Глава 21

Миша

Все катится в тартарары. Дима на меня окрысился и начал вставлять палки в колёса. Стройку пришлось остановить.

Росрыболовство отозвало своё разрешение на строительство. И сейчас утверждают, что стройка повредит пруду, что находится поблизости.

Хотя я уверен, что дело всё в Игнатьеве, который предложил взятку больше.

И как вишенка на торте мне приходится встречаться с Олей. Потому что она его помощница!

Естественно добрые люди об этом доложили Лене. Отправили ей снимки наших встреч. Почему-то в кадр не попал сам Дима.

Приносили Лене свои лживые соболезнования в разрушении такой прекрасной семьи. Но сочувствием тут и не пахло. Им просто нравилось смаковать грязные подробности, наблюдать как больно Лене.

Сколько вокруг нас добрых змей собралось – не пересчитать. Серпентарий.

В ресторан жены Димы я вошёл злой как черт. Вместо того, чтобы заниматься примирением с Леной, я маюсь какой-то фигнёй.

За столиком я сидел один, когда позвонила Лена.

– Ты можешь хотя бы не шататься по ресторанам со своей Ольгой до развода? Мне телефон уже оборвали присылая кадры ваших милых встреч, – с нескрываемым раздражением в голосе проговорила вместо приветствия жена. Пока ещё жена.

– Я не шатаюсь! Лен, это деловая встреча. Ольга помощница Димы.

Как же я устал оправдываться за то, чего не делал. Повторять, что ни в чем не виноват.

Обернулся. Ко мне навстречу, покачивая бёдрами шла виновница моих бед. В деловой костюме, строгая длинная юбка до колен. В ушах дорогие серёжки. Явно на зарплату помощницы такие не купишь.

Оля дарит мне стервозную улыбку превосходства. М-да, ничего общего с той зашуганной девчонкой, что была прежде.

– Пока тебя снова не завалили снимками доброжелатели, сообщаю, что сейчас встречаюсь с Димой и Оля уже здесь. Не выключайся. Сама убедишься, что мне приходится встречаться с ней по бизнесу.

Перевернул телефон экраном вниз.

– Добрый вечер, Михаил Александрович.

– Добрый? Раз ты здесь, разве он может быть таковым? А Дима где?

– Дмитрий Валерьевич немножко опоздает.

– На сколько? – сука занятая. У одного него неотложные дела. Почему я всё ещё терплю его закидоны?

– Полчаса. Час максимум.

– Ясно. Подожду его в машине, – хотел уже уйти, как она поймала меня за руку. – Не уходи, Миш, нам надо поговорить о произошедшем, – у меня появляется идея, чтобы Лена услышала от Оли о том, как всё это было в действительности. И я возвращаюсь на место.

– Хочешь извиниться?

– За что? – невинно похлопала ресницами.

– За то, что подсыпала мне в чай. За представление перед Леной, что между нами что-то было. Учти, у меня есть доказательство и я могу привлечь тебя, – нагло вру я. Оля театрально всхлипывает и зажимает рот рукой.

– Как ты можешь такое говорить, Миш? Нам же было хорошо вдвоём. Там в доме, когда уезжала Лена, после.

– Заткнись! – больно хватаю её за руку.

– Пусти. Мне больно! Какой ты стал, Миш. Как ты можешь обижать беременную женщину? – зарыдала на весь зал.

На нас стали оглядываться посетители, а официантка, громко поставила чашку на стол и просверлила в моём лбу дырку убийственным взглядом.

– Чего? – бледнею я, выпуская её руку.

– Да, Миш. Я беременна. От тебя!

– Интересно, как это получилось, если мы ни разу не спали? – она тяжело вздыхает.

– Когда ты выкинул меня из фирмы, – продолжала она, не обращая внимания на мой вопрос, – я уже была беременна и ты прекрасно это знал. Я осталась без денег, работы. Со справкой о беременности меня не брали даже уборщицей. И тут, когда я собиралась прыгнуть с моста – встретила Дмитрия Валерьевича.

Оля утерла слезинку и гордо вскинула подбородок. А женщина, сидевшая за спиной Ольги, подалась к нам ближе. Мне кажется у неё даже ухо развернулось в нашу сторону.

– Он мне очень помог. Мне ничего не надо от тебя, Миш. Не беспокойся. Нашего малыша я выращу одна. Мне не привыкать. Я, после детского дома всегда одна.

Блядь! Оскар в студию!

Может я сошёл с ума и на самом деле я сижу в мягкой комнате в психушке, и все, что со мной происходит это галлюцинация? Оля так правдиво говорила, что я на миг усомнился в своей адекватности.

А может я сдох в тот день, когда она прыгнула нам под колёса, и это мой персональный ад?

Тут я вспомнил, что на телефоне всё ещё может висеть Лена и меня прошиб холодный пот.

– Лен? – говорил, в трубку отходя в сторону, оттягивая душивший меня галстук. Всхлипы на том конце трубки затихли.

– Я всё слышала, Миша. Не думала что ты такой мерзкий.

А дальше вызов оборвался и сколько бы я не перезванивал абонент был вне зоны.

– Подонок! – выплюнула любопытная женщина за соседним столиком, демонстративно кинула салфетку на стол и ушла.

Мне же уже было плевать и терять больше нечего. Схватил мерзавку за руку.

– Пойдем.

– Куда? Делать анализ ДНК!

