девушки, добавил Ингвар. — Для твоего дара — управление эмоциями — есть несколько предметов, которые просто необходимы тебе.
— Например? — откинулась Василиса на спинку кресла, стараясь скрыть волнение.
— К примеру, предмет Эмоциональная магия. Будешь учиться тонкой настройке эмоций, их переплетению с энергиями природы. Представь, что сможешь подавить ярость волколака…
— Волколака? Оборотня, что ли? — глупо переспросила Василиса перебив. — Мне ли не знать…
— Это сложно и этому нужно учиться. — Размеренно продолжил Праотец. — Спонтанные успехи не всегда можно повторить, — добавил он, как-то сложно взглянув на Василису. — Или помочь домовому избавиться от зависти, лешему от коварности, и прочее. Для этого нужен не только дар, но и специальные инструменты. Зеркала эмоций, например.
Василиса подняла брови.
— Они показывают истинные чувства существа, — пояснил Ингвар на немой вопрос Василисы. — Будешь учиться работать с ними, чтобы точнее понимать, с чем имеешь дело.
— И что, к каждому пациенту с зеркалом бегать?
— Нет, не к каждому. Но иногда они будут незаменимы. — Нахмурился Праотец. — Еще один необходимый тебе предмет — Зачарование через ремесло. Будешь плести венки, вышивать магические узоры, вырезать руны.
Василиса задумалась: в её детстве бабушка плела венки на праздники, но тогда это казалось просто игрой.
— А что ещё? — Спросила она, вытягивая ноги под стол, наконец расслабившись.
— Контакт с нечистью. Без этого в твоей профессии никак. Нужно понимать их природу и логику. Например, что может обидеть кикимору или почему банника лучше не злить перед банным днем.
— Кажется, я уже проходила обучение с Васей-банником на своей практике, — скептически заметила Василиса.
— Возможно, — хмыкнул Ингвар Рюрикович, — но Академия научит тебя не просто разбираться с проблемами, а находить общий язык, выстраивать доверие с нежитью.
Великий Праотец наклонился вперед, подперев подбородок руками:
— Ещё я тебя записал на курс по Магии судеб. Это самое сложное. Не слышала о Нитях Судьбы?
— Кажется, Лёва как-то упоминал. Но ведь это не мой дар.
— Это нужно всем. Вмешательство в судьбы — огромная ответственность, но иногда без этого не обойтись. Научишься видеть тонкие нити, связывающие существ и людей, и осторожно на них влиять.
— Ну и нагрузка у вас в Академии. — воскликнула Василиса. — Хоть бы боевую подготовку дали, чтобы выжить, если что.
— Само собой, душа моя. Оглянуться не успеешь, как освоишь магические круги и славянские приёмы защиты. Природные элементы — огонь, вода, воздух и земля — станут твоими союзниками.
Ингвар Рюрикович откинулся в кресле, наблюдая за реакцией девушки.
— Звучит интригующе! А чему ещё необычному учат?
— Древние песни и сказы. Они помогут активировать магию через голос. Успокоить бурю, спеть народную песню для пробуждения деревьев…
Вдруг дверь кабинета резко открылась. На пороге стояла Забава. Василиса не сразу её узнала. Привычный расшитый сарафан сменился на шерстяной кардиган и удобные болоньевые штаны. Золотая коса оказалась стянута в небрежном пучке. В импровизированном из домотканого льна слинге хныкал младенец.
— Ингвар, мне срочно нужно уехать! — выпалила она, стараясь унять плач ребенка.
— Что случилось? — вскочил, обеспокоенный по-отечески, Ингвар Рюрикович.
— Ведунья, которая должна была меня заменить, задерживается, а у меня срочные дела. — Взволнованно затараторила Забава, следом обратилась к Василисе. — Там Кикимора с минуты на минуту будет. Ты меня выручишь?
— Я? — растерялась было Василиса, но быстро взяла себя в руки. — Конечно!
— Спасибо, душенька! Список пациентов и их карты у Лёвы. Там, кстати, банники, помнишь ты сидела со своим тезкой рисовала?
— Только не он…
Забава рассмеялась:
— Удачи! Ты справишься.