– Пусти меня! – вырывалась она. Я не собирался, но тут подоспела охрана ресторана и пригрозила, что вызовет полицию. И опять эти сочувствующие взгляды а сторону Ольги. Даже от охранника. О, брат. Эта такая сука, ты даже не представляешь! И ведь я раскусил её с первой секунды. Не повёлся на всю эту сопливую притворную хрень. Зато Лена со своим добрым сердцем прониклась сочувствием. И мы там, где есть. В жопе.

– Всё в порядке, Саша, – успокоила его Оля.

И когда мы остались одни она огляделась по сторонам. В зале больше не осталось посетителей. Даже официантов не было.

– Я не пойду.

– Что за спектакль? Беременной от меня ты не можешь быть.

– Знаю. Успокойся, – она засмеялась, утирая слезы. – Ой не могу! – похрюкивала от смеха. – Видел бы ты себя сейчас, Миш!

– Так для чего это?

– Для зрителей. Я на самом деле беременна. От Димы. Его жена что-то подозревает и для поддержания легенды мне приходится играть роль бедной овечки, которую бросил олигарх. Ты! А Дима всего лишь добрый самаритянин. Спаситель.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– И Таня поверила?

– А то! После представления на празднике в честь Дня рождения моего пупсика, тебя – негодяя, не обсуждает разве что ленивый.

– Раз для тебя всё так удачно сложилось зачем этот спектакль сейчас?

– Потому что сзади сидела подружка Татьяны. Она непременно доложит всё старой дуре. Придётся терпеть её жалость и сочувствие и благодарить за доброту. Вы же богатенькие любите быть благородными и отщипывать крохи от своих миллионов. Бросили сиротке краюшку хлеба – и всё! Грехи искуплены. Но я стерплю и её игру в добрую мамочку. Меня будет греть мысль, что после того как она меня будет утешать плата за квартиру, походы по брендовым магазинам, я надену красивое бельишко. То, что она мне купила, чтобы потрахаться с её мужем.

– Надо ж что тебя греет. Не боишься, что я расскажу Тане правду?

– Она тебе не поверит. Она любит меня как свою дочку. Та же ошибка, что и у Лены. Все вы богатенькие такие добренькие, когда вам это ничего не стоит.

– Если ты о нашей с Леной помощи тебе, то вряд ли это можно так назвать. Одна оплата вип палаты в больнице встала в копеечку. Это если не считать, что ты долгое время сидела на нашей шее. Лена помогла тебе получить профессию, возможность зарабатывать деньги. Квартиру, в конце концов, я вернул тебе по её просьбе. Хороша же благодарность.

– Да брось! Это же сущая ерунда для вас. Но я всё же поблагодарю. Спасибо за прикрытие, дядя Миша. Жаль, что твоей семейке кирдык. Хотя вру, – не жаль! – она вновь злорадно хихикнула. – Я ведь правильно понимаю, что тётя Лена слышала, что я беременна? – сжал кулаки. – Права, – она театрально вздохнула. – Она не простит. Не поверит.

– Поверит, правда однажды всплывает.

– Как? Насильно тест ДНК я делать не буду. Хотя бы до рождения. А до той поры вы уже разведетесь, тётя Лена встретит другого может сама забеременеет. Она красивая женщина. Что уж. Я это признаю. Помню, когда жила вместе с вами, вы обсуждали, как хотите малыша, и как Лена мечтает о ребёнке. Не судьба. Вы уже никогда не будете доверять друг другу.

Я выматерился, представив Лëсю с животом и под ручку с другим. Отчаянно боролся с желанием пришибить мерзавку.

– Но я могу всё исправить. Рассказать тёте Лене правду.

– Зачем тебе это?

– Двадцать миллионов.

– Чего?!

– Ты заплатишь мне двадцать миллионов. Такую цену мы хотели требовать с братом за фотоссесию с наручниками, но явилась Лена и всё испортила. У него серьёзные проблемы. Ничего личного. Я спасаю свою семью. Костя – единственный родной мне человек, и я пойду на многое ради него. А ты пойдёшь на всё ради своей семьи? Да брось, дядя Миша. Что для тебя жалкие двадцать миллионов?

– Почему бы тебе не попросить их у Димы?

– Он не может столько снять со счётов. Они все принадлежат Татьяне.

– Или не хочет? – красивое личико исказила злость. – Ты же в курсе в каком количестве он берёт взятки? Ты просто удобная кукла. Или как он мне говорил? Первая, на кого у него встал. Каждый раз поднимать то, что умерло, все тяжелее. Не мерзко? Я же видел как тебя передергивало при вашей первой встрече, когда вы танцевали вместе?

– Замолчи, – прошипела она, сжимая салфетку.

– А однажды твои старанья уже не помогут. Животик начнёт расти, он перестанет тебя желать, отправит на аборт, ведь у него уже есть двое детей и ещё один, да ещё от шалавы – ему не нужен.

– Закрой свой рот! – громко крикнула, сжимая вилку руками.

Бесится, я почувствовал больное удовольствие.

– Или найдёт себе другую. Что ты так нервничаешь? Понимаешь что я прав? – я попросил счёт и пока рассчитывался продолжил: – Денег моих ты не получишь. Пусть твой братец сдохнет. Мне плевать, – впервые увидел как по её щеке скатились настоящие слезы.

– Ты готов расстаться с женой ради такой мелочи?

– Расстанемся мы или нет, – не важно. Главное в нашей жизни уже не будет тебя – неблагодарной твари, которая не ценит доброе отношение к себе. Я ухожу. Своему любовнику передай, что если он и дальше будет вставлять мне палки в колёса натравливая Росрыболовство, налоговую, пожарную, то я пущу в ход компромат на него. Поверь, за долгую «дружбу» с ним у меня его накопилось не мало.