Получив напутствие от Праотца, Василиса направилась в кабинет Забавы. На первый взгляд он казался тем же, что помнила девушка. Но, присмотревшись внимательнее, можно было заметить, что у психолога произошли некоторые изменения по части беспорядка. Где-то валялись выплюнутые пустышки, в углу стола приютилась армия пустых баночек с детским питанием…
В дверь постучались.
Кикиморой оказалась худощавая женщина с растрепанными волосами, в которых копошился паук. Поправив мшистое платье, та шумно села в кресло напротив Василисы. В руках она теребила потрёпанный платок. Девушка невольно обратила внимание на пальцы — костистые, с длинными облупившимися ногтями.
— Меня зовут Василиса и я…
— Это возмутительно! Я к Забаве вашей хвалёной записывалась, к чему этот цирк?
Ну и фрукт! Василиса с сожалением посмотрела на свой браслет — магия сейчас была бы не лишней. С даром видеть и воздействовать на эмоции проще расположить к себе строптивую нечисть. Ладно, с магией каждый может. Надо собраться. Василиса улыбнулась самой вежливой своей улыбкой.
— Я понимаю ваши чувства, для меня сидеть на приеме сегодня тоже неожиданность.
Кикимора поджала губы, но прислушалась. Вскоре девушке удалось разговорить ершистую нечисть.
— Никто не воспринимает меня всерьез! Думают, что я только шкодить могу. А я ведь — символ хаоса, понимаете? Работа важная, древняя. Энергия дома, баланс… А они: «Брысь отсюда, нечисть!»
— Похоже, вам не хватает признания, — Василиса понимающе кивнула.
— Вот именно! — Кикимора, всплеснув руками, продолжила. — Я хочу, чтобы меня ценили, а не с веником гоняли. Или чой там у них? Швабры паровые. Тьху!
Разгорячившись, Кикимора подскочила и забегала по кабинету. Девушка нащупала под столом тревожную кнопку. На всякий случай.
— Иногда думаю, что вообще заняться чем-то другим надо… — пробормотала Кикимора, наконец остановившись.
— Есть идеи? — Василиса уцепилась за эту мысль, как за спасательный канат.
Кикимора оживилась, щербато улыбнулась, обнажив желтые зубы:
— Да вот ноготочки делать! Знаете, у меня ведь талант! Ногти-то у меня видели? Длинные, загнутые, хоть сейчас в моду запускай! — Кикимора ткнула под нос девушке свои пальцы.
Василиса ужаснулась, но улыбнулась широко и поддерживающе. Руку с кнопки убирать не стала.
— Представляю: мои товарки — русалки, лешачихи, даже Баба-Яга — приходят ко мне, а я им: «Ну что, лунный маникюр, или стиль „загребущая лапа“?» — Кикимора аж засияла от своих фантазий, приосанилась, гордо задрала острый подбородок.
— Замечательная мечта! Получается, вы хотите творить красоту, а не хаос.
— Да! Кому он нужен, этот хаос?! Подумаешь, вилки на потолке. У меня, знаете ли, больше амбиций!
Василиса предложила начать с малого: может, оставить в доме что-то красивое вместо привычного беспорядка? Цветок, например. Или… маникюрный набор?
— Цветок! Как тонко. — Кикимора засмеялась. — А, может, так и сделаю. Приду к ним, оставлю пилочку и записку: «скоро вернусь, делаем ноготочки. Подготовьте пальцы!»
Оставшееся время Василиса, уже сама хихикая, накидывала бизнес-идеи Кикиморе. Через час та сидела жутко довольная, обещала бесплатный маникюр и оставить благодарственное письмо.
— Вот спасибо, помогли так помогли! А я-то уже думала… — Кикимора сделала неопределенный жест рукой. — Пойду я. А вы вроде молодая, костлявая, а уже специалист! Хорошо это, когда дети по стопам родителей идут! Ну, всего доброго!
Василиса улыбалась, кивала. Потом Кикимора вдруг подпрыгнула и провалилась сквозь пол, оставив облачко пыли, палой листвы и запах сырого леса.
Василиса, напевая под нос, принялась убирать за Кикиморой, радуясь тому, как все-таки ей повезло в жизни. Конечно, куда ей до настоящего специалиста, но похвала клиента очень приятна. Вот только что она имела в виду?
«Хорошо это, когда дети по стопам родителей идут!»
Василиса замерла и выронила совок.